Большой подлог, или Краткий курс фальсификации истории

Так вот описываемое 1000-летнее разделение с западной точки зрения — схизма, (а мы, соответственно: «греческие схизматики»), а с Восточной точки зрения — ересь. («Латинская ересь»). Со временем точность определений стала непозволительной роскошью и оба термина стали одинаково ругательными. Но то, что католики нас не считали еретиками, по-моему, следует еще из такого факта, как Уния: православные Западной Украины не изменили ничего в обрядах и догматах, лишь признали главенство Пап (2-й пункт) — и были «приняты в католики».

Первым и главным пунктом разделения является догмат о филиокве (filioque — латинское: «и от сына»). Православные считают, что Дух Святой исходит от Отца, католики — «от Отца и от Сына».

А кто, собственно, прав?

Истории Великого разделения посвящены многие тысячи работ и книг, наивны попытки в одной главе ответить на поставленный вопрос. Но… если задать, как на экзамене, «наводящий вопрос»: Кто более неправ: схизматик или еретик? — иными словами, что важнее: единство догматов или единство управления? А если еще и пренебречь политкорректностью и удобством гладких, симметричных ответов («и вашим и нашим»), то следует все же «рубануть с плеча»: правы — православные.

Даже базируясь на нейтральные источники — наши издания эпохи государственного атеизма, можно констатировать: Никео-Цареградский символ веры, принятый в 325 году на Вселенском соборе всем христианским миром, фиксирует: «Святой Дух — от Отца». Тогда все патриархи (и Римский) назывались православными — в противовес накатывавшим волнам ересей: гностиков, ариан, монофелитов, монофизитов (несториан). В соборе Святого Петра, в Риме, папа Лев III третий установил две серебряные таблицы с Никейским символом веры на латыни и греческом, и подписью: «Я, Лев, поставил это по любви к православной вере и для охранения ее».

Догмат о филиокве, ранее называемый «испанское новшество», впервые «засветился» лишь в VIII веке на Толедском соборе. Можно сказать, что в смысле отступления от Никейского кредо — Римские папы позиционировали себя так же, как когда-то ариане и прочие. Изменение догмата они сочли несущественным по сравнению с принципом единства, единоначалия пап. А откуда взялось это единоначалие — показано двумя страницами ранее.

Писатель Александр Сегень в романе об Александре Невском зачерпнул древнее, народное и удивительно точное понимание сути филиокве. В совершенно мимоходном, досужем разговоре по поводу проезжающих мимо рыцарей Тевтонского ордена, один дружинник спрашивает: «А правда, что те папежники двум Святым Духам веруют?»

Какое точное слово, нечаянный афоризм людей, никогда не участвовавших в богословских спорах! Если по-римски: и Отца и от Сына, это ж значит: ДВА Святых Духа!

Но самым интересным, думаю, будет какой-либо намек на отношение нас, нынешних к тем давним разделениям. Вот свидетельство очевидца о Цареграде V века, о греках, от которых мы «веру восприяли». Пишет Григорий Нисский, младший брат святителя Василия Великого, известный в частности еще и тем, что отрицал реальность Зла (зло — просто отсутствие Добра).

«Все здесь полно людей рассуждающих о непостижимых предметах. Спросишь, сколько заплатить оболов? — философствует о Рожденном и Нерожденном. Спросишь о цене на хлеб — отвечают: «Отец больше Сына!». Справляешься, готова ли баня? — говорят: «Сын произошел из ничего»».

Ну как тут с умилением не узнать себя? Не признать — ну это же мы, точно — мы, Господи!

ХРОНОЛОГИЯ КОНФЛИКТА

Сам процесс «развода» затянулся на 200 лет, примерно с 867 по 1054 год, так что в 2004 году, строго говоря, исполнилось 950 лет разделению. Для наглядности я свел события в такое подобие таблицы, отмечая: годы, действия, имена Римских Пап, Константинопольских патриархов — и еще императоров (увидите почему):

Римские папы	Константинопольские патриархи и императоры
Николай I	Игнатий
Собор 867 года объявляет Николая I низложенным	Император Михаил III Пьяница свергает Игнатия
Иоанн VIII 12 анафем на патриарха	Фотий
Сергий III	905 год Патриарх Николай Мистик отказался благословить 4-й брак императора Льва VI-Философа и был свергнут. Но западная церковь признала 4-й брак
Иоанн XIX — вступает в переговоры, готов за деньги признать Константинопольского патриарха — Вселенским
Папские легаты Гумберт и Петр приехали в Константинополь с «последними предложениями» и в мае 1054 года во время богослужения, положили на престол Святой Софии «Акт об отлучении»	Лев IX Михаил Керуларий

Через двести лет, во время Четвертого Крестового похода крестоносцы захватят и разграбят Константинополь. Еще через двести лет осажденный мусульманами Константинополь откажется от помощи на условии присоединения к Риму (Известный клич: «Лучше чалма, чем тиара!») — и будет захвачен. Храм Святой Софии превращен в мечеть.

История пронзительной поучительности. Восточная церковь совершенствовала метафизику, личную этику, учение о божественной сущности, в организационных вопросах полагаясь на «симфонию» с императорами, падения которых тянули за собой и церковь. Колорит — даже в простом перечне имен: Михаил III Пьяница, Лев VI Философ. «Философ», в погоне за четвертым браком свергающий Патриарха — да уж, «философский взгляд» на жизнь!

Римский же папа выстраивает свою собственную «вертикаль власти» (за издержки и грехи этого строительства Иоанн-Павел II недавно приносил извинения). Там споры, соборы, четыре патриарха, а здесь, «на отшибе» — один. Первый, по сути — западный индивидуалист, идея «личной ответственности»… и т. д.

После этой «установочной» мини-главы, в моей «украинской книге» шел рассказ «Уныние семи Уний» — о долгом соперничестве Православия и духовное закабаление, и самое настоящее феодальное «забыдление» западных украинцев: три Унии религиозные, плюс четыре политические, и… готово. «Быдло», впрочем — вполне официальный термин, прилагаемый поляками к подвластному населению. Но это долгий, отдельный рассказ, в русле этой книги, важнее просто показать, как за эти «950 лет НЕ вместе» разошлись мировоззрение, критерии оценки — в том числе оценки исторических событий, в том числе событий Второй мировой войны…

Вернусь к первой идее этой книги. Борясь «с фальсификациями» — мы столкнемся не с вырванными или вставленными страницами, не со следами выскобленных и нововписанных цифр — ас различиями в интерпретации, в понимании одних и тех же фактов. Систематизируя эти разночтения, мы доберемся до периода формирования различных мировоззрений, симпатий, фобий. Выше мы говорили о самых начальных предопределенностях, разведших католичество и православие. Но именно бурный XIII век превратил религиозные расхождения в глубокую политическую пропасть. И начиная с XIII века религиозные и политические конфликты стали впечатываться в народное сознание. Мы, Россия и Европа, зажили совершенно разной жизнью.

Дитер Гро, книга «РОССИЯ ГЛАЗАМИ ЕВРОПЫ. 300 лет исторической перспективы» говорит:

…о той духовной работе, потребовавшейся, чтобы одно географическое понятие, Европа, могло быть противопоставлено России, — причем выясняется, что… всем другим оно, (Европа) — нейтрально (курсив мой — И.Ш.).

Всякий, пишущий на эту тему, разумеется, не может обойти и величественную, необъятную книгу Данилевского «Россия и Европа». Тут, в выражении «не обойти» есть два смысловых оттенка: не обойтись без нее, и — не обойти, не проскочить мимо. Я, рассматривая все различие русской и европейской судьбы, характера — избираю траекторию параллельного (Данилевскому) движения: в том же, надеюсь, направлении, но чуть-чуть по другому полю, по другим фактурным кочкам.

Вот и на первом «русско-европейском» этапе, кратком исследовании религиозных исходных точек, как бы замеряя дистанцию этого параллельного хода, отмечаю лишь небольшую разницу.

Данилевский: «Католичество зародилось, собственно, со времен Карла Великого, когда он своим покровительством утвердил власть римского епископа во всем своем государстве, границы которого почти совпадали с тем, что, собственно, должно называть Европою. До этого времени римские первосвященники пользовались только тем уважением, которое сопряжено было с именем Рима…

Христианство в чистой форме православия, прилаживаясь к свойствам романо-германского народного характера, обратилось чрез это в католичество…»

Я абсолютно согласен, силовое давление императора Карла Великого — было первым, первичным моментом расхождения католического и православного континентов. Только чуть добавляя, что был и некий предопределенный, досиловой момент: монопольное положение римских пап — как изнанка их «христианской захолустности».

Вот на такой небольшой дистанции и пролагается путь нашего путешествия… по водораздельному хребту «Россия — Европа». Существенное расхождение только в самых дальних посылах, выводах: Данилевский верил в грядущий панславянский триумф, мне кажется более надежной целью — евразийство.

Глава 2

ОБРЕТЕНИЕ КОНТИНЕНТА

Итак, переходим от дальних, расходящихся кругов («маршруты римских легионов», «римское право») — к упомянутым двум пунктам твердого размежевания. Четвертый крестовый поход уже упоминался, хотя и как увертюра. Другое важнейшее событие православно-католического раскола стоит ближе к главному сюжету этой книги: «Выбор Александра Невского».

Да, тяжело начинался русский XIII век. 1204 год. Запредельная подлость Четвертого похода, внезапного удара по христианскому союзнику, разграбление величайшего мирового города, нашей духовной столицы, конечно повлияла на мировоззрение Александра, во времена его юности это была свежая рана. Далее: 1238 г. — поход Батыя. 1240 г. — шведы (а точнее там были и датчане, и много еще кто). 1242 г. — немецкий крестовый поход…

Но был у Александра Невского и еще один важный предтеча. Святослав. Тут многие возможно удивятся: ведь, как известно, выбор Александра Невского означал: «Союз на Востоке — Оборона на Западе», а главное деяние Святослава, разгром Хазарского каганата, это вообще говоря — нападение «на Восток». И тем не менее. По сути, это были движения в одном направлении: навстречу Азии, и навстречу, получается — евразийству. Ведь ту войну князя Святослава, точнее ее результат, называют еще: «Открытие дверей», «Открытие шлюзов». Имеется в виду важнейшее следствие разгрома Хазарского каганата (966–977 гг.): исчез заслон от кочевых орд Азии, и с тех пор пошло… Гарвардский историк, столп советологии, Ричард Пайпс, (утверждая при том, что его книга «Россия при старом режиме» — сочувственное к нам сочинение), описывает этот момент так:

«В пылу спора о контроле над единственной группой славян еще платящей дань хазарам… безрассудным поступком Святослав… открыл шлюзы, через которые немедленно хлынули враждебные тюркские племена… Сперва печенеги, потом половцы, потом…»

Пайпс здесь суммирует мнение многих историков. Хазарский каганат, действительно, лет 180 был надежнейшей «заслонкой» от азиатских орд. Мало того, за безрассудство походов Святослава упрекала, как хорошо известно, и его мать, Ольга, в письме из позабытого сыном Киева… Собственно и сама гибель Святослава на Днепре, при возвращении из Византийского похода, от руки печенегов (одни из первых, вломившихся в «открытые шлюзы») — свидетельствует о том же.

Примечание: точности ради, следует сказать, что добивал Хазарский каганат уже Святославов сын Владимир.

Но интересна, согласитесь, эта игра интонаций: вот западный историк нам сочувствует. Да, мы часто, взвешивая исторические результаты, упускаем важность моментов, кажущихся побочными, вроде этой разницы: Запад сочувствует, а у нас-то безрассудный Святослав, практически — идеал князя-воина. Святославовы: «Иду на вы», «Мертвые сраму не имут» — это же единственные фрагменты прямой речи, долетевшие сквозь тысячу лет до нашего мира. Задумаешься тут — через всю толщу веков, из десятого (века) в наш обиход вошли только две известные прямые цитаты, и оказалось, это фразы не, допустим, Ярослава Мудрого, а вояки Святослава. Кто из государей того периода сравнится с ним, безрассудным?

А дело в том, что его «безрассудство» — это был шаг античного героя… шаг навстречу Судьбе, Року! Да, «выход в открытый космос» Азии был лучше, чем сидение за такой «заслонкой», как Хазарский каганат. Но и все последующее, включая «Выбор Александра Невского», рождение козачества, походы Ермака, Хабарова, Дежнева и Моторы — процесс, который называют «Покорение Сибири»… вплоть до недавнего завистливого вздоха Мадлен Олбрайт «Несправедливо, что все богатства Сибири принадлежат русским», и Бжезинского: «Сибирь — главный геополитический приз для Америки» — все это, если разобраться, едва ли не самая лучшая иллюстрация к важному принципу, сформулированному, хотя и мимоходом, Фридрихом Ницше: Amor fati («Амор фати» — Любовь к судьбе).

Тут и у нашего Пушкина (историческую проницательность которого отмечает тот же гарвардский Ричард Пайпс) известная формула: «России определено было высокое предназначение, ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы» — это менее, чем полуправда. Да, героическое сопротивление, заслонение собой Европы — было. Но Миссия России оказалась гораздо глубже и богаче последствиями. И выше. И длительней. Собственно, длится она и по сей день.

Есть у меня одно предположение, относительно «Выбора Александра Невского». Точнее, некая гипотетическая, драматургическая сцена надстраивается, но — поверх вполне достоверных фактов. Которые, в общем, просты и общеизвестны. Русь в середине XIII века — данница Батыевой Орды. Сама Орда — часть Улуса Джучиева. Который тоже — не самый верх. Улус — часть великой империи Чингисидов, верховный хан которой сидит где-то в Карокоруме. Почти — на другой планете. Далее, говорят, лежит какой-то Китай, тоже: Улус другого Чингисида, Хубилая.

И вот князь Александр в 1247 году едет к хану Батыю, к устью Волги, в Сарай. Становится побратимом ханского сына Сартака. За Александром уже тогда слава его великих побед, а воинскую славу татары чтут более всего. Батый отправляет Александра еще дальше, к великому хану в Монголию. Возможно, Батый гордится, желает предъявить великому хану своего именитого данника. Для Александра же это значит — еще двухлетнее путешествие, через всю Сибирь.

В 1258 году Невский опять едет в Орду. Тяжело ему оставлять Россию — именно в эти десятилетия монгольские набеги сочетаются с натиском шведов, европейских крестоносцев, мощно поднимающейся Литвы… Самые, может, тяжелые десятилетия в жизни Руси.

Папа Иннокентий IV присылет к Александру двух кардиналов. Папская булла предлагала, говоря в современно-кратком стиле («нефть в обмен на продовольствие»): военную помощь в обмен на католичество. Летописец приводит гордый ответ Невского, одну из прекраснейших фраз в русской истории: «си вся съведаем добре, а от вас учения не приимаем»…

А гипотеза моя, «надстроенная» над этими фактами сцена, выходит такая. Александр едет из маленькой, скорчившейся на самом краю монгольского континента Руси, цепляющейся за жизнь от набега до набега. Едет через Поволжье, Южно-Уральские степи, пересекает Иртыш, Обь. Минует Алтай, Монголию… Едет в этот невероятный Карокорум. Гадает: как-то его там встретит Великий хан — Господин его Господина…

И вдруг… допустим это для зрительного образа — где-то, перевалив через Урал… или — миновавши Алтай… Александр вдруг ясно представляет, духовным зрением видит всю эту великую, на два года пути, диковинную страну — своей, Русской империей!

Видит, что, выражаясь кратко, Русь освободится от Орды — вместе с Ордой (в придачу). Александр Невский видит своих потомков, рассылающих губернаторов на Волгу, на Урал, Иртыш, на Енисей. Видит и других своих, еще более дальних потомков, для которых эта земля станет главной опорой, защитой и кормилицей!..

Какие ж могут быть основания для подобной «сцены-видения»?

Да те самые, что князь Александр был «…Канонизирован в лике благоверных при митрополите Макарии на Московском Соборе 1547 года».

И если понимать причисление к лику святых не просто, как … «награждение посмертно», «присвоение почетного звания», а — признание каких-то особых… — не заслуг (это, повторю — не награда!), а именно — особых свойств человека, признанного Святым, то это и означает — признание возможности подобного Александрова видения. Признание того, что он мог не только мысленно прочертить на Чудском льду — стрелочки карты сражения, за несколько часов до самого сражения, как «простой великий полководец»… Но, как святой — мог заглянуть духовным взором и гораздо далее.

И то, что частица мощей святого князя сегодня почитается в Храме Александра Невского в городе София, в освобожденной его потомком Болгарии — это все части того мысленного купола, простершегося над князем Александром. В 2009 году «Именем России» стал Александр Невский — все помнят, как его кандидатуру отстаивал Митрополит (ныне — Патриарх) Кирилл.

Русский водораздел прошел именно по «хребту» Евразийской миссии. Некая душевная широта, способность увидеть: то, что ранее было только источником страха и ненависти, считалось «карой господней», оказалось более сложным явлением: и наказанием, и испытанием. Былинный, сказочный, «архетипичный», как теперь выражаются, сюжет. Выдержать удар, и не озлобиться, не дойти до тупой национальной ненависти: татары, через 130 лет побежавшие на Русь, спасаясь от «Великой Замятии» — русскими принимались великодушно. Тут важно и необычайно интересно подметить, что это приятие шло на всех уровнях. К примеру, великий князь московский принимает мурзу Чета — и от этого нового русского витязя пошли будущие Сабуровы, Годуновы. Но в то же время, где-то в степи, за сотни верст от южной границы Московии — робята из Чернигова, Рязани… ушедшие «козаковать» — принимают в свою ватагу татарина, тоже бежавшего «за волей». Их-то, этих беглецов в Диком Поле, принявших татарина, уж трудно заподозрить в дальних, мягко говоря, политических расчетах. То принятие, наоборот, было скорее лишним поводом для ханов, темников устроить облаву на козацкую ватагу, притянувшую их воинов. В такой борьбе и родился гордый и грозный лозунг: «С Дону — выдачи нет!». Наверно, был и «…с Днепра».

Казаки-козаки (вольные головы, тюрк.) — прекрасный аналог тех самых более энергичных электронов на внешних орбитах, что своей активностью обеспечивают «сплав» химических элементов, металлов.

Сибирь. Великая страна и Великое Приключение. Пятьсот человек прошли до Камчатки, покорив за семьдесят лет треть всего известного на тот момент мира. Отчего? Ловкие стрелки Ермака и Хабарова, Дежнева и Моторы? Но тогда и вся наша история превращается в невыносимо пошлый американский вестерн: «Ермак быстрее всех выхватывал эту… пищаль и стрелял от бедра». Того гляди, замаячат где-то у Байкала болтающиеся дверцы «салуна».

«Русский водораздел» (русскими назывались жители нынешней Украины вплоть до XIX века, в том числе и ставшие униатами)…

В самом обобщенном виде критерии разделения сводились к следующему:

«Внуренний». Принятие/непринятие — простоты (внутреннего обустройства).

«Внешний». Принятие/непринятие — простора (распространенности вовне).

Признаться, термин «простор» взят мною из числа других возможных: «размеры территорий», «колонизация» «результаты экспансии», «ьольшая площадь страны»… — дабы самим созвучием подчеркнуть некоторую взаимосвязанность, неабсолютную, но все ж — взаимообусловленность внутренней «Простоты» и внешнего «Простора».

В самом общем случае, в Средние века складываются государства двух типов:

1) трехуровневое: Монарх — Нарочитые люди — Народ

2) двухуровневое: Монарх — Народ.

«Нарочитые люди» — это умышленно взят самый общий эпитет. Значительные, именитые, обильные… Нарочитыми людьми были: русские бояре, торговая аристократия Новгорода. Нарочитыми людьми были английские бароны, выбившие у Иоанна Безземельного Великую Хартию Вольностей. И уж совершенно нарочитыми были польские паны, выбившие себе конституцию с «либерум вето» (любой шляхтич мог заблокировать решение короля)… А вот русские бояре/дворяне от момента потери «права ухода» и до подписания роковой «Жалованной грамоты дворянству» 1762 года — не были «нарочитыми». В смысле «правосубъектности» они были, вообще говоря — «народом», в этой крайне упрощенной схеме.

Не будем вдаваться в подробности того, как Аллоды русского боярства стали Феодами, гораздо интереснее следующее. В принципе, всякий монарх хотел бы упрочить, увеличить свою власть, сделать аллодиалов своего государства — феодалами (зависимыми земледержателями). До XIX века — это была политическая программа (или мечта) любого монарха. И того же Иоанна Безземельного и Филиппа Красивого и Мстислава Киевского, и Романа Галицкого, и Юрия Долгорукого. И самое интересное, что на Руси — вектор «сбытия» этой мечты, реализации абсолютистских планов был направлен строго на Северо-Восток.

А здесь важно сказать — о сочетании влияния Простоты и Простора, о том, что именно государство такой модели оказалось способным раздвинуть свои пределы до Тихого океана и… принять в себя Улус Джучиев, созданный по схожей, двухуровневой модели!

И сегодня люди с подобным менталитетом, с внутренней способностью шагнуть в Евразийский простор, перешагнув — не только Волгу — но и собственные обиды! (допустим, на бывших ордынцев), страхи… эти люди живут по обе стороны той черты, которую нынче многие мечтают сделать восточной границей НАТО! И это еще непременно скажется.

Описывая «водораздел» — упомянем и о другой стороне. Конечно, живут там — не «великаны, оборотни… люди с песьими головами», а такие же люди, а из них поближе к «водоразделу» и вовсе — славяне, НО с другой моделью поведения, со следами вдавления другой матрицы-пуансона. По «нашу сторону» человек, в конечном счете, признает власть, авторитет (кроме духовной власти Церкви) — только государя. По ту сторону — почитается еще и Пан (боярин, магнат). И как следствие — должна почитаться еще и система Договоров, Контрактов, Уставов, Конституций, Хартий Вольности, зафиксировавших такое положение Пана.

И далее, как следствие же, — должны почитаться и юрист, адвокат, записавшие и монопольно толкующие те договора и хартии. (По этому пункту можно особенно долго предъявлять друг другу обвинения: наших «правовых нигилистов», о которых сокрушался президент Медведев, или их команды адвокатов, подбивающих детей вчинять иски родителям и разворачивающих на этом юридически безупречные процессы).

По эту сторону — потомки решившихся на самый первый Уход от Пана — в эпоху киевских смут — это был Уход на Северо-Восток, на земли неведомой «Мери». А потом — на Волгу, на Урал, и далее…

По ту сторону — оставшиеся, не рискнувшие (и Пан не велел уходить, и, вообще там — неведомо что).

И что весьма симптоматично — веру, изначально: общую православную, удержали — «Эти». А у «Тех»: или Пан перешел в католичество, или пришедший Пан-поляк — согнал Пана-русского-литвина — НО, выход в любом случае один: покряхтеть, да и подчиниться, например — принять Униатство.

Казаки своей силой и удалью подкрепляли, можно сказать — выразительно иллюстрировали сибирским татарам (так называли бурятов, якутов, алтайцев, тувинцев и т. д.) факт: столица Улуса Джучиева поменялась, теперь она в Москве, ясак платить надо туда, и молиться за здравие — царя Ивана Васильевича.

Как двести лет до того русские крестьяне молились за «Доброго царя Джанибека». (Эта формула, устойчивое словосочетание «Добрый царь Джанибек» сохранилось в русском фольклоре. Ханы и были наши первые цари. Их дети — царевичи. Памятен и царевич Арапша. Фольклор — не обманешь!) Центр силы в Улусе Джучиевом перемещался — легитимность оставалась.

И еще — по поводу геополитических страхов, нависших над Сибирью полутора миллиардах (китайцев)… Китайские чиновники сотни лет писали богдыхану: «пограничные люди бегут к монголам, ибо у них веселее жить». Великая Китайская Стена — работала «в оба конца»: и от набегов, и от побегов. Похоже, сибирские татары будут последние, кто сможет ужиться по китайским порядкам. Эти народы: китайцы и татары и разошлись на водоразделе Великой Стены по самым изначальным, глубинным качествам души. Как в Библии: «Если ты направо — то я налево»! Некоторые китайские авторы утверждали, что и само имя «татары» северянам дали они, и что значит оно по-китайски — нечто обидное. Помня о вечной угрозе с Юга и вышли сибирские татары навстречу казакам Хабарова, радостные, что империя Чингисхана жива…

Для этой национальной идеи не нужно ничего выдумывать, наоборот — лишь честно сказать с какого языка переводятся фамилии: Шереметев, Юсупов, Беклемишев, Басманов, Годунов, Кочубей, Батурин, Салтыков, Ушаков, Строганов?

Надо признать факт преемственности России — Улуса Джучиева — Российской империи. Да, русские князья целовали сапог хана, точно как и татарские князья целовали тот же сапог. Этикет такой. Римскому Папе целуют туфлю, королям — руки. Да, русские князья, владевшие одной из провинций империи Джучиевой, не попадали в Великие Ханы, в отличие от некоторых татарских князей. Так не сразу ж! На Куликовом поле русские и татарские князья разбили ногайского узурпатора, темника Мамая. То был великий день, означавший, что внутри империи родилась и сформировалась новая великая нация, заступающая на главную, почетную и уж совсем не «сахарную» службу. И начиная с Ивана IV мы получили «своего» Великого Хана, столицу в Москве и почетную обязанность собирать и охранять.

Ведь многие предшествующие племена (монголы) изнемогли на этой службе. Но не будем измерять значение русско-татарского союза лишь воинскими успехами, фамилиями Шереметьевско-Ушаковского списка. Есть еще Карамзины, Татищевы, Тургеневы, Тимирязевы, Бехтеревы, Бичурины, Аксаковы, Ахматовы, Рахманиновы, Корсаковы, Чаадаевы, Милюковы, Гучковы. А красоту сего сплава легко представить, взглянув на фото Алсу, Алины Кабаевой.

Еще Великое Приключение. Этнографы подтвердят: в эпосах чувашей, эрзья поход на помощь осажденной Казани занимает столь же почетное место, что и Олегов щит, Царь-град у славян. Но минуло всего шестьдесят лет после штурма Казани. Поляки в Москве, и все Поволжье, в том числе «герои казанской обороны» пошли отбивать свою новую столицу.

Вот гениальная тема для исторических писателей: какой-нибудь воин, доживи он лет до 75 — действительно мог поучаствовать и в обороне Казани и в походе Минина! А сам Минин? Отец — Мина Анкундинов. Правильное ФИО героя: Козьма Минич Анкундинов!

Сейчас выходят работы поволжских историков, колоритный момент — одни говорят с гордостью: Минин был татарин, другие: Минин был эрзья! Ну в точь, как семь греческих городов спорили за право считаться родиной Гомера. Да… были и у нас Великие Совместные Приключения.

Отношения Европы и Азии — главный вопрос мировой истории. С этого вопроса как раз и н начинается «История» Геродота. Он, Геродот, никак не отвлекаясь большей длительностью, и даже большей интенсивностью, жестокостью внутриевропейских войн, главной пружиной мировой истории полагал евро-азиатский вопрос, и начал свою Историю — с заходов финикиян (азиатов) в греческие порты и с Троянской войны.

ПО ТУ СТОРОНУ ВОДОРАЗДЕЛА

Подкрепит идею решающей важности XIII века, для формирования пары: Россия — Европа, конечно же — взгляд с той стороны. В Европе нашествие монголо-татар оставило тяжелый след, память страха и бессильной ярости. Батый-хан преследуя половецкую орду хана Котяна прошел Венгрию, Чехию, Моравию, Польшу, Хорватию, Северную Италию даже быстрее, чем Россию. Польско-немецкая армия была разгромлена при Лигнице, венгерско-хорватская при Шайо. Венгерские феодалы убили Котяна, но это не спасло, так как прежде были убиты монгольские послы, а Чингисова Яса в этом случае требовала беспощадной кары. Момент дополнительной обиды и досады наступает, когда все же выясняется: Европу проходит как нож сквозь масло, громит — отдельный монгольский корпус, имеющий третьестепенную задачу. В это же время шло куда более важное для монголов покорение Китая, Персии, и только один пунктик какой-то там неведомой Ясы (законодательства и политической программы Чингисхана) требовал привлечения в империю всех тюрков. Уклонение половцев рассматривается как их дезертирство и одному из корпусов, одного из улусов (Джучиева) приказывается поймать половцев. Те бегут на Русь, принимаются там — значит, громится Русь, в Европу — и Европа. Все европейские (и русские) дела, планы, рейтинги могущества — вдруг сметаются напрочь. Римский папа Иннокентий IV, бежавший из Рима в Лион, выпускает анафему на хана Батыя. Правда, бежал он при непосредственной угрозе со стороны императора Фридриха II, который вступил в соглашение с татаро-монголами. Который даже писал, что готов, как знаток соколиной охоты, служить сокольничим в свите Батый-хана… но на его императорское счастье подтвердилось, что половцы до Германии не добежали и его страна сразу потеряла для монгол всякое значение.

Так одна папская анафема и накрыла тогда Фридриха с Батыем.

(Еще раз повторю, картина полного разгрома и сепаратных переговоров с татарами — на Руси в тот момент точно такая же.)

А дойдя до северо-итальянского Удине (туда бежали остатки венгров с уже остатками остатков куманов-половцев), татаро-монголы вдруг так же стремительно возвращаются. И не потому, что вдруг обнаружили какое-то там европейское сопротивление (тут уже некая изящная аналогия с европейским «Движением псевдо-сопротивления» — Гитлеру). Нет, произошло событие неизмеримо более важное для монголов: в далеком Каракоруме умер Великий Каан Угеде, а та же Яса требует присутствия на выборах нового Каана — всех монголов. И они исчезают, оставив смятение в умах. И, что важно! — запустив в этих европейских умах различную, разнонаправленную мозговую работу.

Словно в уютной кухне Папы Карло за прорванной картинкой в очаге оказалась — целая страна. Одни задумались об этой стране (и о неизмеримости мира Божьего, непостижимости путей Его), а другие негодуют (и по-своему, справедливо!), что кухня стала менее уютной…

Страх и ненависть Европы — они с тех самых пор. Татария, сотни лет, на всех европейских картах — пишется только как «Тартар» (Tartar — одно из названий ада).

Книга Дитера Гро, «РОССИЯ ГЛАЗАМИ ЕВРОПЫ. 300 лет исторической перспективы», суммирует сотни геополитических пассажей вроде этого:

«Тема Польши как защитной стены Запада против «варварской» России была политически актуальной… От польского короля ожидали, что он «разотрет ногами всех московитов и татар»…»

И так вплоть до наших «основоположников». Лондон… Карл Маркс на митинге, посвященном 4-й годовщине польского восстания: «Снова польский народ, этот бессмертный рыцарь Европы, заставил монгола отступить».

И исходя из вышесказанного, абсолютно ясно, предсказуемо, какие, например, акценты расставят в своих челобитных робко стоящие, мнущиеся на пороге Европы новые украинские самостийники.