Помоги проекту - поделись книгой:
Первым в стопке лежало личное дело Теренса Беккета — руководителя проекта, квантового физика, обладателя научных степеней Оксфорда и Массачусетского технологического института. Его главный помощник Зенон Милонас был родом из Лондона, но родители его наверняка иммигрировали в Англию из Греции. Он защитил диссертации в области квантовой механики и теоретической математики. Оба являлись научными руководителями аспиранта Фэрфакса Демпси, также квантового физика. Все трое имели британское гражданство, абсолютно безупречный послужной список и стаж работы над проектом более года. Ирма Хьюберт, единственная женщина-математик, присоединилась к группе полгода назад, а Уилбур Россуолд, физик, — всего пять недель назад.
Седрик Беннинг, один из шестерых ведущих специалистов, занимался чем-то с неудобоваримым названием «психонейроиммунология», специализируясь на биоэнергетической плазме (это что еще за зверь такой?). Он также руководил научной работой аспиранта, новичка в лаборатории. Джин Дирборн подключилась к проекту по приглашению Теренса Беккета три недели назад. Сам Беннинг работал здесь два месяца, заменив специалиста по плазменным полям, погибшего в автокатастрофе в непогоду. Беннинг родился в Австралии, но, если верить документам, вырос в Манчестере.
Марк Бланделл, в настоящий момент целиком поглощенный вождением и своей трубкой, никак не производил впечатление гения в области квантовой механики, что лишний раз подтверждало, насколько обманчивой может быть внешность. Он также являлся куратором проекта со стороны министерства внутренних дел, из чего следовало, что сам Теренс Беккет на эту роль не подходил. Индрани Бхаскар, родом из Уайтчепла, сумела прорваться в Оксфорд, откуда вышла профессором-историком. Клейтон Крэндалл и Эмбер Дарнелл находились здесь в качестве ее ассистентов.
Хорошенькое вавилонское столпотворение, а ведь он не просмотрел еще и двух третей досье.
Норвелл Мэнн работал ведущим программистом; Элиза Мейнард — компьютерным техником. Далее следовали Эдсел Катберт, аналитик; Лео Хобарт, специалист по компьютерному моделированию, и еще один техник, Серджо Донателли. По крайней мере все компьютерщики были коренными лондонцами; всем не исполнилось еще тридцати лет. Ну конечно, и в таком возрасте хватает уже возможности завязать подозрительные связи, однако видимого отношения к Ирландии не имел из них никто.
Собственно, во всей лаборатории лишь один человек имел к ней отношение: д-р Бренна МакИген, специальность которой — психологическая биохимия — представлялась Стирлингу такой же абракадаброй, как, скажем, энергетические плазменные поля. Она пришла в лабораторию еще позже Беннинга — всего месяц назад. Как и он, она появилась здесь в качестве замены. Та же катастрофа, в которой погиб предшественник Беннинга, унесла жизнь участвовавшего в проекте психолога, освободив разом две горящие вакансии. Если верить досье, МакИген получила образование в Дублине, но родом была из Лондондерри, цитадели североирландских католиков. От предшественника она унаследовала ассистента по имени Кэмерон Блэр, отвечавшего также за медицинское оборудование.
Стирлинг прищурился. Он хотел перекинуться парой слов с м-ром Кэмероном Блэром. Ну, десятком-другим слов. При том, что он по возможности старался избегать поспешных суждений, главным кандидатом на роль агента ИРА была, несомненно, Бренна МакИген. Он нахмурился и задумчиво прикусил нижнюю губу. Ну конечно же, в лаборатории имелись и другие новички, а ИРА никогда не гнушалась подкупом потенциальных агентов, пусть это и не относилось к их стандартной тактике. Придется параллельно с разработкой дополнительных мер безопасности тщательно изучить их дела. Да-а, проблемка… Слишком много вопросов, слишком мало ответов, уйма народа, требующего изучения, и любой террорист в округе при желании запросто загонит на охраняемый объект чертов грузовик со взрывчаткой.
Он дважды перечитал досье, отложил последнее, порылся в кармане в поисках болеутоляющего и запил таблетку глотком кофе из благословенного бланделлова термоса. Машина неслась по огибающей холм дороге.
— Вы не включили сюда досье вспомогательного персонала.
— Вспомогательного? — удивленно округлил глаза Бланделл. — Что вы имеете в виду?
— Ну, уборщиков, садовников, сантехников… Вспомогательный персонал.
Мальчишеское лицо Бланделла исказилось словно от боли.
— Об этом я и не подумал.
Стирлинг с трудом удержался от горького вздоха.
— Сколько человек?
— Дайте подумать… Четверо… нет, пятеро. Уборщица — приходит каждый день из деревни. Садовник с помощником — раз в неделю. Спец по оборудованию — каждые пять дней или около того; занимается наладкой и выявлением неисправностей. Потом леди — владелица автоматов по продаже всякой мелочи. Она заезжает раз в два дня пополнить запасы. Да, будем считать, шесть: иногда она присылает вместо себя старшую дочку. Девица язва редкостная, но умница. Просто обидно, что она тратит время на заправку автоматов шоколадками и прочей ерундой. Ей бы в колледже учиться, но у них со средствами туговато, отец болен, и матери она нужна дома.
Что ж, неплохая кандидатура для подкупа, если бы ИРА искала источник информации.
— Кто-нибудь из них живет при лаборатории?
— Из вспомогательного персонала, как вы их называете, — никто. У нас и научный-то персонал за последние месяцы так разросся, что мест в коттеджах не хватает. МакИген живет в деревне, и Беннинг, и Милонас — это из ведущих специалистов, да и большинство ассистентов тоже снимают комнаты.
— Но на въезде-то хоть у вас дежурит кто-нибудь?
Бланделл сморщился еще сильнее.
— Ну, вообще-то до сих пор нам не нужно было таких предосторожностей. Собственно, до нас — точнее, до министерства внутренних дел — только сейчас дошло, что наша работа может иметь какую-то пользу для военных… или для террористов.
На этот раз Стирлинг все же не удержался от вздоха. Похоже, Бланделл говорил правду. Если к безопасности здесь относились так, вся эта бодяга — шутка, да и только. Кучка штатских идеалистов, бесконечно далеких от реальности вроде Белфаста… Слишком много времени прошло с тех пор, как ИРА взрывала бомбы в Лондоне или Манчестере. Что бы там ни творилось в Клонарде, за пределами Ирландии все — ну, за исключением министерских шишек в Лондоне — начинали уже забывать, что такое вышедшие из-под контроля беспорядки.
Уже стемнело, когда они свернули с магистрали, не доезжая нескольких миль до Стирлинга — овеянного славой замка на высокой скале. Если верить легендам, он стоял на том самом месте, где когда-то, в Темные Века, стояла одна из цитаделей самого короля Артура, возможно, даже второй Камелот. За честь носить звание первого Камелота боролись расположенные южнее Кэйрлион и Карлайл.
Мелькавшие за окнами родные пейзажи воскрешали в памяти давным-давно, казалось бы, забытые образы школьных приятелей, с которыми они играли в войну на склонах у замка, воображая себя рыцарями Круглого Стола. Разумеется, никаких археологических доказательств того, что эта крепость действительно принадлежала когда-то Артуру, не имелось, но их это и не беспокоило: романтика — вот что было важно для них тогда.
Глядя сквозь ветровое стекло «лендровера» на потемневшие под дождем склоны холмов, Тревор Стирлинг не удержался от горькой улыбки. И дураками же они были тогда, разыгрывая сражения на этих склонах. Война в шестом веке была, несомненно, делом кровавым, не менее разрушительным для мирного населения, чем в двадцать первом веке. Стирлинга мало интересовали теперь предания, которыми кормили его оба деда — шотландец и валлиец, — предания об отважных воителях-бриттах, с оружием в руках защищавших свои земли от саксонских варваров, морских разбойников из Ютландии и Дании, от ирландцев и горцев-пиктов.
Да, война в шестом веке была кровавым занятием — даже не такая безнадежная, как та, что вели бритты. И по большому счету, чего сумел добиться Артур? Оттянул неизбежную развязку на пару десятилетий? Стирлинг закрыл глаза. Господи, как он устал от войны… Собственно, потому Огилви и послал его сюда, а не обратно в Белфаст. Не годился он больше для службы.
Когда фары «лендровера» высветили въезд на территорию лабораторного комплекса, и без того невысокое мнение Стирлинга о здешних мерах безопасности упало еще ниже. Комплекс окружался-таки изгородью, но широко распахнутые ворота никем не охранялись. Ни вахтеров, ни даже сторожевой собаки. Никакого видеонаблюдения. Может, министерство сочло проект таким же вздором, каким он представлялся ему самому? А раз так, кой черт оно его финансирует?
Вдоль подъездной дороги выстроился ряд сборных коттеджей — типовых домов, лишенных малейших притязаний на привлекательность. Тоскливые бетонные коробки для проживания научного персонала.
— Вон тот, самый большой дом, — ткнул пальцем Бланделл, — отведен Теренсу Беккету. Его отсюда не выманить ни за какие коврижки.
— Что, он даже в город никогда не выбирается? Даже в здешний кабак пропустить пинту-другую?
Бланделл расплылся в ухмылке.
— Ну, случается. Но «Фолкленд-армз» расположен в какой-нибудь сотне ярдов, так что зачем тащиться в Стирлинг? Паб у Фолклендов что надо, местные девушки вполне привлекательны, а такой рыбы с картошкой вы и в Стирлинге не найдете.
— Да, я знаком с этим заведением. По крайней мере понаслышке. Мы с вами все-таки вращаемся в разных кругах. И где тогда живут остальные? Не в Стирлинге же? — добавил он, вглядываясь в карту.
— Нет, Фолкленды сдают комнаты в окрестных домах для приезжающих летом туристов — рыболовов, любителей птиц. Все, кому не хватило места на территории, живут в этих комнатах. Вас, кстати, мы тоже туда поселили.
— Гм… — Стирлинг попытался представить себе, насколько приветливы местные девушки и насколько они могут представлять собой угрозу безопасности. Возможно, некоторых из них он знал в лицо. Он надеялся только, что коттеджи у Фолклендов по меньшей мере хоть немного привлекательнее этих унылых бетонных хибар.
Последний поворот — и взгляду Стирлинга наконец открылся главный корпус. Собственно, он представлял собой увеличенную копию все тех же приземистых бетонных домиков, только без окон, зато со стальными дверями и внушительных размеров трансформаторной подстанцией у одной из стен. Заряды дождя разбивались о его крышу и стены, прежде чем улететь дальше, к холмам.
Он знал эту долину по своим детским похождениям. С обеих сторон ее замыкали высокие склоны, почти всегда закутанные в облака — сейчас их и вовсе не было видно за пеленой дождя; дорога отсюда вела всего одна. Потрудись кто-нибудь как следует укрепить ворота, и это место может стать практически неприступным. От ближайшей группы сельских коттеджей до въезда на территорию лаборатории никак не меньше двух километров — переться сюда с какой-нибудь гадостью в рюкзаке напрямую через горы довольно тяжело… впрочем, для машины со взрывчаткой расстояние плевое. Интересно, подумал он, как-то отнесутся исследователи к новшествам, которые он собирается здесь ввести?
Он до сих пор сильно сомневался в том, что дополнительные меры безопасности так уж и нужны здесь, но раз уж он проделал весь этот путь, почему бы не поработать на совесть? «Лендровер» затормозил перед главным входом, и Стирлинг с усталым вздохом, опираясь на трость, выбрался из машины. По крайней мере хоть здесь стоял сканирующий автомат, так что просто так кто попало в лабораторию не попал бы. Бланделл сунул в щель сканера карту-пропуск, и тяжелая стальная дверь с щелчком отворилась.
— Первым делом устроим вам пропуск, — пообещал Бланделл, пропуская его в помещение.
— Вторым. Где у вас тут удобства? Путь был неблизкий, а я почти весь термос выпил.
Бланделл ухмыльнулся и ткнул рукой в направлении мужского туалета, где Стирлинг сполоснул лицо и, глядясь в зеркало, хоть отчасти привел себя в порядок после поездки, пытаясь выморгать сон из опухших глаз. Десять минут спустя он уже стоял в директорском кабинете, а Бланделл представлял его.
Теренс Беккет оказался жилистым типом — его можно было бы назвать поджарым, находись он в подобающей физической форме. Он обернулся к вошедшим, и губы его под крючковатым носом сложились в недовольную гримасу. Взгляд, брошенный на Стирлинга поверх этого монументального носа, не посрамил бы и его знаменитого тезку, архиепископа Кентерберийского, возмущенного бесцеремонным вторжением в храм Генриха II. Кстати, если задуматься, мелькнуло в голове у Стирлинга, кто, как не Генрих II, лично в ответе за нынешнюю катавасию в Ирландии — именно он первым из английских королей вторгся на Зеленый остров.
Этот Беккет смерил Стирлинга долгим взглядом, от которого не укрылись ни рука в лубке, ни трость.
— Я вижу, министерство, по обыкновению, не пожалело лучших кадров.
Стирлинг вежливо улыбнулся.
— Порой я начинаю сомневаться в министерском здравомыслии.
Беккет чуть покраснел, но взял себя в руки.
— Вы хотели бы, наверное, начать с ознакомительной экскурсии?
— Ну, сложновато разрабатывать охранные мероприятия без знакомства с объектом.
— Что ж… правда, нынче вечером в лаборатории никого, так что с этим придется обождать. Все в этом чертовом кабаке, лодыри проклятые. Проследите, чтобы
Выпалив это, Беккет повернулся к ним спиной и снова уставился в пестревший разноцветной тарабарщиной экран монитора.
Бланделл начал извиняться, стоило двери за ними закрыться.
— Да нет, ничего, — отмахнулся Стирлинг. — Он хочет моего присутствия здесь не более, чем я сам, так что мы с ним квиты. И все-таки проведите меня быстренько по помещениям, и поедем в «Фолкленд-армз» познакомиться со всеми, ладно?
Бланделл разом успокоился.
— Тоже верно. Я чертовски рад, что вы понимаете доктора Беккета. Он у нас, сами видите, изрядный сухарь, весь в науке — вся эта шумиха с охраной ему непонятна.
— Хотелось бы надеяться, что он прав, — пробормотал Стирлинг.
Бланделл поперхнулся и вздрогнул, как потревоженный кролик, потом повернулся и повел его по совершенно пустой лаборатории — не спеша, чтобы тот мог запомнить планировку помещений, расположение дверей — особенно тех, которые не запирались, — и оборудования. Стирлинг попросил обращать его внимание на то оборудование, которое требовало обслуживания специалистами со стороны. Собственно, смотреть в лаборатории было особенно не на что — так, множество компьютеров, самая заурядная на вид, похожая на больничную палата с несколькими койками и аптечным кабинетом, а также нагромождение замысловатых приборов — Стирлинг не удивился бы, если узнал, что они попали сюда прямиком из какого-нибудь голливудского фантастического фильма. Если среди них и пряталась машина времени, он все равно не распознал бы ее.
Бланделл сделал попытку объяснить назначение приборов, но Стирлинг только зажмурился.
— Подробные объяснения могут подождать и до завтра, — проворчал он, пообещав себе выспаться, прежде чем пытаться понять что-то в этой научной белиберде. — А сейчас, с вашего позволения, мне хотелось бы познакомиться с персоналом.
— Ну конечно же, капитан.
Спустя пятнадцать минут потрепанный «лендровер» остановился на стоянке у ярко освещенного входа в паб. Стирлинг знал это место: в университетские годы ему доводилось заглядывать сюда по дороге в Эдинбург и обратно. Бланделл вытянул ручник и заглушил мотор.
— Может, сразу поговорим с мистером Фолклендом насчет комнаты в одном из коттеджей, а? Разместитесь, а потом подойдете к остальным?
— Нет, — покачал головой Стирлинг. — Лучше представьте меня, а потом сами поговорите с мистером Фолклендом, пока я буду знакомиться. Мне лучше сразу составить свое мнение о людях, пока они не натянули на себя маски, а этого они не успеют сделать, если только я не отправлюсь сначала обустраиваться. И, пожалуйста, сделайте так, чтобы комната размещалась как можно ближе к дороге, пусть даже придется кого-то ради этого переселить, — так я смогу контролировать приходы-уходы.
— Постараюсь. — Последняя просьба застала Бланделла врасплох — перспектива оказаться под наблюдением его явно не радовала… как, впрочем, не обрадует и остальных, стоит им узнать об этом.
Располагающий к кутежу интерьер «Фолкленд-армз» мало изменился за прошедшие четыре года. Стирлинг испытал острый приступ ностальгии, когда в нос ему ударили ароматы пива, жарящейся картошки-фри, табачного дыма и привезенных из Лондона острых приправ. Паб был забит под завязку — по большей части туристами, польстившимися на знаменитые здешние пейзажи. Обсуждения рыбы, погоды, дичи и гольфа сливались в единый, почти неразличимый гул, сквозь который прорывались взрывы смеха и звон посуды. Самую большую по численности группу посетителей составляли ученые из лаборатории — они заняли весь угол помещения, составив вместе несколько столов, на которых громоздились тарелки с остатками еды и впечатляющий частокол стеклотары.
Тревору Стирлингу показалось, что он попал в самый разгар празднования какого-то события.
— Ага, вот они! — Бланделл заметил их едва ли не на минуту позже, чем это сделал Стирлинг.
Стирлинг перемещался по людному залу с опаской: меньше всего ему хотелось зацепиться за что-нибудь тростью и тем самым испортить первое о себе впечатление. Они подошли уже почти вплотную к столу, когда одна из женщин — аспирантка, вспомнил Стирлинг ее фотографию в досье, — заметила их. Молодая, очень симпатичная, она буквально просияла:
— Бланди! Ты вернулся!
Марк Бланделл покраснел до корней волос.
Любопытные взгляды в сторону Стирлинга привели его к единственному и не самому приятному заключению: никто не позаботился довести до персонала лаборатории то, что они вверяются опеке охранника из С.А.С. Прелестно…
— Где ты шлялся, стручок старый? — насмешливо поинтересовался кто-то из мужчин. Седрик Беннинг, отметил про себя Стирлинг, австралиец. Сноб высшего пошиба: пестрый шелковый шарф, заправленный под ворот рубахи и украшенный булавкой какого-то неизвестного Стирлингу учебного заведения. Боже, еще один уроженец далеких колоний, пытающийся доказать всем и каждому, какой он англичанин. Беннинг дружески улыбнулся Бланделлу.
— Ты, блин, все веселье пропустил!
— Веселье? — неуверенно заморгал Бланделл.
— Беккетов Прорыв, — ухмыльнулся австралиец, сделав ударение на обоих словах. — Старого хрыча сегодня вечером из лаборатории даже атомной бомбой не выгнать. Ну, мы, — он сделал рукой широкий жест в сторону остальной компании, — и решили отметить это как положено, а он как знает. — Дружеская улыбка Беннинга переместилась на Стирлинга, и он протянул ему руку. — Привет, старина. Чертовски рад познакомиться. С.А.С., верно? Да еще капитан. А с ногой что — неудачное приземление, да?
Господи, произношение у этого типа прямо оксфордское, не провинциальное какое-нибудь. Должно быть, комплекс превосходства у него километровой высоты. Тем не менее Стирлинг ответил на рукопожатие.
— Можно сказать и так, — чуть суховато кивнул он. — Белфаст.
Глаза у Беннинга потрясенно расширились, а кое-кто из женщин сочувственно ахнул. Взгляд Стирлинга, однако, оставался прикован к Бренне МакИген, чьи, вне всякого сомнения, привлекательные губы плотно сжались при упоминании Белфаста. Этакий темноволосый типаж ирландской женщины — молоко и мед, в глазах мерцают искры сдерживаемого гнева… Она встретила его взгляд без тени смущения; голубые глаза ее были холодны как сапфиры.
— Вижу, наши братцы-оранжисты вас не очень-то уберегли, — холодно произнесла она. — Если не ошибаюсь, победу они приписывают себе, не так ли?
Компания за столом как-то разом притихла: до собравшихся дошло, что неприятные, конечно, но далекие ирландские раздоры запросто могут коснуться и их самих.
— Насколько я понял по своему опыту, — негромко отозвался Стирлинг, продолжая глядеть в эти пронзительно ледяные глаза, — победителей в Белфасте нет.
Между ее бровями возникла вертикальная складочка.
— Как странно… капитан С.А.С., способный понять Северную Ирландию?
Бланделл неуверенно кашлянул.
— Капитан Стирлинг поработает у нас некоторое время. Сегодня ему хотелось бы познакомиться со всеми. Да, Седди, а мне хотелось бы услышать насчет Прорыва. Э… только я сначала схожу договорюсь насчет размещения капитана, а потом поговорим.
И Бланделл сбежал, предоставив Стирлингу самому завязывать общение. Он обменялся положенными рукопожатиями, представившись всем по очереди, — под все таким же пристальным взглядом Бренны МакИген. Ему пришлось изрядно сосредоточиться, чтобы не отвлекаться на ее несомненную привлекательность, равно как на столь же тревожную связь ее с Белфастом. Стирлинг мысленно обругал себя за то, что пытается решать вопросы безопасности с недосыпу, и решил сосредоточиться пока на полудюжине ведущих ученых, пообещав себе разобраться с остальными позже. Могли бы по крайней мере ограничить численность персонала разумным минимумом, ворчал он про себя. Просто кошмар какой-то с точки зрения безопасности…
— Да вы садитесь, капитан, — радушно пригласил Беннинг, перетягивая незанятый стул от соседнего столика. — Выбирайте себе отраву по вкусу. — Он щелкнул пальцами, привлекая внимание официантки.
Та присмотрелась и расплылась в широкой улыбке.
— Тревор Стирлинг! Что это привело тебя в наши края, милок? А мамаша твоя в курсе?
— А? Нет… — Он закашлялся от неожиданности, ощущая на себе взгляды со всех сторон. — Я, можно сказать, при исполнении. А ты как, ангелочек?
За время его отсутствия Кассиопея МакАрдль расцвела пышным цветом, превратившись к восемнадцати годам в эталон знойной солдатской мечты. Он-то помнил ее еще в косичках и с зубными скобками. Она подмигнула ему.
— Страдаю от одиночества. Тебе на вид недостает женской опеки, Тревор. Я кончаю работу в одиннадцать. Ну что, пинту крепкого?
— Ты воистину ангел во плоти. Передай мои наилучшие пожелания матушке.
Она ухмыльнулась и отправилась выполнять заказ. Он с некоторым усилием удержался от вздоха и постарался как можно невозмутимее встретить удивленные взгляды ученых.
— Так, ладно. Так что у вас за прорыв? — спросил он с наигранно-невинным видом.
Седрик Беннинг первым пришел в себя, хотя взгляд его оставался полон любопытства.
— Прорыв Беккета. Да. Старина Теренс наконец добился своего, вот что. Теория сделалась реальностью.
— Прошу прощения?
Фэрфакс Демпси, один из аспирантов, с готовностью повернулся к нему.
Поделиться книгой: