Вихри Мраморной арки

— И не на «Кошек»! — раздался вслед голос Элиота. «Да тут хоть бы на что-нибудь попасть, — думал я, бегом подлетая к станции и пропихиваясь через турникет, — в первую очередь, на поезд». На эскалаторе была такая давка, что я с трудом достал список театров из кармана. Так, в «Герцоге Йоркском» — «Буря». Это на Лестер-сквер. Что там по схеме? Пикадилли, синяя ветка. В переходе на Пикадилли народ толпился еще сильнее, чем на эскалаторе, и двигалась толпа медленнее. Передо мной пожилая женщина в сером платке и древнем коричневом пальто плелась черепашьим шагом, зажав у самого горла воротник рукой в сетке голубых вен. Она шла, опустив голову и подавшись вперед, будто против сильного ветра.

Я попытался ее обойти, но дорогу преградили очередные студенты с рюкзаками, на этот раз испанцы. Растянувшись вчетвером поперек перехода, они бурно обсуждали «Эль тур де Лондрес».

Поезд я упустил, пришлось дожидаться следующего, каждые пятнадцать секунд бросая нетерпеливый взгляд на табло с надписью «До прибытия поезда 4 минуты». Рядом ссорились американцы, муж и жена.

— Говорила же, в четыре начало! Теперь не успеем.

— А кому все время нужно было еще это сфоткать, потом еще это? Полтыщи снимков нащелкала, так ведь нет, без «этого» никуда.

— Я хотела, чтобы осталось на память! — горько бросила она. — На добрую память о нашем чудесном отпуске.

Подошел поезд, я протиснулся в вагон, ухватился за поручень и, зажатый со всех сторон, снова углубился в список. На Лестер-сквер еще есть «Уиндем». Так, что у нас в «Уиндеме»? «Кошки».

Мимо. Зато рукой подать до «Принца Эдварда», где идет «Смерть коммивояжера». А в Шафтсбери так вообще театров пруд пруди.

— «Лестер-сквер», — объявил над ухом автоматический голос, и я, проделав обратный путь — платформа-переход-эскалаторы, вышел на улицу.

Наверху движение было еще плотнее, дорога до «Герцога Йоркского» заняла добрых двадцать минут, а касса оказалась закрытой. До шести. В «Принце Эдварде» повезло больше, но билеты на «Смерть коммивояжера» остались только по отдельности, в разных концах зала.

— Пять билетов вместе в одном ряду я вам раньше пятнадцатого марта не добуду, — возвестила девушка с черной помадой на губах, пробежавшись пальцами по клавиатуре.

Мартовские иды. А что? Если я не куплю билеты, Кэт меня убьет, и соответствие будет полным.

— Где ближайший киоск? — спросил я у девушки в кассе.

— На Кэннон-стрит, — вяло процедила она. Кэннон-стрит. Есть такая станция. Я сверился со схемой.

Вот она, зеленая и Кольцевая линии. Можно доехать по Северной, черной, до «Эмбанкмент», а там пересесть на зеленую, Дистрикт.

Сколько времени? Так, уже половина пятого. На шерри мы приглашены к шести. Впритык, но успеваю. Я галопом помчался обратно к «Лестер-сквер», потом по переходу на Северную ветку и вскочил в поезд. Народу — битком, но все по-прежнему проявляют вежливость. При этом умудряются читать, держа книгу поверх голов и не обращая внимания на давку. Вот «Мадам Бовари», а вот «253» Джеффри Раймана и «Сошествие в ад» Чарльза Уильямса.

— «Кэннон-стрит», — объявил электронный голос. Я пробрался к дверям и поспешил наружу.

И тут, на полпути к выходу, меня вновь чуть не сбило с ног порывом ветра. Такой же резкий вихрь, такой же запах.

Нет, не совсем. Я понемногу приходил в себя посреди потока ничего не почувствовавших пассажиров. Как и в прошлый раз, ветер принес резкий запах серы и взрывчатки, однако без примесей сырости или плесени. Зато пахло гарью.

Пожарная сигнализация при этом безмолвствовала, автоматическая система тушения и не думала включаться. Никто ничего не заметил.

Может, здесь такое в порядке вещей и постоянные пассажиры уже давно привыкли, принюхались и не обращают внимания? Перестают же замечать запах живущие рядом с лесопилкой или химзаводом. Как-то раз мы гостили у дяди Кэт в Небраске, и я поинтересовался ненавязчиво, как они терпят амбре из загонов для кормления.

— Какое амбре? — не понял дядюшка.

Однако навоз не отдает ни угрозой, ни паникой. А тут все ими пропитано. Но если этот запах такой вездесущий, всепроникающий, почему я ничего не чувствовал на «Пикадилли-Серкус» и на «Лестер-сквер»?

Опомнился я только на подъезде к «Южному Кенсингтону» — оказывается, в полной несознанке проделал обратный путь по переходу, сел в поезд и пришел в себя через семь остановок. Без билета.

Я вышел из поезда, собираясь сесть на другой, в обратном направлении, но в нерешительности застыл посреди платформы. Здесь, в отличие от «Чаринг-Кросс», списать все на упаковку тухлых яиц и образцы крови не получится. Что же тогда это было?

Вышедшая из поезда пассажирка нервно глянула на часы. Я последовал ее примеру. Половина шестого. В театральную кассу уже не успею, ничего не успею, остается только изучить схему и выяснить, по какой ветке ехать домой.

Осознав, что не придется возвращаться на «Кэннон-стрит» и снова противостоять натиску непонятного ветра, я облегченно вздохнул и полез в карман за схемой. Откуда все-таки берутся эти порывы и почему от них делается так жутко?

Всю дорогу до гостиницы я ломал голову, попутно прикидывая, стоит ли говорить Кэт. Она только лишний раз убедится, что не зря недолюбливает метро, и вряд ли захочет выслушивать от опоздавшего мужа какие-то дикие байки о непонятных ветрах. Кэт ненавидит опоздания, а уже начало седьмого. Пока доберусь до гостиницы, будет половина.

Не угадал. Без четверти. Пять минут, безуспешно тыкал кнопку лифта, потом потащился по лестнице. Может, Кэт тоже опаздывает? С Сарой по магазинам погуляешь, вполне можно потерять счет времени. Я выудил из кармана ключ от номера.

Дверь открыла Кэт.

— Да, опоздал, знаю. — Я отцепил карточку с именем и стянул пиджак. — Дай мне пять минут. Ты как, готова?

— Да. — Кэт, не сводя с меня глаз, уселась на кровать.

— Как там «Харродс»? — поинтересовался я, расстегивая рубашку. — Нашла сервиз?

— Нет. — Она уткнулась взглядом в скрещенные на груди руки.

Я вытащил из чемодана и надел чистую сорочку.

— Вы же с Сарой все равно не скучали? — предположил я, застегивая пуговицы. — Что купили? Эллиот боялся, как бы вы вдвоем с его женой не выгребли весь универмаг. — Я вдруг умолк и пристально посмотрел на Кэт. — Что случилось? Ребята звонили? Дома Что-то?

— У ребят все в порядке.

— Но что-то же случилось, я вижу! Ваше такси попало в аварию?

— Ничего не случилось. — Кэт покачала головой и вдруг, не отрывая взгляда от скрещенных рук, выпалила: — У Сары любовник!

— Что? — не понял я. — Любовник.

— У Сары?! — Я не верил своим ушам. У любящей, преданной Сары?

Кэт кивнула, не поднимая глаз. Я опустился на кровать.

— Она тебе сама сказала?

— Разумеется, нет. — Кэт резко поднялась и подошла к зеркалу.

— Откуда же ты знаешь? — Впрочем, можно было не спрашивать. Оттуда же, откуда узнавала про ветрянку у детей, про помолвку своей сестры, про проблемы с бизнесом у отца. Кэт обладала способностью догадываться о таких вещах раньше всех — как будто у нее был специальный прибор, улавливающий тайные колебания, знаки, флюиды. Осечек этот прибор не давал.

Но ведь Сара с Эллиоттом женаты столько же, сколько мы… Для нас они всегда были лучшим доказательством что «институт брака по-прежнему крепок»,

— Ты не ошиблась?

— Нет.

Я хотел спросить, откуда такая уверенность, но не стал. Про то, как она догадалась, что у Эшли ветрянка, Кэт объяснила легко: «У нее всегда глазки блестят, когда температура поднимается, а Линдси две недели как переболела». А вот насчет всего остального она только встряхивала короткими светлыми кудрями и никаких объяснений дать не могла, тем не менее каждый раз попадая в яблочко. Без исключений.

— Но… я же виделся сегодня с Элиотом. Он ничего… — Я прокрутил в голове наши с ним разговоры, пытаясь найти хоть какой-то признак беспокойства или недовольства. Да, пошутил, что Сара с Кэт все деньги в магазинах просадят, но он всегда так шутит. — Нет, у него все нормально.

— Надень галстук, — сказала Кэт.

— Но если она… Хочешь, не пойдем никуда? Останемся тут.

— Нет. — Жена покачала головой. — Нет, идти надо.

— Может, ты не так поняла…

— Нет. — Она ушла в ванную и закрыла за собой дверь.

Такси удалось поймать с трудом. Швейцар «Коннота» куда-то подевался, и черные, похожие на шкатулки лондонские кэбы упорно проезжали мимо, сколько я ни размахивал руками. Когда же мы наконец уселись, оказалось, что ползти нам еще целую вечность.

— Театралы! — беспечно пояснил водитель. — Вы-то как, пойдете что-нибудь смотреть?

Может, Кэт раздумала идти в театр с Сарой, уверенная на все сто, что у той роман? Однако, заметив на фасаде «Савоя» переливающуюся неоновыми огнями рекламу «Мисс Сайгон», она тут же вспомнила:

— Ты билеты в итоге на что взял?

— Ни на что, — признался я. — Не успел. — Начал оправдываться, что обязательно возьму завтра, но Кэт уже не слушала.

— Не нашла я свой сервиз в «Харродсе». — С таким же отчаянием в голосе она сообщила мне про Сарин роман. — Их сняли с производства четыре года назад.

Опоздали мы в итоге на полтора часа. Эллиотт с Сарой, судя по всему, давно отбыли на деловой ужин, и на сердце у меня, признаться, полегчало.

— Кэт! — радостно воскликнула Марджори, завидев нас в дверях, и подлетела с беджиком. — Замечательно выглядишь! У меня столько новостей!

— Пойду поищу Старикана, — решил я. — Узнаю, не хочет ли он потом поужинать. — Наверняка утащит нас в Сохо или в Хемпстед-Хит. У него всегда есть на примете незатасканное местечко, где подают пирог с угрем или настоящий английский портер.

Я отправился на разведку. Старикана обычно найти не трудно — по собравшейся вокруг толпе и громкому хохоту.

«Да, и поближе к бару», — вспомнил я, заметив там небольшое скопление народа.

Лавируя в общем хаосе, я двинулся туда, прихватив по дороге бокал вина с подноса, — однако, вопреки моим предположениям, толпу собрал вовсе не Старикан. Просто продолжалась начатая за обедом дискуссия о «Битлз». Ладно, хорошо хоть не «упадок и разрушение» в очередной раз.

— Говорят, они втроем собираются устроить тур-воссоединение, — слышался голос Маккорда. — Хотя, на мой взгляд, восстанавливать уже нечего.

— Вот Старикан нам как-то раз устроил тур по битловским местам, — вклинился я. — Его самого, кстати, никто не видел? Мы воспроизводили вживую обложки всех альбомов. Переход на Абби-роуд чуть не стоил нам жизни!

— Ему из Кембриджа ехать, так что вряд ли раньше завтрашнего утра появится, — изрек Маккорд. — Далековато рулить.

В свое время рулить четыре сотни миль до Лондонского моста было не далековато. Я приподнялся на цыпочки, пытаясь высмотреть Старикана поверх голов. Безуспешно. Зато разглядел Эверса, а значит, Сара с Эллиотом тоже где-то тут. Кэт общалась с Марджори у входа.

— Линду Маккартни ужасно жаль, — сокрушенно вздохнула женщина, которая днем сетовала насчет «Гэпа».

Я отпил вина, запоздало припомнив, что приглашали нас на шерри.

— Сколько ей было? — уточнил Маккорд.

— Пятьдесят три.

— У меня аж у троих знакомых нашли рак груди! — продолжала нелюбительница «Гэпа». — У троих! Это же кошмар!

— Поневоле задумаешься, кто дальше, — вздохнула другая.

— Или что дальше, — подхватил Маккорд. — Про Стюарта слышали?

Я поспешно вручил свой бокал гэпоненавистнице и под ее возмущенным взглядом стал продираться сквозь толпу обратно к Кэт. Однако на прежнем месте ее не было. Я вытянул шею, пытаясь высмотреть жену поверх голов.

— Вот ты где, красавчик! — Сара, подскочив сзади, обняла меня за талию. — А мы тебя обыскались! — Она чмокнула меня в щеку. — Эллиот развел панику — мол, с твоей подачи придется идти на «Кошек». Он их не-на-ви-дит, а все приезжающие в Лондон нас на них тащат. Эллиот умеет заводиться по пустякам, сам знаешь. Что, ты правда сделал такую пакость? Будут «Кошки»?

— Нет. — Я смотрел на Сару во все глаза. Она ничуть не изменилась — те же темные волосы, заправленные за уши, тот же озорной изгиб бровей. Наша старая подруга Сара, с готовностью летевшая с нами на «Кисмет», на озеро Хавасу, на Абби-Роуд.

Кэт заблуждается. Про других она угадывала верно, а в этот раз невидимый радар дал осечку. Сара не выглядит ни виноватой, ни смущенной, без опаски смотрит мне в глаза, не пытается избежать встречи с Кэт.

— А где Кэт? — спросила она, привставая на цыпочки, чтобы посмотреть поверх голов. — Мне нужно ей кое-что сказать.

— Что?

— Насчет сервиза. Мы ведь сегодня вернулись ни с чем, она тебе, наверное, уже поплакалась? И только дома меня осенило: «Спорю на что угодно, такой сервиз есть в «Селфриджео!» У них там вечно время замирает. А, вот она! — Сара обрадованно замахала рукой. — Побегу скажу, пока мы еще тут. — И стала решительно пробираться сквозь толпу. — Найдешь Эллиота, передай, что я на секундочку. Заодно обрадуй, что «Кошек» не будет! — оглянувшись, добавила она. — А то распереживается зря. Он где-то тут. — Сара неопределенным жестом ткнула в сторону двери, и я, послушно двинувшись в указанном направлении, действительно обнаружил там Эллиота.

— Ты Сару, случаем, не видел? — обеспокоился он. — Эверс сейчас машину подгонит.

— Она с Кэт на пару слов. Просила передать, что через секунду будет.

— Смеешься? Знаю я их «пару слов»… — Он укоризненно покачал головой. — Сара говорит, они сегодня замечательно побродили.

— А Старикан уже тут?

— Звонил, сказал, что сегодня не доедет. Просил передать, что завтра обязательно увидимся. Жду с нетерпением. Он как переехал в Кембридж, так вообще пропал. Мы-то сами на другом конце, в Уимблдоне.

— И он ни разу не схватил вас в охапку и не потащил за очередным диккенсовским локтем?

— Нет пока. Кстати, помнишь, как он поволок нас на Бейкер-стрит, разыскивать пропавшую квартиру Шерлока Холмса? Когда Сара заикнулась о Конан Дойле?

Я засмеялся, вспомнив, как мы стучали во все двери с грозным вопросом: «Признавайтесь, леди, что вы сделали с номером 221 — бис?», решив под конец, что пора обратиться в Скотланд-Ярд.

— А потом еще требовали сознаться, что сделали с изначальным шотландским дворцом, — хохоча, продолжил Эллиотт.

— Ты ему передал про субботний поход в театр?

— Само собой. Надеюсь, ты не стал брать билеты на «Кошек»?

— Я пока ни на что не стал брать. Не успел.

— Так вот, на «Кошек» ни в коем случае. И на «Призрака оперы».

Прибежала раскрасневшаяся и запыхавшаяся Сара. — Прости, заболталась с Кэт! — и она смачно чмокнула меня в губы. — Пока, сладкий! До субботы!