Проводы на тот свет

Алексей был небольшим знатоком ресторанов и повел Таисию в тот, который находился поблизости — в «Минск». Тая была оживленной, смеялась, шутила, играла глазками. Она иронизировала по поводу того, что Алексей не долго сопротивлялся и «кувыркнулся» в постельку Виолетты Петровны.

— Да откуда ты знаешь? — спросил Алексей.

— Мы с Виолеттой перезваниваемся. Ее прямо распирало от гордости, что в её списке побежденных добавилась ещё одна фамилия — ваша.

— Черт знает что такое, — пробормотал смущенно Алексей.

Таисия явно осуждающе, нервно произнесла:

— И охота вам было лезть в эту… эту…

— Осторожнее, девушка! — Алексею не нравились ни её тон, ни слова. Он не любил с кем бы то ни было обсуждать женщин, с которыми, пусть мимолетно, но его что-то связывало.

— А то!.. Виолетта своему супругу, этому кладбищенскому бандиту Благасову, рога наставляет направо и налево!

— Почему бандиту?

— Так папа его называет. Я слышала, как он говорил маме, что надо завязывать с Благасовым, который обирает живых и мертвых. У папы от мамы секретов нет.

— У него что, с Благасовым общие дела?

— Нет… Однажды папа прикрыл Благасова от наезда каких-то мелких разбойников. Потом, когда вышел из тюрьмы — спасибо вам! — Таисия кокетливо склонила головку, — он застал от своего дела головешки, друзья-соперники постарались. Благасов одолжил ему деньги, как они говорят — «на ремонт». Папа ему долг уже вернул, но считает себя вроде бы обязанным, потому и приглашал на день рождения.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — удивился Алексей.

— Потому что папа очень вас уважает…

Ужин близился к концу, официант, не ожидая напоминания, принес счет. Они были здесь случайными посетителями и ими, как клиентами, не дорожили.

Таисия сообщила:

— Я живу отдельно от родителей. Папа купил мне маленькую двухкомнатную квартирку и серебристый «Пежо». Поедем ко мне пить кофе? — Голос у неё предательски дрогнул, она уставилась на Алексея с надеждой.

— Нет, Таисия, — не задумываясь даже, ответил Алексей. — Я не совращаю дочурок своих близких знакомых.

Тая не обиделась:

— Жаль… Читала где-то, что это щекочет нервы — «игры» с дочурками, как вы говорите.

…Прошло несколько месяцев, и в жизнь Алексея влетела Ольга. Но до этого тоже случились разные события…

Как делаются миллионы

Мимолетная, неожиданная связь Алексея с Виолеттой Петровной Благасовой не получила развития. Может быть потому, что она довольно цинично рассказала о случившемся на её даче Таисии? А та тут же не преминула проявить осведомленность…

Виолетта вскоре позвонила Алексею и воркующим голоском поинтересовалась намерен ли он её навестить. Но Алексей рьяно осваивал обязанности спецкора в «Преступлении и наказании», много бегал по редакционным заданиям, времени свободного не было. Да и не хотел он ввязываться в длительные амурные отношения с замужней дамой. Тем более, что редакционные барышни его приметили и тут же окружили вниманием. Недостатка в желающих навестить его без серьезных обязательств не было.

Он сказал Виолетте, что как-нибудь перезвонит и они встретятся. На это «как-нибудь» Виолетта обиделась и исчезла с его горизонта.

Изредка звонила Тая. Иронизировала по поводу ветреных мужчин, напоминала, что вот же не свела их судьба вместе с ужином в «Минске», Алексей отшучивался, просил подождать немного; вот он окончательно освоится в еженедельнике, а она повзрослеет, тогда…

— Я подожду, — серьезно отвечала Тая, милая девушка. — Я умею ждать.

Звонил и Андрей Иванович, в основном, чтобы поздравить с очередным праздником — Пасхой, Рождеством Христовым.

Об Андрее Ивановиче вспомнил Алексей сейчас, когда шел день за днем, а его розыск не продвинулся ни на шаг. Он уже побывал на нескольких кладбищах — и старых, известных всем, и новых, которые были заложены совсем недавно. Посетил и несколько «похоронных» фирм, изобразив дело так, что собирает для своего еженедельника материалы о благородных людях, помогающих усопшим обрести вечный покой. Журналиста обычно встречали приветливо, жаловались на трудности, непонимание со стороны официальных учреждений, на беспредел братвы, «опекающей» кладбища.

Алексей «вживался» в климат и среду, в которых произошло преступление в «Вечности». Но все было шатко, зыбко, неопределенно, он не видел пока, за какие ниточки мог бы ухватиться.

Ольга хотела переселиться к нему, он с трудом отговорился. Тогда она стала упрашивать его — с поцелуями и слезами — переехать к ней. Алексей убеждал её, что это свяжет ему руки в розыске, лишит свободы действий. И даже себе Алексей не хотел признаться, что он все больше и больше привязывался к «юной леди», как он её называл, которая так неожиданно и довольно напористо вошла в его судьбу.

Ольга приезжала к нему часто и все норовила остаться если не навсегда, то надолго.

Однажды позвонила Татьяна, трубку взяла Ольга.

— Пожалуйста Алексея Георгиевича, — удивленная, что услышала женский голос, попросила Татьяна.

— Кто его спрашивает? — тоном заправской секретарши поинтересовалась Ольга.

— Его супруга… До недавнего времени.

— Ах, бывшая? — развеселилась Ольга. — А я — настоящая, нынешняя.

Татьяна положила трубку, но тут же перезвонила снова.

— Алексей, почему я не знаю, что ты снова женился?

Алексей, никогда не терпевший женских «разборок», резко спросил:

— А почему ты должна об этом знать?

Татьяна снова повесила трубку. Она считала Алексея своей собственностью, о которой следует заботиться.

Алексей грозно сказал Ольге:

— Ты что себе позволяешь?

— А что, я тебе не жена? Или тебе нужен штамп в паспорте и марш Мендельсона?

Она расплакалась. Алексей принялся её утешать, оправдываться, извиняться и кончилось все кувырканием в постельке. Отдаваясь ему, Ольга обиженно бормотала: «Какие мы самостоятельные! И сейчас я тебе не жена? Ох!..»

В один из вечеров, когда Алексей был один, он и позвонил Андрею Ивановичу и попросил его о встрече. «Желательно на нейтральной территории», — осторожно добавил Алексей. Он хотел было придти на встречу со своим давним другом, «важняком» из прокуратуры Никитой Астраханом, но вовремя понял, что Андрей Иванович при нем ничего существенного не скажет.

— Ресторан «Джоконда» в «России» тебя устроит? — спросил Андрей Иванович. — Лады? Тогда в двадцать ноль-ноль тебя встретит у входа Яков Михайлович и проводит ко мне за столик. Не обессудь, Свердлин будет ужинать вместе с нами, у меня от него секретов нет.

Алексей сообразил, что осторожный Юрась не желает остаться без прикрытия, охраны и переубедить его невозможно.

Столик в ресторане Свердлин заказал им в углу, чуть в сторонке от других. Два парня заняли другой столик, не рядом, но и недалеко, перекрывая подходы к ним. Яков Михайлович сел за стол так, чтобы видеть весь зал.

Алексей оценил меры предосторожности и подумал, что жизнь у Андрея Ивановича Юрьева очень напряженная. Быть постоянно в боевой готовности кому бы то ни было тяжело.

Когда выпили по первой, Алексей начал разговор:

— Как ты догадываешься, Андрей Иванович, я пришел к тебе за советом…

— Готов помочь, если это в моих силах, — откликнулся Юрась. — Я твой должник, а у нас принято все долги отдавать. На том стоим, — тонко, с намеком, улыбнулся он.

За последнее время они прочно перешли на «ты», хотя существенная разница в возрасте имелась.

— Не буду темнить, меня интересует убийство совладельцев фирмы «Харон».

— Для своего еженедельника или… для души?

— В «Преступлении и наказании» я теперь числюсь номинально, оставил себе лишь удостоверение без определенных обязанностей. А убийством интересуюсь по просьбе дочери Ставрова Ольги.

— Я её знаю. Видел. Изредка она перезванивается с Таисией. Так чего же хочет Ольга?

— Чтобы я выяснил имена убийц её отца. Кстати, вполне законное желание. По словам Ольги, ты одно время был партнером… со специфическими функциями у её отца.

— Не совсем так. Но действительно, однажды мои люди разогнали небольшую шайку накативших на «Харон» рэкетиров.

— Значит, постоянного делового сотрудничества не было?

Или Ольга что-то напутала, или Юрась темнил.

— Тихону Никандровичу было достаточно того, что я помог. Покатились слухи, и «Харон» мелкое шакалье оставило в покое. А потом Благасов создал собственное охранное агентство, и в моих услугах, к счастью, отпала необходимость.

— К счастью?

— Не люблю похоронные дела. У рисковых людей есть примета: тот, кто увлекается смертью в разных её проявлениях, раньше других с нею поручкается. Примеров множество. Раньше сроков умирали авторы похоронных маршей, рано ушел из жизни автор «Реквиема»…

— Ты философ, Андрей Иванович. И мистик… — улыбнулся Алексей.

— Нет, просто не хочу раньше времени знакомиться с кладбищем. Давай выпьем, Алексей Георгиевич, за то, чтобы долго жили…

Алексей не отказался. Закуска была отменной, и он оценил её, накладывая полную тарелку.

— Чей это ресторан? — поинтересовался Алексей.

Все рестораны «держали»-опекали сильные люди.

— Я выбрал такой, где меня не знают, — уклонился от ответа Андрей Иванович.

— Поможешь мне? — с надеждой спросил Алексей.

— У меня нет никакой информации о разборке в ресторане «Вечность». Странная разборка. Мы в своем кругу удивлялись: кому понадобилось мочить похоронных бизнесменов? Конкурентов было много, но до последнего времени они уживались, находили мирные пути решения спорных проблем. И вообще, сейчас на мокруху идут только отморозки… или сумасшедшие. Нормальные деловые люди предпочитают не ссориться с законом.

— Разумно! — одобрил Алексей. — Предлагаю ответный тост: за то, чтобы смерть нас ждала долго… Я одного не пойму… Кладбища принадлежат городу, каким же образом можно на них зарабатывать?

— О, есть тысяча возможностей. В этом отношении один из троих владельцев «Харона» Благасов — гений. Старики, Ставров и Брагин, были консервативными. А Благасов… Он ведь одержимый. Выстроил цепочку от морга до могилки. Морги есть у полусотни крупных московских больниц… Кто может сообщить о смерти состоятельного покойника? Участковый врач, лечащий врач и уж наверняка — санитар морга. За каждого покойника фирма устанавливает информатору «премиальные». Благасов купил служащих по меньшей мере десятка моргов и полсотни врачей. Они советуют убитым горем близким усопшего фирму, которая похоронит пристойно и по приемлемым ценам.

— Шакалье! — возмутился Алексей. — Именно. Дальше уже «работает» фирма. Заполучив покойника, она потихоньку поднимает цены. Можно похоронить его в сосновом гробу, можно в серебряном или бронзовом. Помнишь, в фильме «Крестный отец» мафиози, как его там, хоронят в гробу в форме креста? И у нас сегодня можно заказать любой гроб. Я лично знаю, когда одного делового, павшего на поле криминальной брани, дружки упрятали в «ящик» стоимостью в 25 тысяч баксов.

— Не может такого быть! — изумился Алексей. Услышанное, по его понятиям, не лезло ни в какие ворота.

— Еще как может! В морге санитары обмоют и нарумянят — это их законный кусочек. А дальше уже — фирма. Хранение тела в холодильнике… Три дня, за меньший срок смерть не оформить, место на кладбище не получить — не менее четырех тысяч рублей. На Котляковском, Троекуровском и других «престижных» кладбищах платное место под могилку, метр на два, стоит до 20 тысяч деревянных. Хочешь на Ваганьковском? Там закапывают только с разрешения городских властей и при наличии 50 тысяч. Нет разрешения? Устроят, но это обойдется уже в десять тысяч баксов. Итак, гроб, катафалк, услуги агента, место на кладбище, венки… Много чего нужно покойнику, чтобы спокойно и достойно спать вечным сном… Вот и налетает воронье.

Андрей Иванович расстроился от своего монолога и молча выпил, заливая спиртным печаль и горечь. Добавил еще:

— Обчищать убитых горем людей?.. Тьфу!

Алексей не просто был с ним согласен — его ошеломило услышанное. Надо, чтобы у человека была полностью атрофирована совесть и иные человеческие чувства, чтобы заниматься похоронным бизнесом так, как он сложился.

— Продолжать? — спросил Андрей Иванович.

— Не надо.

— Я только добавлю, что по всему пути покойника от морга до могилки ещё десятки мелких людишек желают получить свое: шофер катафалка, девочки в дирекции кладбища, землекопы, их бригадир. Похоронили? И вот начинается новый круг: обустройство могилки, оградка, надгробная плита, временный памятник, постоянный памятник… Словом, я тебе советую не торопиться помирать…

Какое-то время они сидели молча, не притрагиваясь к еде. Разговор был у них не из таких, которые возбуждали аппетит. Свердлин вообще не вмешивался в их беседу, хотя, несомненно, знал о похоронном бизнесе не меньше, а, может, и больше своего шефа.

Андрей Иванович спросил:

— Ты, Алексей, всерьез решил заняться поисками тех, кто пришил похоронщиков?

— Да. Я обещал Ольге. Похоже, она зациклилась на этом.

— Девчонка она хорошая, Тихон Никандрович воспитывал её в строгости. Он не из моего круга, но иногда мы обращались к нему за помощью и он не отказывал. Не безвозмездно, конечно. Но сегодня за спасибо никто ничего не делает.

— Ну чем вы могли ему помочь?

— Не скажи… Никогда неизвестно, когда и кому понадобится полтора квадратных метра на кладбище. И ошалевшие от горя родители безвременно усопшего умоляют: «Андрей Иванович, похлопочи, чтобы местечко было сухое, под березкой, на пригорочке»… И я тебе скажу: по тому, как мы прощаемся с мертвыми, о нас судят живые. И или верно служат, или косят на сторону. Психология…

Алексею это было понятно. Кто же и позаботится о мертвых, как не живые? Он поездил по Европе и знал, что в европейских городах кладбища ухожены, обустроены, туда, к могилам великих предков, водят туристов. Экскурсоводы все подробно расскажут и дадут возможность погулять по аллейкам, оценить строгое, траурное изящество памятников. И не дай Бог, кто-то бросит окурок или уронит бумажку. Нет, не поколотят, но глянут так, словно ты шелудивый пес без роду и племени.

— Алексей Георгиевич, — прервал его размышления Юрась. — Я, конечно, понимаю твое желание помочь Оле. Это по-человечески, по справедливости. Только дело это очень опасное — предупреждаю.

— Почему ты так считаешь?

— Господи! — начал раздражаться Юрась. — Я же тебе уже объяснял! Не понял? Еще раз объясню на понятном вам, прокурорским, языке. Это не организованная преступность, как вы её называете, учинила расстрел. Она потому и организованная, что лишних, торопливых движений не делает. Если бы она — можно было бы просчитать, нанести упреждающий удар. А тут какие-то придурки схватили баксы, постреляли и смылись. И как только тот, кто их нанял, почувствует, что ты идешь по следу, «закажет» тебя.

— Спасибо, что предупреди. Буду остерегаться, — сказал Алексей.

— Я по себе узнал, что ты парень настойчивый, упорный. Если бы не ты, то, как поется в песне, «и никто не узнает, где могилка моя». Кстати, не могу понять, почему тела… прошедших через высшую меру не выдаются родственникам. Хоть бы оплакали их — все утешение.

— И я этого не знаю. Может, чтобы не накалять страсти. Андрей Иванович, дело это уже прошлое, я уверен, что не ты… пришил старлея. Но как он оказался на задворках твоего пивного бара? Капитан, как ни спрашивал его, молчал, сопел, страдал, а молчал.

— Чистая случайность. Капитану помогали двое его дружков. Они втроем замочили героя-любовника, когда тот выходил из подъезда, от этой бляди — капитанской супружницы. А перевезли в багажнике на рассвете под пивную — мол, зарезал кто-то в пьяной драке. Капитан молчал, потому что иначе выдал бы своих подельников. Очень порядочно поступил.