— Так откуда ты убежал? — спросил Тракан. — Тебя будут искать?

— Нет, — быстро ответил Хэн, который еще не решил, можно ли доверять новообретенному родственничку. — Послушай, мы так похожи… может… может, мы братья, а?

Забавно, он так давно мечтал отыскать семью, которая поможет уйти с «Удачи торговца», спасет от Гарриса Шрайка, а теперь надеется, что вышла ошибка.

— Еще чего! — Тракан скривил губы. — Мой отец умер через год после моего рождения, а мама с тех пор живет в уединении. Она вроде как… любит одиночество.

Хэн читал и об этом. Тийон Соло вышла замуж за Ран-диля Сала лет двадцать назад, в архиве был и некролог.

— Может, твоя мама знает что-нибудь обо мне? Можно ее увидеть? — Хэн собрался с духом. — Пожалуйста…

Тракан что-то обдумал.

— Ладно, — наконец сдался он. — Но если мама… расстроится, ты сразу же уйдешь, понял? Маме люди не нравятся. Она на своего деда похожа, тот не переносил живой прислуги, только дроиды. Мама говорит, что люди предают и убивают друг друга, а дроиды — никогда.

Следом за Траканом Хэн вошел в сумрачный дом, прошагал по анфиладе комнат, набитых закрытой чехлами, словно саваном, мебелью и запыленными картинами. По дороге ему объяснили, что семья пользуется не всеми помещениями, лишь несколькими, чтобы сэкономить дроидам-уборщикам время и силы.

В конце концов они добрались до небольшой гостиной. Тийон Сал-Соло оказалась бледной темноволосой женщиной, одутловатой и нездоровой даже на вид. Привлекательной ее никто не назвал бы, но, разглядывая ее оплывшее лицо и обвисшие жирные щеки, Хэн подумал, что когда-то, очень-очень давно, Тийон могла сойти за красавицу. В глубинах его памяти что-то зашевелилось…

Он видел похожее лицо. Давным-давно. «Воспоминание», если оно таковым было, напоминало струйку дыма, такое же мимолетное и обманчивое.

— Мама, — громко произнес Тракан. — Это Хэн Соло. Он наш родственник.

Взгляд женщины отрешенно и медленно скользнул по лицу гостя. Тийон вздрогнула, в ужасе уставилась на пришельца округлившимися глазами, а затем открыла рот и испустила пронзительный крик.

В карих глазах собрались крупные слезы, покатились по трясущимся пухлым щекам.

— Невозможно! Он умер! Они оба умерли!

Спрятав лицо в ладонях, толстуха истерично разрыдалась. Тракан выволок Хэна из дому.

— Смотри, что ты натворил, придурок! — молодой человек оглянулся на окна гостиной. — Теперь мама несколько дней будет не в себе. Она всегда такая, когда на нее находит.

— Я-то при чем? — обозлился Хэн. — Она первая начала. Она что, свихнулась?

Процедив грязное ругательство, Тракан ударил Хэна кулаком по лицу так, что разбил парню губу.

— Заткнись! — прорычал он. — Как ты смеешь судить ее? Она нормальная, слышишь меня? Абсолютно нормальная!

Удар был сильный, но Хэна часто избивали — и такие эксперты, которым Тракан не чета, — поэтому он знал, как получить по физиономии и устоять на ногах. Чего скрывать, имелось горячее желание вцепиться обидчику в горло, но Хэн удержался. Тракан всего лишь защищал свою мать, и в глазах его была настоящая боль. Наверное, на его месте Хэн поступил бы точно так же. Мне необходимо остаться здесь, напомнил себе пацан. Все лучше, чем у Шрайка.

— Прости… — выдавил он. Тракан, кажется, даже смутился.

— Просто думай, прежде чем говорить о моей маме, ладно?

Следующие шесть недель оказались самыми необычными в жизни Хэна. Тракан разрешил ему поселиться в одной из пустующих комнат на своей половине дома, куда Тийон практически никогда не заглядывала, и первое время кузены вволю болтали, чтобы получше узнать друг друга.

Как скоро выяснилось, Тракан был требовательным хозяином. С ним нужно было во всем соглашаться, не перечить, бегать по его поручениям, иначе он выходил из себя и принимался отвешивать тумаки и оплеухи. Еще он заставлял возить себя по всей округе в разваливающемся старом флаере, а несколько раз кузены предпринимали исследовательские экспедиции в пустые особняки, чьи хозяева уехали отдыхать. Тракан требовал, чтобы Хэн вскрывал замки и отключал сигнализацию, а затем без помех забирал все, что ему нравилось. Хэн был младше и слабее, возразить ему было нечего.

Он уже задавался вопросом, стоило ли в таком случае бежать с «Удачи торговца»? В особняке Сал-Соло его удерживали всего две вещи: опасение рассердить Тракана (тот со спокойной душой мог сдать братца властям, а значит и Шрайку, со всеми вытекающими отсюда последствиями) и надежда на то, что кузен проговорится. Тракан постоянно намекал, что ему-то известно, кто такой Хэн на самом деле.

— Всему свое время, — повторял кузен, когда из него пытались вытащить информацию. — Всему свое время. Пойдем-ка лучше покатаемся. Хочу, чтобы ты научил меня водить флаер.

Хэн так и поступил; не его вина, что у Тракана для полетов не имелось ни души, ни таланта. Пару раз от них чуть было мокрое место не осталось, прежде чем кузен вызубрил элементарные вещи.

Пора спасаться отсюда, твердил себе Хэн. Надо бежать на другую планету, там меня не найдут. Может, усыновит кто, или работу себе подыщу, или еще что-нибудь. Должен быть выход…

Но как избавиться от навязчивого кузена, придумать не мог. Тракан был мстителен, имел склонность к садизму да и вообще отличался крайней зловредностью. Хэн был свидетелем, как он мучил животных или от нечего делать обрывал крылышки насекомым. Как только Тракан выяснил, что подобные выходки беспокоят младшего брата, то начал заниматься этими делами регулярно. У Хэна никогда не было ручной зверушки, но, видимо, из-за Дьюланны ему априори нравились все создания, покрытые мехом.

По вуки он скучал, вспоминал ее каждый день.

Дела шли все хуже и хуже, отношения становились все напряженнее, и вот однажды Тракан разозлился всерьез. Он схватил Хэна за волосы, потащил на кухню, взял там нож и сунул младшему чуть ли не в лицо.

— Видишь? Видишь, да? Если не извинишься, если не будешь мне подчиняться, я тебе уши отрежу! Ну давай, извиняйся!

Тракан крепко встряхнул Хэна.

— И постарайся как следует. А то я не поверю!

Хэн как зачарованный разглядывал сверкающее наточенное лезвие и облизывал сухие губы. Он и хотел бы выдавить из себя нечто пусть отдаленно, но напоминающее «прости», но в горле стоял комок, а глаза понемногу затмевала алая пелена Одновременно вспомнились все когда-либо полученные оскорбления, все побои и подзатыльники — от Шрайка ли, от Тракана.

Взревев, точно разъяренный вуки, Хэн ударил по руке кузена (нож улетел в сторону), а потом с наслаждением двинул Тракана кулаком в живот. Прежде чем старший братец успел опомниться, Хэн подмял его под себя.

Он кусался, лягался, царапался, он воспользовался всеми грязными трюками, которым обучился на улице. Ошеломленный неистовством обычно тихого кузена, Тракан и не пытался сопротивляться. Драка закончилась, когда Хэн уселся верхом, держа нож у горла старшего брата.

— ЭЙ!..

Взгляд Тракана метался по кухне, как у загнанного в угол врельта.

— Эй, парень… да ты что? Прекрати дурачиться. Совсем не смешно.

— А отрезать уши смешно? — полюбопытствовал Хэн. — Все, с меня хватит. Или выкладывай все, что знаешь, и немедленно, или я располосую тебе горло. И оставлю тебя валяться здесь на полу. Ты меня достал.

Темные глаза Тракана сделались круглыми, точно плошки. Видимо, парень сообразил: лучше не возражать. Озлобленным крайт-драконам, пусть и в человеческом облике, не перечат.

— Ладно… да ладно же!

— Давай, — приказал Хэн. — Говори. И, запинаясь от страха, Тракан начал рассказ.

Много лет назад дед Тракана Денн Соло вместе со своей женой Тирой Гама Соло жил на Тралусе, пятой обитаемой планете в кореллианской системе. Времена тогда были неспокойные, удаленным от центра мирам угрожали пираты и бандиты. До самой Кореллии их рейды не докатывались, зато Тралус получил сполна. Там высадилась целая армия и опустошила колонии.

— Бабушка Соло тогда была беременна, — просипел Тракан; ему было трудно дышать, потому что Хэн и не думал слезать с него. — В ночь, когда разграбили город, она родила. Близнецов. Девочку потом назвали Тийон. Бабушка Соло убежала с ней от бандитов, она пряталась в полых холмах…

— Тийон, — повторил Хэн. — твоя мать.

— Вот-вот… бабушка Соло говорила, что вторым был мальчик. Его забрал дедушка. У них даже не было времени дать близнецам имена. Бабушка рассказывала, как им было страшно. Пожары, огонь, народ бегает с криками. Во время паники они с дедушкой Денном потеряли друг друга

— И?

Лезвие ножа гуляло в миллиметре от горла Тракана.

— Ну, бабушка Соло и Тийон спаслись, я же сказал! А дедушка Соло и мальчик исчезли. И о них больше ничего не известно. Ни слова.

— Ну а мне-то с того какая радость? Хэн запутался окончательно.

— Понятия не имею, — отрезал Тракан. — но если спросят меня, я скажу, что мы с тобой, по-моему, двоюродные братья. Ведь дедушка Соло мог и уцелеть, а ты, скорее всего, его внук.

— Еще что известно? Хоть что-нибудь! Тем же слугам! — Хэн цеплялся от отчаяния за соломинку.

Все, тупик. Он был готов расплакаться.

— Дедушка Соло недолюбливал живых слуг, у него работали только дроиды. А когда бабушка Соло вернулась к семье на Кореллию, прадедушка Гама стер у них всех память. Думал, что так будет лучше. Он хотел, чтобы его дочь опять вышла замуж, начала новую жизнь…

Тракан попытался перевести дух.

— Только она не согласилась.

— А что стряслось с твоей матерью?

— Не знаю. Она всегда боялась доверять людям, а толпу так и вовсе ненавидит. После смерти моего отца она заперлась и не выходит из дома. Она так захотела, так и поступила.

Хэн опустил руку с ножом.

— Ладно, — произнес он. — Я…

Извернувшись, Тракан сбросил его; Хэн и опомниться не успел, как они поменялись местами, и ему оставалось лишь беспомощно хлопать глазами и думать, что одному его хорошему знакомому очень-очень повезет, если он переживет это маленькое недоразумение. Темные глаза кузена горели ненавистью, злобой и садистским предвкушением.

— Ты здорово, очень здорово пожалеешь, — негромко пообещал Тракан.

И Хэн действительно пожалел.

Его заперли в кладовке, выдавая лишь хлеб и воду, а на третий день, когда Хэн безучастно сидел в углу, дверь открылась.

— Боюсь, нам с тобой придется распрощаться, братец, — весело объявил Тракан. — Тут за тобой пришли, хотят отвести тебя домой.

Хэн озирался по сторонам, безуспешно разыскивая способ побега, а следом за Траканом в кладовку входили братья Шрайки, и становилось понятно, что бежать некуда…

* * *

Что происходило дальше, Хэн вспоминать отказывался. Гаррис Шрайк не дал себе воли лишь потому, что, как он выразился, не хотел калечить того, кто приносит ему большие деньги на гонках. Но капитан знал множество способов причинить боль и без необратимых последствий, и он воспользовался своей бурной фантазией, ничем себя не ограничивая…

Сильнее Хэна избили лишь раз, да и то это было уже потом, когда ему стукнуло семнадцать. Тогда он и без того был покрыт синяками и ссадинами после гладиаторских боев без правил, в которых юный кореллианин вынужденно принимал участие. Его поймали на жульничестве в карты. И в тот раз капитан даже не озаботился взять ремень, он воспользовался кулаками и обрабатывал своего подопечного, пока Ларрад не без помощи остальных не оттащил брата от потерявшего сознание Хэна.

А теперь Шрайк убил Дьюланну, горько добавил Хэн. Если кто и заслуживает смерти, так он сам.

Странно, почему ему раньше даже в голову не приходило, что Шрайка можно убить? Ведь и шанс был, капитан валялся без сознания на палубе. Оказал бы несчастным обитателям «Удачи торговца» неоценимую услугу. Так что же это он? И ведь бластер держал в руке…

Беглец мотнул головой. До вчерашнего дня он вообще ни в кого не стрелял, а убийство беспомощного человека вообще никак не вписывалось в его привычки.

Но вот что не обсуждается, так это факт, что, если Гаррис Шрайк в будущем наткнется на своего бедового «воспитанника», Хэн станет трупом. Капитан никогда и ничего не забывает и никогда ничего не прощает. Он настоящий специалист в деле отращивания длинного зуба на того, кто выставил его дураком.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Хэн еще раз проверил курс, скорость и запас кислорода. Воздуха оставалось всего на несколько часов. Глядя на приборы, корел-лианин сделал в уме быстрый подсчет. Едва успеваю. Надо бы подготовиться и вышибить крышку этого гроба, как только мы шлепнемся на поверхность… Едва успеваю. Впритирку.

3. Аварийная посадка

На свупах и гравициклах Хэн налетал немало часов, но общение с космическими кораблями ограничивалось несколькими полетами на эль-челноке, к которому его в порыве хорошего настроения иногда подпускал Гаррис Шрайк. В принципе Хэн был знаком с такими понятиями, как взлет и посадка, но вот робот-грузовик с отключенным автопилотом ему еще не приходилось сажать. Ни разу. В себе и своих талантах Хэн не сомневался… в конце концов, кто тут трехкратный чемпион в кореллианской младшей лиге? И кто в прошлом году выиграл чемпионат по гонкам на свупах?

Но по сравнению с ботиком «Удачи» грузовик был огромен.

Хэн опять ненадолго задремал, а проснувшись, принялся беспокойно бродить по рубке. Лучше было бы посидеть, поберечь силы и кислород, но оставаться на одном месте он просто не мог.

Видимо, астродроид решил, что достаточно долго молчал, и неожиданно ожил.

—Должен-предупредить-что-мы-достигли-орбиты-планеты-Илезия-и-вам-необходимо-подготовиться-к-снижению-и-посадке.

— Спасибо, а то я сам не понял.

Скрючившись за игрушечным пультом, кореллианин в который раз просмотрел показания, высчитывая спуск к поверхности. Легкой жизни не ожидалось. С навигационным компьютером Хэн мог общаться лишь при помощи астродроида. Загвоздка была в том, что на решение уходят доли секунды и некогда ждать, когда Р2Д2 соизволит ответить.

Грузовик накренился и задрожал.

Вошли в атмосферу, стало быть.

Хэн сделал глубокий вдох, поинтересовался, сколько у него осталось воздуха, выяснил, что мало… очень мало.

Ну что, взялись, что ли?.. Хэн перевел «Илезианскую мечту» на ручное управление.

— Эй ты, — бросил он, обращаясь к астродроиду и одновременно поправляя курс.

— Да?

— Пожелай мне удачи.

— Прошу-меня-извинить-данный-модуль-не-пони-мает-использованного-термина.

Хэн обругал его.

«Илезианская мечта» направлялась к поверхности планеты, которую Соло никогда в жизни не видел. А судя по абстракции на радаре и взбесившимся инфракрасным датчикам, Илезия могла гордиться воздушными потоками, которые даже в верхних разреженных слоях атмосферы достигали ураганной мощи. Сканеры рисовали портрет планеты: неглубокие моря с россыпями островов, три скромных материка, один — вблизи северного полюса, два, западный и восточный, — почти на экваторе.

— Здорово, — ворчал кореллианин, отлавливая в шквале помех сигнал маяка. — Просто здорово.

Посадочная площадка располагалась на восточном континенте; должно быть, колония находилась именно там.

Ветра мотали грузовоз, и больше всего тот сейчас напоминал ребенка на веревочных самодельных качелях. Пальцы, неловкие и как будто чужие в перчатках, соскальзывали с рычагов. Чтобы вернуть ощущение машины, Хэн на пробу завалил «Илезианскую мечту» сначала на левый борт, затем на правый.

На инфракрасном экране расплылась безобразная клякса.