Дьюланна зарычала, и Хэн удивился, насколько убедительны бывают порой вуки. Потом мохнатые когтистые лапы с величайшей осторожностью положили мальчишке на лоб влажную холодную тряпку. Это было просто здорово.

— Я сказал: нет, Дьюланна, и повторять не буду! — буркнул Шрайк и ушел, проклиная вуки на всех известных ему языках.

Хэн открыл глаза и увидел повариху; Дьюланна нежно ворковала над ним.

— Пить… — с трудом ворочая языком, признался мальчишка в ответ на вопрос, — …очень хочется…

Дьюланна приподняла ему голову и каплю за каплей влила в пересохший рот воду. Потом сообщила, что у Хэна высокая температура, такая высокая, что она, Дьюланна, боится за него.

Отставив чашку, повариха наклонилась и легко, словно пушинку, взяла парнишку в лапы.

— Куда… куда мы…

Вуки велела ему замолчать и сказала, что повезет его обратно на планету, к меддроиду.

— Не надо… капитан… здорово разозлится…

Ответ Хэн получил короткий и по существу. До сегодняшнего дня мальчишка не слышал, чтобы Дьюланна так выражалась.

Хэн то терял сознание, то снова приходил в себя, пока вуки несла его по коридорам в ангар. Следующее отчетливое воспоминание касалось кресла второго пилота, к которому его привязали ремнями безопасности. А Хэн даже не знал, что Дьюланна умеет водить эль-челнок… но вуки управляла легким корабликом с уверенностью бывалого пилота. «Цигнус» соскользнул с причальной решетки и, набирая скорость, направился к Кореллии.

От лихорадки кружилась голова, а Хэн все воображал, будто слышит голос капитана Шрайка, сыплющего ругательствами. Мальчишка попытался рассказать о видении Дьюланне, но губы не слушались, а язык прилип к гортани от жажды.

В следующий раз Хэн очнулся в приемной клиники. Дьюланна чинно восседала на стуле, держа на коленях тощего воспитанника, и обнимала, как будто хотела уберечь от всей Галактики разом.

Дверь внезапно распахнулась, появился дроид — высокий, оборудованный антигравитационным модулем, так что мог парить над пациентом. Дьюланна зашла в кабинет и положила Хэна на стол. Мальчишку небольно укололи в руку; дроид взял кровь на анализ.

— Вы понимаете общегалактический язык, госпожа? — поинтересовался дроид.

Хэн собрался ответить, что, разумеется, понимает и общегалактический, и еще несколько языков, и… эй, кто это здесь госпожа?!

— Хр-ррр-рн-ннн.

Ах да, медицинский дроид обращался к Дьюланне.

— Юный пациент болен кореллианской лихорадкой-танамен, — сообщил дроид. — Случай крайне тяжелый. Большая удача, что вы не стали медлить и сразу же привезли его ко мне. Но придется оставить его до завтра в амбулатории для обследования. Хотите остаться вместе с мальчиком?

Вуки рыкнула, что означало «да».

— Как пожелаете, госпожа. Я собираюсь применить интенсивную бактатерапию, чтобы восстановить метаболическое равновесие. Заодно понизим температуру.

Хэн как глянул на ожидающую его бакта-камеру, так сразу же совершил вялую попытку побега, которую Дьюланна с помощью меддроида с легкостью пресекла. Руку кольнуло вторично, а затем целая вселенная перекосилась и отключила свет.

* * *

Хэн открыл глаза, сообразив, что грустные размышления превратились в сон. Кореллианин помотал головой, вспомнив, как дрожал от слабости, когда его выудили из бакты. Потом вуки расплатилась с дроидом из своих денег (не очень, между прочим, больших накоплений) и увезла своего «приемного щенка», как она называла Хэна, обратно на «Удачу торговца».

Беглец сморщился. Ох, как взбесился Шрайк! Хэн тогда даже забеспокоился, что капитан распорядится выбросить обоих ослушников в космос без скафандров. А вот Дьюланна не испугалась, бесстрашно встала между Шрайком и мальчиком и рыкнула, что все сделала правильно, потому что иначе Хэн умер бы.

В конце концов Шрайк сдался, потому что среди украденных Хэном драгоценностей оказалось украшение с настоящей крайт-жемчужиной. Как только капитан выяснил ее стоимость, сразу же подобрел.

Хотя денег за лечение так и не вернул…

Хэн вздохнул и снова закрыл глаза. Когда Дьюланна умерла, его словно ножом полоснули, и рана все не затягивалась. Как он ни старался, не мог отделаться от боли и воспоминаний. Тогда Хэн перестал сопротивляться и вдруг понял, что думает о Дьюланне как о живой, представляет, будто разговаривает с ней, будто он рассказывает вуки о неприятностях с упрямым и неуступчивым астродроидом. Что угодно, лишь бы смягчить боль, которая со вчерашнего дня так и не унялась.

Хэн выпил еще воды, чтобы избавиться от комка в горле. Он задолжал Дьюланне… он столько ей задолжал! Жизнью, даже именем своим он обязан был поварихе… До одиннадцати лет его звали просто по имени, и мальчишка беспокоился, что так никогда и не узнает, кто он такой на самом деле. Как-то раз он пожаловался Дьюланне, а заодно поделился с ней убеждением, что если кому все известно, так это Гаррису Шрайку.

Вскоре после того разговора повариха выучилась играть в сабакк… * * *

Хэн сквозь дрему услышал, как кто-то скребется в дверь его каюты, и мгновенно проснулся. Прислушавшись, он сообразил, что нет, не пригрезилось и кто-то на самом деле царапает дверь и негромко скулит.

— Дьюланна? — прошептал мальчик, соскальзывая с узкой койки и спросонья не сразу попадая ногами в штанины мешковатого комбинезона— Это ты, Дьюи?

За дверью невнятно забубнили.

— Что значит, у тебя для меня хорошие новости?

Вуки протиснулась в маленькую каюту; огромное, покрытое шерстью тело поварихи колыхалось от возбуждения. Хэн махнул рукой, и Дьюланна примостилась на койке. Поскольку места больше не оставалось, мальчишка устроился на полу. Вуки приказала ему не орать на весь корабль, Хэн сонно посмотрел на хронометр и понял, что сейчас глухая ночь.

— Почему ты не спишь? — озадаченно спросил он и протер слипающиеся глаза кулаком. — Только не говори мне, что засиделась допоздна за картами.

Повариха кивнула, ее синие глаза блестели из-под челки спутанных бурых с проседью волос.

— Дьюланна, не томи! О чем ты хочешь рассказать? Вуки негромко заворчала.

Сон как ветром сдуло.

— Ты выяснила, как меня зовут? Но… как?

Дьюланна буркнула сквозь зубы короткое слово.

— Шрайк… — повторил мальчик. — Так я и думал. Что… как получилось? Как меня зовут?

Звали его, по словам Дьюланны, Соло. Хэн Соло. Шрайк в тот вечер серьезно перепил и начал похваляться, какую выгодную сделку заключил при перепродаже крайт-жемчуга, который стащил из богатого дома малыш Хэн. Дьюланна с самым невинным видом поинтересовалась, что, поскольку, судя по всему, удача передалась мальчишке по наследству, парнишка родом из древнего почтенного воровского рода. Шрайк смеялся до слез.

— Может, кто в его роду и был преступником, но этот Соло! Едва ли! Только не он! — капитан долго брызгал слюной, останавливаясь, чтобы глотнуть алдераанского эля. — Боюсь, Дьюланна, ты здорово ошиблась. Родители этого парня были из…

Тут он вдруг замолчал и с подозрением уставился на вуки.

— А тебе-то что за дело?

Его хорошее настроение испарилось. Дьюланна ответила повышением ставки.

— Соло, — прошептал мальчик, примеряя имя, словно новую рубашку. — Хэн Соло. Меня зовут Хэн Соло.

Он расплылся в широчайшей улыбке:

— Мне нравится мое имя! Оно здорово звучит, правда? Негромко заскулив, повариха осторожно прижала к себе воспитанника…

Хэн и сейчас улыбался при воспоминании, но то была грустная улыбка. Дьюланна желала ему только добра, но ее открытие имело самые дурные последствия. Каждый раз, когда «Удача торговца» оказывалась на орбите Кореллии, Хэн выкраивал немного времени и посвящал их учебе, вместо того чтобы шарить по чужим карманам.

Шрайку не нравилось, когда его «сиротки» тратят время на обучение. Все дети на борту «Удачи» умели читать, писать и считать. По мнению капитана, большего им и не требовалось.

Отчасти из желания во всем перечить Шрайку, отчасти по подсказке Дьюланны, Хэн держал свои уроки в тайне. Предметы, которые пришлись ему не по вкусу, юный кореллианин имел склонность игнорировать, ту же историю, например. Зато читал запоем приключенческие романы и решал задачи по математике и астронавигации. Математику он тоже не любил, но с ней пришлось смириться. Захотел стать пилотом — ничего не поделаешь, вот Хэн и потел.

Дьюланна как-то пронюхала про эти уроки, проверила знания и заставила читать материалы и по тем предметам, которые Хэн пропускал. Воспитанник неохотно принялся заполнять пробелы в образовании, взявшись за естественные науки и историю.

И с изумлением выяснил, что военная история ничуть не уступает вымышленной.

И вот в один прекрасный день в общественном архиве Хэн применил обретенные навыки на практике, чтобы разузнать что-нибудь о себе. Результат получился ошеломительный. Для начала заглянув в исторические записи, мальчик остолбенел, выяснив, что его фамилия на Кореллии широко известна. Три столетия назад некий Беретон э Соло установил демократию на родной планете, отказавшись от трона. А следовательно, до этого он был правителем, королем!

Нашелся еще один Соло, посвежее, хотя славой пользовался не меньшей. Лет пятьдесят назад дальний родственник Беретона Корол Соло стал отцом Даллы Соло. Тот в свою очередь изменил имя на Даллу Суул и принялся вести бурную жизнь пирата, убийцы и вымогателя. Даллой Черным пугали непослушных детей на затерянных внешних колониях и кораблях вольных торговцев. «Вот придет Далла Черный и заберет тебя, если немедленно не отправишься в кровать!»

Мальчик сразу же заинтересовался, не родственник ли он этим двоим. Приятно думать, что в тебе течет королевская кровь… а вдруг это кровь разбойника и убийцы? Если каким-то чудом не задобрить Шрайка, есть шанс никогда не узнать. Прочитав о том, что Далла был особенно талантлив в воровстве, парнишка сумрачно хмыкнул. Семейная традиция, стало быть.

Тщательному исследованию подверглись так же последние кореллианские новости — и опять выплыло то же самое имя. Тийон Сал-Соло. Богатая вдова, живущая в затворничестве с единственным сыном. Тракан Сал-Соло был на шесть-семь лет старше Хэна, почти взрослый.

А что, если они все-таки родственники? Или эта вдовушка знает его родителей? Лучше шанса вырваться на свободу не будет.

Вернувшись на «Удачу торговца», Хэн обсудил свое открытие с Дьюланной, и повариха согласилась: дело опасное, но придется пойти на риск и встретиться с этой семьей.

— Ну да, — Хэн подпер кулаком подбородок и, быстро помаргивая, уставился обиженно в стол. — А с тобой я, значит, больше не увижусь, да?

Вуки ласково заурчала, уверяя, что они, конечно же, встретятся. Просто не здесь, не на борту «Удачи торговца».

— Когда я сбежал в прошлый раз, Шрайк мне так всыпал, что я несколько дней сидеть не мог, — надулся мальчишка. — Если бы Ларрад ни заступился, он бы меня насмерть забил бы, вот что. .

— Уигрх-вурр-вуф хр-ррр-р…

— Это точно. Если эта семья меня примет, у них денег — горы, они смогут защитить меня от капитана.

Общения с высокородными родственничками Хэн не опасался, он достаточно поднаторел в этикете и правилах поведения в высшем обществе на Кореллии. Шрайк то и дело организовывал крупные операции по изъятию денег у населения, и порой Хэн принимал в них участие.

Схема действия была, как правило, одна и та же. Гаррис Шрайк арендовал дорогой особняк и селил в нем многочисленное «семейство», чтобы обеспечить достоверное прикрытие. Вместе с другими Хэну приходилось ходить в школу для богатых детей, заводить друзей среди однокашников и ходить к ним в гости. Поиграть, так сказать. Приятели наносили ответные визиты, в результате налаживались контакты, а родители вкладывали крупные суммы в «предприятия» Шрайка.

Всего лишь несколько недель тому назад Хэн посещал как раз такую школу — настолько известную, что она удостоилась визита знаменитого кореллианского политика Гарма Бел Иблиса. Хэн попросил слова и с ходу задал сенатору два вопроса. Учителя пришли в ужас, Бел Иблис — в дикий восторг. После занятий сенатор подозвал к себе юное дарование и полюбопытствовал, как его зовут. Хэн огляделся по сторонам, увидел, что никто не подслушивает, и гордо сообщил именитому соотечественнику свое настоящее имя. Было здорово.

Шрайк частенько задействовал Хэна, отчасти из-за беззлобного и беспечного очарования мальчишки и подкупающей солнечной улыбки, отчасти потому, что тайная учеба подняла Хэна на уровень выше остальных ребят. К тому же Хэн начал приобретать по началу скромную, но постоянно растущую славу хорошего пилота и гонщика. Если и существует спорт богатых, так это гонки на свупах и гравиниклах, а там всегда существует возможность свести знакомство с ребятами из весьма обеспеченных семей. Кое-кто из родителей вследствие такой дружбы уже расстался с деньгами.

Через год Хэну будет достаточно лет для участия в юниорском дивизионе. А это крупные деньги — если он будет выигрывать этап за этапом.

Хэну и нравились дела Шрайка, и не нравились. Любил он их потому, что участие в аферах позволяло ему порой неделями, а порой целыми месяцами есть досыта и купаться в роскоши. Да и без гонок он не мог жить, как без воздуха. А не любил потому, что со многими из тех, с кем дружил по приказу, становился близок на самом деле.

Он знал, что из-за этой дружбы пострадают и ребята, и их родители, но научился глушить голос совести. Хэн неплохо поднаторел в эгоизме. Всем остальным (за исключением Дьюланны, конечно) приходилось отступать на второй план или уходить вообще. Самосохранение, не больше, и Хэн добился на этом поприще высокого мастерства.

И до сих пор не растерял сноровки, думал юный ко-реллианин, поднимаясь с палубы «Илезианской мечты» и отправляясь проверить скорость и курс. Читая показания приборов, он улыбался. Как по маслу. Все получится.

Следующей проверке подлежал запас воздуха; баллон опустел более чем наполовину.

Желание исследовать фрахтовик было велико, но Хэн его переборол. Чем больше двигаешься, тем больше расходуешь кислород, а Хэн и так гуляет по грани, за которой заканчивается безопасность.

Вот поэтому он сел обратно и вновь погрузился в воспоминания. Тетушка Тийон, несчастная женщина. И милый братец Тракан, при одной мысли о котором чешутся кулаки…

Он скользнул вниз по высокой ограде и бесшумно приземлился на ноги. За деревьями прятался большой дом, выстроенный из настоящего камня, как и окружающая усадьбу стена. Нарушитель спокойствия направился туда, держась по возможности в тени деревьев.

Возле дома он остановился, озираясь по сторонам. Богатые особняки были ему не в новинку, в некоторых он даже жил, но в жизни не видел ничего подобного.

На каждом углу квадратного здания поднимались увитые плющом башни. Вдоль живой изгороди, поскрипывая сочленениями, брел древний робот-садовник. На ходу он подравнивал кусты, которыми заросли берега глубокого, заполненного водой рва. Хэн тоже прогулялся по бережку и, к своему немалому удивлению, выяснил, что дом стоит на островке; войти можно было лишь по узкому деревянному мостику, висящему над темной водой.

Военным делом Хэн интересовался с малолетства и сразу же сообразил, что строили особняк по принципу древней крепости. Пока что все соответствовало тому, что он читал про семейство Сал-Соло. В обществе они не появлялись, на светских раутах не присутствовали, на увеселительные мероприятия не ходили.

Когда Хэну приходилось играть роль богатого мальчика, он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал их фамилию. А уж он бы ее не упустил, учитывая привычку этого общества вечно сплетничать друг о друге.

Хэн осторожно подошел к дому. Еще раньше он сменил залатанный комбинезон на «одолженную» по случаю пару черных штанов и светлую рубаху. Не хотел, чтобы сразу становилось ясно, откуда он тут взялся.

У моста он остановился, постоял за высокими декоративными кустами, с опаской разглядывая сумрачный темный дом. Ну, и что ему теперь делать? Подойти и позвонить в дверь? Здравствуйте, я ваш пропвший родственник, так, что ли? Пацан нерешительно покусал себя за губу. А что, если хозяева заявят его беглецом, вызовут полицию? Шрайк не заставит себя упрашивать, явится по первому же слову…

— Попался!

Кто-то ухватил его за руку и больно дернул, разворачивая к себе. Хэн с перепугу попытался дать стрекача, но безрезультатно.

Парень, поймавший его, был на голову выше, темнее волосами и крепче сложением. Но лицо у него было такое, что Хэн застыл на месте и только глазами хлопал.

Если раньше и грызли его сомнения, состоит ли он в родстве с Сал-Соло, то они только что скоропостижно скончались. Парень, который стоял перед Хэном, был практически точной копией отражения, что юный кореллианин привык видеть в зеркале. Просто чуть более взрослая версия.

Не то чтобы близнецы, но для обычного совпадения многовато. Одинаковый разрез темных глаз, одинаково очерченный рот, манера быстро вздергивать бровь… о скулах и носе даже говорить нечего.

В остолбенелом состоянии пребывал не только гость, но и хозяин молча разевал от удивления рот.

— Эй! — парень опять грубо дернул Хэна за руку. — Ты еще кто такой?

— Меня зовут Соло. Хэн Соло. А ты, должно быть, Тракан.

— И что с того? — мрачно буркнул парень.

Под его тяжелым взглядом Хэн чувствовал себя неуютно. Ему приходилось видеть врельтов, у которых в глазах было больше тепла и дружелюбия, чем у нового знакомого.

— Хэн Соло, э? Никогда о тебе не слышал. Откуда ты? Кто твои родители?

— Я думал, ты мне скажешь, — сдерживаясь, произнес Хэн. — Я сбежал от… оттуда, где был, потому что хочу найти свою семью. О себе я ничего не знаю, только имя.

— Мда… — Тракан продолжал придирчиво разглядывать гостя. — Что ж, полагаю, ты один из нас…

— Похоже на то, — согласился Хэн, не заметив каламбура.

Правда, и Тракан не обратил на нечаянную шутку внимания. Он никак не мог оторвать взгляда от нежданного гостя, даже обошел Хэна кругом, чтобы рассмотреть со всех сторон.