Мгла

   Но нам уже не было дела до столь явной демонстрации довольства, вне всяких сомнений безмерно красящей моих лордов. Ибо в этот миг солнце добралось и до денников, осветив их временных постояльцев, тянущих изящные головы навстречу хозяйским рукам, с потаенной нежностью пробегающим по широким лбам.

   Рядом восхищенно ахнула Элоиза и, признаться, я вполне понимала свою младшую сестренку. Стоящие по ту сторону дверей денников животные казались живым воплощением изящества и силы, читающейся в каждом движении диковинных существ. Сильные лебяжьи шеи, сухие головы с чистыми, влажными глазами, неторопливая грация движений и матовый блеск гладких шкур - всё это говорило о породе. И вместе с тем, близость животных рождала во мне вполне отчетливое чувство страха, заставившего отступить на несколько шагов назад оказавшись, как мне казалось, вне досягаемости гигантских животных.

      - Они прекрасны! - Не смогла сдержаться Элоиза, зачарованно рассматривая великолепных животных. - Даже Демон госпожи Селении уступает им в стати! - Воскликнула она, поправ тем самым недостижимое совершенство кумира, созданного ей же самой около полугода назад.

      Признаться, госпожа Селения, гостившая у нас этой осенью, произвела впечатление и на меня. Но, в то время как сестра восторженно внимала словам бравой маркизы, я с все большим ужасом рассматривала нашу гостью. Не признающая платьев и светского лоска, давно сменившая веер на меч, а украшения на многочисленное оружие, хищно сверкающее среди её одежд, маркиза производила отталкивающее впечатление, став едва ли ни насмешкой над женской сутью.

      Элоиза восторгалась её подвигами, воспевая героизм, проявленный ею на поле битвы. А я с отвращением взирала на изборожденные шрамами руки, на широкие ладони, украшенные не пеной кружев, но застарелыми мозолями и чувствовала, что вот-вот лишусь чувств. Меня пугали зычный голос и двусмысленные шутки, названные Элли "воинскими", а матерью "казарменными", непонятные предметы, являющиеся, судя по всему оружием, висящие, казалось, на каждом участке её затянутого в мужское платье тела. И узкий меч, с которым она не рассталась даже за пиршественным столом, вселял в мою душу не трепет, но неприятие существа абсолютно чуждого какому бы то ни было насилию. Отвращали насмешливые глаза, цвета застоявшейся воды, такие же чуждые и неприятные, как и их обладательница.

      Почти такой же ужас вселял в меня и неизменный спутник странной маркизы - поистине гигантский смоляной жеребец, словно в насмешку над суевериями прозванный хозяйкой Демоном. Глядя на угрюмого вороного исполина, и более смелый человек испытал бы страх, пред этим зверем, временами и, правда, казавшимся пришельцем из бездны. Элоиза ходила за ней хвостом, бесстрашно пыталась приласкать показывающего зубы жеребца, а я вздохнула свободно, лишь в миг, когда за спиной черного исчадия и его ужасной хозяйки закрылись ворота.

Я не понимала её. Что может заставить благородную даму, дочь и ныне уважаемого семейства, оставить отчий дом и отправиться на войну, прибившись к одному из наемничьих отрядов. Терпеть холод и зной, дождь, снег и ночевки на остывающей земле? Не только сносить насмешки и шуточки солдатского отребья, ведать не ведающего о хороших манерах, но и превзойти их и в грубости, и в пренебрежении и традициями, и благовоспитанности. Оставить заботу не только о себе, но и доме, ради бесконечных сражений. Видимо, природа щедро одарившая Элоизу смелостью и любовью к авантюрам, не нашла их для меня, навсегда лишив меня возможности понимать столь экстраординарных особ.

      Как и безрассудной смелости, граничащей с отсутствием такта. И я молчала, не решаясь обратить всеобщее внимание на призабавнейший факт, прошедший мимо моего внимания в первые мгновения. А замеченное мной и в самом деле могло быть расценено попыткой оскорбления. Ибо шкуры удивительных зверей, будто в насмешку над миром, радовали взгляд снежной белизной скакуна Светоча и слепящей рыжиной питомца его брата. Казалось, что кони наших гостей были вылеплены из снега и сотканы из лучей закатного солнца, а от того и вобрали в себя весь блеск и чистоту, стихий породивших их, кажась одновременно животным воплощением своих хозяев.

   И я невольно улыбалась, дивясь шутам судьбы. Видимо, мои взгляды не остались незамеченными, ибо лорд Светоч, казалось, целиком поглощенный перебиранием длинных прядей алебастровой гривы так похожей на его собственные волосы неожиданно рассмеялся и сказал, обернувшись ко мне:

      - Вы правы, моя милая леди. Действительно, коней мы выбирали себе под масть. Согласитесь, это выглядит довольно забавно.

      -У них очень странный окрас... - Смутившись, признала я, и спросила, неожиданно даже для самой себя: - Что вы делали, что бы добиться подобного оттенка? [3]

      -Ничего, это их природный цвет. - Сверкнул белым жемчугом зубов Зак, довольно глядя в наши восхищенные лица.- Нравится?

      - В нашей конюшне таких нет. - Вздохнула сестра.

      -И быть не может! - Категорично ответил граф, любовно оглаживая изящную шею благородного животного.

      -Так уж и не может! - Ревниво воскликнула Элоиза.- Вира, скажи им!

      -Думаю, что наши лошадки ничуть не хуже, - дипломатично ответила я, любуясь скакунами гостей. Однако мои простые слова вызвали бурю недовольства у лорда Зака, тряхнувшего огненно-рыжей, непокорной головой.

      - Вынужден вас разочаровать, моя прекрасная леди, но скакунов равных нашим нет ни в одном из миров. - Отрезал рыжий граф, бросив на меня строгий взгляд, однако не успела я ответить что-либо, как в намечающийся спор вступила Элоиза.

      - Простите, лорд, - не менее категорично ответствовала моя беспокойная сестренка, обиженно поджав по-детски пухлые губы. - Но при всем уважении позвольте не согласиться и мне. Наши кони славятся далеко за пределами баронства, по праву считаясь лучшими во всем царстве! - Воскликнула она и обернулась ко мне, бросая требовательные взгляды на растерянно хмурящуюся меня.

      - В самом деле, граф Зак, наши кони снискали славу сильнейших и выносливейших из скакунов, ежегодно побеждая на императорских скачках... - Неуверенно начала я, примолкнув под сердитым взглядом желтых, будто два солнца взгляд.

      - Простите, моя милая леди, но случись нам с братом участвовать в тех скачках, и слава ваших скакунов оказалась попрана Вестником и Светозарном! - Объявил он, но ему немедля ответствовала лукаво ухмыльнувшаяся Элли:

      - Возможно, вы сможете подтвердить, что слова ваши не были пустым бахвальством уже сейчас? - Вскинулась та, будто не замечая моих красноречивых взглядов.

      - Что за ребячество, Элоиза? - Не выдержав, воскликнула я, но сестра лишь досадливо тряхнула головой, будто сама была норовистой лошадью, не желающей слушаться чужих рук, а уже обернулась к рыжему графу: - Лорд, прошу вас, будьте благоразумны. Мы никоим образом не оспариваем достоинства ваших скакунов, а моя сестра всего лишь имела в виду, что до сих пор вы навряд ли видели наших коней, что и оправдывает вашу категоричность... - Лепетала я, кляня себя за внезапную беспечность.

      Ведь видела же я, что сестра горит желанием испытать животных наших гостей. Так зачем же потворствовала глупому желанию наведаться в конюшню, место совершенно неприемлемое для приема гостей? Разум не находил ответа, но его знала душа с неумолимостью палача чеканящая, что да, знала, но вместе с тем не смогла удержаться от соблазна сделать приятное моим графам, сама того не осознавая окружив себя двумя величайшими страхами в своей короткой жизни. И я кусала губы не в силах хоть как-то помешать своей коварной сестренке, выставляющей наш род в крайне неприглядном свете.

      Но неожиданно помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

      -Эльвира, - Улыбаясь каким-то своим мыслям неожиданно проговорил светловолосый. - Скажите, а почему ваша матушка так заволновалась, когда речь зашла о лошадях?..

      Элла побледнела. Я же вздрогнула, бросив на него затравленный взгляд:

      -Год назад, во время охоты моя лошадь понесла. К несчастью приступ безумия настиг её в лесу. Несчастное животное сломало шею, я - выжила чудом...

      -Что? Какая охота? - Разом забыв о моей сестрице вскинулся Зак, сощурив на меня черные, как сама тьма глаза.

      Однако, от неприятных объяснений меня вновь спас Светоч, обернувшись к своему брату:

      -Видимо одна из тех, которыми так славятся эти края. - И не давая тому вставить и слова, обратился к воинственно посверкивающей глазами Элоизе: - И в самом деле, Эльвира права - не дурно было бы и нам взглянуть на предмет возможных разногласий. - И обхватив за плечи недовольного брата, уверено зашагал к выходу, оставив за спинами растерявшихся нас.

      - Отец будет недоволен, - разом утратив весь боевой задор прошептала сестра.

      - Не сомневаюсь, - не стала спорить с очевидным я, все ещё весьма недовольная выходкой своей вредоносной сестренки. - Но пути назад, и не выполнив их желания, мы прослывем людьми, не держащими слова... Это меньшая плата за твою безумную авантюру. Несомненно, отец будет не доволен. Но куда большим будет его гнев, если он узнает о твоем недостойном истиной леди поведении. Я понимаю, что их скакуны заслуживают всяческого внимания, и было бы весьма интересно взглянуть на них в движении, но нельзя же настолько потворствовать собственным желаниям! Впрочем, довольно об этом... Теперь уже ничего не исправить. Веди их в конюшню - как только они сочтут экскурс достаточно полным - уводи их оттуда в оранжерее. - Сердито зашипела я, бросая взгляды на застывшие у выхода фигуры.

      - Как? - Так же шепотом возмутилась сестра. - Ты не пойдешь с нами?

      - Нет. - Отрезала я, пробормотав скорее для самой себя, нежели для нахмурившейся Элоизы.- Думаю, на сегодня мне достаточно лошадей и всего, что с ними связано.

      Несколько секунд та смотрела на меня с непониманием, пока взгляд разом потемневших глаз не остановился где-то у моих скрещенных у груди рук.

      - Вира... - прошептала Элоиза, сжимая кулаки.- Так ты...

      - Потом! Уводи их, живо. И постарайся, чтобы вас не заметили! - Проследив за её взглядом и осознав, что таки выдала себя, неосознанным жестом накрыв запястья чуть подрагивающими ладонями, шикнула я, подталкивая сестру в спину. А та и не сопротивлялась, послушно зашагав к выходу, обернувшись лишь у дверей, бросив на меня короткий печальный взгляд. Я же лишь покачала головой, наблюдая, как быстро зашагала прочь сестра, не обращая внимания на окликающих её лордов.

      - И что мне с ней делать? - Вздохнула я. Вопрос был скорее риторическим, не подразумевая даже иного слушателя, нежели безмолвные стены. Однако мне ответили. Склонившийся над яслями жеребец Светоча неожиданно поднял белую, будто первый снег морду и тяжело, почти по человечески вздохнул, бросив быстрый взгляд на своего рыжего соседа. А затем вытянул длинную лебединую шею и мягко прихватил меня губами за край рукава.

      Не знаю, привлек ли его цвет моего платья или же благородное животное уловило печальные интонации, но уже через миг, подобрав пышные юбки, я уже выбегала из конюшни, испуганная едва ли не больше, нежели в тот миг, когда пальцы его хозяина коснулись моей щеки.

      Остановиться я смогла, лишь у входа в оранжереи, где и застыла, тяжело привалившись к двери. Дрожали руки, горела грудь, безжалостно отвечая на непривычную телу нагрузку, я же остервенело терла рукав, словно стремясь прогнать звериный запах, столь отчетливо щекочущий ноздри. Некоторое время стояла у двери, цепляясь за неё, будто за последнюю опору в своей разрушающейся жизни. А затем все же нашла в себе силы миновать усыпанную привезенными с самого берега океана камешками дорожку, в изнеможении опустившись на ближайшую скамью, будто свитой окруженную розовыми кустами.

      Ничто в нашей жизни не проходит бесследно. Солнце приносит засуху, дождь - наводнение, а моё падение обернулось диким, неконтролируемым страхом перед лошадьми. С момента как на мой рассудок опустилась тьма, животные эти перестали привлекать мои восхищенные взгляды, кажась уже не прекраснейшими из созданий, населяющих наши земли, но вестниками беспощадного безумия - столь частого моего спутника, разделяющего со мной ночные часы. Казалось, не было силы, способной заставить меня приблизится к кажущимся такими опасными животным. Что уж говорить о конюшне - месте, где лошадиным духом был пропитан сам воздух.

      Но вот пришли они - и сам мой мир рухнул. А может, лишь зародился, пугая меня всем тем, что было сокрыто и недоступно ранее. И я не знала - боюсь ли я этого нового мира, предпочитая серость обыденности, или же не желаю отпускать, однажды впустив в свое сердце...

      А в небе цвела весна, такая же юная как и чувства, растущие в моей груди. В зените застыл шар высокого, кажущегося невыносимо ярким после серой мглы зимнего дня солнца, полноводной рекой затапливающего истосковавшиеся по его обжигающим поцелуям земли. Золотые лучи играли на круглых камнях дорожки, ластились к молодой листве, так похожие на эти хрупкие зеленые бутоны, готовые распахнуться навстречу лучам нежным ярко-алым лепесткам. Поддавшись их кроткому очарованию, я неосмотрительно коснулась ближайшего стебля, о чем пожалела уже через миг. Запамятав о таящейся под изумрудными листьями опасности я сжала его, будто желая подержать юное растение, чтобы тут же вскрикнуть, отдернув руку, и торопливо стянула перчатку, расстроено рассматривая пораненную ладонь, по белой поверхности которой уже бежали вниз алые дорожки крови.

      Несколько мгновений я сидела, даже не дыша, молча наблюдая, как сбегают к запястью красные капли, грозя запятнать изумрудную ткань платья, но за мгновение до того, как первые капли сорвались в свой краткий полёт, на мои колени легла тень, а руку сжала загорелая ладонь.

      - Что с тобой? - Испуганно спросил её обладатель, невесть как оказываясь рядом.

      Я же молча смотрела на него, впервые получив возможность рассмотреть моего лорда при свете дня. Не знаю, существовали ли в мире слова, способные описать красоту Светоча.

      Выразить этот упрямый тяжелый подбородок и четко очерченные скулы, высокий лоб и голубые, будто вешнее небо глаза в обрамлении длинных густых ресниц, таких же светлых, как и его волосы, золотистым водопадом разметавшиеся по плечам.

      Казалось, беловолосый лорд светится изнутри неземным теплым светом, затмевающим и свет солнца. Лучилась кожа и волосы, сияли глаза, заставляя забыть не только о боли, но и осторожности, вернувшейся в миг, когда склонившийся над моей ладонью Светоч выудил откуда-то белоснежный платок, торопливо перевязывая пораненную руку.

      -Как же ты так?.. Не на минуту оставить нельзя... - С досадой бормотал он, вытирая кровавую дорожку, тянущуюся к моему запястью. Осознав, чем грозит мне её исчезновение, я попыталась высвободить руку, но - поздно. Теплые пальцы пробежали по коже, обнажая две короткие узкие полоски застарелых шрамов. А в следующий миг руки, столь нежно сжимающие моё запястье, будто закаменели. - Что это?.. - Спросил он, пытаясь заглянуть мне в глаза. - Вира, что это?

      Я же молчала, пытаясь не встречаться взглядом со Светочем. Видимо, понял моё стремление и он, ибо спустя несколько вздохов, пальцы правой руки графа освободили моё запястье, моментально сжавшись на подбородке, буквально разворачивая моё лицо к своему владельцу.

      - Эльвира?.. - Требовательно окликнул он, не замечая моего смущения, залившего щеки и шею багряным румянцем. - Откуда эти порезы?

      - Я - меланхолик. - Поняв, что единственный способ освободиться - ответить, тихо призналась я. И видя непонимание в синих глазах, пояснила, пытаясь отвести глаза. - Моя печень полна черной желчи, которая сгущает кровь, принося невыносимые страдания. Родители привозили врачевателя из самой столицы. Он говорил, что, пуская кровь - прогоняет болезнь...[4] - Вздохнула я, вспоминая месяцы, запечатленные в моей памяти как самые ужасные и страшные в моей жизни. Привезенный отцом лекарь считался истинным мастером своего дела, но всё его мастерство в моих глазах не искупало его жестокости.

      На протяжении трех невыносимо долгих месяцев длилось его лечение, пока окончательно не ослабевшая от потери крови и постоянного головокружения [5] я едва не захлебнулась, не обнаружив в себе сил даже на то, чтобы задержать дыхание. Испуганные родители выгнали оскорбленного эскулапа, а тот заявил, что меланхолия моя неисцелима, а сама я обречена, доживая последние месяцы...

      - Безумие. - Тихо прошептал Светоч, неожиданно вновь склонившись над моим запястьем. - Это же сумасшествие... Почему они допустили это?..

      - Они заботятся обо мне. - Каким-то внутренним чутьем, осознав, что речь идет о родителях, покачала головой я. А в следующий миг горячие губы скользнули по тонким шрамам, заставляя меня дернуться, испуганно рассматривая склоненный над моей дергающейся в тщетной попытке освободиться рукой золотистый затылок.

      - Лорд! - Видя, что тот не собирается ни отпускать мою руку, ни отрывать от неё жгущих каленым железом губ, взмолилась я. И, о чудо, сильные пальцы дрогнули, выпуская меня из мягкого плена, а распрямившийся Светоч улыбнулся, наблюдая за немедленно отодвинувшейся мной, торопливо натягивающей перчатки.

      -Прости, нам действительно тяжело соблюдать все эти глупые правила, когда дело касается тебя. Но мы стараемся. Правда. Просто получается... не всегда. Может, из-за того, что прошло слишком много времени, вот мы и не можем сдержать себя. Впрочем, ты для нас - нераскрытая загадка. Сперва нам казалось, что мы что-то делаем не так, а сейчас всё совсем запуталось... - Устало говорил он, перебирая пальцы невесть как вновь оказавшейся в его ладони рукой. - А всё оказалось так просто и... так тяжело. Та охота... она была около полутора - двух лет назад?

      Я лишь опустила голову, а Светоч говорил, будто и не нужно было ему мое подтверждение. - И именно тогда ты и потеряла память, верно?..

      Теперь уже я смотрела в задумчивые синие глаза, не веря услышанному. Однако спросить, что значат его слова, явственно свидетельствующие, что у моей тайны так же появился ещё один хранитель, столь же нежданный и непрошенный, каким была я для их секретов.

   Ибо над стенами прокатилось раскатистое эхо сигнального горна, заставившее нас одновременно обернуться на звук, чутко вслушиваясь в наступившую тишину, разбитую торопливо вбежавшей в оранжерею Элоизой, крикнувшей встревоженным нам:

      - Гости, гости приехали!

   Глава 6.

    Казалось, крик сестры быстрокрылой птицей взвился вверх, разносясь надо всем замком.

     "Ах, как же всё это не вовремя!" - Успела подумать я, переводя взгляд с тяжело дышащей Элоизы на прикрывшего глаза Светоча. Беловолосый лорд сидел, откинув голову назад, подставляя лицо слепящему солнцу, будто бы и не слышавшего этого возбужденного, нетерпеливого вскрика. Казалось, граф ушел в себя, забыв и обо мне, и о нетерпеливо переступающей с ноги на ногу сестренке, и вернуть его внимание этому миру неспособны и боевые трубы, пропевшие под стенами нашего замка.

     Тем неожиданнее было резкое, смазанное движение, не только вернувшее, начавшую было подниматься меня на скамейку, но и прижавшее к распахнувшему темные, сейчас кажущиеся почти черными глаза графу.

     -Лорд! - Дернулась обомлевшая Элоиза... но была остановлена Заком, невесть как оказавшимся в оранжерее. Одним броском миновав разделяющее их расстояние, рыжий граф рывком развернул вскрикнувшую сестренку лицом к себе и прошептал, одной рукой удерживая тонкие запястья, а другой безжалостно сжимая упрямый подбородок:

     - Иди к ним... обмани его. Он не должен знать, что она есть.

     На несколько мгновений мир, будто замер, зачарованный этим холодным, словно разлитым в воздухе голосом, а затем... моя своевольная, упрямая Элоиза развернулась, и обойдя графа зашагала прочь, будто забыв обо мне, отчаянно бьющейся в поистине железной хватке рук беловолосого лорда.

     -Элли! - Извиваясь всем телом, отчаянно вскрикнула я, призывая сестру на помощь, а в следующий миг на мои губы легла широкая прохладная ладонь. Сестра споткнулась, и остановившись, будто натолкнувшись на незримую преграду начала медленно оборачиваться, но вот за её спиной оказался рыжий граф, шепнувший моей сестренке:

     - Иди же!

     И та ушла, почти убежала, словно спиной чувствуя пристальный, холодный взгляд двух таких непохожих глаз, оставив меня наедине с мрачными графами. Тихо хлопнула, закрываясь дверь, всхлипнула, испуганная я, дернувшаяся будто от удара, когда рыжий лорд, прошипел, опускаясь рядом с дрожащей мной:

     - Проклятый ублюдок... Как он только посмел... Говорил я тебе...

     В иное время я была бы возмущена его грубостью и вольностью манер, но сейчас я была слишком испугана, чтобы обратить внимание на что-либо кроме сильных рук, удерживающих меня возле беловолосого. Я сопротивлялась, пытаясь вырваться с почти звериным отчаяньем, равное которому не испытывала никогда ранее, но всё было тщетно.

     - Он ничего не знает, - медленно ответил Светоч, без труда продолжая удерживать плачущую меня, тщетно старавшуюся разжать зажимающую мой рот ладонь.

     -Уверен? - Недоверчиво поинтересовался его рыжий брат, переводя взгляд с темнеющего выхода на растрепанную и раскрасневшуюся меня, пытавшуюся разжать стальную хватку. Я извивалась, шипела угрозы, царапала загорелую кожу обломанными ногтями освобожденной из плена перчатки руки, а Светоч лишь крепче прижимал меня к себе, будто не замечая отчаянных попыток освободиться, завершившихся в миг, когда мои наполняющиеся слезами глаза встретились с желтыми, почти кошачьими глазами графа Зака. Несколько томительных, невыносимо долгих мгновений мы смотрели друг на друга, а потом длинные, прохладные пальцы скользнули по моему лицу, мягко очертив скулу, заботливо заправили за ухо выбившуюся из прически прядь и переместились на шею.

      На миг мои испуганные глаза повстречались с его, расплавленным золотом сияющие на бледном лице. А в следующее мгновение я разучилась дышать.

     Рука Светоча уже не зажимала мой судорожно хватающий рот, бережно придерживая меня за плечи, но я не могла даже закричать. Грудь разрывала невыносимая боль, мир кружился, терял очертания, а я не находила сил сделать такой долгожданный вдох. Несколько мгновений я боролась с внезапно ослабевшим телом, пытаясь отогнать алую пелену, затягивающую моё сознание. А затем мир вспыхнул и померк.

     Я стонала и всхлипывала, захлёбываясь, задыхаясь сладким, желанным, благословенным воздухом, вместе с болью приносящим возможность дышать. Но вместе с ними пришли и воспоминания о событиях предшествующих моему погружению в столь безрадостное состояние.

     Вновь застонав, я попыталась сесть. Перед глазами замелькали алые круги, а я обреченно зажмурилась, чувствуя, как покидает меня ещё не обретенное толком равновесие. Но спустя мгновение вновь распахнула их, силясь различить своего спасителя, так своевременно пришедшего мне на помощь. Однако, разглядев склоненное надо мной знакомое до последней черточки лицо, отнюдь не обрадовалась. Более того - отчаянно забилась, пытаясь высвободиться из хватки крепких рук.

     Но не тут-то было. Встрепанный, бледный до синевы Зак мгновенно пресек все возможное сопротивление, с неожиданной силой прижимая к своей груди отчаянно сопротивляющуюся меня.

     - Тише, родная моя, тише... - Будто заведенный шептал он, сжимая меня в неожиданных объятиях.

     Но я не слушала. Охваченная сумасшедшим, едва ли не животным ужасом, я металась в его руках, не обращая внимания на все мольбы и увещевания рыжего негодяя. Тело бешено извивалось в стальной хватке, ноги безостановочно били по поверхности моего ложа, задевая, судя по всему, и ноги моего пленителя, с губ рвались страшные проклятия, но граф не сдавался.

     Терпение его подошло к концу, после очередного, видимо, удачного удара. Зашипевший разъяренной змеей Зак, на миг расслабил хватку. И простонал, рывком возвращая меня на место:

     - Светоч, скажи же ей!

      Плачущая от боли и страха я, забилась ещё отчаяннее, чтобы спустя мгновение замереть, замороженная тихим голосом, подействовавшим на меня куда сильнее, нежели жаркий шепот рыжего лорда:

     - Эльва, успокойся, иначе мы снова погрузим тебя в сон. Хватит. Ты же знаешь, что мы не причиним тебе вреда. - Эхо его слов ещё звенело в воздухе, а я уже замерла, неожиданно обессилив, сквозь пелену слез глядя на застывшую у окна рослую фигуру беловолосого графа. Взгляд пробежал по напряженным плечам, остановившись на сверкающей сини знакомого до последней линии витража.

      - Не надо, Вира, все хорошо... - Вновь зашептал Зак, а я нервно оглядывалась, всё яснее осознавая, что наши визитеры скомпрометировали меня так, что отныне меня примет не всякий монастырь

   В голове тут же зароились ужасные истории, которые так любили обсуждать по вечерам приставленные ко мне горничные, знающие, казалось всё на свете, кроме того зачем их заставляют коротать часы под моей дверью. - Что, что происходит? - Жалобно всхлипнула я, переводя беспомощный взгляд с Зака на Светоча. Но те молчали, лишь убеждая меня в ужасных подозрениях, которые не смогли развеять, ни слова Зака, ни ласковые, едва ощутимые прикосновения холодных пальцев, упрямо собирающих мои слезы.

   - Тише, малышка, тише... - словно ребенка успокаивал меня он. - Мне тоже страшно. Но тебе не о чем тревожиться, мы не позволим случиться ничему плохому. Нужно просто дождаться, когда он уедет и тогда...

- Он не уедет. - Неожиданно вмешался молчавший доселе Светоч, с шумом закрывая ставни на моем окне и оборачиваясь к нам. Прикусил губу, словно решая неразрешимую задачу, пугая меня замкнутым и свирепым выражением красивого лица. Поймал мой затравленный взгляд и улыбнулся грустно и чуть виновато: - Мы испугали тебя, Эльвира? - Спросил он присаживаясь рядом со всё ещё прижимающим меня к себе братом и осторожно промокая моё лицо извлеченным невесть откуда платком.

   В нос ударил запах разогретой полуденным зноем земли и ещё какими-то незнакомыми ароматами, а лорд продолжал, тревожно заглядывая мне в лицо:

   - Прости, мы не хотели тебя пугать или расстраивать, но...

- Но...тогда зачем всё это? - Излишне эмоционально воскликнула я, перебив беловолосого. - Отпустите меня немедленно и...

Я ожидала, что мои требования будут вновь проигнорированы. Но Зак послушно разжал руки, а его брат продолжал, разом заставив меня забыть и о бегстве, и о желании кликнуть стражу:

   - Это была вынужденная мера...

- Мы просто не хотели, чтобы ты пострадала. - Осторожно беря меня за руку и целуя в запястье, виновато вздохнул рыжий граф, вызывая несвойственное мне желание утешить и пожалеть взрослого мужчину, нашкодившим ребенком, взирающим на меня.

   - А это вполне могло случиться, попадись ты на глаза той шавке, что прибыла сегодня... - Мрачно вздохнул Светоч.

- Свет! - Отчаянно вскрикнул, вскакивая на ноги. - Что ты... Ты же знаешь, что рано!