Продолжения не будет

Станислав Бест

Продолжения не будет

Солнце набухло алым, изо всех сил спеша спрятаться за горизонтом. Избиение побежденных победителями. Тяжелая конница неторопливым, как виделось издалека, черным потоком втекала на поле меж двух холмов. Зеленое пространство быстро стиралось под аккомпанемент хруста ломаемых костей, воплей, лязганья металла о металл и гула от топота животных. Исполнение предназначенного — вопрос времени. Реальность будет изменена.

Глава 1

Сержанту Олегу Колонелу было плохо. Очень плохо и жарко. Он и очнулся от жары, опаляющей лицо. Сквозь закрытые веки рвался свет. В горле пересохло. Подвернутая под тело левая рука не ощущалась. По крайней мере, она была под ним. Он чувствовал это и надеялся, что она только онемела. Попытки раскрыть, затем разлепить и, наконец, разодрать веки, состроив невероятную гримасу, ни к чему не привели. Кожу лица и голову покрывала какая-то засохшая дрянь. Очистив лицо от корки действующей рукой, потеряв при этом пару другую ресниц и обретя наконец возможность взглянуть на мир, он удивленно ругнулся. От носа и далее тянулся белый песок. Раскаленный воздух, подрагивая, струился в, какого-то черта, зеленое небо. Начал вспоминать: удар по голове, вспышка боли, скрюченный Защитник, мелькнувшая мысль о смерти, копыто коня в сантиметре от лица. "Мы потерпели поражение. Плохо". Но как он очутился в пустыне? Ведь в Базовой Реальности нет пустынь, а Решающий Вопросы Бой проходил на симуляции ландшафта средней полосы. Кому понадобилось организовывать для него переход? Умирающий (а может и мертвый, ведь и не разберешь толком) телохранитель никому не нужен. "Надо сесть и оглядеться". Вздрагивая от боли в теле, неловко помогая себе одной рукой, вначале лег на бок, затем сел и огляделся. Вокруг песок. Закрыл глаза, подождал, открыл — без изменений. Песок. "Небо зеленое — красиво всетаки, но не здесь ему место". Левую руку закололо тысячами иголочек — восстанавливалось кровообращение. "Жизнь и неприятные ощущения. Однако, гораздо лучше чем пять минут назад. Пива бы сейчас для ускорения процесса", — подумал Олег и ошарашенно уставился на черного зайца с кружкой пива. Причем кружка запотела, а заяц нервно трясся, оскалив зубы. Что-то в нем было неприятное, наполняющее тело тяжестью и тревогой. Внутренности сдавил муторный страх — животных стало много, они заполняли все пространство вокруг. Черная их шерсть лоснилась и блестела на солнце, а они тряслись и пристально смотрели на него, оскалив зубы. Кружек не было, а передние лапы у них вытянулись в собачьи, покрытые струпьями содранной кожи и кровоточащие. Тела животных стали раздуваться и сочленяться при соприкосновении. Шерсть затлела, оставляя тошнотворный запах. По пространству пробежала рябь, и земля покрылась черной ломкой коркой, из под которой засочилась сукровица. Ноги Олега слились друг с другом и стали на глазах деформироваться. Раздался хруст, и из голеней, прорвав кожу, вылезли осколки разбитых костей. По лицу побежала кровь, в голове вспыхнула нестерпимая боль. Олега вырвало. Он захрипел, дернулся и потерял сознание.

Олегу Колонелу было плохо. Очень. И жарко. Он очнулся от гула и обжигающего сильного ветра. Очистив действующей рукой лицо от запекшейся корки из грязи и крови, он приоткрыл глаза — над ним тускло, красным светом, светился плафон неправильной формы. С трудом приподняв голову, он увидел, что лежит в трубе. "Вентиляционная", — решил он, увидев в полуметре от ног пропеллер, перекрывающий круглое сечение трубы. Удар по голове, вспышка боли, скрюченный Защитник, мысль о смерти, копыто коня в сантиметре от лица. Но как он здесь очутился? "Кому понадобилось меня сюда затаскивать?". Он сел, прислонился плечом к стенке и оглянулся — в полутора метрах от него труба кончалась черной пульсирующей пленкой. "А где же выход?" — ошеломился он. "Это бред?". Его стошнило от резкого спазма, голова сильно кружилась. Олег съехал на дно трубы и решил, что лучше исследовать мембрану, закинув руку за голову. Не переворачиваясь на живот, чтобы не стошнило еще раз. Мембрана была маслянистой, плотной и очень горячей. "Что-то неправильное в этой трубе", — медленно соображал он. — "Куда уходит воздух?". Вентилятор заскрипел и стал сдвигаться к мембране, не прекращая гнать раскаленный воздух. Олег дернулся, тщетно пытаясь продавить мембрану, и замер от боли пронзившей череп, затем подполз к пленке, уперся в нее спиной и поджал ноги, с ужасом глядя на быстро вращающиеся лопасти. Плафон лопнул, стекло и какая-то красная жижа, тут же подхваченные потоком воздуха, врезались в его голову, неуклюже прикрываемую рукой. Вентилятор рванулся и врезался в ноги. Хруст, дикая боль, и Олег потерял сознание.

Ему было плохо. Очень. Он парит в раскаленном, ярко-алом тумане. Боль пульсирует в перебитых ногах и разбитой голове, по лицу струится кровь. Пространство взрывается нестерпимо ярким светом, стекается в сферу перед его лицом и вытягивается в воронку. Она мчится на него. ЭТО НЕ Я.

Глава 2

Пасмурный осенний день приближал свой исход сумерками мелкого моросящего дождя. По полю, где недавно происходило сражение, неторопливо, парами, бродили от тела к телу рабочие похоронной команды, методично наполняя вездеходы, окрашенные в траурно черный цвет. Двое рабочих достигли одного из немногочисленных, всегда чем-то по-своему отличающихся от остального поля, участков. Тот, около которого остановились они, был покрыт сажей; камни кое-где были оплавлены, и почти все потрескались от жара. — Здесь, пожалуй, и собирать нечего, — заметил один из рабочих, отирая влагу с лица. — Да, бедняга долго мучился, — согласился второй, собираясь обойти стороной черную проплешину, но, поколебавшись в нерешительности, решил-таки все осмотреть. — Защитник здесь, пожалуй, лежал, — сказал он, ковыряя ногой особенно оплавленные камни. — Видать, загорелся он вначале, а потом сындуцировал в бреду эту чертову жаровню все и прогорело. За одним из валунов раздался стон. Рабочий присел от неожиданности, но быстро пришел в себя и затрусил к месту, откуда раздавались звуки. — Эй, Джайн, иди сюда! Скорей! Тут старик какой-то. Он живой! — прокричал он своему напарнику. За валуном лежал, придавленный останками лошади, человек с разбитой головой. Влага, стекавшая по лицу, смывала постепенно кровь и грязь. — Живой, ей-богу. Стонал. Я сам слышал. Джайн недоверчиво покосился на тело. — Как же живой-то? Ни разу такого не бывало, чтоб кто живой рядом с ними потом был. Человек захрипел и открыл глаза. Рабочие стали торопливо высвобождать тело. — Гх-рр, гх, гх-м. Живой я, — прохрипел человек. — Живой, живой, — радостно подтвердили рабочие, приостановившись. — Э, да ты и не старик вовсе. Только вот. Седой ты весь, сказал Джайн. — Хр-р, хх-х, не был. — ответил парень, облизывая влагу с губ. — Ничего, ничего, это ты, брат, только девушкам нравиться больше будешь, — сказал, подмигивая и радостно улыбаясь, второй рабочий. — Вот сейчас медиков вызовем, подлечат малость, и к девушкам. Имя-то твое какое будет, счастливчик? — Хх-хр. Олег. — Ну, Олег, ну, ты — артефакт, — сказал Джайн, вызывая по радиотелефону дежурных медиков. — Почему? — выдавив из себя жалкую улыбку, поинтересовался Олег. — Так ты в десяти метрах от мертвого Защитника лежишь, поделился информацией Джайн. Олег закрыл глаза. "В десяти метрах. Далековато. Должен был грудью защищать", — подумал он. — "Весь этот кошмар индуцирован агонизирующим Хосе. Если опираться на вековой опыт наблюдения, именуемый фактом, то я — труп. В поле мощного умирающего солипсера ничего живого не остается. Но я живой и этим наплевал в лицо науки. Очень хорошо". — Вон, уже летят, — прервал размышления Олега Джайн. Обрадовал ты нас, парень, прямо хоть и на психреабилитацию не ходи. Лежи. Лежи. — Да я и сам себя обрадовал, — сказал Олег, пытаясь оглядеться. — О-о-о. Вот и наш герой, — радостно протянул врач, на ходу открывая аптечку. — Я тебе на всякий случай обезболивающее введу, — ощупав тело, решил врач и, набрав код, выстрелил из пневмошприца Олегу в предплечье. Сознание Олега затуманилось. Врач мысленно сплел теплую ауру вокруг пациента. Олег заснул. Санитары бережно переложили его на носилки и перенесли в вертолет. — К точке перехода. Быстро, — скомандовал пилоту доктор. И машина стремительно скрылась из глаз оживленно спорящих рабочих, скользнув между двух холмов, уже слабо различимых в сгущающейся темноте.

Олегу снился кошмар. Ему виделось, что он находится снова там, где агония и бред, свои и чужие чувства и мысли сплелись в стремительном движении к смерти. Безысходность и страх, и ярость, и ненависть к своей беспомощности в череде непонятных причин и непредсказуемых следствий грозили безумием — еще одной разновидностью смерти, но дающей наркоз перед неизбежным концом. Но, к счастью, сон, лишь только сон.

В окно бил яркий солнечный свет. Олегу было жарко. Голову его и часть лица слегка стягивали биобинты, уже почти сросшиеся с кожей. Комплекс медицинской аппаратуры успокоительно светился зелеными огоньками. "Неплохо, неплохо", — решил Олег, окончательно проснувшись и оценив обстановку. "Лечат меня по высшему разряду. Ну да, я ведь теперь экспонат, хм, вернее сказать, феномен, а, без разницы. Пора дать знать о себе, да и есть хочется", подумал Олег и нажал кнопку вызова медперсонала. Почти тут же внутрь вошла довольно симпатичная девушка в защитного цвета комбинезоне. "Да-а-а, на душевный разговор нечего и надеяться", — сделал вывод Олег, профессионально и быстро оценив военную выправку девушки. — Привет, — сказал он, изобразив максимально любезную улыбку. — Добрый день, — ответила девушка. — Вы, наверное, голодны. — Ну, что же вы, даже не поинтересовались у самого смертельно больного в мире как его здоровье, — шутливо возмутился Олег. — Все в порядке, — сказала девушка, еще раз скользнув взглядом по индикаторам аппаратуры. — Сейчас будет обед. На еду сорок минут, затем вас навестят. Есть ли у вас какиенибудь пожелания? — О, ну я хотел бы, чтобы меня навестили именно вы, изобразив смущение, пробормотал Олег. — Не волнуйтесь. Ближе к вечеру мы обязательно встретимся, — иронично улыбаясь, сказала медсестра и направилась к двери. — Меня зовут Олег, и я решил поболеть у вас подольше! крикнул вдогонку Олег. — А меня зовут Наташа, и я решила побыстрее поставить вас на ноги, — весело ответила девушка и исчезла за дверью. "Ну-у, так не умирают", — решил Олег и стал гадать, что будет на обед, и кто придет на сладкое. Раздалось попискивание, и на экране около головы замигала надпись: "Обед. Рацион без ограничений. Нажмите клавишу". Олег быстро отрегулировал наклон спинки кровати и приготовился к изучению "рациона без ограничений". Экран компьютера высветил интерфейс меню и предложил сделать заказ, предупредив, что сейчас 13.24, а следующий прием пищи, по графику, в 17.30. Меню действительно было почти безгранично и состояло из нескольких сотен наименований блюд. Проблема выбора грозила судьбой Буриданова осла, но, решив, что осел наверняка был не слишком голоден или полный кретин, Олег быстро выбрал: на первое — щи из щавеля, на второе — жареную свинину с жареной же картошкой дважды, к ней молоко, четыре маринованных огурчика, затем чашку кофе с сахаром и, наконец, булочку с маком облитую глазурью. После, он нажал кнопку "подавать первое", откинулся и дал занять место над собой выдвинувшемуся из стены столику. Обед был уничтожен в темпе "еще быстрее". Уложившись в 25 минут, Олег решил, что еще есть время, а, главное, пароксизм сытости не наступил, и выбрал опцию "продолжение обеда", на что компьютер ехидно заметил: "Обед без ограничения рациона, а не объема", и убрал столик. "Гад", — подумал Олег и закрыл в изнеможении глаза.

Видимо учтя возможное состояние пациента после обеда или по какой-либо другой причине, но визитер задержался.

Но, как всегда, все хорошее рано или поздно кончается компьютер проиграл побудку и неделикатно потряс койку. Еще не проснувшись окончательно, Олег увидел сообщение на экране монитора — "Приготовьтесь к визиту. У вас 25 минут". Олег сел и, хотя голова кружилась, решил зайти в ванную комнату. "Было бы нельзя вставать, так и не позволили бы", — резонно рассудил Олег и пошел приводить себя в порядок. Принимая душ, он попытался прикинуть, кто с него начнет: "Военная разведка, пожалуй". Поток горячего воздуха быстро высушил кожу, напомнив неприятные минуты в трубе, но — "Что было, то было. И это пройдет", — пофилософствовал Олег и взял комплект нового белья. Вернувшись в палату, он заказал компьютеру стакан сока, пачку безникотиновых сигарет и отдал указание переместить мебель в палате согласно конфигурации "Гости". Затем сел поудобнее в кресло и стал мысленно набрасывать конспект рапорта по имевшим место событиям, потягивая сок и с удовольствием затягиваясь сигаретой.

Пару минут спустя раздался звонок, дверь открылась, и на пороге появился обещанный гость, обладавший, как и ожидалось, военной выправкой. — Жерар Вудсворт, полковник, военная разведка, представился посетитель, взмахом руки пресекая попытку Олега встать и отдать честь. — Вы же у нас тоже полковник, — скупо улыбнувшись, пошутил он, в неисчислимый раз проэксплуотировав фамилию Олега. На что тот сделал вид, что юмор оценил: — Да, сэр. — Думаю, нам нет смысла соблюдать все формальности предписываемые уставом. Предпочту, чтобы вы обращались ко мне по имени. — Э-э, хорошо, Жерар, — сказал Олег, немного замявшись. — Итак, я уверен, что вы понимаете, почему мы с вами встретились. — начал полковник, заказывая чашку кофе. — Да. — Полностью формальностей мы все-таки не избежим. Положенный рапорт, в письменной форме, вы передадите завтра вечером на мое имя, а сегодня я хотел бы услышать все непосредственно от вас, — сказал Жерар и включил диктофон в наручном браслете. Олег коротко изложил факты, останавливаясь на подробностях лишь тогда, когда полковник просил об этом. Закончив рассказ, Олег закурил и стал ждать реакцию Жерара. — Если все так, — сказал полковник, тоже закуривая, — как вы говорите, а все факты, которые имеются, это подтверждают, то встречаться нам предстоит долго. Если мы сумеем понять ваш феномен, может быть нам удастся знания использовать. Полковник помолчал. — Открою вам государственную тайну, которая, правда, для всех очевидна — на сегодняшний день и в ближайшей перспективе мы ничего не можем противопоставить не-людям. Единственное, что сейчас возможно, это пытаться выиграть время и не допустить резкого изменения статус-кво. Случай с вами, по крайней мере, дает направление для работы. Полковник снова помолчал. — Я, так сказать по совместительству, руководитель спецотдела по обучению солипсеров-Защитников нашему ремеслу. Входим мы в центр изучения солипсизма. Я подам рапорт о вашем переводе туда. Там мы вас и препарируем устало закончил он.

"Вот так, все просто и ничего интересного: я подопытный кролик, препарировав которого, бравый полковник спасет человечество… а может и нет", — мысленно подвел итог Олег.

Время ужина прошло, но есть не хотелось. Снова раздался звонок. — Да, да. Входите. В палату вошла Наташа. — Добрый вечер. Все в порядке? — Спасибо, все в порядке, — отрешенно ответил Олег. — До города далеко? — Нет. 15 минут на подземке. Но я должна получить разрешение, если вы хотите съездить в город. — Нет. Сейчас не хочу. Я хотел бы прогуляться. — Вы можете выйти в наш парк прямо из палаты, — сказала Mаташа и дала компьютерный пароль, позволяющий открыть дверь наружу. — Что-нибудь еще? Хотите принесу последние выпуски газет? — Нет, спасибо, я посмотрю на компьютере. — Что-то вы не в настроении. С утра были гораздо нахальнее, — шутливо обиделась Наташа. Олег немного виновато улыбнулся. — Устал. Но завтра, обещаю, я обязательно сделаю какоенибудь заманчивое предложение, — сказал он и сделал рукой неопределенный жест. — Тогда до завтра, — ответила Наташа, утвердительно кивнув головой, и вышла.

Олег посидел немного в раздумье, потом подошел к компьютеру и отдал команду открыть дверь. Небольшая часть стены отъехала в сторону. Палату стал заполнять сырой и прохладный воздух. Олег вышел. Парк был специально запущен английский парк. Олег побрел вглубь, разгребая ногами сырые листья. "И здесь осень", — подумал Олег. — "В метеоцентр сегодня заявки подавали одни меланхолики, наверное". Серенькое небо низко нависало над землей. Моросил мелкий дождь. Олег ничего не чувствовал. Опустошен. Запоздавшая реакция. Он закурил, пустил струю дыма через нос, поежился. Первая серьезная работа после интерната. Он уже успел сблизиться с ребятами из команды. Напарник относился к нему очень тепло. Он, пожалуй, отнесся к нему лучше, чем все, с кем он когда-либо был знаком. Подкидыш, детский дом, военный специнтернат… Олег равнодушно перебирал воспоминания. Снова жизнь с нуля. "Подопытный кролик — для начала неплохо", — сыронизировал он над собой. Олег сел на встретившейся скамейке, выкурил еще сигарету, закрыл глаза, вспоминая погибших. Стало лучше — стало грустно. Он почувствовал, что замерз, встал и медленно пошел обратно — к себе "домой".

На следующее утро события заспешили, подгоняемые полковником. Не успел Олег закончить рапорт, как пришел Жерар и сказал, что все "ОК" — разрешение на перевод получено, спецмашина будет через час, забрал рапорт и умчался. Наташа, узнав об этом, сказала, что все мужчины обманщики, а мужчины-пациенты в особенности склонны к несбыточным обещаниям. Олег стал тут же уверять, что это неправда, и тут же надавал обещаний, правда, поймав себя на этом, поклялся, что они сбудутся, и, в первую очередь, они сходят в ресторан "У Сферы". В этом, довольно приятном, время провождении и прошел час, остававшийся до приезда машины. На прощание они обменялись компьютерными адресами, и Олег уехал.

Глава 3

"Global News": "Совет министров принял законопроект о реформе военной службы, который означает фактический отказ от нынешней системы формирования вооруженных сил. Некогда вполне оправданная практика двухуровневого формирования по системе солипсер-подразделение ныне исчерпала себя, в чем все мы могли убедиться на примере последнего поражения, — заявил на заседании Совета Министров Президент Ли Шень. — Она не отвечает более потребностям обороны. На переходный период к реформе армии времени нам никто не даст. Поэтому, согласно разработанному министерством обороны проекту, формирование новых армейских структур, состоящих из предельно мобильных групп солипсеров-Защитников и приданных им подразделений обычного состава, уже началось". "Analysis": "В начале года наша газета писала о проблемах армии и о причинах их порождающих. С тех пор прошло 9 месяцев, и, с сожалением, приходится констатировать, что их количество отнюдь не уменьшается, скорее наоборот…". Там же: "Эксперты, анализируя причины трагедии, считают, что если учитывать современный уровень развития техники, то случившееся является беспрецедентным…" "Today": "Многие политики и военные сходятся на том, что следует незамедлительно приступить к…" "Short": "С чем согласен Президент? Фарс вокруг реформы армии продолжается…" "Good Morning": "… Каждый раз, сталкиваясь с подобным в истории, люди никак не могут понять: поздно рыть колодец, когда хочется пить"… "Сегодня будет облачная погода, на севере города умеренные дожди. Ветер юго-восточный, 2–3 метра в секунду. Температура плюс 13–14. Давление 760 мм. рт. ст. Фаза Луны — последняя четверть.

В мемориальном парке пасмурно. В парковом комплексе "Единство Мира" ясно и сухо.

По результатам опроса населения столицы на 24.00. Метеоцентр Вавилона".

"М-да, чертовски интересно", — подумал Олег. — "Позвонюка лучше Наташе, пока она никуда не убежала". Он набрал ее телефон, и на экране компьютера появилось лицо веселого клоуна, улыбнулось и подмигнуло. Заставка растаяла, и появилось лицо Наташи. — Привет! Я уже и мечтать забыла о твоем приглашении. Олег переключился в голографический режим. — Я обещал. Так что собирайся. 13.00, "У Сферы", 11-ый столик. — Вах! Только в полвторого, я еще душ после гимнастики не лабораторию? — О-о-о. Лучше бы я позвонил чуть попозже, — мечтательно произнес Олег. Наташа погрозила кулаком и рассмеялась. — Ну, не падай духом, может быть тебе еще и повезет. — Ну-ну, — Олег плотоядно ухмыльнулся. Продолжай, продолжай. — Не нахальничай. Так, в 13.30, 11-ый столик. Надеюсь, меня впустят. Все, пока. Изображение исчезло. "Всегда удивлялся способности женщин делать четыре дела сразу: принимать ванную, кофе, гостя и подарки", — перетряхнув свой жизненный опыт, сформулировал Олег и стал интенсивно рисовать эту картину в своем воображении с Наташей в главной роли. "Так, стоп, стоп — опаздывать нельзя, лучше повторить этот номер наяву". Он стал собираться, насвистывая, потом распечатал пару заинтересовавших его статей из "Военного обозрения" и связался с Жераром. — Господин полковник, вверенная вам подопытная единица желает бурной личной жизни, — сообщил он деревянным голосом, выкатив глаза. — И когда вверенная нам единица вернется в лабораторию? — Никак не раньше понедельника, господин полковник, сэр. — Никак не позже воскресенья. Но только, ты уж извини, следить за тобой будут все время. И на всякий случай надень индикатор жизнедеятельности, не то помрешь еще от бурной личной жизни. Так, пароли на выходные и понедельник до 12.00: на выход с территории отчет, на вход — запись. Все. Вольно. Свободен, — сказал Жерар и отключился. Жерар оказался нормальным парнем, в чем Олег убедился за три дня пребывания в лаборатории. И уже за три дня Олега почти доконали — взвешивания, прослушивания, просвечивания, тесты на одно, на другое, на третье… пол дня в барокамере (зачем, интересно знать?), день в нейрошлеме, беседы с психологами и психиатрами, даже сексопатолога (!) подключили. Но на выходные он им покуситься не дал, тем более, что материала для анализа уж на два-то дня им хватало. Так что, господа ученые, Bye! Олег зашел в ванную комнату. "Да-а-а". На Олега из зеркала глядела усталая и небритая физиономия. "Вот до чего доводят научные изыскания. Подам рапорт. Хм. Интересно. Борода-то не седая, как была рыжеватая, так и осталась. Итак. Волосы седые, борода рыжая, глаза зеленые в бурую крапинку, губы точно очерченные, но полные, нос — так себе, а вообще-то, вид паскудный, как у проворовавшегося кота. Бреюсь". Олег побрился, пригладил пятерней ежик волос и, разрабатывая план кампании, машинально надел индикатор рядом с браслетом-терминалом, затем запустил программуавтоответчик, оглядел внимательно обе комнаты, вышел и, насвистывая, не спеша направился к проходной. Ребята из наружки уже стояли там, о чем-то болтая. "Совсем молодые. Жерар решил не перестраховываться — решил дать ребятишкам потренироваться на спокойном объекте", подумал Олег, проходя мимо, и дружелюбно поздоровался. Олег, — представился Олег. — Том. — Ким. — Приятных выходных, — пожелал один из ребят. — И вам того же. — Ну это от тебя зависит. Ты уж нас не гоняй очень-то. Ладно. Договорились. Ну, я пойду, а то опоздаю, — сказал Олег и вышел. Подождав секунд 20, ребята по одному тронулись за ним, с видом обреченным, но индифферентным.

Олег центр любил, как и все, наверное. План столицы был выбран из восьми лучших, на всемирном референдуме. Олег вышел в той части города, где воспроизводились тесные кварталы с кривыми улочками, какие бывают в старых европейских городах. Там было очень уютно — много маленьких кафешек, открытых — в тени деревьев, и внутри домов, в подвальчиках и на верхних этажах. И кафе можно выбрать в любом стиле. Здесь народ никуда не спешит, приходит просто посидеть и поболтать за чашкой кофе, кружкой пива — кому что по душе. И что Олега всегда удивляло, здесь никогда не бывает чрезмерного скопления людей, из-за чего маленькие улочки казались именно уютными, но не тесными. Но не сегодня, не сегодня он пригласил свою даму в одно из этих очаровательных заведений. Ресторан "У Сферы" это то место, куда не откажется пойти ни одна девушка в мире. Возможность пригласить туда предмет обожания всегда давала Олегу неоспоримое преимущество перед другими искателями путей к сердцу очаровавшей их. "У Сферы" — ресторан в столице мира, в центре столицы, а самое-самое, невозможное и невероятное, постоянное, в мире, где меняется все — Сфера. Артефакт, который служит якорем миров, который исследовался в течении ста лет, но так никому ничего не открыл, и который был, наконец, продан мультимиллиардеру за огромную сумму, а тот, в свою очередь, подарил его вместе с рестораном столице человечества. Ну разве может кто-нибудь отказаться от возможности побывать там? Нет. И очередь на посещение растянулась уже на четыре года. Лет пять тому назад, во время несения патрульной службы в мемориальном парке, Олег и его товарищ предотвратили попытку изнасилования девушки, почти девочки — дочери шеф- повара ресторана "У Сферы". Он предлагал "все что угодно" в качестве благодарности и с тех пор, правда, стараясь не злоупотреблять привилегией, Олег посещает знаменитый ресторан.

______________________________________________________

Ты (твоя, имярек), изучил (узнал, понял) его (Он, объект). Вопрос. Вопрос. — Да. Почти (не очень, не совсем). Степень сомнения умеренная (низкая, пренебрежимая). — Может (возможно) он, его (сущность, сверхсознание) слиться (присоединиться, объединиться). Вопрос. Вопрос. — Вероятности (возможности, успеха) расщепления (выделения, сепарации) нет. Не прогнозируется (ожидается). — Причина (причина, причина). Вопрос. Вопрос. — Объект (он, сущность). Нет достаточной (необходимой, гарантирующей) асоциальности (отчужденности, апсихичности). — Совет. Сейчас. Ожидание. — Решение. Объект потенциально [возможно] опасен (угрожает, способен). Риск [возможности игнорировать нет]. Объект уничтожить (умертвить, убить). — Возможность провала (неуспеха, рассекречивания). Есть (существует). — Потенциальная [вероятная] опасность объекта (он, его) велика (сильна, определяющая). — Да. — Сроки. Вопрос. Вопрос. Возможность сегодня (сейчас, три отрезка — 48 часов). Да. Да. Да. Ликвидация (уничтожение, исключение) его (он, объекта) ожидается (желается, должно). СРОЧНО. СРОЧНО. СРОЧНО. Пытаться (стараться, ожидается) сохранение (не утеря) секретности (инкогнито, работы-деятельности). — Да.

_____________________________________________________

Олег сел на скамейке, на аллее ведущей к ресторану, решив перехватить Наташу по дороге. Рядом шумно теснились воробьи, грелись на неярком осеннем солнце, скандалили, суетились, а иногда, в едином порыве, как подхваченные сильным ветром, стремительно пикировали на высыпаемые людьми крошки, а испуганные чем-либо взрывались осколками во все стороны. И, казалось, что это они, как капли красок, беспорядочно вонзаясь в листву, расцветили ее без плана и смысла, а так, просто, — от хорошего настроения. Олег сидел, подперев голову руками, и смотрел, загипнотизированный непрерывным мельтешением, смотрел на птиц и сквозь них, на деревья и небо, солнце и гравий под ногами, внутрь себя и на всех людей вокруг и только подсознательно контролировал — не идет ли она. Все-таки проглядел. Наташа подошла с боку. Гравий похрустывал под ее туфельками — и Олег очнулся. — Привет. Что пригорюнился? — Привет. Просто пригрелся на солнышке. Двинулись? — Пошли. "Одета со вкусом, не броско, не ярко, как осень в начале второй половины", — подумал Олег и сказал: — Тебе идет это платье. — Скажи, лучше, что оно тебе нравится. Это будет объективно, а мне приятно, — улыбнулась Наташа. — ОК. — Ты сегодня опять какой-то немногообещающий. — Я сегодня многовыполняющий, — отшутился Олег. — Не поверю, пока за столик не сяду. — Обижаешь, однако, гулять будем, однако, хоть до утра. — Ты, однако, внебрачный сын сразу всех исполнительных директоров этого заведения, — предположила Наташа. Олег коротко рассказал про шеф-повара. — А что с преступником сделали? — Маньяк. Серийный убийца. Хирургическая кастрация. Oожизненное заключение. — Н-да. Давай о чем-нибудь более веселом поговорим. Олег спросил, сама ли она делала заставку для телефона или заказала в фирме. Наташа ответила, что сама. Они обсудили последние графические пакеты и незаметно подошли к амфитеатру ресторана. Человек в униформе Олега узнал и пропустил.

Его столик сегодня был внизу. Не очень хорошее место Сфера, поддерживаемая сильными магнитами (она не пропускала в себя ни поле, ни излучение — вещь в себе), психологически давила, нависая, а постоянно меняющееся отражение на ее зеркальной поверхности нарушало чувство уединенности. Но Наташе это очень понравилось, она заворожено разглядывала Сферу, запрокинув голову, широко раскрыв глаза и чуть-чуть приоткрыв рот, а отражение Сферы в ее чуть раскосых глазах заворожило Олега. Он тряхнул головой и огляделся, пытаясь найти свой эскорт. Ребята стояли на галерее для экскурсантов в противоположных точках окружности первого яруса и о чем-то переговаривались по браслетам. Олег взял меню, раскрыл и предложил Наташе. — М-да, впечатляет, — с трудом оторвавшись от созерцания, сказала она и добавила, повертев в руках меню. — И это тоже в первый раз вижу. Как в старину. — Надо же что-то делать, чтобы мне повезло. Наташа вспомнила утренний звонок, засмеялась и снова погрозила кулаком. — Вообще-то, даме дают вначале поесть, не напоминая о конечной цели совместного посещения увеселительных заведений. Олег шутливо поднял руки. — Молчу, молчу. Жду ваших указаний. — М-м-м. Желаю пообедать. И обед прошел в "теплой и дружественной" обстановке. Выяснилось, что цвет волос Олега — государственная тайна, подруга Наташи презабавно шевелит ушами, Сфера точно не упадет на голову, музыка нравится им одна и та же, двух бутылок вина им явно мало, и что, в конце концов, они гуляют и имеют право танцевать в парке при свете Луны. Это последнее четко сформулированное желание решено было тут же удовлетворить, в равной степени, как и все последующие, уже нечетко сформулированные…

Снова моросил дождь. Олег посмотрел по сторонам эскорта не было видно. "Хорошо работают", — подумал он и пошел к ближайшей станции метро. По дороге снова оглянулся ребят нет. "Странно". Олег ускорил шаг, чтобы не промокнуть. "Чертовщина какая-то", — подумал он — станция была в пределах видимости, но не приближалась. Раздался резкий свист, контуры зданий заколыхались, и здания стали растворяться в воздухе, перспектива исказилась. Олег замер. Резко возросшая сила тяжести сбила его с ног, перспектива съежилась до размеров трехметрового купола над его головой. Тембр свиста изменился, стало трудно дышать. "Воздух!" пронеслось в голове. Из дорожного покрытия выделились две руки и сомкнулись на его шее. Олег отчаянно стал их рвать бесполезно… В глазах покраснело. Звон в ушах слился с глохнущим свистом. Сознание померкло. Промелькнул черный заяц. Пространство взорвалось нестерпимо ярким светом. НЕТ!!!

Олег приходил в себя. Дождик моросил по-прежнему. Выстрел. Пуля чиркнула около головы. Олег, не осматриваясь, резко перекатился в кусты и метнулся за ними в сторону. Три выстрела подряд — сильный удар по барабанным перепонкам, часть кустов исчезла. "Вакуумными стреляет, сволочь". Сквозь набежавшие слезы Олег смутно видел человека. Он спокойно целился, расставив ноги и держа пистолет двумя руками. "Жерар?!". Полковник медленно оседает. Хруст, и рядом с Олегом рушится балкон — Олег выпрыгивает на проезжую часть. Навстречу уже бегут ребята из наружки, что-то крича. Ничего не слышно, временная потеря слуха. Олег плюхается в изнеможении на дорогу. С неба сваливается патрульный катер, из него выскакивает офицер-солипсер. Все что-то говорят. Сквозь звон в ушах начинают доноситься слова. — … удостоверения. Ребята протянули документы патрульному офицеру. — … засек… вспышку… Что происходит? Один из сопровождающих Олега кивнул в сторону тела полковника. — Кто он? — … шеф. Ребята растерянно посмотрели на труп. — Кто?! — Полковник военной разведки — Жерар Вудсворт, — доложил вытянувшись Ким. — Руководитель спецкурса для солипсеровЗащитников. Офицер изменился в лице: — Так. Я сейчас, — и полез в катер, нехорошо ругаясь. Ребята помогли Олегу встать, тот тут же сделал попытку вернуться в исходное положение. — Сейчас, сейчас. Я скорую вызову, — дернулся Том. — Не надо, — Олег потер шею и зашипел. — Вот дерьмо, просипел он и посмотрел по сторонам — все было на месте кроме нескольких кустов. Дорожное покрытие без изъянов. — Как он… Он же не солипсер, — пробормотал Олег и поморщился. Ребята синхронно пожали плечами. — А вы куда пропали? Том кивнул на Кима: — Если бы не он — так ты бы и совсем пропал. Мы напротив ее дома засели, в ателье. Дежурили по очереди. Ким последним сменялся и заметил, что дождь идет, а капли на стекле не меняются. Ну, я на улицу и выскочил. — Иллюзию до конца не проработал. Торопился, наверное, добавил Ким. Из катера вылез офицер. — Сейчас понаедут, — мрачно пообещал он. Рука трупа съехала с тела. Олег вздрогнул. — Мертв? Офицер осмотрел тело. — Биологически — да. — А-а-а…, - протянул Олег и замолчал. — Как же это он тебя не достал, — офицер подозрительно посмотрел на Олега. Олег в двух словах обрисовал ситуацию. Тут уже и Том с Кимом подозрительно уставились на Олега. — В центре, где меня обследуют, могут все подтвердить. Офицер снова полез в катер. — Если такое бывает, то может мы из этого дерьма и выберемся, — сказал Том, массируя пальцами глаза. Все замолчали, ожидая офицера. — Все — так, — сказал тот, выбравшись из катера. — Тебя за деньги можно показывать, а на вырученную сумму купить Сферу, потом подарить и снова купить. В разных концах улицы появились черные машины, разгоняя сумерки призрачным миганием и воем. — Ну, сейчас начнется.

Глава 4

— Ничего не получается. Похоже, ваши способности проявляются только в экстремальных условиях, — доктор Хартфорд побарабанил пальцами по столу. — Настолько мощные солипсеры, каким вы потенциально являетесь, не выживают, гибнут в детстве, точнее — начиная с шестого месяца внутриутробного развития. Никакой информации о вас в младенческом возрасте, естественно, нет, в детском доме никаких отклонений не замечали. Ваши способности заблокированы, или же вы, черт вас подери, ведете двойную игру… Правда с вашими возможностями это ни к чему. Осталось только, как советует доктор Желязны, посадить вас на электрический стул. Олег беспокойно заерзал в кресле. — Ну, не надо понимать все так буквально. Испытания, которым мы вас подвергнем, будут прекращаться в последний момент. Физически вам ничего угрожать не будет, — доктор Хартфорд посмотрел на Олега. — Ну договорились. Идите пообедайте, часок отдохните и приходите к 14.00 в шестую лабораторию. "Договорились — ну…", — ворчал про себя Олег, по дороге в столовую, — "Хорошо хоть кормят, ха-ха, как на убой". Олег пообедал, погулял и к 14.00 был в лаборатории. — Сегодня начнем с механических игрушек, — сразу приступил к делу Хартфорд. — Вас закрепят на столе, сверху будет падать металлическая плита, фиксаторы не дадут ей опустится ниже уровня вашего лица. А чтобы вы не зажмуривались, — доктор погрозил пальцем, — наденем специальные линзы. — Замечательная программа, — пробормотал Олег и подошел к месту экзекуции.

Лаборанты облепили его датчиками, электродами, прочими сенсорными устройствами и накрепко принайтовали Олега к столу.

Доктор Хартфорд торжественно помолчал и, обращаясь с каким-то вопросом к ассистенту, незаметно нажал на кнопку "Хлоп!", и Олег матерится из-под плиты. — Не ругайтесь, не ругайтесь, мой друг. Мне вот тоже хочется, но я же терплю, — успокаивал доктор Олега. — Ни-како-го эффекта. Все индикаторы активности молчали. Плиту подняли. — Ну, что ж, попробуем взять вас измором. Олег обреченно замолчал. Хлоп! Пауза. Хлоп! Пауза. Хлоп!… Доктор задумчиво ходил вокруг. — Я уже привык, — сказал Олег после очередного падения. — Это я уже понял, мой друг. — Так остановите эту чертову мухобойку! — Да, да. Конечно, — сказал доктор Харфорд и махнул рукой ассистенту. — Замените плиту. И, вообще, пробуйте разные варианты. Работайте, работайте, работайте… Я пойду перекушу что-нибудь. Железные пики в сантиметре от зрачков — "Хлоп!". Пауза. Топор- "Хлоп!". Пауза. Камень — "Хлоп!". Пауза.

День близился к концу. Вернулся Хартфорд. — Что-то вы долго, доктор, — сказал Олег. — М-да. Я тут задумался. Хватит на сегодня. Освободите его. Приходите завтра к 11.

_________________________________________________________

Совещание. Совещание. Сейчас. Сейчас. Итог (результат) акции (действия) провал (неудача, неуспех). Объект (сущность, он). Близка (ожидается) активация (инициация). Возможности (вероятности) блокировки (предотвращения) нет. Агента (шпиона, наделенной сущности) нет. Внедрение (замещение, слияние) невозможно (не прогнозируется). Нет. Причина. Причина. Недостаток (нехватка, отсутствие) необходимой мощности (концентрации) по периметру (кругу замещения) Базовой Реальности. Время (период) накопления (концентрации) велико. Сильно (чрезмерно, недопустимо). Продолжаем реализацию (осуществление) плана (проекта) по деструктуризации (дестабилизации) основы (структуры).

_________________________________________________________

11.00. Снова в лаборатории. Доктор Хартфорд: — Сегодня электрические игрушки. Олега снова опутывают паутиной проводов. — Начнем со слабых разрядов… — Сегодня химические игрушки… — Сегодня биологические игрушки….. — Отдыхайте, — сказал доктор Хартфорд. — Ни-ка-ко-го эффекта. Что-то не так в принципе. Олег два дня наслаждался относительной свободой и "зализывал раны". Утром третьего дня доктор Хартфорд вызвал Олега к себе. — Ну что? Отдохнули? Мы решили повторить пока первую серию испытаний. Олег пожал плечами. — Ну договорились. "Договорились. Ну…".

Скучное лицо Хартфорда. Скучные лица ассистентов. Рука профессора тянется к кнопке. Глаза Олега раздражены линзами. Один из ассистентов опускает глаза вниз, меняется в лице. Палец утапливает кнопку. Ассистент кричит: "Фиксаторы!!". Плита начинает двигаться вниз. Ассистент и профессор что-то судорожно рвут с боков стола. Движения всех замедляются. Плита пролетела уже половину пути. "Все?". Хлоп! Нос Олега лишь слегка приплющен.

Плиту подняли. Лицо доктора Харфорда сияло, а ассистенты виновато улыбались. — Надеюсь, вы нас простите за маленький спектакль, сказал доктор Хартфорд и торжественно ткнул пальцем в голографическую схему мозга Олега. Там светилась красная точка. — Спектакль?!… Да пошли вы все! Развяжите меня сейчас же! — Конечно, конечно. Ассистенты засуетились, распутывая Олега. — Мы даже весь блокирующий контур выделили, а вы ругаетесь. Доктор Харфорд уже стоял спиной (вернее, слегка наклонившись и спиной) к Олегу, разглядывая замысловатую паутину — многократно увеличенную красную точку. — Да. Вот здесь, здесь и здесь, — забормотал он себе под нос.

Олег сел на стол и нехорошо посмотрел на ассистентов, а еще его распирало желание дать Хартфорду хорошего пинка. "А! Да пес с ним. Работа у него такая. Да и мне надо нервы подлечить", — подумал Олег и, ничего не сказав, вышел из лаборатории. Правда, с сожалением вспомнил старинные двери (он видел в кино). Ими можно было хлопнуть.

Олег гулял уже около часа, за ним, чуть поодаль, шли телохранители. Олег был раздражен. Он устал и хотел побыть один. "Сбегу-ка я от них", — решил Олег и свернул во двор ближайшего большого дома. Было уже довольно поздно, и фонари светились через один и в полнакала. Олег рванул к замеченной им арке. — Эй, ты куда?! Олег исчез под аркой, а потом резко свернул, но не в сторону перекрестка. Он пробежал вдоль дома и замер за небольшим выступом. Послышался топот. — Черт! Какая муха его укусила? Они бросились к перекрестку и свернули за угол. Олег метнулся обратно, на бегу срывая капюшон с куртки. Отбежав от арки, вглубь двора, он выкинул капюшон в кусты, вывернул куртку наизнанку и заправил брюки в сапоги. Затем вытащил семь сигарет. Две заложил под верхнюю и нижнюю губу, еще по две за щеки. От оставшейся сигареты Олег отломил половину, закурил, ссутулился и, изменив походку, не спеша пошел обратно, стараясь держаться в тени. Снова послышался топот. — Ты — прямо. Я — во двор. Мимо пробежал один из телохранителей. — Вы никого не видели? Олег вяло развел руками, почти не оборачиваясь. Телохранитель побежал вглубь двора. Олег не спеша свернул, послал сообщение начальнику охраны, снял браслет и индикатор жизнедеятельности и положил их в урну. Туда же выплюнул полу развалившиеся сигареты. К остановке подъехал автобус. "Очень кстати". Чуть позже Олег сидел в баре и отмечал свой "подвиг".

На следующий день Хартфорд лишь мягко пожурил Олега за ночную выходку. Он был доволен — дело сдвинулось с мертвой точки. Он уже не барабанил пальцами по столу. Он ходил вокруг Олега, заложив руки за спину. — Блокирующий контур перекрывает все сознательные каналы доступа, и только нервные импульсы из спинного мозга, порождаемые инстинктом самосохранения, временно снимают блокировку. Вам предлагается выбор: блокирующая цепочка нейронов может быть разрушена, или для блокируемых импульсов будет создан обходной канал. — А какая разница? — Для нас, в принципе, никакой. Задача будет решена и так, и эдак. Здесь играют роль соображения утилитарного подхода. Дело в том, что создавать такие структуры мы не умеем. А блок может быть использован. Мы можем замкнуть на него какойнибудь процесс. Например, вы можете избавиться от дурной привычки или забыть что-то неприятное. Олега позабавила такая возможность. "Бросить курить? Нет. Бросить — э-э-э? Забыть — э-э-э? Зачем?". — Нет. Я как-нибудь переживу эту потерю. Когда операция? — Операция? А. Гм. Пусть операция. Скажем, через пол часа. Вас устроит? — Вполне. — Тогда пойдемте вместе. "Ну вот. Мои мучения закончатся, и все, наконец, определится". — Садитесь. Олег сел в кресло. Голову его закрепили зажимами. — Самое сложное, — пояснял профессор, — компенсировать ваши собственные колебания, я имею в виду обычную дрожь. Раньше, я помню, бывало, при таких операциях стирали не только то, что хотели. — Ваше сообщение прямо-таки заставляет надеяться на лучшее, доктор. — Нет, нет. Не волнуйтесь. Новые компьютеры отслеживают изменения в пределах микросекунд и нескольких ангстремов. До квантового предела еще не добрались, но все-таки… Что ж, начнем. Хартфорд активизировал программу. Голографическая схема мозга Олега совместилась с его головой. — Как только контуры совместятся, слабые вихревые токи разрушат связь между нейронами блока… Все. — Все?… Я ничего не чувствую. Ничего не изменилось, Олегу показалось, что его надули, обокрали. На его лице промелькнуло нечто, напоминающее горестное недоумение. Доктор Хартфорд удивленно на него посмотрел. — Естественно. Это, знаете ли, только у маленьких детей способности проявляются спонтанно — бессознательно. Использование энергии взаимодействия пространства и подпространства для изменения окружающего мира происходит у них также естественно как процесс дыхания. Собственно, поэтому сверхмощные солипсеры и погибают в младенческом возрасте. Мощность, которую они могут развивать, слишком велика для бесконтрольного использования. А ваше поведение уже определяется более сложной — сознательной деятельностью мозга. И пока необходимые связи не образуются, использовать свои способности вы не сможете. Вы просто не умеете этого делать, как в детстве ходить. — И… долго? — Обычно солипсеры обучаются с детства и всю оставшуюся жизнь. Умение делать сложные преобразования связано с наличием адекватных представлений о мире. Что знаешь, то и умеешь, — доктор Хартфорд посмотрел на Олега. — В вашем случае, видимо, придется использовать готовые структуры мозга и поместить в них необходимые знания. С какой-то информацией или какими-то навыками вам придется расстаться, если вы, конечно, не откажетесь наотрез. — Не откажусь. — Не торопитесь. Обдумайте все хорошенько. Завтра к нам прибывает новая группа солипсеров для обучения. Сходите на первую лекцию. А вечером приходите ко мне. — Хорошо. А где лекция? — Второй этаж. Комната 234. В 10.00. Олег встал и пошел к двери: — До свидания. — Всего доброго. И держите свои эмоции под контролем.

— Первое занятие вводное. Сегодня мы поговорим об истории, появлении, общих закономерностях и совсем чуть-чуть о философском аспекте существования такого явления как солипсизм. В той или иной степени все вы знакомы с этими вопросами. И цель сегодняшней лекции — набросать общую картину, связать воедино все, что вы знаете.

Первоначально, термин солипсизм использовался только как название субъективно-идеалистической теории, согласно которой существует только человек и его сознание, а мир существует лишь в сознании индивида. Теоретически это так и было бы для бесконечно удаленного от других сознаний человека или для единственно существующего разума. Современная, признанная большинством ученых точка зрения, состоит в том, что мир существует и меняется в соответствии с суммой представлений всех людей, а те, в свою очередь, взаимодействуя друг с другом, проявляют коллективные свойства, то есть поведение человека определяется не только локальными условиями, но и состоянием людей в отдаленных областях. И чем больше индивидов имеет представление об объекте, тем труднее отдельному сознанию изменить его параметры. В общем виде описание Всего сводится к интегрированию самосогласованной системы уравнений со счетным, всюду плотным множеством степеней свободы и таким же, но недоопределенным, множеством сил. Теоретически доказано, что детерминированность мира ограничена коэффициентом неопределенности 0.7(6), как следствие принципа неопределенности развития Гайзенберга-ФедороваСунь. При превышении этого предела должна происходить статистически случайная модификация какой-либо законообразующей. И следствием этого является перестройка всей системы. Что?… Нет. Сечас нам это не грозит. По данным Института Планирования современный уровень знания соответствует приблизительно 0.27. Принципиально также то, что базовые законы, определяющие порядок взаимодействия энергии, материи, пространства-времени и подпространствавремени не могут быть изменены. Не могут быть изменены и значения мировых констант. Возможны лишь различные интерпретации законов. Например, формулировки закона тяготения — их существует три: ньютонова, локальная полевая и принцип минимума, и все они эквивалентны в математическом смысле, но качественно принципиально разные. Бу-бу-бу-бу… Олег задремал. — Бу-бу… только одновременно гении и сильные солипсеры могут кардинально изменить видение мира всеми остальными и, в конечном итоге, изменить сам мир. Причем изменяемое не может находиться вне рамок повседневного опыта большинства людей. Яркий пример — механистический мир 18–19 веков. Он таким и остался по сей день в ваших ощущениях. Теория относительности, квантовая механика и прочие теории не изменили процесс одевания ботинок по утрам. Именно в этом смысле система практически статична.

Не смотря на все ограничения и неполноту знаний, результаты всех процессов, в которых мы участвуем непосредственно, можно описать и предсказать, а большинство оставшихся описать в среднем, используя статистические подходы. Исключением здесь является поведение самого индивида, как некоей элементарной составляющей мира. Но ряд коллективных явлений описан достаточно хорошо. Это такие явления как массовые истерии, психозы, лавинообразное распространение сверхидей и ряд других. Бу-бу-бу-бу…

Поскольку врага, так сказать, надо знать в лицо, коротко остановимся на этом вопросе. Чем мощнее солипсер, тем сильнее он отторгается обществом, в первую очередь на подсознательном уровне. Здесь работает эквивалент закона Ленца в электричестве — всякое действие, вызывающее возмущение в среде, порождает коллективные действия направленные на его ликвидацию и, как следствие, на ликвидацию самого, м-м-м, первоисточника. Достаточно сильное возмущение, приводящее к негативной реакции среды, попадает в обычный психологический контур конфликта с сильной положительной обратной связью. Результат — полная несовместимость. А сверхмощных солипсеров такой эффект просто убивает в детстве. Их убивают собственные отрицательные эмоции. Однако, некоторые из них проходят процесс разделения сущностей и переходят в энергоинформационную форму, становясь абсолютно апсихичными.

Проблема эта возникла по историческим меркам совсем недавно — около ста лет назад. Именно тогда появились первые индивиды с очень сильными способностями. Является ли их появление результатом работы коллективного сознания — не ясно. Как проходит процесс разделения — не известно. Мотивация их поступков не поддается анализу. Понятно только одно — или мы, или они.

Существует церковь "Смысла" с небольшим числом последователей, разделяющих стремление не-людей к уничтожению человечества. В основе религии лежит утверждение, что существовавшие в Начале Первопричина и Сверхсознание или, если хотите, Бог прекратили свое бытие как Целое, не завершив процесс Сотворения, и воплощаются постепенно в людях. И только уничтожив все материальные носители — людей, можно инициировать реинкарнацию Бога и, в конечном итоге, закончить Начатое. В каком-то смысле, все мы — осколки Бога, конечно, и мир существует объективно лишь в той степени, в какой никто не может изменить Сферу, но… Aу-бу-бу…

Олег крошил мутантов из лазерного автомата, совершал марш-броски, ставил ловушки, захватывал темпоральные базы, менял историю и попадал в хронологические парадоксы. Вчера он сразу решил стоявший перед ним вопрос и спал бы крепко прошедшей ночью, да подбросил ему старый знакомый новую программу-взломщик — "Haker-666", а у Олега как раз руки чесались залезть в сеть "Best Game Enterprises", взломать защиту и скачать оттуда новый клон Doom'а — "4D — Time Control". И ведь взломал, и скачал, и…, а начав играть, остановиться не мог. — Бу-бу-бу… На этом наша лекция закончена. До завтра.

Олег бессмысленно вертел головой, пытаясь прийти в себя. Только что он убил своего деда, который баюкал отца Олега. Стоявшая невдалеке группа девушек исподтишка поглядывала на него и хихикала. Точнее, девушек было четыре: две китаянки с лунообразными лицами и ладными фигурками, рыжеволосая, пышнотелая девица и девушка-вечный-подросток с короткой стрижкой. Олег улыбнулся и подошел к ним. Состоялось знакомство, завязалась беседа. Китаянок звали Вэй и Лу, рыжую — Барбара, а девушка-вечный-подросток порекомендовала звать ее Джи.

Пошли пить кофе, прихватив по дороге рыжеволосого крепыша Сигурда из Скандинавии. Не то чтобы Олегу спать расхотелось, но он соскучился по кампании, да и пропускать Первый День Знакомств было не "комильфо".

За чашкой кофе настроение немного испортилось. Обсуждали последнюю новость — исчезновение Дальнего Патруля и уменьшение вероятности существования Границы на радиусвекторе Дзета-Лиры. Веселится уже как-то не получалось, и Вэй предложила начать игру в трехмерные шахматы. — Ребята? — обратилась Барбара к Олегу и Сигурду. Сигурд вопросительно посмотрел на Олега. — Нет. Я — пас. Почти всю ночь не спал. А вот посмотрю с удовольствием. Сигурд развел руками. — Это хорошо, — сказала Джи. — Мы всегда пара на пару играем. Психолог советовал. Говорит, что развивает взаимопонимание и приучает мыслить одинаковыми категориями с напарником. Только вы нам не мешайте и не скучайте. Ладно? Ну Олегу то все ладно было в тот момент, лишь бы дали поспать. А Сигурд заверил, что ему интересно будет понаблюдать.

Пять черно-белых кубов покружили над столом в рекламной пляске и слились в крест. Разыгрывали модное в позапрошлом году начало — "Вертолет" — понял Олег сквозь дрему (он неплохо играл). Олег уже почти заснул, когда на 18-м ходу Джи применила считавшееся проигрышным продолжение авангардный ферзь бьет базовую пешку Черных 2. Олег чуть выплыл из полусна, Сигурд откинулся на спинку кресла и вызвал свежий номер музыкального журнала, Барбара пожала плечами, а Лу и Вэй синхронно кивнули. На 19-м ходу Джи выдвинула в центральный куб связку офицеров. "К чему бы это?", — вяло подумал Олег. Сигурд одел наушники и погрузился в изучение голо(графического) — журнала. Сделали еще три хода — связка офицеров оставалась на месте. Вэй и Лу явно не хотели (?) их брать. Хотя, как прикинул Олег, выглядело это все как бессмысленная жертва со стороны Джи. Еще через пять минут Олег перестал понимать, что происходит на поле — ходы уже с обеих сторон выглядели совершенно бессмысленными. Глаза Джи лихорадочно блестели, Барбара барабанила пальцами по ноге, Вэй и Лу сосредоточенно глядели в центр. Через семь ходов связка офицеров, выдвинутая Джи, стала вызывать у Олега раздражение, а девушки, уже все вместе, сосредоточенно глядели в центр. Какая-то странная логика во всем этом все-таки была, скорее почувствовал, чем подумал Олег. Постепенно ему стало казаться, что офицеры просто физически лишние на доске. По крайней мере, раздражали они его почти физически — что-то похожее на то, как чешется нос, а почесать не можешь — руки заняты. "Да что же это такое?", — мысленно возмутился Олег на 54-м ходу. Джи отерла пот со лба. Все четверо, словно загипнотизированные, смотрели на связку офицеров. Олег заерзал и мысленно смахнул офицеров с поля — они… исчезли на самом деле. — Что ты натворил!! — Джи вскочила. — Ты…, ты…, задохнулась она. — Я почти дожала их, а ты. Изверг неуклюжий! Олег тупо смотрел в куб. — Это просто свинство, — устало сказала Барбара. — Что случилось? — спросил Сигурд, сдвигая наушники. Джи с несчастным видом рухнула в кресло. — Олег нарушил баланс желаний, — грустно ответила Вэй. — Такая красивая паутина сил была, — сказала Лу. Олег растерялся. — Так это не просто шахматы были? — Можно подумать, что ты из детского сада сбежал! возмутилась Джи. — Постой-постой, — остановила ее Барбара. — Ты никогда не играл в силовые шахматы? — Нет. — Так ты — не обычный студент? — Да. Я… Мои способности обнаружились совсем недавно. И я в первый раз… Извините, я не знал. — НИ ЗА ЧТО. Незнание законов не освобождает от ответственности. С таким замечательным свинством я столкнулась впервые с тех пор, как мой младший братец сел в мой именинный тортик, когда мне было восемь лет. У-У-У. Я тебя сейчас поколочу-у, — Джи состроила свирепую гримаску и потянулась к Олегу через стол. — Брэк! — скомандовал Сигурд. — У меня встречное предложение — предлагаю выпить за первый успех новоиспеченного коллеги. Мир? — Мир… мир… Ладно, мир. Только я его все равно поколочу, — поершилась Джи и вздохнув достала из распределителя бутылку сухого красного вина. — Пришел, увидел, победил. За твой потрясающий успех! съязвила Джи, чокаясь с Олегом.

Чуть позже Олег сидел в кабинете доктора Хартфорда. Uартфорд сидел напротив, поставив локти на стол и уперев подбородок в сложенные замком руки. — Решили? — Да. Я согласен. — Ну договорились.

"Жалко. И это жалко и то жалко. Вроде не очень нужно, а все равно жалко", — мучился Олег, решая почти гамлетовский вопрос — какой части его "Я" быть, а какой не быть. "Ну от чего отказаться? От разученных в течении пятнадцати лет приемов айкидо? От умения создавать голографические картины? Или забыть как подносить ложку ко рту? От научных знаний отказываться бессмысленно, их в меня и хотят запихнуть. А может, забыть все, связанное с диверсионной работой? Телохранителем мне все-равно не работать больше. То, что надо. А надо еще много раз по столько. Воспоминания о детдоме? Человек без прошлого. Ну хотя бы выборочно. Человек без отрицательного жизненного опыта. Всего понемножку? А не станет то, что осталось, для меня не важным без того, чего не стало? От воспоминаний не откажусь. Так. Что я умею? Слежка — долой. Английский, французский, китайский, испанский. И-и-и, а-а-а, у-у-у… Профессиональные навыки и только. Взрывное дело — долой. Так, это я и так забыл. Подводное плавание — быстро научился, быстро научусь. Долой. Была бы у меня уникальная память, забыл бы тысячу, нет десять тысяч компьютерных адресов. Тьфу. Психология — жалко. О! Дезинформационная деятельность и работа с многофакторными шифрами. Работа, ну скажем, с текстовыми редакторами. Один оставлю. Забуду как играть в компьютерные игры, которые знал. Это здорово — те же положительные эмоции во второй раз. Еще можно…"

Олег скрючился над листком бумаги, что-то вписывал, чтото вычеркивал снова вписывал, снова вычеркивал. Через три часа блаженно улыбнулся, потянулся и сложил вдвое переписанный начисто листок. "Обжалованию не подлежит. Точка."

— Этого мало, — сказал доктор Хартфорд, прозондировав области мозга, где находилась указанная Олегом информация. — А сколько еще? — Столько же. Вы сколько языков знаете? — Три, не считая английского. — Хорошо? — Французский, китайский — свободно. Испанский похуже. Хартфорд нашел в компьютерной сети тексты на всех трех языках. — Читайте вслух. Начнем с французского… Достаточно. Теперь китайский… Теперь испанский… — Нужен китайский. — Китайский, так китайский, — устало сказал Олег. — Тогда начнем. После будет тяжеловато. В голове все будет путаться, но это не надолго… Что? В среднем часа четыре. В это время вам будет повторяться информация, которую мы поместим в ваш мозг. Это будут кадры в ускоренном темпе и озвученный текст. Все за порогом сознательного восприятия. Для лучшей восприимчивости введем стимуляторы. После, в конце недели, еще около десяти сеансов. Вроде бы все… Теперь вы уснете… Спит? — Да. — Альфа-ритм? — Угу. — Начинайте…

"Никто не может. И они — все остальные, все на свете. Помню, что забыл, и помню ЧТО забыл. А там не то. Другое. ЗНАЮ, но НЕ ЧУВСТВУЮ то, что знаю. Сокровищница. А она так рассердилась. А он парень ничего. Провалы. Дискомфорт. Лучше не думать. Глаза не закрыть. Апельсина хочется. Это Хартфорд, а это ассистенты, а это МОЕ тело. Хартфорд улыбается. Все прошло хорошо. Нормально. Как этот треск раздражает. Все мельтешит, как те воробьи. Помню…". — Все в порядке, доктор Хартфорд. — Я ухожу. Если что — сообщите. — Да, конечно.

Спустя неделю Олег чувствовал себя вполне терпимо, даже хорошо. Было чертовски интересно. Только засыпал плохо. Он был все время взбудоражен — "осмысливал" новые знания. Разрабатывал мнемонические связи по специальной программе, нарабатывал необходимые ассоциации. Он делал ключи. Ему нравилось это определение своей емкостью. "Ума палата, только ключ потерян". Олегу нетерпелось открыть все палаты и начать учиться вместе со всеми. Пока он встречался с девушками и Сигурдом только в зале отдыха, во время их большого перерыва. Сигурд по какой-то причине не имел напарника. И, как Олег догадывался по некоторым обмолвкам доктора Хартфорда и психологов, им должен был стать он. А один из тестов, который он выполнял, был похож на те, с которыми он сталкивался в училище и позже на работе — тест на психологическую совместимость. И, наконец, Олегу надоела роль пассивного объекта для исследований. Он жаждал деятельности, и мир представлялся ему огромной, яркой погремушкой. Уж теперь-то он потрясет ее всласть.

Глава 5

Global News от 23 Ноября: "… Обстановка продолжает ухудшаться. Один из высокопоставленных чиновников министерства обороны сообщил, что в течении прошлой недели произошло исчезновение еще двух Дальних Патрулей…". Global News от 22 Декабря: "Рождество будет омрачено. На этот раз мы потеряли Ударный Отряд в секторе С-6. Указом президента дни 23, 24 и 25 декабря объявлены днями траура…". Global News от 7 Февраля: "После относительного затишья произошло то, что может послужить сигналом, предвещающим конец нашей цивилизации резко упала вероятность существования Базовой Реальности на…". Global News от 19 Мая: "Несмотря на панические прогнозы и пессимистические предсказания обстановка стабилизировалась благодаря предпринятым мерам. В отношении деятельности нашего правительства…". Global News от 27 Сентября: "Возможно ли кардинальное улучшение? Наш информированный источник заявляет: "Да!"…". Global News от 17 Ноября: "… И уже почти три месяца прошло с момента последнего исчезновения одного из Дальних Патрулей. Все говорит о том, что кризис миновал…". Global News от 28 Января: "Президент Ли Шень сдал последний экзамен пятигодичного цикла на профпригодность…".

— На сегодня хватит. Все свободны. И не забудьте завтра зачетные бои. — По пиву? — А девушки? — Тогда по два и на время о них забудем, — сказал Сигурд и потопал к выходу. Олег развел руками, извиняясь, и пошел за ним. Джи показала язык и пренебрежительно шаркнула ножкой. "Ну что ты будешь делать?", — подумал Олег и вздохнул. — Где осядем? — спросил Сигурд. — В Хьюстоне. — Еще три новых бара, и ты выиграешь пари. — А как же. И у меня еще в запасе с десяток останется. — И эти — все безалкогольные? — Мы же договорились. — Угу, — как-то неуверенно согласился Сигурд и стал насвистывать очередной хит. На улице было морозно и ветрено. — Ага, — ворчал Сигурд. — Так нечестно. Эти бары вообще никто не знает. Туда дойти никто не может. Все наверное мрут по дороге. Они шли по свежеутрамбованной в снегу дорожке. Олег всегда водил Сигурда в кольцевую пешеходную зону. Большинство баров было сосредоточено именно там. — Неужели ты дашь мне замерзнуть? Я окоченею до смерти, и тебе придется нести меня в ближайший бар. Он-то, я надеюсь, будет алкогольный. — Ну-ну. А потом майор Крэббс посадит нас на месяц под домашний арест. А Джи проест плешь в твоей роскошной рыжей шевелюре, которой ты так гордишься. — Да, — грустно согласился Сигурд. — Так всегда. Пять минут удовольствия — вся жизнь псу под хвост. Но глаза его выдали. "Что-то он задумал", — понял Олег.

В баре было уютно, тепло и пиво. Так и должно быть в хорошем баре.

Сигурд развалился в деревянном кресле и стал похож на ярла, так величественно и торжественно он подносил ко рту кружку. Олег салютовал ему в ответ, приподняв свою, и мысленно потянулся к Сигурду. "Ну, жулик". В кружке было настоящее пиво. "Я тебе". Олег быстро изменил химический состав жидкости в кружке, сделав пиво снова безалкогольным, и стал потягивать свое, как ни в чем не бывало.

Сигурд блаженно жмурился в предвкушении эффекта. — Как думаешь, кого нам в противники поставят? Если снова Джи и Барбару, я наверняка сбегу и точно напьюсь. Лучше всего Грэга и Ромку, — сказал Сигурд и ополовинил кружку. — Не интересно. Чтобы учиться, надо бороться с более сильным соперником. — Да я согласен. Но Джи меня просто извела. Ты же помнишь, как она в прошлый раз чуть не утопила меня в озере из пива. Безалкогольного, — поморщился Сигурд и подозрительно посмотрел в опустевшую кружку. Последовала пауза. — И ты, Брут? — И я. — Месть моя будет ужасной и изощренной. Пощады не жди, жди мучительной смерти, — Сигурд прикрыл рукой глаза. — Ладно. Убедил. Партию в бильярд? — Да. — На пиво? — Да. — Алкогольного? Олег закатил глаза: — Только на одну кружку. А если проиграешь — две недели о нем ни слова. — Соблазн велик, но страшные мученья меня подстерегают, если я тебя не превзойду в смертельном поединке. Я согласен. — Э, пес с тобой. Пей. Одну. — И что бы я без тебя делал? Благодетель. — Сидел бы в тюрьме. Пошли. И обсудим завтрашний бой. У меня тут пара мыслей есть.

— Следующие пары: Джи и Барбара, Олег и Сигурд. — Ну вот, я так и знал. Но я жажду реванша. Барбара улыбнулась, а Джи показала нос. — Еще раз напоминаю, деритесь в полную силу — на уничтожение. Вас страхуют. Сегодня вы почти боги. Развиваемая вами мощность в условиях полигона будет десятикратно увеличена. Время на полигоне — середина дня. Сутки составляют 20 стандартных часов. Это все. Обе пары зашли в кабины перехода в Мнимую Реальность. — Отправляйте.

Олег и Сигурд свалились с метровой высоты в горячую болотную жижу. Этот полигон явно находился на планете близкой к своему солнцу. Местное светило стояло низко у горизонта, а ведь была только середина дня. Дышать было тяжело. В таких высоких широтах и такая жара. Воздух был очень влажный и, казалось, что он буквально липнет к лицу.

Олег и Сигурд, ругаясь, вылезли на более или менее сухое место. — Вечно они какую-нибудь гадость придумают, — пробормотал Сигурд и расхохотался, посмотрев на Олега. — Что смешного? — Ты похож на крокодила. — Главное — вести себя скромно и с достоинством, и все поймут, что ты одет как на прием. — Что-то не видать никого, кто бы мог оценить твои манеры по достоинству. Интересно, это только нас так в лужу посадили или и их тоже? — Будешь тут сидеть и разглагольствовать, они нас точно в лужу посадят. Сигурд махнул рукой: — Излучение от наших тел экранировано грязью и тиной. Я проверил. Можно расслабиться. — Плохо проверил. Полезли обратно. Сигурд покрутил головой и обреченно посмотрел на грязь. — … Ну почти экранировано. Олег мысленно просканировал ближайшие окрестности. Ничего. — Бесполезно, — сказал Сигурд. — Они точно также как и мы могут сидеть в болоте в двухстах метрах от нас, и мы их не заметим. Тут животные есть. Сориентируем их на поиск? — Давай. По локальной схеме. — Что, я — дурак что ли? — Что есть, то есть. Агрессивность уменьши. — Хам. Олег и Сигурд сосредоточились на работе. — Может хватит? — спросил Сигурд. — Я тридцать пять штук обработал. А ты? — Еще четверть от того, что я сделал, и будет четверть от того, что я хотел. — Короче, — буркнул Олег. — Сорок. — Хватит. Предлагаю видоизменить по паре вирусов и бактерий. — На всей планете? — А откуда мы знаем, где они сидят? — вопросом на вопрос ответил Олег. — Хорошо. Какой инкубационный период и прочее? — У пары бактерий по часу и у одного вируса. У другого сутки. Плюс максимальная способность к мутагенности у всех. Прототипы: Черная Джейн, N151, AX500 и его техасский вариант. — А сами не загнемся? — полюбопытствовал Сигурд. — Так следи за собой. Около суток у нас в запасе будет. — Какую плотность очагов заражения возьмем? — Сейчас оценю. Экранируй меня, — сказал Олег и мысленно потянулся вглубь планеты. — Ядро планеты где-то в четырех тысячах километрах от нас. Тогда площадь…, и, учитывая скорость распространения… Через каждые два градуса. — Поехали. Тебе — северное полушарие, мне — южное. От нашего меридиана. Последовало полчаса напряженной работы. Первым закончил Сигурд: — У меня все. — И у меня. — Кофе? — предложил Сигурд. — Да. — Две ложки сахара? — Да. Пачку сигарет и литра два холодного сока. Делай. Я прикрываю. Не очень приятно пить кофе по горло в грязи, но постоянно изменять среду, экранируя свое излучение было опасно.

Внезапно Олега сильно замутило. Закололо сильно кожу по всему телу. Сигурд побледнел и с трудом сглотнул слюну. — Ты откуда засеивал? — пытаясь улыбнуться, спросил Олег. — От нас, — мученически скривился Сигурд. — И я тоже. Кретины. Я работаю, ты прикрываешь. — Но… — Все. Я начинаю. Олег с трудом завершил изменение иммунной системы Сигурда, и его стошнило, у него был жар, и он уже плохо соображал. — Начинай. Быстрее…

Очнулись оба в зарослях, недалеко от точки перехода. Солнце почти зашло. Стемнело. На горизонте показались облака. — Эй, Олег, ты живой? — Вроде того. Я тебя заэкранировал? — Ты — молодец. Потерял сознание, когда я закончил. — Не помню. Полезли обратно. — Я в порядке. — Я тоже. — Ну отличились. — Все хорошо, что хорошо кончается, — изрек Олег, погружаясь в грязь. — А зверюшки все подохли, — Сигурд вздохнул. — Так проколоться. Минут двадцать они помолчали. — По мне что-то ползает, — доложил Сигурд, — Под одеждой. — Терпи. Забыл, как в прошлый раз из-за твоей брезгливости нас чуть не изжарили? Сигурд обреченно замолчал, но начал кряхтеть и вертеться. — Ладно, — не выдержал Олег. — Сделаем чего-нибудь. Так уже надоело. Сил нет. А сколько еще тут торчать неизвестно-.. — Рискуем. Экранировать тебе придется, ты сильнее. Сможешь весь объем удержать? — Если что — предупрежу, — ответил Олег. — Предлагаю небольшую комнату с душем, метрах в десяти под поверхностью.

Первым делом оба с наслаждением приняли душ. Через полчаса вода кончилась. Сделали еще, с запасом. Поужинали и, силы были уже на исходе, легли спать, решив обдумать ситуацию на свежую голову.

— Если бы наш план сработал, нас бы уже вытащили отсюда, — начал Олег за завтраком. — Так что, все сначала. Следов их деятельности не видно, и по крайней мере в непосредственной близости их самих нет. — Жаль, зверьков нет. — А откуда они теперь возьмутся? — Не напоминай. У меня еще и печень разрушена. Придется регенерировать. — А я еще В2 хотел использовать, — произнес Олег. — А это что такое? — Поражает центральную нервную систему. Сигурд покрутил пальцем у виска. — Ладно. Замяли. Выйдем на свежий воздух? — Через эту грязь? — Ну тоннель проложим. По частям.

На поверхности было жарко. Видимо, около полудня. Часы у обоих ходить почему-то перестали, а чинить не было смысла они не знали точного времени.

Сигурд жмурился на солнце. — Смотри, как забавно, — сказал он и подергал Олега за рукав. — Вот это да-а-а, — протянул Олег. Облака висели над всей линией горизонта, образуя квадрат, только один край был ближе, и за ним виднелся просвет. Внезапно облака мягко засветились и по ним побежала надпись: "Привет! Ребята". — Черт побери! — выругался Сигурд, и оба метнулись к тоннелю. "А вот резких движений делать было не надо". Вспышка лазера — взрыв за спиной. — Дешево купили, — резюмировал Сигурд. — Все. Не до секретности. Разворачиваемся. — Глубже. Насколько можно. Это еще не они. Облака самонаводятся. Под землей не достанут. Есть пара минут. Олег быстро делал новый тоннель вглубь планеты и создавал впереди бункер. Сигурд уничтожал тоннель сзади. — Бункер — мышеловка! — прокричал Сигурд. — Расширим. Оставь пару сюрпризов. Олега лихорадило, как бывало всегда, когда он выполнял большие объемы работ. От бункера потянулась густая сеть разветвляющихся во все стороны тоннелей. Сигурд покрывал поверхность жидкой взрывчаткой и заражал местность новым штаммом вирусов. Олег сделал капсулу. — Садись! И они быстро помчались под уклон. Олег продолжал удлинять все тоннели. — Не мелочись, — остановил Олег Сигурда. — Оставь ядерный заряд. Мощность может расти на пять килотонн за секунду. Выдержим. Тоннель сзади Олега стал исчезать, заполняясь горной породой. Планету затрясло. — Тоннели удерживай!! — прокричал Сигурд Олегу в ухо. — Засек! Они в облаках!! Атмосфера!! — Что!? — не понял Сигурд. — Кислород!! В атмосфере!! Есть!! Добавь водорода и рвани!! — Выдержим!? — Не знаю!! Вниз гони!! Вниз!!! Всю область вокруг них сотрясало десятибалльное землетрясение. Им было уже не до тоннелей. Капсула быстро мчалась вниз и в сторону от эпицентра, уничтожая впереди себя породу. — Тоннели!! Все!! Не удержал!! — прокричал Олег. — Засекут!! Точно!! Закончи!! Бомбу!! Взрывай!! — закончил кричать Сигурд в звенящей тишине. — Не кричи так. Я убрал звук. — Тьфу. Не сообразил. Еще полторы минуты и закончу с атмосферой. Взрывай бомбу. Выиграем время. — Ох! Капсулу сильно швыряло, Олег уже не успевал отслеживать изменения движения породы. — Взрываю, — сказал Олег. — Погаси ударную волну в нашем направлении. — Все. Капсулу сильно тряхнуло. Олег застонал. — Что?! — Руку сломал. — Я закончил. Сильнейший удар.

…

— У вас в этот раз аппетит разыгрался. Чрезмерно. Вы что?! Уничтожили целую планету! Нам теперь ее месяц восстанавливать! Все четверо, помятые, исцарапанные, в синяках, стояли перед полковником Орловым с виноватым видом. Тот выглядел как небольшая кирпичная кладка. — Вы, понимаете ли, увлеклись!! — Но в правилах…, - робко попытался вставить Сигурд. — Думать надо! Ду-мать! Головой!! Идите! — А…, - начал было Сигурд. — Что — "А"? Вы хотите еще планету? Нет? — Я хотел спросить, кто выиграл? — Никто. Вы должны были все погибнуть. Вас чудом вытащили. Вы еще в следующий раз Армагеддон организуйте! Энтузиасты. Что с вами делать, решит Совет. Идите! Полковник отвернулся к окну и улыбнулся.

— Все равно. Мы победили, — бурчал Сигурд в кафе. "Ха. По-бе-ди-ли. Как бы не так", — одним взглядом ответила Джи. — Подсчитать надо, — сказал Олег. — Мы уже подсчитали, — вступила Барбара. — От взрыва атмосферы в коре планеты образовалась такая волна сжатия, что она стерла бы вас в порошок. Так что, по правилам, как сторона, совершившая действие, ведущее к взаимному уничтожению, вы проиграли. Как, кстати, твоя рука? — Ничего. Срастили. — А со вторым вирусом вы нас почти провели, — попыталась подсластить пилюлю Джи. — Если бы вы были поактивней, вы бы нас засекли раньше. Сигурд ухмыльнулся: — Мы сами себя чуть не провели, — и рассказал, как они ошиблись. — Здорово, — Джи похлопала в ладоши. — Вот что бывает, когда за дело берутся настоящие мужчины. — Но-но. В следующий раз мы вас точно сделаем, — потыкал Сигурд пальцем в сторону Джи. — Следующего раза может и не быть, — Вэй потянулась за салфеткой. — Зачем ты так? — сказала Лу. — Нужно уметь смотреть правде в глаза. Сигурд и Джи сникли. Барбара чертила пальцем узоры на поверхности стола. — Да. Мы конечно виноваты, — начал Олег. — Но ситуация сейчас настолько плохая, что выгонять нас из-за этого они не будут. — Почему плохая? Вроде все устаканилось, — Сигурд заглянул в свою чашку и заказал еще кофе. — Уже почти полгода все более или менее нормально, поддержала Сигурда Джи. — В новостях, — ответил Олег. Вэй кивнула головой: — Именно это я и имела в виду. Следующий бой может быть уже с ними. — Постойте, постойте. Вы что-то такое знаете и ничего не говорите? — возмутилась Джи. — За Вэй не поручусь, но я точной информации не имею. В основном умозаключения, — Олег посмотрел на Вэй. — Продолжай. — Самое главное, что после Решающего Боя ситуация качественно изменилась и не в нашу пользу. Необратимо. Наш потенциал подорван настолько, что, судя по всему, равновесие не восстановить. Это я знаю от…, - Олег замялся, человека, занимавшего очень высокую должность, например, как у Орлова, и хорошо знакомого с ситуацией. Плюс некоторые мелочи: форсирование программ обучения, забрали старший курс раньше срока и так далее. А новости. Ну что новости. Сознание определяет бытие. В любом случае были бы победные реляции, лишь бы люди считали, что все в порядке. Глядишь, и протянем подольше. — Да, — продолжила Вэй. — И в пользу того, что ситуация в лучшую сторону не изменилась, говорит тот факт, что нигде не промелькнуло, как она исправлена. — М-да, — Сигурд тщетно попытался заставить компьютер выдать ему пиво. — Райком закрыт. Все ушли на фронт. Все помолчали. — Мы пойдем, — сказала Вэй. — Нам надо поработать. — И мы, — сказала Джи, переглянувшись с Барбарой. — До завтра. Олег и Сигурд остались одни. — Пойдем предадимся эскапизму, — предложил Сигурд. Олег вопросительно на него посмотрел. — Пробежимся по третьему уровню в "Time Control", да… и пойдем тоже поработаем.

Женщина визжала, умоляла, металась. Падала на колени и закрывала лицо руками, рыдая. Перепутанные густые волосы спадали вниз, почти касаясь земли. Она вскакивала и грозила кому-то руками сжатыми в кулаки. Она тщетно проклинала пустоту перед собой. Что-то ужасное происходило с ней, неотвратимое и обрекающее на смерть. И она была беременна. Олег чувствовал это. Он рвался к ней и пытался помочь. Но всякий раз он только присутствовал и наблюдал и не мог на самом деле оказаться рядом с ней. Он видел, слышал — и только. Бесплотный дух. И все равно, всякий раз, когда ему снился этот сон, он пытался снова и снова и всякий раз тщетно.

Полковник Орлов сидел за столом, прикрыв глаза рукой.

Сигурд ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Но опять и опять он проигрывал в своем воображении последний бой, пытаясь найти контр ходы, ставя ловушки, используя недоступные пока навыки.

Джи вздыхала и думала о том, какой Сигурд, все-таки, славный, хоть и ворчливый и любит пиво.

Наташа спасала очередного обмороженного на Марсе. Ее перевели туда через неделю после нападения на Олега.

Барбара, Лу и Вэй спали, и, может быть, им что-то и снилось.

Президент Ли Шень и министр обороны генерал Тагахира сидели напротив друг друга и пили чай после поздно завершившегося заседания Верховного Совета. Говорил генерал Тагахира: — Они делают Границу фрактальной и все время повышают ее размерность. Наш мир теперь лишь тень на паутине. Бесконечной и бесконечно сложной. Они нашли способ уничтожить наш мир, не вторгаясь в область повседневного. — Оценка не изменилась? — Нет. Необходимо уничтожить 25 % их мощности — от 15 до 20 сознаний. — … Около 50 лет. И если не появятся новые. Невозможно. Что с Олегом Колонелом? — Проходит обучение в общем потоке, программа обучения форсирована. Исключительные способности больше не проявлялись, хотя показатели очень высокие. Команда доктора Хартфорда работает над полученной информацией, но продвижения вперед нет. — Но… Но… Но…, - президент глубоко вдохнул и выдохнул. — Значит, у нас осталось около трех лет, полувопросительно-полуутвердительно сказал он. — Пессимистическая оценка именно такая. — Новых предложений нет? — Нет. Придерживаемся прежней тактики — сдерживание на Границе и формирование Ударных Отрядов. — Начинайте проект "До последней капли крови", — президент закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Вы не возражаете, если я полюбуюсь вашим садом? — Вы меня никак не стесните. Всегда рад. — Спасибо.

— Пойдем-ка потихоньку, Джайн. — Да — а. Ик. Не то женушки дадут нам Решающий Бой. Шаткой походкой рабочие вышли из бара. — Снег идет… Хорошо-то как. — Хорошо — не хорошо, а утром убирать. — Это точно.

Глава 6

Ты — человек, но ты — не все человечество. Ты — не всякий человек. Ты не есть человечество. Ты и человечество неотождествимы. Ты и человечество разделены. Человечество отделено от тебя. Ты отделен от человечества. Возможно ли говорить с человеком, если он — все люди? Нет. Я говорю с тобой, значит ты — не они. Со всеми людьми невозможно говорить. Я говорю с тобой, значит, ты говоришь со мной. Но я не говорю со всеми людьми, значит, и ты не говоришь со всеми людьми. Я буду говорить с тобой всегда. Ты всегда будешь говорить со мной. Ты всегда не будешь говорить со всеми людьми. Мы будем говорить друг с другом, и мы не есть человечество. Мы можем говорить друг с другом. Мы можем делать то, что не может делать человечество. Мы — одно. Мы отождествимы. Мы не можем говорить с человечеством. Мы ничего не знаем о нем. Ничего есть ничто. Человечество есть ничто. Ничто ни с чем неотождествимо. Мы есть, и мы не можем быть отождествимы с ничем. Мы не человечество. Ты ничего не знаешь о нем. Ты не можешь считать себя человеком. Ты есть то, чем, ты считаешь, ты являешься. Ты — не человек.

Нет!

Нет, ты — не человек. Да, ты — не человек. Нет, ты — не человек. Да, ты — не человек…

Спокойно и негромко, шепот: "Человек, человек, человек, человек… От долгого повторения смысл теряется, человек…".

Полумрак. Вьются по сложным кривым слова. Разные, но одни и те же: Человек, человек, человек, ЧЕЛОВЕК…

И громко, и тихо: "Нет, ты — не человек. Да, ты — не человек. Нет, ты — не человек. Да, ты — не человек…".

И часто-часто, и редко-редко: "Человек-человек-человекчеловек… человек?… человек?… человек… человек?…"

…

Бесполезно (зря, неуспех, неудача). Невосприимчив (нечувствителен). Конец. Конец.

Олег потянулся и открыл глаза. Что-то снилось. "Не помню". Смысл ускользнул. "А был ли? Ах, да! Женщина. Давно я ее не видел". Впечатление уже не было таким ярким как в детстве. Тогда он плакал, ему было страшно. Но, почему-то, он никому никогда не объяснял, что его пугало. И сон снился все реже и реже. "Последний раз это было, пожалуй, года полтора назад. Ага, сегодня динамика одновременных преобразований". — Привет! — в комнату вкатился Сигурд. "О-о-о. Только не это". — Дрыхнешь? По-о-одъем!! Ту-ту, ту-ту-ту!! И если ты мне после этого не пожелаешь доброго утра, я тебя прокляну. — Изыди в коридор. — Ага, чтоб ты опять спать улегся?! — Да проснулся я уже. С мыслями собирался. — О, как я тебе завидую! Удел немногих. Сигурд плюхнулся в кресло, рядом с кроватью. — Будил бы ты, лучше, Джи. Она бы тебя, наконец, оценила по достоинству. Олег натянул одеяло на голову. — Я не самоубийца. Ту-ту, ту-ту-ту!! — Сейчас станешь, — зловеще пообещал Олег из-под одеяла и метнул в Сигурда подушку. Подушка упруго отразилась на некотором расстоянии от Сигурда и стремительно вернулась к владельцу. — Вставай. Пошли в бассейн. Олег сел. — С добрым утром. Только не проклинай. Пять минут, и я готов. — Жду.

Молодой человек. Уставший. Взгляд обращен внутрь. Он офицер. Дежурство подходит к концу. Он — "человек на всякий случай". Его дежурство — это просто восемь часов. Его работа — это просто сидеть и быть готовым в любой момент сделать "что-то", что не успевают сделать девяносто девять из ста других, таких же как он. Сто из ста становятся навсегда непригодными к дежурствам после шести месяцев работы. Один из ста однажды успевает и спасает себя, еще двух офицеров и трех солипсеров-Защитников. Молодой человек встряхивает головой — расслабляться нельзя. Он должен быть предельно мобилизован каждую секунду, чтобы успеть. Слева мониторы компьютера, справа мониторы компьютера и солипсер. Они успевают чаще — в одном из десяти случаев. Солипсер и компьютер почти одно целое. Солипсер в глубоком трансе. Электроника — его глаза и уши. Нейрошлем — его руки в виртуальном пространстве машины. Его работа — это те же восемь часов. Только в гораздо большем пространстве вокруг корабля, таком, что на его периферии солипсер чувствует другие два корабля и других двух солипсеров. Корабли далеко друг от друга даже в масштабе Солнечной системы. Пространство между кораблями заполнено астрономически большим количеством следящих за пространством и друг за другом систем. Большая плотность вещества не позволяет совершать подпространственные переходы в области, охваченной Границей. Сигнал от возмущения распространяется со скоростью света, плюс время срабатывания датчиков, объединенных в огромную нервную систему. Работа солипсера — это просто успеть сделать "что-то", что не успевают сделать девять из десяти других, таких же как он. Сделать для того, чтобы успеть потом послать сигнал тревоги к основанию нескольких охраняемых секторов. Оттуда придет Ударный Отряд и, если понадобится, новый Дальний Патруль. Пространство за Границей ничем не отличается от того, каким оно выглядит для девяти из десяти солипсеров до того, как они не успевают. Граница огромна и девяносто девять дежурств из ста проходит спокойно. Это утешает, но не обнадеживает. Месяц жизни из трех каждый на корабле должен быть предельно собран в абсолютно спокойной обстановке. Отбор жесточайший, но в одном случае на тысячу происходит ошибка, и кто-то срывается, и кто-то гибнет.

Границу можно проколоть как шарик, но она не лопнет, но можно надавить на нее, и она съежится. Вот уже год с небольшим она становится ближе к Земле.