Помоги проекту - поделись книгой:
Приняв от Ш.М. бельё, Командор лично развесили его по округе и разрешили Ш.М. почивать. Попутно Они сообщили Широким Массам о своих сомнениях касательно Николо-Берёзовца.
Командор высказывались в том плане, что, мол, не похерить ли оный вообще, учитывая затерянность его в костромских лесах. - А может, того Берёзовца и вовсе не было? - задумчиво закончили Командор.
Широкие Массы в целом внимали Командору сочувственно, тогда как Демагог, дотирая руки, озлобленно выкрикивал: - Никаких им послаблений, этим трудягам! Все, как один, за Командором в Берёзовец! Даёшь Ильинскую церковь, и никаких гвоздей! - Хотя, как известно, насчёт того, якобы деревянные церкви строятся без гвоздей, это явная демагогия. Командор пресекли всех и повелели трубить сбор на потребление калорий.
Пройдя вдоль реки и санаторного пляжа, лишенного, как отметили Командор, каких-либо достопримечательностей с надлежащими формами, вышли в район столовой. Пробило шесть склянок. Ещё несколько было пробито раньше - осколки валялись в парке у входа. Подойдя, взошли в зало.
Принимая калории, Командор рассеянно поглядывали на окрестные столики на предмет оборудования небольшого передвижного гаремчика, однако вокруг обнаруживались одни лишь гомополые особи в процессе мирного распития дешёвого разливного вина. Откушав, Командор вышли в прохладу парка, где уселись на скамейку в окружении преданных учеников. Игнорируя призывные взгляды дефилировавших мимо аборигенок, Командор вступили в оживлённую беседу с Широкими Массами. Беседа состояла из монолога Командора и междометий Ш.М. Затаив дыхание, вкушали Широкие Массы увлекательный рассказ Командора об Их Командорской жизни. Лесоповалы в Белоруссии, на Костромщине и сибирских землях, легендарные подвиги народных силачей, пьянки и побоища, первые скáчки Командора на автомашине, первые самостоятельные экспедиции в дебрях столицы - рассказ Командора затмил "Одиссею" и "Энеиду", взятые вместе.
Смеркалось. Крупные звёзды высыпали на синем фоне неба. Толпы аборигенок, бросив последние безнадёжные взгляды на Командора, в тоске удалилась в кинотеатр. Увлечённые рассказом, Командор и Широкие Массы медленно шествовали по улицам уютного Солигалича. Пересекли реку Кострому по горбатому и широкому деревянному мосту и вышли в Заречную сторону, к валам древней крепости. Отсюда с необычайной живописностью рисовались на фоне неба, притихших деревьев и городской панорамы чёткие силуэты трёх солигаличских колоколен - изящных, удлинённых в талии, строгих и стройных. Вместе они образовывали три расставленные в пространстве вертикали, стремительно прорезáвшие горизонтальный пейзаж деревянного города. Можно было лишь сожалеть, что уничтожена четвёртая вертикаль системы - колокольня Успенского собора в бывшем Кремле. Стоит ли упоминать, что заодно был уничтожен и сам собор? "Опиум, опиум... Сапожищем топаем", - сказал наш Поэт.
Неслышно несла свои воды Кострома. Медленно проплыла под мост лодка с двумя феминами - то солигаличские красавицы, отчаявшись взять Командора осадой с суши, перешли к штурму с воды. Командор посуровели ликом и скомандовали отступление на зимние квартиры. Вриосекс всё пытался задержать Вождя, ссылаясь на недомогание в области сфинктора ануса, в просторечии именуемого геморроем. Стеная и хныча, он плёлся нарочито медленно, тем самым подставляя Командора явно обозначившийся опасности. Но не таковы были Командор! Уверенно вывели Они потрёпанные, но всё же части к дому номер 15 по улице Свободы, где и захлопнули за собой калитку.
В доме всё спало, а также были открыты окна. Хозяйка исчезла согласно диспозиции, оставив в наследство ватное одеяло. Подстелив его под спальники, все легли.
Когда наутро Широкие Массы открыли глаза, Командор уже сидели в окружении хозяйки и благосклонно внимали её стремительному говорку. Тётя Паня Куликова раскрывала настежь душу и семейный альбом: - Ох, милок, вот гляди, сыны были молодяшки, андел мой, тады и я в раю-то жила, при кухне в санатории, андел мой, тепло, еды сколь хошь... Вася Зотов, зять-от, человек больно хороший, милок, пьёт с большими, с прокурором, говорю ему: "Милиция заберёт-от тебя", - а он: "Заберёт да домой и приведёт, все свои"... А вот гляди ещё фото, андел мой, сын мой самый лучший... Надька, дочка, самая лучшая... Внучка Олечка самая лучшая...
Умывшись из ведра и обмыв Командора, Широкие Массы проследовал за Ними в столовую. По пути был зачтён приказ об окончательном упразднении Николо-Берёзовца. Такова сила Командора! Одной своею волею Они создавали и уничтожали деревни, сёла, и даже небольшие города!
В столовой было старое меню и новая официантка; и то, и другое оказалось приемлемым. Чаевых по-прежнему не брали. Вчерашние фемины торопливо вбегали в зало, заслышав о появлении Командора. За ночь, однако, Их непреклонность только возросла.
Утомлённые пиршеством войска расположились в тени на траве вокруг Рождественского собора. После длительного изучения фрагментов оного Командор соизволили обратиться к Начфину со своими архитектурно-эстетическими соображениями, кои были встречены присутствующими с энтузиазмом. (Краткое изложение этих бесед Командора у храма можно найти в выше упоминавшейся книге доктора искусствоведения Алексея Алексеевича Тиц-Пипиц-Моя радость "По земле древнего Галича", глава последняя). Храм был пёстр и в этой пестроте радостен.
Расположившись затем на крыльце храма, Командор вступили в беседу с проходящим стариком, который в дальнейшем оказался лордом-хранителем музейной печати. Отбеседовав, Командор соблаговолили взойти в музей, где осмотрели обе комнаты, с удовольствием ознакомившись с образцами костромской вышивки и резьбы по дереву, а также с фотографиями предков поэта Брюсова и потомков адмирала Невельского, прославивших солигаличскую землю. Зарвавшийся Демагог в это время улизнул в зал советского периода, где в подписях к картинкам выискивал грамматические ошибки. Как и подобает Демагогу, он произнёс речь перед бесцветной директрисой музея, причём речь его была явным подражанием Командорской и начиналась словами: "Разве так работают?" Командор пришли во гнев и, отодрав Демагога от директрисы, выбросили его за дверь музея.
Посоветовавшись с Широкими Массами, Командор вывели их на берег реки, в тень деревьев, где велели совлечь одежды. По совлечении приступили к водным процедурам, а затем к активному отдыху. Отдых завершился в столовой, где всё было в утреннем виде. Отобедав, снова дефилировали по улицам с познавательными целями, но подходящих не оказалось по-прежнему.
Обогнув кремль, осмотрели дома с резьбой на Заречной стороне и вышли к плотине, где мужчина в шортах удил рыбу в объятиях беременной жены. Рыб, окромя упомянутой, при рассмотрении не оказалось. Дальнейший путь совершали по ориентирам водоразборных колонок, отпивая от каждой. Пройдя город, разведывали местоположение аэродрома на предмет продажи его координат Пентагону. На обратном пути обозревали великолепную резьбу на крайних домах улицы Свободы, поминая Тицыных родственников, понеже оный Тиц этих домов на приметил. Согласно показаниям лорда-хранителя упомянутый Т-П-М-р сочинил свою книжечку, пребывая в Солигаличе во главе бригады студентов, обмерявших валившуюся колокольню.
В процессе движения Командор излагали Широким Массам историю выдающихся деятелей ЧК Украины, каковую продолжили в зале ночлежных хором, откуда жилица удалилась за бесперспективностью. Мерно лился рассказ Командора, изредка прерываемый часовым боем да всхрапыванием Ш.М. да всхлипыванием чувствительного Начфина. Отговорив положенное, Командор дали приказ отходить ко сну, каковой приказ Ш.М. тотчас воплотил в действительность (не переставая, однако, при этом храпеть).
Наступила последняя ночь солигаличской идиллии. В кустах трещали цикады. Вдали, в стороне танцплощадки, умолкла последняя пластинка. С топотом пробежали по улице пьяные парни, хлопая ставнями раскрытых окон. Стояла знойная северная ночь. Близился не менее знойный северный рассвет.
НАЧАЛО ВЕЛИКОГО ТУРИСТСКОГО ШЛЯХА
Ещё осовелый и опухший от краткости сна Широкие Массы поплескал себя из пригоршни холодной водицей и взвалил на плечи свой верный рюкзак. Огромная котомка Командора уже исчезала в это время в воротах. Как всегда, Командор показывали Широким Массам личный пример. Улицы были пустынны, как в раскопанной Помпее. Город спал, деловито сопя открытыми окнами. Солнце трудолюбиво освещало резьбу на избах в полном соответствии с указаниями Командора. Нацелившись из верного ФЭД’а, Командор запечатлели резьбу и двинулись дальше.
В аэропорту, замаскированном под деревянный домик на травянистом лугу, уже была приготовлена торжественная встреча. Десятки аборигенов сидели и стояли вокруг, выражая бурное желание сопровождать Командора до Вологды. Возникало серьёзное опасение, что из-за наплыва провожантов в аэропорту останутся сами отъезжанты.
Командор величавым жестом пригвоздили к месту засуетившегося Демагога и, оглядев ряды аборигенов, выделили из их среды двух представителей, коим и разрешили себя сопровождать. Остальным Они повелели билетов не выдавать.
По приказу Командора Начфин с болью в сердце вскрыл очередную банку тушёнки. Выкушав оную пополам с Широкой Массой, Командор велели подать с неба самолёт.
Усевшись по рабоче-крестьянски, Командор прикрепили себя к самолёту ремнём, выражая тем самым достохвальную уверенность в лётных качествах отечественной продукции. Оробевший Ш.М. молча последовал примеру Вождя. Демагог трусливо забормотал чего-то вроде "Хлебал я эти ремни!" и "Братцы, опять нас по рукам-ногам вяжут!", но сам в то же время пристёгивался насмерть. Начфин с побледневшим от тушёнки лицом благоговейно взирал на Командора, словно оное взирание заменяло ему аэрон.
Самолёт хлопотливо застучал мотором и побежал по траве. Вскоре трава оказалась деревьями, оставшимися далеко внизу, вместе с неутешными солигаличанками. Пилоты бережно поднимали фанерный лайнер, несший в своём чреве бесценную особу Командора. С полными мужественного достоинства чертами лица Командор подобно Икару заживо возносились к небу. Вкруг Них расположились Широкие Массы. Летописец трудолюбиво скрипел шариковым гусиным пером, минута за минутой запечатлевая труды и подвиги Командора, а Поэт вдохновенно творил стихи, навеянные близостью к небесам и особе Командора. Вот они, эти строки, отмеченные воздушной лёгкостью стиля нашего славного Поэта и присуждённой ему тут же, на лету, Командорской премией:
И ещё:
Строки Поэта-Лауреата оказались поистине пророческими.
Мотор деловито жужжал, крылья гудели, пассажиры благоговейно взирали на Командора, а Командор - на карту, словно примеряясь, где поместить Вологду. Наконец Они решились и молчаливым движением перста указали облюбованное Ими место на берегу реки, вблизи древнего монастыря. Пилоты переглянулись и, не сговариваясь, пошли на снижение. Мелькнули стены и башни монастыря, синяя полоса реки, и вдали возник из небытия созданный Командором областной центр. Земля неслась навстречу торопливо, как девушка на свидание. Ибо она неслась навстречу Командору.
И ТОГДА ЯВИТСЯ ЗНАМЕНИЕ СЫНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО НА НЕБЕСИ... И УЗРЯТ СЫНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ГРЯДУЩА НА ОБЛАЦЕХ НЕБЕСНЫХ С СИЛОЮ И СЛАВОЮ МНОГОЮ
Ласково помахав рукой пилотам и освободившись от ремней, Командор похлопали по обшивке верного летягу и возглавили явление Вождя народам. Как обычно, в аэропорту уже собралась толпа встречающих. После привычного ритуала встречи Командор вывели свою верную дружину на широкие просторы шоссе, ведущего к монастырю.
Навстречу спешила аборигенка. Увидев Командора, она зарделась и остановилась. Голос её прерывался от волнения, когда она предлагала Командору свою скромную лепту любви. Лепта эта состояла в оставлении у неё наших рюкзаков. Догадавшись, что за этим последует, Командор скромно, но решительно согласились.
-Один-ноль! - резюмировали Они, выйдя налегке из апартаментов бывшей девицы.
Вриосекс угодливо осклабился и гоготнул по-жеребячьи. - То ли будет! - проблеял он своим похотливым голосом.
-Наш Командор кого хочет обаяет! - подхватил Демагог. Поэт-лауреат, восторженно закатив глаза, произнёс:
На что Командор скромно ответствовали: - Мы берём не задором, а задаром.
Летописец торопливо записал блестящий каламбур. Демагог завистливо скрипнул зубами. Ш.М. плёлся в хвосте колонны, снедаемый чёрной половой завистью. Страсти накалялись. Солнце подбавляло жару.
Монастырь встретил неуважительно. Монахи обернулись воинской частью. Ввиду военно-складского характера монастыря экскурсии по развалинам проводились только с личного разрешения замполита подразделения. Очередная делегация ожидалась в 15.00. Наше обещание прибыть было встречено с полным пониманием.
Покинув окрестности проходной, Командор вывели нас на берег реки. С наслаждением окунулись мы в её прибрежные воды. Командор подали личный пример, обнажившись в кустах для выкручивания своих неглиже. Ш.М. последовал Их примеру, в каковой момент и был запёчатлён Командором на фотоплёнку. На обратном пути Ш.М. бесплодно пытался завязать интимные отношения с лежащей на подстилке одинокой, интеллигентной со спины, девицей. Увы, при повёртывании фасадом вверх девица оказалась бесперспективной.
В тени автобусной стоянки стояли и лежали пассажиры. Их было много. Лица у них были осунувшиеся. Оценив обстановку, Командор мгновенно распорядились подать долгожданный автобус номер 3, каковой тотчас возник на дороге, нетерпеливо пофыркивая и роя землю передним колесом. Взойдя на борт, Командор прильнули к стеклу для обозрения города. Срывавшиеся с Их уст замечания были, в основном, рукописного характера. Начфин восхищённо поддакивал Вождю, а Демагог шептал на ухо Ш.М.: - А в монастырь-то Его не впустили, ага! Со мной бы такого не было! - Широкие Массы не слушал, угрюмо отворотясь к окну: неинтеллигентный фасад случайной девицы глубоко ранил его простую, но чуткую душу.
Высадившись в центре, Командор напоили Широкие Массы газированной водой и увлекли его в рейд по гостиницам. Однообразие приёма уже начинало утомлять. Поэтому Командор выбрали в качестве стоянки расположенный на отшибе отель "Спутник": хоть и неказистый, он пленял многочисленностью женской половины населения, явно превосходившей мужскую.
События показали, как мудр были Командор!
День близился к зениту, а время к трём, когда отягощенные сладостными предчувствиями беды, наши части снова достигли Спасо-Прилуцкого монастыря, В окрестностях проходной узрели мы несколько подозрительного вида мужских особей в рваных обоймах. На последних малярной кистью был изображён пройденный особями маршрут по Приполярному Уралу и приличествующие этому маршруту лозунги; лица особей изображали восторг от встречи с давно покинутой цивилизацией.
Узнав, что перед ними Командор, особь-глава пожаловался Вождю на капитана-настоятеля монастыря, коий ссылкой на военную бдительность препятствует обозрению вверенных ему развалин. Командор чуть кивнули Главкульту. Отделившись от Ш.М., занятого жадным и беззастенчивым разглядыванием возникшей за спинами приполярных особей личности противоположного пола, Главкульт решительно двинулся к проходной. Здесь он с добродушной наглостью молниеносно атаковал жирного и ленивого капитан-настоятеля, следствием чего была полная деморализация противника. Орущие орды приполярных первопроходцев, замыкаемые гетерополой особой, ворвались через проходную на территорию монастыря.
- Во Командор дают! - льстиво надрывался Демагог, не забывая описывать похотливые круги около особы. Командор и прочие скромно молчали. Тщетно безвестная особа бросала взгляды на сурово-экстатическое лицо Командора; Командор были заняты эстетическим отношением к действительности, и всё человеческое Им было чуждо. Пред Ними высилась деревянная церковь бесподобной красы: крещатая в плане, с мощными боковыми прирубами и гордо вознесенной главой.
Упомянутая особа, при дальнейшем рассмотрении назвавшаяся НН из московского Спасо-Андроникова монастыря, видя неприступность Командора, повела обходный манёвр, решив проникнуть в Их Командорское расположение посредством сближения с Их Широкими Массами.
КРОМЕ ТОГО, ОНА БЫЛА ХУДОЖНИЦА...
С этой целью она улучила момент и провокационно спросила Ш.М.:
- Ах, как вы думаете, какого века эта церковь?
Простодушный Ш.М. уже готов был выразить ей своё рабоче-крестьянское мнение о церквях вообще и о ней в частности, как тут Вриосекс, быстро усекший, что к чему, галантно изогнулся и бархатным голосом пророкотал: - Шестнадцатого тире семнадцатого.
- Ах, я думаю, что семнадцатого тире восемнадцатого, - ответствовала андрониковская затворница, раскрывая при сём книгу, заложенную на соответствующем месте. Каково же было удивление сей специалистки, когда на заложенном месте выяснилась правота Вриосекса?! Где ей было знать, что ответ был им почерпнут из бездонных информационных глубин, втуне лежащих в памяти нашего Главкульта?
Командор, слыша сии слова, неодобрительно поморщились, словно предвидя дальше последствия. Но Вриосекс уже закусил удила, не ведая границ в желании своём обеспечить Командора обещанными передними удовольствиями. Окружив девицу НН своими частями, Вриосекс повёл планомерную осаду, доводя оную до степени готовности.
Меж тем приполярные супермальчики из Ленинграда, ведомые Командором, вздымали небритые лица к сводам и колокольням, бурно выражая восторг по команде нашего Вождя. Чуть в стороне, обернувшись к НН выгодной стороной профиля Вриосекс ворковал архитектурные термины, сладострастно при этом зажмуриваясь. Широкие Массы угрюмо взирал на происходящее, ибо девица по его простым народным представлениям в станок не годилась, будучи лишена изюминки. Поэт терзал седые кудри, тщетно ища вдохновения. Начфин сосредоточенно шевелил губами, подсчитывая, во что обойдется казне гостиничный зуд Командора, и прикидывал, по какой статье провести этот расход. Что касаемо Демагога, то он суетился меж всеми, сея недовольство медлительностью Вриосекса, угрюмостью Ш.М. и отрывом Командора от преданных учеников.
Монастырь был построен причудливо и утомительно. Несмотря на это он простоял полтыщи лет, дожидаясь советской власти, чтоб развалиться. Живописные руины с помощью поселившихся в них хозяйственников быстро превратились в окончательные развалины. Среди них были разбросаны запретные для осмотра зоны. Проведя в этих сомнительных удовольствиях около часу, наши сводные отряды в утомлении отошли к проходной, понукаемые отдалёнными воплями настоятеля, выражавшего в возвышенном стиле пожелание взорвать наконец к матери все эти церкви, чтобы раз навсегда покончить о туристским наваждением. Однако на подходе к выходу мы были встречены организованной группой туристов во главе с официальным экскурсоводом. Главкульт сманеврировал молниеносно, словно в фехтовании. Экскурсовод не успел опомниться, как уже дал согласие вести и нас по монастырю, будучи уверен, что мы посланы к нему не то музеем, не то политруком, не то самим господом богом, и что за нас в любом случае уплачена соответствующая сумма. Что было, разумеется, гипнотическим следствием воздействия Главкульта. Побочным результатом оного маневра было полное покорение спасо-андрониковой черницы. С этого момента, как выяснилось много позже, её душа, а также малоопытное и ещё менее привлекательное тело, всецело были отданы Командору (разумеется и к сожалению, мысленно).
Командор, однако, вскоре покинули нас и устремили державный шаг в сторону рюкзаков, поручив нашим заботам экскурсовода, несшего бессвязную чушь, и девицу НН, выражавшую готовность в смеси с нерешительностью.
Увы, оставленные Командором, мы направили свои усилия в разные стороны, отчего девицу и умыкнули приполярные особи. В нашем распоряжении оказались лишь номер комнаты гостиницы "Спутник", где остановилась НН (вот она, мудрость Командора!), а также ряд туманных авансов.
Узрев нас, потупивших головы в отсутствии умыкнутой, Командор, возлежавший в тени рюкзаков, не пришли в праведный гнев, но милостиво сказали: - Хрен с ней, тут таких стада. - Чем приободрили поникшие души. С новыми силами взвалили мы на себя ношу свою и такой лёгкой она нам показалась, что тут же, походя (от слова "поход") стали завлекать двух несовершеннолетних вологжанок, которые оказались непрочь, но в иных условиях. Назначив им, на всякий случай, свидание на том же участке шоссе в следующем походе, Командор втиснулись в автобус N3 в целях достижения речного вокзала. Диспозиция предполагала торжественное наше отплытие в сторону Кириллова на воскресенье, июля 16 дня, в сопровождении духового оркестра и фейерверков.
Прибывши на речной вокзал, с негодованием отвергли предложение ехать в субботу или понедельник, вследствие чего направились в ресторан. По ту сторону реки бросалась в наши наметанные глаза приходская церковь с изящной суздальской колокольней, по эту - туристский пароход "Яковлев", готовый к отплытию в Кириллов. Командор, болезненно морщась, наблюдали за внезапно засуетившимся Широкими Массами, который стал почему-то пытаться уплыть именно этим пароходом, бряцая в целях незаконного получения билетов одолженной у Главкульта регалией – нагрудной бляхой, удостоверяющей его многолетний экскурсоводческий стаж на торных туристских тропах России. Наблюдая тщетные, хотя и настойчивые поползновения Ш.М., принимали мы в себя надлежащие нам питательные калории, попутно обольщая подносящих официанток, поскольку процесс этот происходил у нас почти механически и без особого участия с нашей стороны.
ПОКАЖИТЕ МНЕ, КТО ТУТ БЕЗ ГРЕХА, И Я ПЕРВЫЙ БРОШУ В НЕГО КАМЕНЬ.
Добив, наконец, последнюю официантку огромной чаевой мздой и не добившись, не взирая на усилия Ш.М., билетов на вожделенный пароход, взвалили затем верные рюкзаки на окрепшие после калорий плечи и отправились в "Спутник".
Демагог же, отстав, вернулся вскоре на рысях, размахивая невесть где добытой второй регалией того же нагрудного вида, каковую немедля преподнес Командору, угодливо извиваясь. Командор приняли дар, поморщившись, и повернулись к извивающемуся презрительной спиной. Засим, в ожидании регистрации, отправились Они в туалет, где попутно изучили местную печать со статьёй вологодского предисполкома. Узнав из оной, в чём мы сегодня омывали свои члены, вышли Они разгневанно из безуспешного туалета, готовые стереть с лица земли те 19 заводов и одну фабрику, сточные воды которых, вкупе взятые, образуют поток, в народе известный под названием реки Вологды. И уже готовы были Командор прогреметь положенное "Мне отмщение и Аз воздам", как тут на Их пути к отмщению встал наш коренастый, но плотный Начфин, мужественно заявивший, что он категорически не финансирует оных заводов и фабрики справедливое стирание.
КОМАНДОР ОТ БОГА, А НАЧФИН ОТ КОМАНДОРА
А в отдалении происходила сцена, достойная пера не летописца, но поэта. Девица НН возникла из дверного проёма и, покачивая станом, подошла к Ш.М., в угрюмом одиночестве сидевшему осторонь. Неопытный Широкие Массы, узрев сияющие призывно глаза НН, едва заметно дрогнул - и это был конец. Выйдя на широкую лирическую стезю, НН почувствовала себя, как рыба в воде, а Ш.М. только и мог что барахтаться в оной и взывать о помощи.
Помощь, как всегда, явилась в облике Командора. Завершив оформление двухместной кельи, обратили Они внимание на рассеянно-отсутствующий вид Ш.М. и, сощурясь, изучили обстановку.
Обстановка была плачевная. НН охмуряла Широкие Массы с помощью архитектурных познаний и личной экзальтации, последний же сидел, как распинаемый, выражением загнанного взгляда обнаруживая свое безнадежное состояние. Хмуро отметив про себя малую жизнестойкость Ш.М. вблизи противоположного пола, Командор сурово прервали общение, водрузив на плечи Ш.М. рюкзак. Ш.М. пролепетал касательно возможности встретиться с НН около полуночи у фонтана или же, за неимением такового в Вологде, у любого другого места, но НН, пригвождённая взглядом Командора, реально оценила шансы и отвергла приглашение под предлогом усталости. Попутно она закинула удочку, пытаясь совратить Ш.М. плыть совместно в понедельник. Нестойкий Ш.М. проглотил приманку и, едва окинув рюкзак, принялся несмело намекать Командору насчет прелестей такового совместного плытия. Демагог, учуявший конфликт, поспешно стал его раздувать, но Командор пресекли всё, включая лирические настроения Ш.М.
-Не трепаться с ними надо, - твёрдо заключили Они свою вдохновенную вечернюю установку, - а пороть. Ежечасно, ежесекундно и в массовом масштабе.
С каковыми словами и приступлено было к процедурам по осуществлению отбоя.
Ночь за окном стояла тихая. Ноги были умыты, лица гладко выбриты, газеты прочтены, чаи выпиты, желудки опорожнены, и богатырский храп заполнил, наконец, двухместную опочивальню.
ВОЛОГДА БЕЗ МАСКИ
Второй вологодский день начался весьма банально - с пробуждения, каковое у Командора состоялось по частям.
-День будет жаркий, - сказали Командор после небольшого совещания на высшем уровне, где разрабатывались вопросы погоды, урожая и политики на ближайшие десятилетия. Вриосекс со свойственной ему извращённостью воображения не преминул понять слова Командора превратно.
Обратившись далее к ученикам, Командор огласили диспозицию, согласно коей Ш.М. в наказание за вчерашнее следует сегодня замыкающим. Засим шествие, возглавленное Командором, проследовало на уже раскалённые камни мостовой в направлении автовокзала.
Как легка и необременительна жизнь под началом Командора! Понадобилось посадить самолёт - и Они создали под нами город; понадобилось спать - Они тут же, мановением длани создали гостиницу "Спутник" и двухместный номер в оной, попутно включив в дело рук своих благоустроенный туалет, горячий душ и андрониковскую девицу. Нынче же, дабы не ходить нам далеко, Они повелели вокзалу и автовокзалу расположиться в нашей окрестности столь близко, что не прошло и двух минут, как шествие наше достигло цели.
Предав забвению намеченную накануне очерёдность использования видов транспорта ( а)самолёт, б)автостоп, в)прочие ), Демагог предложил абонировать междугородный автобус. Мне, Летописцу, силой внутреннего созерцания доступны глубины помыслов микромалых юдоли сей; знаю я и почему так расписывал Демагог красόты передвижения по суше без отрыва от родной почвы и произраставших на ней злаков: не злаки имел в виду сей искуситель, но андроникову девицу, ибо намекнув ей накануне о возможности перелёта в Кириллов, встретил он стыдливый отказ со ссылкой на укачивание. И вот, одержимый мыслью свести Ш.М. с НН, принялся Демагог прельщать Командора, надеясь в случае успеха предложить НН компромисс в виде отказа от самолёта с нашей и от парохода - с её стороны.
Столь же простодушные, сколь и гениальные Командор, выслушав лживые рацеи Демагога, в неизречимой своей милости согласились, произнеся при этом, что-де ездить надо всеми видами транспорта, дабы ни один не был в обиде, что не вёз Их милостивую особу. Демагог же, пристраиваясь в очередь за билетами (которую Командор создали только ради уважения к народным традициям) и попутно заводя скользкий, с ухмылками, разговор с несовершеннолетней уроженкой Кириллова, в душе мерзко ликовал.
Окрест нас простирались сцены из народной жизни. Гудел подобно заводу автовокзал, переполненный очумевшими отъезжающими; изнывали в ожидании городских автобусов потные вологжане; где-то в стороне огромная толпа обозначала место, где имела неосторожность появиться продавщица мороженого; по площади неторопливо фланировали гетерополые особи в одиночестве и парами, а иные даже в брюках. Бдительное око Вриосекса зафиксировало одну из этих пар, наиболее тесно приблизившуюся к Командору, и указало на них Вождю в качестве полуфабриката. Оценив потенции, Вождь лениво, но отрицательно повели плечиком, вследствие чего Вриосекс замолчал, в душе, однако, скрежеща зубами. Общая сумятица и разброд духа, подогретые солнцем, нарастали.
Издали, протискиваясь сквозь толпу, Демагог прокричал: "Всё в порядке!" и помахал билетами. Вождь одобрительно кивнули Иуде и даже соизволили выразиться насчёт оного деловитости. О, сколь велики были и в простодушии своём наш Вождь, когда Они выражали - перед нашим сомкнутым строем - благодарность Демагогу за идею и воплощение оной!
Вслед за чем проследовали в Центр. В отличие от прочих областных центров Вологда имеет и свой собственный Центр, каковой представляет собой ряд малоинтересных, но каменных домов, окружающих столь же маловыразительную площадь. В указанном Центре помещаются: Дом Связи, гостиница "Северное чего-то", колхозный базар, ряд магазинов и все автобусные остановки. Последнее сделано исключительно из чванства, дабы жители города, куда бы они ни ехали, по два раза минимум на дню могли любоваться Центром своего центра, какового не имеет никакой другой центр.
Сойдя в Центре, неторопливо направились мы в обход этого уникального района. Памятуя галичские огурцы, без воодушевления миновали базар и остановились перед охраняемым государством памятником культа, каковой при сопоставлении с картой в книге оказался старинной церковью. Постояв перед оной приличия ради, свернули за угол - и взорам нашим открылась краса, доселе невиданная и разом исторгшая из наших грудей единодушный вопль одобрения. На небывалою высоту вознёсся гладкий массив серой гигантской плиты, прорезанной широкими спокойно-величавыми лопатками, уходившими туда же, в недосягаемую высь.
То был южный фасад Вологодской Софии - храма, и по сию пору стоящего перед нашим мысленным взором во всём своём грандиозном величии, не нарушенном пестротой архитектурных излишеств. Завидев оное чудо, Командор побледнели, ибо нечто родственное было в облике храма и Их, Командорском, облике - та же суровая лаконичная простота, достигшая степени величавости.
БОГУ - БОГОВО, А КОМАНДОРУ ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ
Отойдя на середину улицы и презрев все вологодские машины, вместе взятые, Командор навели на Софию безотказный ФЭД и отсалютовали ей троекратным щелчком спусковой кнопки. Вслед за чем Они объявили восхищение открытым.
Цокая языками и издавая нечленораздельные междометия, обходили мы храм, невольно переводя взгляд с Него на Командора. Вождь же наш, словно не замечая ничего, шествовали отдельно от масс, погружённый в состояние экстаза. Только лишь лицезрение замков во всех без исключения дверях вернуло Их к реальной действительности и заставило нетерпеливо оглянуться на Главкульта. Намёк Вождя был понятен до очевидности. На исправление ошибки Главкульту было дано три часа.
При дальнейшем изучении рядом с храмом была обнаружена превышавшая его высотой, но не строгостью, колокольня с приветливо распахнутым входом. Столь же приветственный лозунг на оном возвещал, что своё радушие вологжане ценят в 30 копеек для взрослых и в 10 для детей и военнослужащих. Главкульт приосанился и, бряцая регалиями, протянул в жадную пасть кассы музейные удостоверения. Топоча ногами, мы проследовали на колокольню. Лестница была в меру крута и вскоре вывела нас на ярус звонов, где между колоколов помещалась девица немолодой внешности, по приметам - экскурсовод. Минуя её возбуждённые взоры, Командор повели нас ещё выше, на смотровую площадку, откуда открывался вид сверху на купола Софии. Ощупав глазом стремительные линии Софии, а также гулявших по площади туристок, Командор протрубили отход на уровень колоколов. Сжалившись над изнывавшей подколокольной девицей, Вождь внезапно обратились к ней с речью на узко литейные темы, милостиво посвятив её в тайны одного из многочисленных своих кладезей премудрости. Заведя млеющую от счастья под колокол, где туловища обоих скрылись до коленных чашек, Командор, попутно с обласкиванием, изъяснили кратковременной избраннице различие между отечественным литьём в просушенную форму, не оставляющим на поверхности колокола иных следов, окромя сетки трещин от сушки, и литьём немецким в сырую форму, скреплённую гвоздями, каковые гвозди отпечатки своих шляпок аккуратно оставляют на металле.
...ОБРАТИВШИСЬ И УВИДЕВ ЕЁ, СКАЗАЛ: ДЕРЗАЙ, ДЩЕРЬ!.. ЖЕНЩИНА С ТОГО ЧАСА СТАЛА ЗДОРОВА.
Писк и кудахтанье девицы, потерявшей голову равно от близости Командора, как и от его познаний, время от времени прерывались деловитыми увещёваниями Вождя и суетливым топотом Демагога, бегавшего окрест колокола с целью и на себя обратить чьё-нибудь женское внимание. Едва дождавшись, когда Командор явились из-под колокола с распаренной девицей, Демагог сломя голову бросился вниз по лестнице, не дожидаясь приказа Вождя. Знал он, что именно по лестнице вздымаются наверх жаждущие гетерополые особи, и подлинно: едва поставив ногу на первые ступени, узрел он приемлемое лицо, возвышавшееся над соблазнительной грудью, обшаривая кою жадным взглядом, похотливо воскликнул: - Ах, мадам, там ещё высоко!
Что он имел в виду, несчастный, и где это у него "там" было высоко, - одному Богу да Командору ведомо. Оная же с грудью, не преминув окинуть Иуду оценивающим взором, устремилась молча выше, будто душа её говорила, что там следуют Командор.
Поделиться книгой: