Готовься к войне

Тут же отключился.

- Сволочь ты, - обиделся Жаров. - Я вам помочь хочу, а ты…

- Хочешь мне помочь - вложи деньги в мой магазин.

- Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме своего магазина?

- Нет, - честно ответил Знаев.

- Зачем тебе магазин, если у тебя есть банк? Тебе что, не хватает денег? Мне, например, хватает. Скоро я тут все продам, куплю отель в Занзибаре - и привет. К черту Москву, к черту бизнес…

Знаев не сумел сдержать презрительной ухмылки.

- Такое нытье я слышу каждый день. Ото всех. «Надоело, брошу, все продам, уеду…» Только адреса разные. Половина народу желает на Ямайку, к растафарам, другая половина - на Соловки, в монахи… Пока никто не уехал. Ни туда, ни туда. Хватит сотрясать воздух, Герман. Тебе это не идет. Никуда ты не уедешь. Будешь вламывать, как папа Карло. Состаришься и передашь бизнес сыновьям.

- Сыновья? - с легкой горечью спросил Жаров. - Они не умеют думать ни о чем, кроме сноуборда. И этого, как его… маунтинбайка… Тьфу, язык сломать можно… Заметь: не то что «не хотят» - не умеют. Первое, что они сделают, заполучив папин бизнес, - продадут его. С потрохами. И купят себе опять же по отелю опять же в Занзибаре. Это другое поколение, Серега. Они все даром получили. Они не понимают, что такое вылезти из говна.

Герман Жаров очень любил повторять, что вылез из говна. Он изобрел сложную подробную легенду, повествующую о мучительном процессе вылезания из говна. И со временем полностью в нее уверовал. На самом деле его детство прошло никак не в говне, а наоборот: на паркетных полах просторной квартиры с окнами, выходящими на Тверскую улицу. Отец, ответственный работник Министерства легкой промышленности, грамотно срежиссировал судьбу сына, начиная с ясельного возраста. Маленький Герман еще в песочнице играл с детьми нужных людей.

- Кстати, о говне, - сказал Знаев. - Если ты не дашь ответ до вторника, я окажусь именно там.

Жаров вздохнул, подумал.

- Полтора миллиона я не соберу.

- Давай миллион, - тут же ответил финансист. - Я - два, ты - один. На три наших - возьмем около двух заемных. Этого хватит. В раскладе должны быть только свои люди. Пускать чужих в такую шоколадную затею - глупо и неправильно.

Жаров скрестил руки на груди и сказал:

- Миллион - это все мои свободные деньги. И я собирался купить лодку.

- Я сам тебе куплю лодку. Через три года. Когда магазин будет стоять.

Жаров помолчал и вдруг сказал:

- Смешно.

- Что смешного?

- Все мои деньги лежат в твоем банке. Сколько их - ты знаешь лучше меня. Ты можешь взять, сколько тебе надо, попользоваться, положить обратно и не сказать мне ни слова. Мы оба это понимаем, но продолжаем играть в игру. Может, мы до сих пор не повзрослели? Остались пацанами?

Электрический торговец встал, подошел к настежь раскрытому окну. На миг банкиру показалось, что его товарищ хочет наподобие птички вылететь в проем, но тот всего лишь туда плюнул. Грубо, как малолетний хулиган. Как пацан.

- Я никогда не запускаю руки в карманы своих клиентов, - строго сказал Знаев.

- А что будет, если я не дам тебе денег?

- Тогда я возьму у других. Но я не хочу иметь дело с другими. Ты свой, Герман. Я тебя знаю. Я вижу партнером только тебя, и никого другого.

- А я, - с нажимом сказал Жаров, - не вижу. Ты мой друг. Ты муж моей сестры. Зачем мне превращать такого хорошего парня в делового партнера?

- Ты лукавишь. Ты не поэтому медлишь. Ты просто не веришь в мою затею.

- Точняк! - сурово воскликнул альфа-самец. - Не верю. Ты собрался построить магазин на десять тысяч квадратных метров, назвать его «Готовься к войне» и продавать там соль, спички и валенки?

- Да.

- На полном серьезе? - Да.

- Это бред.

- Это не бред, - сказал Знаев, раздражаясь. - Это бренд. Это фишка. Это идея, которую можно продвигать с размахом. Вся страна будет покупать у меня соль и спички. Тушенку и телогрейки. Свечи и кирзовые сапоги. Заметь - все товары строго отечественного производителя. Да я в одиночку подниму российскую экономику! Логотип, разумеется, - красная пятиконечная звезда…

Жаров саркастически покивал.

- Допустим, идея красивая. Но вкладывать в красивую идею три лимона - это чересчур.

- Да? - Банкир криво усмехнулся. - Куда же надо вкладывать миллионы, если не в красивые идеи?

- В бензоколонки.

- Или, - ядовито сказал Знаев, - в покупку лодки.

- Или в покупку лодки, - кивнул Жаров. - Если я куплю лодку, меня все поймут. А если я обменяю миллион на красивую идею, меня не поймет никто…

- Ерунда. Тебе нужно решиться, и все.

- Мне нужно время, Серега, - после паузы произнес торговец лампочками. - Чтобы подумать. Дай мне время.

- Видишь, как получается, - улыбнулся банкир. - Пять минут назад ты сказал, что у тебя всегда есть время, а теперь говоришь, что оно тебе - нужно. Ты сказал, что у меня, Знайки, времени никогда нет - а теперь просишь, чтоб я тебе его - дал…

- Ты хороший человек, - грустно сказал Жаров. - Но ты - страшный человек.

- Крайний срок - вечер понедельника. - Банкир вздохнул. - А за Камиллу не переживай. Конечно, я сегодня заеду. Мы обязательно наладим отношения. И не забудь, завтра вечером - ВЕСЕЛЬЕ!

- Я буду, - ответил Жаров. - И Марк будет. Все будут. ВЕСЕЛЬЕ - это святое.

Знаев пожал товарищу руку и почувствовал печаль оттого, что ему пришлось соврать в глаза хорошему человеку.

Он не наладит отношения с бывшей женой. Не помирится. Не потому, что это невозможно. Просто он, банкир Знаев, час назад понял, что ему нужна совсем другая женщина.

2. Четверг, 17.30 - 20.30

Возвратившись в контору, он немедля заперся в кабинете. Хотел позвонить Лихорылову, уточнить время и место ужина, потом выяснить, что сегодня происходило на бирже, далее - принять душ и десять минут отдохнуть, потом прочесть новые, только сегодня доставленные номера «Smart Money», «РБК», «Эксперта» и «Форбс», но вместо этого в некотором смятении медленно стал прохаживаться взад и вперед, мимо стеллажей со справочниками, мимо четырех огромных компьютерных экранов, мимо вмурованного в стену сейфа - так называемого «малого», большой находился в более надежном месте, - мимо всего, чему посвятил жизнь и что сейчас вдруг перестало быть интересным.

Не выдержал, вышел в приемную и с театральной мрачностью попросил секретаршу:

- Вызови мне эту… Которая новенькая. Алису.

Поспешил обратно - испугался, что многоопытная Люба бросит насмешливый понимающий взгляд. Впрочем, Люба продержалась на своем месте рекордные три года, в том числе благодаря полной неспособности к многозначительным понимающим взглядам.

Лихорылов подождет. С ним можно и завтра поговорить. Биржа? Она никогда никого не ждет, но и биржа подождет тоже. Биржа - это балаган. Место, где умные люди пребывают исключительно в качестве зрителей. А «Форбс» подождет особенно.

Рыжая появилась почти бесшумно.

- Слушаю вас.

Он загадал: назовет меня по имени-отчеству - значит, я ей любопытен.

Не назвала. Но Знаев тут же забыл, о чем загадывал.

- Предыдущий наш разговор… - промямлил он, переступая с ноги на ногу. - Я не слишком резко себя вел?

- Нет, - осторожно улыбнулась девушка. - Все в порядке.

Он набрал полную грудь воздуха.

- Послушайте, Алиса… Давайте куда-нибудь сходим. Посидим пять минут. Вы позволите мне вас угостить. Коктейльчиком. Или чем там в наше время угощают красивых девушек.

Она медленно моргнула. Банкир, мучаясь, ждал ответа. Станет кокетничать, торжествующе сверкать глазами - плохо; стало быть, жадная хищница. Испугается - еще хуже; значит, просто дура. Он хотел удивленной улыбки - как самой честной и непосредственной реакции - и, получив ее, ощутил почти мальчишеский восторг.

- Сегодня? - спокойно уточнила она.

- Да. А чего тянуть? Почти шесть вечера. Ваш рабочий день окончен. Прямо сейчас и пойдем.

- Боюсь, прямо сейчас будет не совсем удобно.

- Почему?

Рыжая сделала очень элегантный, почти аристократический жест - подняла ладонь и пошевелила пальцами, показывая, что есть вещи важные, но трудноуловимые.

- Ну… Нас увидят… Меня и вас. Вы начальник, я подчиненная… Работаю тут без году неделя… Это повредит моим отношениям в коллективе.

Знаев поморщился:

- Боитесь сплетен? Не бойтесь. Это моя контора. Всеми слухами и сплетнями здесь управляю я. - Он подумал. - Хотя вы правы… Налево по переулку, возле перекрестка, есть хороший ресторан. Я иногда там обедаю. Встретимся у входа… Скажем, через полчаса. Договорились?

Алиса помедлила и кивнула.

- Можно идти?

Теперь кивнул он, слегка спародировав собеседницу, и оба улыбнулись друг другу вполне по-приятельски. Потом рыжая ушла, на сей раз - медленно, а банкир сказал себе, что она явно удивлена. Пытается сообразить, что может значить мое приглашение.

А оно ничего не значит. Никаких далеко идущих планов. Никакого сексуального подтекста. Просто старому дельцу - сухарю, педанту, трудоголику и трезвеннику - вдруг захотелось провести полчаса в обществе милой молодой женщины.

Двадцать пять минут из упомянутого получаса он расхаживал из угла в угол, поражаясь перемене, произошедшей со временем. Время остановилось. Обычный способ скоротать ожидание заключается в том, чтобы отвлечься, чем-то себя занять; но тут требуются определенные усилия, а сейчас Знаев чувствовал, что не желает прилагать усилий. В конце концов, для того чтобы приложить к себе усилие, уже требуется определенное усилие - получается замкнутый круг, в котором воля пребывает в постоянном напряжении. А разве не должна она отдыхать хоть иногда?

Значит, в обществе рыжей девочки ты решил просто отдохнуть? От чего? От кого? От самого себя? А хоть бы и так. Что же, разве я, Знайка, не заслужил?

К сорока годам понимаешь, что нужно иногда делать себе поблажки.

Ладно, цинично одернул он себя. Многого не жди. Вдруг она после двух мартини начнет набивать себе цену? Или, наоборот, на бедность жаловаться?

Уже на крыльце его осенило. Правила хорошего тона никто не отменял: очевидно, после ресторанных посиделок даме следует предложить доставку к месту проживания.

Он подошел к машине. Василий, как обычно, пребывал в состоянии полудремы. Знаев хлопнул ладонью по лакированной крыше и сказал:

- На сегодня свободен. Давай ключи. Я сам поеду домой.

- Шеф, вы ж сами мне запретили, - осторожно возразил Василий, освобождая кресло. - Сказали, чтоб я никогда не давал вам руля…

- Сегодня особый случай.

- Извините, Сергей Витальевич. Вы с меня клятву взяли. Не дам я вам ключи.

- Делай, что говорят.

Шофер подчинился.

- Не убейтесь, шеф, - тихо сказал он. - Машина тяжелая. На такой гонять нельзя. Двести - максимум.

- Не волнуйся. Прошли те времена, когда я развивал двести.

- Как не волноваться, если вы за прошлый год две тачки в прах расколотили.

- Забудь. Теперь я тихий, спокойный и медленный. А тебе, оказывается, не шефа своего жалко, а машин разбитых?

- И шефа, и машин. У моего друга был случай…

- Потом расскажешь.

Сунув в карман ключи, Знаев двинулся вдоль фасадов. Прошел мимо кофейни. Столики под матерчатым навесом, благодушная публика, ледяное фраппе, популярный коктейль «Маргарита», клубника со сливками, вспотевшие официанты, лимонно-желтые, наискось, полосы солнечного света, запах корицы, дым сигарет, негромкое бойкое латино, смех - а напротив деревянный забор, стройка, на лесах возводимого монолита сидят покрытые цементной пылью таджики, изучают расслабленных полуголых женщин, по большей части студенток с обнаженными животиками и их спутников, по большей части клерков в серых пиджаках и розовых рубахах; смотрят с интересом - и тоже смеются. И там смех, и здесь, и богатые смеются, и бедные; вдруг действительно не в деньгах счастье? А в том, что солнце светит для всех одинаково?

Рыжая Алиса издалека выглядела ничуть не хуже солнца. Пока он приближался, возле нее притормозила машина - оттуда, очевидно, предложили «прокатиться, и все дела», потому что девушка отмахнулась хоть и корректно, но резко. Взвизгнув резиной, авто отчалило.

Приблизившись, банкир сказал:

- Вас опасно оставлять в одиночестве.

Алиса пожала плечами. Знаев поздоровался за руку со швейцаром и вошел в полупустой кабак

- По-моему, - тихо сказала девушка, оглядываясь, - это не самое подходящее заведение. Мы договаривались зайти на пять минут и выпить коктейль.

- Коктейль - чепуха, - заявил банкир. - На дворе вечер. Предлагаю нормально поесть. Это хороший кабачок. Прилично кормят. А главное - здесь высокие потолки.

Им показали столик. Рыжая села, приняв излишне салонную позу. Знаев едва удержался от улыбки. Современные чувихи смешные. Они везде пытаются вести себя раскованно. Приведешь ее, бывало, в какое-нибудь место, куда пускают только избранных, и то по предварительной записи, - а она обязательно даст понять, что видала и не такое.

- Вас тут все знают, - заметила Алиса, раскрывая меню.