Паутина прошлого

— Что я могу для тебя сделать?

* * *

Третий этаж меня не смущал, к тому же, рядом с окном находилась пожарная лестница, которую практически невозможно было рассмотреть со стороны дороги из-за скрывавших ее деревьев. За домом тетки могли следить, как охрана Мишки, так и некий тип, общения с которым в ближайшее время стоило избегать. К счастью, мне все-таки удалось переодеться — уезжая от тети, я ухитрилась забыть кое-что из своих вещей, и теперь могла не смущать окружающий мир своим непрезентабельным видом.

Мотоцикл был там же, где я его и оставляла, так что, выехав со стоянки, я словно глотнула свободы. Никогда не думала, что после стольких лет мне буде здесь так тесно и неуютно. Вернуться ненадолго в прошлое, вспомнить детство иногда приятно — не спорю, но вместе с приятными воспоминаниями наваливается то, что ты хотел бы поскорее забыть. Приезжая сюда, я не думала, что все будет настолько сложно, что рядом с нами появится некто, настолько меня ненавидящий. Что он знает? О чем догадывается? Возможно, ему известно гораздо больше, чем мне, значит, он должен был хотя бы присутствовать при событиях пятнадцатилетней давности. Но я могла поклясться, что в момент нашего «рандеву», видела его в первый раз, хотя не могу того же утверждать о нем.

Знакомая поляна встретила меня тишиной и покоем. Едва слышный шелест одиноких листьев ничуть мне не мешал. Странно, еще вчера было холодно, выпал первый снег, мы с Пашкой едва не замерзли, а сегодня снова потеплело. Устроившись на камне, я вынула из кармана блокнот и ручку. Мне всегда было удобнее разбираться в собственных мыслях, перенося их на бумагу. Двигая ручкой по странице, я словно открывала дверь в прошлое, делая его более понятным. Все, что я могла вспомнить, и то, что мне удалось извлечь из разговоров ребят. Их эмоции, настроения, чувства. Сейчас я словно бы переживала заново нашу первую, после стольких лет встречу. Что я о них знаю? И что мне еще предстоит узнать?

Вересов, Михаил Евгеньевич, родился, учился, отдал долг Родине, а затем на несколько лет словно исчез с экранов радаров. Появился в Англии, и несколько лет там жил и работал. В двадцать пять женился. Но брак просуществовал два года. С тех пор ни с кем долгих отношений не заводил, хотя женщин не сторонился. Похоже, был искренне рад меня видеть. А почему бы и нет? Я одна из них, значит, тоже замешана в том деле. К тому же, он вполне мог рассчитывать на продолжение отношений.

Пашка, то есть, Ковалев Павел Петрович. Покинул город самым первым из нас, даже не дождался выхода своего отца на свободу. Несколько лет сидел в тюрьме за драку в пьяном виде, в ходе которой пострадал человек. Он умер, а Пашку признали виновным и дали три года. После выхода ничем определенным не занимался, перебиваясь случайными заработками.

Никита… Рыжков, Никита Сергеевич. В отличие от нас, ему пришлось задержаться в городе подольше — ухаживал за больной матерью, но вскоре та умерла, и, продав за гроши оставшуюся после нее квартиру, он уехал в поисках лучшей жизни. Светлые мозги и усердный труд помогли ему получить работу в одной крупной фирме, где его, в конце концов, оценили как хорошего специалиста. Восемь лет назад женился, и кажется, вполне счастлив.

Что же, каждый из них, в конце концов, смог осуществить свое заветное желание — уехать из города и начать новую жизнь. Вот только какой ценой?

И тут на первый план выходил наш преследователь. Без сомнения, он знал многое из того, что как мы думали, нам удалось скрывать все эти годы. Кто он? Этот вопрос постоянно мучил меня, не давая собрать то и дело расползавшуюся мозаику. Это было не логично, все его поступки и слова наводили на определенные подозрения, но этого не могло быть! Просто не могло. Оттуда не возвращаются.

Но мне необходимо было знать то, что знает он, кем бы он ни был, что бы ни замышлял против нас, против меня. Чем бы ни закончилась наша следующая встреча, я просто обязана понять, какое отношение он имеет к тому, что произошло пятнадцать лет назад.

Мои друзья отчаянно хотели, чтобы прошлое оставалось в прошлом. Но оно всегда возвращается, нанося удар тогда, когда этого меньше всего ожидаешь. Еще совсем недавно я сомневалась в своем решении приехать сюда. Но, похоронив прошлое в глубинах памяти, я закрыла себе дорогу в будущее. Я бы никогда не смогла спокойно жить, дышать, продолжая и дальше скрываться за стеной, которую построила между собой и миром. Я знаю, что совершаю ошибку, и, возможно, еще не раз об этом пожалею, возможно, это будет стоить мне жизни, но я должна узнать, кто из моих друзей виновен в смерти Алешки. Узнать, и наказать…

IX

Воздух в пригороде пах дождем и дымом горелых листьев. Одноэтажные домики были разбросаны по всей местности, начинаясь совсем близко от главной дороги и заканчиваясь рядом с лесом. Я оставила мотоцикл недалеко от нужного дома и постучала. Солнце нещадно слепило глаза, и ничто не напоминало о недавних заморозках. Не дождавшись ответа, я повторила попытку, и, наконец, услышала за высоким забором шаркающие шаги. Звякнул замок и передо мной появилась низенькая полная женщина, с внимательными темными глазами и роскошной гривой русых волос.

— Здравствуйте! — я улыбнулась, надеясь, что передо мной не сразу захлопнут дверь, — я ищу Морозенко Илью Леонидовича.

— Это мой муж, заходите — женщина отступила, пропуская меня во двор.

Дворик был небольшим, но аккуратным. Я могла представить, как же здесь было красиво весной и летом, но унылый октябрь стер буйство красок, оголив деревья и землю. Недалеко от дома стояла собачья будка, рядом с которой побитый годами и жизнью пес задумчиво наблюдал за особо наглым воробьем, то и дело норовящим искупаться в его миске. Скосив на меня глаза, пес тяжело вздохнул, и видимо, решив, все же исполнить свой собачий долг басовито гавкнул.

— Фу, Джек. Свои, — отмахнулась от защитника хозяйка, и открыла передо мной двери в дом, — проходите. Меня зовут Мария Антоновна.

— Очень приятно, — на автомате ответила я, — а меня Марина.

Дом показался мне светлым и уютным: две комнаты, кухня и огромная веранда, где и пребывал хозяин, полноватый мужчина, лет шестидесяти, почти лысый с широкими кустистыми бровями.

— Илюша, это к тебе, — сказала Мария Антоновна.

— Я никого не ждал, — хозяин отложил газету и удивленно уставился на меня.

— Здравствуйте, — снова улыбнулась я, — мне нужно с вами поговорить. Это касается дела, которое вы расследовали пятнадцать лет назад. Вы помните? Когда пропал подросток?

Хозяин нахмурился, опустил взгляд на покрытые морщинами руки, но, быстро овладев собой, с живостью обратился к жене:

— Муся, сделай-ка нам чайку! А вы присаживайтесь. Чего же стоять…

Я присела напротив, уже радуясь тому, что меня оставили в доме, не предложив убраться. Знаю, было довольно глупо являться к бывшему милиционеру в надежде что-то узнать, но это был мой единственный шанс, и я решила его использовать.

Женщина скрылась на кухне, а хозяин стал рассматривать меня с удвоенным интересом:

— Ну и чем вызван ваш интерес к столь давнему делу?

— Я была знакома с парнем, и его исчезновение до сих пор меня тревожит, — решила я отделаться полуправдой, — я приехала, чтобы выяснить — что с ним произошло.

— Допустим, что все именно так, как ты говоришь, — неожиданно усмехнулся Илья Леонидович, переходя на «ты», — ты же не из этого города, верно? Приехала сюда совсем недавно, уехала, судя по всему давно. Неужели до сих пор надеешься найти своего приятеля?

— Я хочу узнать правду. Думала, что вы меня поймете.

— Понимаю… Однако, ты еще очень молода, чтобы понимать — не всегда нам удается найти правду.

Ошибаетесь, капитан Морозенко. Как раз я прекрасно знаю, что правда никогда не лежит на поверхности. Обычно она бывает погребена в ворохе случайных, бесполезных прописных истин, которыми так просто отгораживаться от всего, что не подается нашему пониманию.

— Вы же расследовали это дело, значит, хоть что-то вам удалось узнать? — настаивала я.

— Парень, а точнее, Никитин, Алексей Владимирович, признан пропавшим без вести.

— Вы помните его имя, фамилию. До сих пор! Но не можете мне рассказать ничего, кроме того, что я и так знаю?

Я залезла в сумочку и вытащила оттуда несколько стодолларовых купюр, но наткнувшись на хмурый взгляд хозяина так и не решилась их ему протянуть.

— Спрячь, — мрачно сказал он, — не нужны мне твои бумажки. Никогда не брал, да и поздно теперь начинать.

— Тогда помогите просто так! Поймите, для меня это очень важно.

Нас отвлекла появившаяся с подносом Мария Антоновна, которая, похоже, вознамерилась не только напоить меня чаем, но и основательно покормить. Несколько минут мы проговорили о пустяках, я поблагодарила ее за удивительнейшие пироги с вишней. И когда она тактично удалилась, снова обратила свое внимание на хозяина.

Он колебался, это было видно невооруженным взглядом, и от того, какое сейчас он примет решение, зависело слишком много. Когда он заговорил, я замерла, боясь услышать отказ.

— К нам пришел его отец, помню, я тогда дежурил, пришлось его успокаивать. Не чужие ведь люди — когда-то школу вместе ходили. Это уж потом разошлись наши дороги. Парень не ночевал дома — обычное дело для подростка, но его отец утверждал, что раньше такого никогда не случалось. Так все говорят, — вздохнул Илья Леонидович, — я посоветовал ему поспрашивать друзей и знакомых сына, но заявление принял. Не до того нам тогда было. Четыре ограбления в городе! И это только за последнюю неделю. Три трупа — инкассатор, местный богатей и сторож. К счастью, убийцу одного из них потом поймали. А тут искать пацана, который мог просто сбежать из дома.

— Значит, вы даже не пытались искать?

— Как же! Обычная процедура. Опросили всех кто мог что-то знать о парне — его друзей, родственников, бывших учителей. Вызвали на подмогу отряд солдат, чтобы обшарить лес, даже водолазов подключали, — ничего. Словно он сквозь землю провалился… Извини…

— Разве такое бывает?

— Ох, девонька. И не такое еще бывает. И признали его, значит, пропавшим без вести. Вот и все, что я могу тебе рассказать.

— Вы говорили об ограблениях, которые произошли в городе в это время. Все ли они раскрыты?

— Тебе зачем? — удивился хозяин.

— Для статистики, — отшутилась я, — хочу понять, часто ли милиция находит преступников.

— Два дела так и отдали в архив — висяки. Убийцу инкассатора застрелили при попытки к бегству, с богатеем было все проще — там сынуля решил папашу обчистить, а чтобы он не возражал — отправил его на тот свет. А сторожа порешил кореш по пьяни.

— Да, урожайным выдалось лето.

— И не говори, девочка. Мы с ног сбились — не знали, за что хвататься первым. Но парня того искали, в этом можешь не сомневаться.

— Не сомневаюсь, — я встала, понимая, что ничего больше узнать не получится. И не потому, что хозяин что-то пытается скрыть, просто он, похоже, ничего не знал, да и не хотел знать. Дело об исчезнувшем пареньке осталось далеко в прошлом, но раз он до сих пор помнит его имя, возможно, сожаление о нераскрытом деле иногда нарушает его пенсионную идиллию, — До свидания. И спасибо за угощения.

— Всего хорошего, — попрощался хозяин и снова уткнулся в газету.

Мария Антоновна проводила меня до калитки, и, попрощавшись, я вышла на улицу. Наш с бывшим капитаном разговор занял не больше часа. И, в сущности, не открыл мне ничего нового, но, теперь, по крайней мере, я знала, что нужно искать. Четыре ограбления, два из которых раскрыто по горячим следам, трое убитых, убийцы найдены. Значит, меня должно интересовать два дела, сданные в архив. А вот это уже проблема. Когда капитан отказался от денег, я порадовалась его принципиальности, теперь же могу только сожалеть об этом — куда проще было бы бывшему сотруднику поинтересоваться висяками, чем мне теперь искать новый источник информации, втираться к нему в доверие и ко всему прочему, просить копаться для меня в архиве. На это, по крайней мере потребуется разрешение начальства, я уже не говорю о том, что рискую засветиться и привлечь к своей персоне излишнее внимание.

— Привет, Марина, — мои размышления были прерваны самым грубым образом, и когда я, наконец, подняла глаза на говорившего, обнаружила его пристроившимся на моем мотоцикле. Его автомобиль стоял неподалеку.

— Здравствуй Дима. Что ты здесь делаешь?

— Да вот, случайно увидел, как ты заходишь в дом, решил дождаться. Я живу здесь неподалеку, — видимо, чтобы раз и навсегда развеять подозрение в слежке за мной, поспешил заявить мой спаситель.

— Какое совпадение, — насмешливо протянула я.

— Не веришь? — казалось, он искренне огорчен, — могу пригласить в гости прямо сейчас.

— Как-нибудь в другой раз, — сказала я, забирая из его рук свой шлем.

— Я знал — ты экстрималка, но не думал, что до такой степени, — поднявшись с сидения, он навис надо мной, и внезапно мне показалось, что я стала ниже ростом. Что это — особый вид клаустрофобии? Или теперь любой высокий плечистый мужчина будет рождать в моей душе панику и желание поскорее удрать? — мы могли бы где-нибудь посидеть, вдвоем. Только ты и я — без хулиганов, бандитов и твоих друзей.

Я хмыкнула и уставилась на него. Как-то все быстро происходит. А разве не так это обычно бывает? Двое людей встретились, заинтересовались друг другом, теперь хотят поближе познакомится? Вот только не в данной ситуации, когда в каждом встречном я выискиваю что-то, что хотя бы отдаленно поможет мне узнать моего преследователя, или пропавшего без вести друга. Знаю, глупо в этом признаваться даже самой себе, но я до сих пор верила, что однажды в спешащем куда-то по делу прохожем я увижу знакомые черты Алешки, окрикну его, он меня узнает, и снова все будет так, как раньше, словно и не было этих лет.

Я не сразу заметила, как все это время Дима пристально наблюдал за мной, словно стараясь прочесть на моем лице все, что я успела надумать за пару минут моего молчания. Он подошел ближе, и мне захотелось оказаться как можно дальше от него, но я переборола эту минутную слабость, смело посмотрев ему в глаза.

— Не бойся, я совершенно безвреден для тебя, — неожиданно вполне серьезно заявил он.

— Я и не боюсь, — не вполне искренне ответила я.

— Не правда, — он усмехнулся, — там, на остановке. Ты видела наколку и знаешь, что она означает.

— В блатном мире ее делают те, кто совершил вооруженное ограбление, — не отводя глаз, спокойно произнесла я.

— Это в прошлом, — уверенно ответил Дима, но если это для тебя проблема, я не стану больше надоедать.

С этими словами он развернулся и направился к своей машине. Выждав несколько секунд, все же я его окрикнула.

— Куда пойдем?

Он улыбнулся, и словно стал совершенно другим человеком — с его лица исчезла угрюмость. Искренняя улыбка придала ему какой-то мальчишеский вид, и я поразилась этой перемене.

— Куда хочешь.

— Я плохо знаю город — давно здесь не была, поэтому полностью полагаюсь на тебя, — окончательно решилась я.

Все же, мне пришлось заехать к нему в гости, и убедиться, что он действительно живет здесь неподалеку — нужно было где-то оставить мой мотоцикл, а на улице этого делать не хотелось. Оглядев крохотный двор, я отказалась от вежливого приглашения зайти в дом, и мы отправились в город уже на его машине.

Теперь, помимо мыслей о том, кто может мне помочь достать архивные дела пятнадцатилетней давности, я думала еще и о том, какой черт толкнул меня согласиться с ним поехать. Нет, все было вполне прилично, и довольно разумно, с моей стороны. В конце концов, я не смогу долго скрывать от ребят свои исчезновения и игры в детектива. Мои походы наведут их на кое-какие мысли и могут вызвать подозрения, а сейчас я была к этому не готова. Куда проще было дать понять, что у меня появился ухажер, и раз уж ребята его знают, не думаю, что кто-то станет возражать, что с ним я в безопасности. Конечно, с моей стороны было не совсем честно так поступать, но жизнь диктует свои правила, а моя не слишком перегруженная излишней моралью совесть вполне могла бы закрыть глаза на такое.

— Ты чем-то расстроена? — вскользь поинтересовался Дима, и я задумалась о том, в какое русло лучше повернуть наш разговор. Разумеется, я не собиралась раскрывать перед ним душу, тем более, рассказывать о причинах, приведших меня сюда. Лучше если этот вечер пройдет в теплой дружеской обстановке, с ничего не значащими словами и фальшивыми улыбками.

— С чего ты взял? — удивилась я, — все отлично! Жизнь прекрасна, а главное — у меня отпуск, и ближайшие недели я могу не задумываться о том, что надо что-то делать, куда-то идти. В общем — жить в свое удовольствие.

Внимательно посмотрев на него, я увидела несколько синяков и пару ссадин на виске.

— Все еще болит?

— Уже нет. На мне все заживает быстро, но с твоей стороны было довольно рискованно бросаться спасать незнакомого человека. Ты могла пострадать.

— Проявление заботы? — я искренне удивилась. Но потом, вспомнив о том, что не следует заострять внимание на некоторых вещах, добавила, — не стоит. У меня же все получилось, и теперь те отморозки несколько раз подумают, прежде чем всем скопом кидаться на человека.

— И все же ты рисковала, — настойчиво повторил он, — и пистолет мало бы помог, если бы они были действительно опасны.

— Значит, нам обоим повезло, подвела я итог, и замолчала, — мне не нравился этот разговор, а особенно мысль, что он видел меня с оружием. Это могло все испортить.

— Но тебе и твоему другу совсем недавно повезло гораздо меньше, — не переставал Дима, — я не спрашиваю, что произошло, понимаю, что мы не настолько хорошо знаем друг друга, чтобы ты могла мне доверять, однако то, что с тобой тогда произошло… Я видел раны на теле твоего друга. Его жестоко избивали, и довольно долго. А твои руки…

— Я не хочу об этом говорить, — перебила я мужчину, — послушай. Если ты будешь и дальше продолжать в том же духе, я попрошу отвезти меня к моему мотоциклу и мы расстанемся как в море корабли.

— Я не стану больше затрагивать эту тему, — уж слишком легко сдался Дмитрий, — но хочу, чтобы ты знала — можешь на меня рассчитывать.

— И все это лишь потому, что я пару раз провела под чьим-то носом пистолетом. Надеюсь, ты не считаешь, что чем-то мне обязан?

— А разве плохо быть обязанным жизнью такой женщине как ты? — с улыбкой спросил он.

— Не знаю, не пробовала, — резко ответила я.

Автомобиль остановился у небольшого ресторанчика. Дмитрий, как истинный джентльмен помог мне выйти, и проводил внутрь. Помещение было освещено чуть приглушенным светом матовых светильников, играла тихая музыка, и я невольно поймала себя на мысли, что мне здесь нравится. Правда, я еще не пробовала местных блюд, но как говорила одна моя знакомая, особо охочая до мужского пола — ты же не жрать сюда пришла.

И действительно, еда сейчас мало меня занимала, и, отдав всю инициативу в ее выборе моему кавалеру, я невольно задумалась о причудах судьбы, столько раз упорно сталкивающих нас друг с другом. Что это — случайность, или же все-таки я слишком наивна и глупа. Но в таком случае мне совершенно нечего больше здесь делать — в этом ресторане, в этом городе, потому что иначе моя жизнь окажется под угрозой. Хотя это стало уже довольно привычным ощущением. Пожалуй, мне его даже будет слегка не хватать, если я выберусь отсюда живой и вернусь домой. Дом… Сейчас сама мысль о нем казалась несбыточной и абсурдной.

— Когда ты о чем-то думаешь, то хмуришься, и у тебя над переносицей появляется морщинка, — заметил Дима, и я неожиданно поняла, что все это время, он не сводил с меня взгляда, — ты становишься похожей на училку. Красивую молодую училку.

— Старею, наверное, — улыбнулась я и оживилась, — признавайся, у тебя в детстве была невинная фантазия о твоей учительнице?

— Признаюсь, — покаянно опустил голову кавалер, — но она было не такая уж невинная.

— Проехали, — поспешила я сменить тему, все же признаваясь себе, что испытываю какое-то странное, почти забытое чувство. Сижу в ресторане с мужчиной, которому, похоже, даже нравлюсь. Как же давно это было. Но ведь все зависит только от меня, разве нет? Вот только не здесь, не сейчас, и не при обстоятельствах, когда в каждом встречном я вижу лишь угрозу, или средство, для достижения цели.

Время за пустяковыми разговорами пролетело незаметно. Украдкой бросив взгляд на часы, я поняла, что мне пора. Расплатившись с официантом, Дима помог мне встать (видимо, решил быть галантным до самого конца) и мы снова сели в машину. До его дома было не более четверти часа, и я решила не тратить это время впустую:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Пожалуйста, — с готовностью отозвался он.

— Тогда на дороге, когда я бросилась тебе под машину… надеюсь, я не сильно испортила твои планы. Ты куда-то торопился.