Проводы на тот свет

Выпили и она снова налила, сказав:

— Надеюсь, вы меня не бросите, не исчезнете.

Она пила много, но держалась хорошо.

Кто-то запустил музыку, и гости стали танцевать под презрительными взглядами Таисии танго и вальсы. Она все-таки не удержалась, подлетела к Алексею, пригласила танцевать.

— Что я вам говорила? — зашептала, тесно прижавшись к нему во время танца. — Виолетта на вас глаз положила! Теперь не вывернетесь — хватка у неё мертвая. И вот что… Я — ваш друг, потому и советую — отклейтесь хотя бы ненадолго от нее, обойдите гостей, проявите внимание к ним. Они ведь завтра всей своей братве будут рассказывать, что на дне рождения у папы был прокурор и оказался хорошим человеком.

— Не прокурор, а бывший следователь прокуратуры, — машинально поправил Алексей.

— Какая разница! Папа гордится тем, что вы пришли. А я… я только временно уступаю вас этой противной Виолетте.

Девушка была умненькой, Алексей последовал её совету, потолкался среди гостей.

Когда он возвращался на свое место, Виолетта Петровна прятала в сумочку мобильник. Объяснила:

— Отпустила водителя и своего секьюрити. Не нужны нам информаторы-соглядатаи.

— Нам?

— А разве мы уйдем не вместе? — удивилась Виолетта Петровна.

— У меня машины нет. Вообще-то есть, но сегодня я без нее.

— И хорошо. Сейчас все уладим.

Она подошла к Юрьеву, тихо переговорила с ним.

Тот подозвал Свердлина, распорядился.

— Прощайтесь с хозяевами, — сказала Виолетта Петровна Алексею. — Мы уезжаем.

— Неудобно как-то.

— Все уже сворачивается. Дальше останутся только свои и вмажут от души.

Выпитое и тонкий аромат её духов кружили Алексею голову.

Виолетта Петровна взяла Алексея под руку, подошла вместе с ним к Юрьеву:

— Я умыкаю вашего гостя, Андрей Иванович. Если вы, конечно, не возражаете.

— С Богом, — улыбнулся Юрьев. — Но уговор — не замучить до смерти. Яков Михайлович вас проводит. — И вполне серьезно пожелал Алексею: — Возвращайтесь живым.

Репутация Виолетты Петровны ему была, очевидно, хорошо известна. Она весело рассмеялась, и Алексей отметил, что, несмотря на выпитое, держится хорошо, ровно.

Водителю Виолетта Петровна, не спрашивая согласия Алексея, велела везти их на дачу, в Успенское. Рядом с водителем сел парень в отлично подогнанном костюме. Алексей уже обратил внимание, что секьюрити Юрася не носили кожаные куртки и прочие прибамбасы крутых. Внешне они напоминали тех молодых людей, которых называют «приличными». У Юрася был свой стиль жизни, и он его придерживался даже в мелочах.

Дача Виолетты Петровны была поставлена на охрану, и она, когда подъехали, рассказала секьюрити, как её отключить. Тот профессионально быстро справился с этим и неодобрительно заметил:

— Для младенцев. Проконсультируйтесь с Яковом Михайловичем, он сделает все надежно.

Виолетта Петровна промолчала, но когда они поднялись на крыльцо, сдвинула в сторону металлическую табличку с номером дачи и трижды нажала на неприметную кнопку. Объяснила:

— Сигнал для ментов, что свои. Однажды я забыла это сделать, и они тут же примчались — с сиренами, автоматами и прочими своими штучками. Муж им платит вдвое: в кассу и каждому отдельно. Почему ты не спрашиваешь, где мой муж?

— Мне без разницы, — пожал плечами Алексей.

— Настоящий мужчина, — внезапно осевшим голосом отметила Виолетта Петровна, прижалась к Алексею, неторопливо и нежно поцеловала его. — Входи, — пригласила, с трудом открывая массивную дубовую, окованную железом дверь.

Она хорошо ориентировалась в темноте, на ощупь нашла выключатели, защелкала ими и тут же везде, во всех комнатах зажегся свет. Светильники были в виде бронзовых факелов, укрепленных на стенах.

Виолетта Петровна сбросила на спинку кресла плащ, открыла бар:

— Для начала малость поправимся. Ты пил коньяк — пожалуйста. А я всегда и всему предпочитаю «Столичную».

На «приеме» у Андрея Ивановича Алексей держался настороже — новые люди, незнакомые нравы, — пил немного и сейчас с удовольствием опрокинул рюмку.

— Пока я трезвая, — заявила Виолетта Петровна, — хочу показать достопримечательность этой дачи. Пожалуйста, на второй этаж…

Они поднялись по красиво изогнутой лестнице, и хозяйка дачи ввела Алексея в просторную комнату:

— Это кабинет мужа.

Все стены комнаты заняли современные фотографии и репродукции старинных гравюр. Репродукции были на одну тему: похороны, прощание с усопшими: библейские сюжеты, обряды в Египте, Греции, Индии, Японии, индейцев Америки. Жрецы бальзамировали фараонов, индейцы поднимали на высоких шестах тела погибших воинов, всадники в латах насмерть топтали Иезавель, умирал Иоанн Креститель — скоро поднесут на блюде голову его дочери Иродиаде, поднимал на пике татарин в ярком халате голову седобородого воина-славянина… Репродукций — отлично выполненных — было много и занимали они две стены. Еще на двух были фотографии: похороны Ленина, Рузвельта, Черчилля, Сталина, Брежнева, Неру, Суслова, Черненко, Андропова, других политических лидеров мира. И рядом — неожиданно — похороны руководителей афганского братства ветеранов, спортивного деятеля Валентина Сыча, вора в законе Валериана Кучудория, знаменитых мафиози Отара и Амирана Квантришвили.

— Странные фантазии, — пробормотал Алексей.

— Посмотри на книги, — посоветовала Виолетта Петровна.

Книги были тоже посвящены печальным темам: философов — о жизни и смерти, астрологов — о потусторонних мирах, сборники статей — о похоронных обрядах и ритуалах. За стеклом серванта стояли кубки и фужеры в виде черепов, на столе скалилась редкими зубами пепельница-череп, щетинился карандашами и ручками череп-«карандашник».

Виолетта Петровна с любопытством наблюдала за реакцией Алексея.

— Он у тебя сдвинутый? — спросил Костров.

— Только по этой фазе… Игорь Владимирович утверждает, что люди не умирают, они просто начинают жить иначе. Смерть есть продолжение жизни в новой форме, энергия не исчезает и так далее. Я уже привыкла к этому…

Она легким движением сбросила свое длинное платье, под ним ничего не было и, как большая балованная кошка, улеглась на мягкий диван:

— Давай начнем отсюда, из этого кабинета, его святая святых. И пусть мертвые завидуют нам, живым…

Кажется, Виолетта Петровна тоже под влиянием мужа немножко «поехала».

Она отдалась нежно, без стонов и всхлипов, которыми некоторые женщины пытаются восполнить отсутствие сексуального опыта и умений. Ее движения были мягкими, плавными, и лишь когда добралась до предела, за которым наступали мгновения абсолютного слияния мужчины и женщины, она глубоко, часто задышала, по лицу её пробежала мягкая улыбка. Позже она призналась Алексею, что не признает «силовой» секс, когда дамы, имитируя страсть или действительно испытывая её, мотают своими лохмами и чуть ли не сбрасывают партнера с себя.

— Спасибо! Ты хороший мужчина, — сказала Виолетта Петровна и легко поцеловала Алексея, чуть притронувшись мягкими, немного припухлыми губами к его губам.

— А ты чудо-женщина! — вырвалось совершенно искреннее признание у Алексея.

Виолетта Петровна легко поднялась с дивана, сыто потянулась, призналась:

— Очень мне нравится заниматься любовью в кабинете мужа на его диване. Чуть позже испытаем супружеское ложе…

— Не пошли, дамочка, — остановил её Алексей.

— А что? Мне требуется мужик, а не облако в штанах! Тоже мне, император царства мертвых…

— Прекрати, Виолетта! — слегка осерчал Алексей. — Пойми, мне неприятно это! Переспал с женщиной и ещё обсуждаю с нею же её мужа…

— Ах, какие мы чистенькие и благородные! — начала заводиться и Виолетта Петровна. И сама себя остановила: — В самом деле, чего это я? Все ведь хорошо, даже очень! Тебе говорили, Алеша, что ты редкий мужской экземпляр? Все-все, остановилась! Пойдем вниз, силы на исходе, подкрепимся.

Она набросила на плечи меховую накидку, сунула ноги в туфельки на тоненьких каблучках, отчего стала выше, а и без того длинные ноги ещё «удлинились». Повернулась влево-вправо на каблучках, объявила:

— Готова к выходу! — И носочком туфли лихо забросила трусики куда-то за диван.

Она залезла под душ и после этого быстренько накрыла стол в гостиной на первом этаже. Распорядилась:

— Тащи из бара напитки. У меня прекрасное настроение и я хочу выпить как следует.

— Во хмелю ты буйная, Виолетта Петровна? — иронично спросил Алексей.

— Нет. Очень нежная. Впрочем, ты это почувствуешь, — обещающе ответила Виолетта Петровна. — Кстати, забудь это — «Петровна». Я ещё не старуха. Зови Виолеттой, можно и Виточкой.

Улыбка красила её, и она это знала, умело пользовалась этим своим «оружием».

Вечер оказался длинным, суматошным — день рождения Андрея Ивановича, поездка по ночной Москве в Успенское — не дальний, но и не близкий свет, «разминка» на диване. А Виолетта выглядела бодренькой, свеженькой, готовой к новым «подвигам». Алексей сказал ей об этом, и Виолетта разулыбалась:

— Великое дело, когда рядом с тобой настоящий мужчина.

Она пила свою «Столичную» полными рюмками, глаза у неё загадочно мерцали.

— Андрей Иванович сказал мне, что ты в разводе?

— Да.

— Она ушла или ты?

— Она, — честно ответил Алексей.

— От такого мужика?

— Значит, нашла лучше меня.

— Ты ей изменял?

— Нет.

— А я своему — ещё как! — с вызывающим смешком призналась Виолетта.

Алексей пожал плечами: ну что на это скажешь?

— И ещё люблю играть в дамскую рулетку. — Похоже, Виолетта настроилась поговорить — спиртное развязало ей язык.

— Это ещё что такое? — удивился Алексей. — Русскую рулетку знаю, а о дамской слышу впервые.

— Мое изобретение. Я принципиально не предохраняюсь, не хочу портить удовольствие. Мужики, когда узнают об этом, сатанеют от возбуждения. А я полагаюсь на случайность… И хочу получать двойное наслаждение. Стыд, когда тебя распинает хирург, и боль — это тоже ни с чем не сравнимые ощущения.

— Мазохизм, — поставил диагноз Алексей.

— Может быть. Считай, что я чокнутая. Ты видел кабинет мужа — и это лишь частичка его жизни. Разве от этого не сдвинешься?

Алексею стало жаль её, он подошел, поднял с кресла, ласково обнял.

— Почему не уйдешь от него? Далеко-далеко?

— Он миллионер-император царства мертвых. Пойдем вдвоем ближе — в спальню…

…Через день-два Алексею позвонила Таисия. Она пощебетала о том, о сем — погода хорошая, настроение так себе, на дачу не хочется, а в Москве делать нечего. Алексей понимал, что это прелюдия. Он спросил:

— Где ты взяла мой телефон?

— У папы. — Таисия рассмеялась. — Он так странно на меня посмотрел и говорит: «Что же, звони, дочка». Словно я невесть что собиралась сделать. А я всего лишь решила позвонить человеку, который произвел на меня большое впечатление. И на маму, кстати, тоже. Она определила, что вы — серьезный, очень и очень положительный…

— Ты что, обсуждала с мамой мои достоинства и недостатки?

— Конечно. От моей мамы ничего не скроешь.

— А что, есть что скрывать?

Болтовня Таисии его забавляла, она была яркой пташкой, случайно залетевшей в его жизнь из другого мира.

— Пока нет, но надеюсь будет. Вы помните, что вы мне задолжали?

— То есть? — удивился Алексей.

— Ужин. Я выиграла пари, вы ночевали у Виолетты Петровны. За вами ужин в ресторане. Где встретимся?

Таисия, судя по всему, была решительной девушкой. Вечер у Алексея был свободным, только что закончил большую статью для своего еженедельника о девицах с Тверской. Он назвал её «Ночные бабочки с опаленными крылышками», жалел девчонок и клеймил ментов, обиравших их.

Алексей сказал:

— Я всегда отдаю долги… Какие у тебя предложения?

Таисия оживилась, это чувствовалось даже по телефону.

— Встречаемся в семь вечера. У памятника Пушкину. Я ещё не назначала романтических свиданий у памятника Пушкину. Выбор ресторана за вами.