Второе пророчество

   - Дальше, - увлеченно бубнила непризнанный стилист, выкладывая на стол кучу косметики. - Ты белокожая и светловолосая, золото тебе не пойдет. Уши проколоты, а серьги не носишь, - в мои мочки тут же вдели два широких, чеканных серебряных кольца. - Теперь макияж. Немного серых теней на внешний угол глаза и серебристых - под бровь. Тонкая черная подводка... То-о-онкая, я говорю, мы же из тебя не царицу Нефертити делаем! Ну и глазищи у тебя, Ева! Ни у кого больше таких не встречала, а уж баб в наш салон ходит - будь здоров! Они же у тебя почти черные, вон - зрачка не видно... Ну прямо как у колдуньи! Ресницы красим серой тушью, брови - тоже серым карандашом. Немного румян и розовая перламутровая помада! И еще вот эти брюки..., - из ее бездонной волшебной сумки появилась гора тряпок...

   Я, словно сомнамбула, надевала каждую подсунутую мне вещь...

   - Ну все! - довольно изрекла Галина и подтолкнула меня к зеркалу. - Любуйся!

   Я глянула на себя и потрясенно взвизгнула. В моей затрапезной прихожей стояла прекрасная незнакомка!

   Вот уж не думала, что челка и макияж способны так разительно изменить блеклое, ничем не примечательно лицо - сделав меня похожей на девушку с обложки модного журнала. Мой лоб прикрывала легкая кудрявая челка, а остальные волосы тяжелыми серебряными локонами лились по плечам, идеально гармонируя со стилизованными под старину серьгами. Косметика превратила меня в красавицу - нежную и загадочную, подчеркнув необычный контраст белой кожи и темно-серых глаз. Губы напоминали два соблазнительно сомкнутых лепестка розы. Тонкую шею обнимал воротник зеленой водолазки, стройную талию подчеркнул кожаный жилет, а широкие черные брюки в стиле "Марлен Дитрих" придавали моим ногам уж совсем запредельную длину.

   - Ну, какова? - радостно потерла ладони Галка. - Бритни Спирс нервно курит в стороне!

   Я продолжала очарованно таращиться на свое отражение, шокированная произошедшей со мной метаморфозой. Живая иллюстрация к сказке про Золушку, преображение Гадкого утенка!

   - Едем! - не терпящим возражений тоном приказал Галина, бросая мне черную, обшитую полосками песцового меха курточку. - Я тебя с такими мальчиками познакомлю, закачаешься! Кстати, - ее брови угрожающе нахмурились, - у меня новый друг - адвокат. Чего там Вадичка про отберу квартиру гавкал? Да и в целом, нужно лечить твою затяжную депрессию!

   Я весело кивнула головой, пьянея от новой себя. Лечить, так лечить!

   Все последующие дни запечатлелись в моей памяти непрерывной цепочкой феерических развлечений и увеселений. Галина водила меня по клубам и дискотекам, заставляла пробовать неизвестные мне ранее сорта спиртных напитков, учила танцевать и играть на бильярде. Я увлеченно сбрасывала надоевшую шелуху своей прежней нелюдимости - вливаясь в кипящую ключом жизнь ночного города. Я ощущала себя расстриженной монашкой, покинувшей привычную келью - в которой я безвыходно провела целых двадцать пять лет. Годы учебы в универе стали для меня периодом зубрежки и сидения в библиотеке, и только сейчас я узнала - как много удовольствий прошло мимо меня, не задев ни душу, ни тело. Я видела, что нравлюсь мужчинам - а посему, флиртовала с ними довольно смело, дав волю своей всегдашней любви к шуткам и иронии. Но я так и не смогла сподвигнуть себя к интимной близости с кем-нибудь из новоприобретенных поклонников, не смотря на все уговоры Галки. Нанесенная Вадимом сердечная рана еще не зарубцевалась окончательно, давая знать о себе при виде каждого высокого брюнета, а мое разочарование в мужчинах оказалось слишком велико. Мое сердце оставалось закрытым от всех...

   Ну и конечно же, самым ярким событием в моей, совершившей крутой поворот судьбе, стала встреча Нового года - произошедшая у главной городской елки на центральной столичной Площади. Часы пробили двенадцать, когда мы откупорили бутылки с шампанским и принялись спешно разливать его по пластиковым стаканчикам, оделяя выпивкой знакомых и незнакомых людей. Рядом оглушительно визжали какие-то малолетки, в небо взлетали яркие огни праздничного салюта. Рыжеволосый Игорь расчувствовано чмокнул меня в щеку и чокнулся со мной стаканом, пролив половину себе на дубленку. На площади царила непринужденная атмосфера, попадать в подобную коей - мне еще не доводилось. Гирлянды на елке переливались сказочными огнями, в желудке плескалось выпитое натощак вино и наверно поэтому - весь окружающий мир казался на редкость доброжелательным, готовым принять меня в свои призывно распахнутые объятия. И в тот миг я была счастлива. Счастлива как никогда!

   - Ева! А ты какое желание загадала? - спросила меня Галка взволнованным голосом, едва различимым на фоне гремящей музыки и поздравительных выкриков.

   - Хочу спасти мир, правда - пока еще сама не знаю от чего и зачем! Сделать его лучше! - проникновенно призналась я, совершенно не осознавая - насколько я пьяна. - Подарить его людям...

   - Ну-ну! - вдруг необычайно зло хмыкнула подруга. - Не будила бы ты лихо, пока оно спит тихо! Гляди, не сглазь свой едва наладившийся быт...

   Я ошеломленно уставилась на непрошенную пророчицу, удивленная как ее непривычно неприязненным тоном, так и загадочными словами... Галка же ответно смотрела на меня в упор, пренебрежительно кривя губы с растекшейся помадой...

   - Галь, да ты чего? - пораженно начала я, но на нас внезапно налетел хоровод кружащихся в танце друзей, подхватывая и увлекая за собой...

   Мы снова наливали и пили, куда-то ехали на машинах, запускал петарды и вскоре непонятные реплики подруги напрочь выветрились у меня из головы. А потом я, кажется, попала к себе домой и бессильно упала на кровать, все еще чувствуя во рту сладкий привкус новогоднего шампанского, напоследок почему-то приобретшего оттенок инородной, ядовитой горечи...

   Недремлющая интуиция всегда остается настороже - нередко весьма доходчиво подсказывая приближение страшных бед, ожидающих нас в жизни. Жаль только, что в то время я еще не научилась к ней прислушиваться...

Глава 2

   За окном непрерывно моросил мелкий нудный дождик, изредка перемежавшийся крупными, неряшливо скомканными снежинками. Нависшие над городом тучи опустились совсем низко, своими серыми - распухшими от влаги брюхами почти касаясь острого шпиля нарядной ратуши, да грузно шоркая по облицованным стеклом многоэтажным небоскребам, заполонившим новую, деловую часть старинной Вены. Но зато здесь, в тихом респектабельном квартале - словно встарь застроенном одноэтажными особнячками эпохи барокко, разыгравшаяся непогода не выглядела чем-то отталкивающих - образуя естественный симбиоз с намокшим от дождя кленовым парком. Посыпанная гравием дорожка петляла между голых стволов деревьев, уводя прочь от кованной чугунной ограды и заканчиваясь у высокого крыльца, примыкающего к ухоженному, довольно безликому зданию, сложенному из белого кирпича. Вполне приемлемое сочетание педантичной, повсеместно распространенной классики и удобных нововведений в виде пластиковых стеклопакетов да прочной металло-черепицы. Дом как дом, каких в округе уж если не сотня - то десяток-другой точно наберется. Увидишь такой в первый раз и равнодушно пройдешь мимо, даже не задержав на нем беглого взгляда. В расположенном справа архиве считали - будто белокирпичный скромник принадлежит какой-то частной благотворительной организации, а в примостившейся по левую руку крохотной типографии полагали - в доме за оградой находится дипломатическое представительство некоей захудалой и никому не интересной южноафриканской республики. Однако, ни та ни другая версия не имели ничего общего с объективной действительностью, как обычно - своей неправдоподобной затейливостью намного превосходящей любую, пусть самую сумасбродную выдумку...

   Стоящий у окна мужчина нетерпеливо побарабанил пальцами по толстому, пуленепробиваемому стеклу, сердито наблюдая за ползущей по небу тучей и мысленно желая ей напороться на одно из высоченных офисных зданий.

   "Хотел бы я видеть, как лопнет твоя омерзительная - нашпигованная снегом туша, - злорадно подумал он, - и до самых крыш завалит этот чертов город, всю эту чертову страну, не знающую - что такое настоящее тепло и солнце!" Проклинающий непогоду господин абсолютно не выносил зимнюю Вену, впрочем - как и всю Австрию без исключения. Герр Адольф фон Крюгер - штурмбанфюрер СС, предпочитал Аргентину.

   Фон Крюгер раздраженно опустил непроницаемые тканевые жалюзи, надежно отделившие его от унылого зрелища лишенных листвы кленов и, держа спину так прямо - словно он проглотил ручку от швабры, хотя данное сравнение ни в коей мере не показалось бы ему оскорбительным, уселся в выдвинутое из-за письменного стола кресло. Он окинул критическим взором все окружающие его предметы - безупречно чопорные шкафы, стеллажи и тумбочки, выполненные в тяжеловесном викторианском стиле, столь милом сердцу любого педанта и зануды. Царивший в кабинете идеальный порядок немного успокоил герра штурмбанфюрера, направляя его мысли в привычное русло жесткой дисциплины и дотошной исполнительности, свойственные истинному арийцу. Со стены напротив, как раз точно глаза в глаза, на герра Адольфа взирал его знаменитый тезка - носивший куда менее благозвучную фамилию: Шикльгрубер, однако весь мир знал этого человека под именем Адольфа Гитлера. Герр штурмбанфюрер благоговел перед своим кумиром, в глубине души даже самому себе не осмеливаясь признаться в том, что его фамилия звучала куда как благороднее и уж точно - имела ничуть не меньшее права стать настолько же легендарной. Ну или - почти на столько же.

   Герр Адольф стремился походить на Фюрера во всем: как в большом, так и в малом. Он носил старомодную прическу с челкой набок - прилизанной ко лбу столь плотно, что она казалась нарисованной, и ежедневно тщательно подстригал усики хорошо узнаваемой формы - боясь даже на миллиметр отступить от желаемого идеала. Не имея возможности постоянно носить форменный мундир своей дивизии - он демонстративно предпочитал костюмы военного образца, с пиджаками - сильно смахивающими на китель, благо в этом сезоне стиль "милитари" снова вознесся на самый пик моды. Он обладал ярко выраженным нордическим характером, нередко проявляя ничем не обоснованную склонность к спонтанной агрессии и насилию, а выражаясь конкретнее - являлся законченным отморозком, жестоким и беспринципным. Происходя из семьи чистокровных арийцев, в настоящее время проживающих в Аргентине - Адольф воспитывался в традициях оголтелого нацизма, с молоком матери впитав заветы и негласные законы Третьего Рейха: "Дело Гитлера не умрет никогда!" К тридцати семи годам герр Крюгер сделал неплохую карьеру - числясь в составе элитной дивизии "Тотенкопф" войск СС, а в настоящий момент - будучи направленным в Вену для выполнения исключительно важной и чрезвычайно тайной миссии. О, с какой огромной неохотой расставался блистательный штурмбанфюрер с милой его сердцу Аргентиной, обрекая себя на хронические насморки и хрипы в горле - немедленно поразившие привыкший к теплому климату организм. Впрочем, все это казалось сущими пустяками по сравнению с подготавливаемым герром Крюгером расцветом, в недалеком будущем ожидающим его попранную, поставленную на колени историческую родину - готовящуюся возродиться из пепла поражений и достичь небывалого могущества. Да, ради возможности хотя бы на шаг приблизиться к немеркнущей славе Гитлера - Адольф из Аргентины был способен на все. И даже - на все остальное...

   Честолюбие в какой-то степени присуще каждому человеку, в умеренных дозах играя сугубо положительную роль и служа неким подталкивающим стимулом - понуждающим нас резвее карабкаться по лестнице социального благополучия. "Шнель, шнель!" - услужливо подпихивает коленом под зад разыгравшаяся жажда власти и денег, заставляя двигаться вперед и только вперед. Участь же замешкавшихся и струсивших незавидна - их либо затопчут напирающие снизу претенденты, либо они сами неловко скатятся обратно к подножию всепожирающего Молоха, мучительно раздумывая - а стоит ли начинать вторую попытку? Окажется ли она удачнее? Возможно, так оно и случится - если неудачник не сумеет извлечь из своего проигрыша горький, но безусловно полезный опыт. Так приходит мудрость. Однако, в мире всегда существовали и существуют запальчивые глупцы - не способные учиться на собственных ошибках и не желающие признать себя побежденными. И именно они продолжают раз за разом нарушать размеренное течение своей и чужой жизни - устраивая провокации и погромы, террористические акты и гнусные подлоги, ясно свидетельствующие об их нежелании и неспособности принять установившийся порядок вещей. Они не гнушаются самых аморальных методов и пользуются наиболее бесчестными приемами. Недовольные судьбой, а чаще - просто самими собой, они упорно прут напролом, забывая банальную истину: удачи приходит ко всем, но остается - лишь с достойными.

   Мня себя царями природы, мы привыкли оперировать довольно глобальными понятиями, возведя в ранг наилучшего лекаря - время, а в должность наиболее объективного судьи - человеческую память. Под воздействием указанных факторов посредственные персоны забываются нами чрезвычайно быстро, злодеи же и гении всех мастей и ранжиров - запоминаются потомками надолго, служа образцом для подражания или же примером прискорбного торжества эмоций над разумом. И крайне редко, не чаще нескольких раз за тысячелетие, в мир приходят воистину одиозные личности - способные не только изменить лик планеты, но и ощутимо покачнуть стрелку вселенского равновесия, обычно - достаточно неустойчиво замершую где-то посередине между добром и злом. Подобные деятели не забываются человечеством никогда!

   Адольф Гитлер - сын незаконнорожденного сапожника и невежественной домработницы, безусловно принадлежал к числу последних. Самостоятельно взойдя на самый верх иерархической лестницы, он - частично ради создания великой нации, а частично - ради удовлетворения собственных безмерных амбиций, вверг свою страну в пучину войны, ставшей самой кровавой за всю историю человеческой цивилизации и унесшую миллионы жизней. Однако, было бы неправильным полагать, что история заботливо выпестованной им нацистской Германии закончилась 9 мая 1945 года, перечеркнутая красным флагом - водруженным над полуразрушенным куполом Рейхстага. Нет, в тот момент она только начиналась... Сейчас - в году 2009, дело Гитлера продолжало жить и шириться, сменив лишь свое географическое местоположение, но отнюдь не цели и сущность. Да и тот пистолетный выстрел, что прогремел в подземном бункере под Рейхсканцелярией и чрезвычайно удачно лег в основу хрестоматийной версии смерти Адольфа Гитлера и Евы Браун - был ли он правдой?

   Официальная, общепринятая версия самоубийства Фюрера полностью устраивала выхолощенных историков и правящую мировую элиту. Алчный Адольф, чуть не оттяпавший внушительный кусок индустриально-развитых земель, мешал всем... Но разве, видя всю безвыходность положения Германии после создания Антанты, столь успешный стратег как Гитлер не позаботился бы о создании запасной базы и организации своего убедительного исчезновения? Не даром даже чертовски осторожный и мнительный Иосиф Сталин вплоть до 1948 года скептически относился к оперативным материалам НКВД, касающимся гибели Фюрера, куда больше доверяя информации военных разведчиков. Из представленных ими данных следовало, что 1 мая 1945 года на участке 52-ой Гвардейской стрелковой дивизии - отвечавшей за оцепление Берлина, неожиданно прорвалась группа немецких танков, на огромной скорости двигавшаяся на северо-запад. Второго мая она якобы оказалась уничтожена союзными частями Войска Польского. В рядах колонны было замечено несколько мощных гражданских автомобилей. После прорыва эти машины покинул колонну и исчезли в неизвестном направлении. Агентурные показания гласили: в данных автомобилях находился Гитлер и его приближенные. Позднее стало известно - коридор для ухода организовался намеренно, продажными высокопоставленными лицами в командных верхах нашей и польской армий.

   Уже доказано, что экспертиза останков Гитлера и Евы Браун - найденных в обугленной яме, проводилась крайне неряшливо. Несколько лет спустя, на основание ее материалов, американские представители установили факт подлога - совершенного советскими агентами. Основным доказательством "подлинности" обгорелых останков Фюрера и его супруги служили зубные протезы и пломбы. По данным американцев, в ротовую полость останков мнимой Евы Браун специалистами НКВД были вложены золотые мосты, изготовленные по ее заказу - но, как выяснилось позже, никогда не использованные подругой Гитлера при жизни. Похожую махинацию проделали и с черепом самого "Гитлера". Фальшивую экспертизу опознания сляпали по схемам личного дантиста Фюрера - К. Блашке и зубного техника Ф. Эхтмана. Оба медика попали в руки агентов СМЕРШа и писали свои признания под их диктовку, подтверждая подлинность обнаруженных челюстных фрагментов. Подложные останки Гитлера и Евы Браун спешно захоронили в тайном месте под Лейпцигом сразу же по окончании "успешного" опознания обгорелых костей. По приказу Андропова, в 1972 году их выкопали и сожгли повторно, развеяв прах по ветру. Спрашивается, зачем это сделали? Не потому ли, что в те годы наука, при помощи генетического анализа, уже могла дать вполне точный ответ - чьи именно кости выдавались в свое время за останки Гитлера? И не потому ли демонстрировали на выставке "Агония Третьего Рейха", в 2001 году организованной Государственным архивом России и удостоившейся посещения президента В. Путина, только верхнюю крышку "черепа Гитлера" с пулевым отверстием и кусочек нижней челюсти? А где же тогда те части, по которым можно воссоздать портретное сходство? Где генетические экспертизы? Никаких научных доказательств подлинности этих экспонатов, кроме протоколов и донесений смершевцев от мая 1945 года - на выставке не присутствовало. А газеты пестрели рассказами хранителей архива о том, что кости Фюрера долгое время вались в коробке из-под обуви, без сопровождающих документов в одном из подвалов Лубянки...

   Напрашивающие выводы слишком очевидны: мировая история подобна двуликому богу Янусу - имеющему две, абсолютно опровергающие друг друга стороны. Первая доступна всем и каждому, а вот вторая, тайная - открывается лишь избранных, вплотную подошедшим к постижению загадочных жизненных фактов, скрытых в глубине веков.

   Патриотические мысли, в последнее время все чаще посещавшие честолюбивого герра Адольфа, заставили его покинуть рабочее кресло и, подойдя к дальней стене кабинета - сдвинуть неприметную декоративную панель, за коей обнаружилась дверка стального сейфа. Набрав шестизначный код, кроме него самого известный лишь беззаветно преданной делу Рейха ассистентке, штурмбанфюрер повернул ручку и открыл вместительное хранилище, помимо денег и документов скрывающее еще нечто большое, заботливо упакованное в темный пластиковый футляр с застежкой. Теша собственное самолюбие, как и любой прочий живой организм - нуждающееся в постоянной подпитке, фон Крюгер извлек пакет из сейфа и разложил тот на столе, стараясь не помять и обращаясь с ним предельно аккуратно. Вжикнула расстегнутая молния...

   Мужчина восхищенно провел ладонью по шелковистому сукну, чистейшему мериносу - без примеси всякой плебейской синтетики, глубоко вздохнув при виде охватывающей рукав ленточки с вышитым на ней девизом СС: "Честь моя зовется верность". Лацканы воротника украшали черные бархатные петлицы с двойными серебряными руническими молниями и четырьмя звездочками по углам - знак присвоенного воинского звания. В пластиковом футляре, надежно упрятанном в недра швейцарского сейфа с тройными стенками, герр карьерист хранил свой парадный мундир - сшитый из отличного темно-синего сукна.

   Темно-синее и серебряное - церемониальные цвета нынешней главной Базы, тайного оплота немецкой нации, названного Новый Швабеленд. И пусть Адольф, принадлежавший к первому поколению вывезенных из Германии немцев, а потому, родившийся в Аргентине - пока еще не удостоился чести попасть на главную Базу, он поддерживал с ней постоянную связь и сейчас находился в Вене именно по заданию АНШ - Армии Нового Швабеленда. Чванливо поглаживая безупречно пошитый китель, штурмбанфюрер ощущал - сим нехитрым действием он приобщается к мировой истории, сейчас вершимой через него и посредством его целенаправленных усилий. Порученная ему миссия имела чрезвычайную важность для всей планеты! И кто знает, каких высот он сможет достичь! А Гитлер... чтож - тот начинал с гораздо меньшего!

   Не удержавшись, фон Крюгер надел высокую офицерскую фуражку, предварительно полюбовавшись укрепленным на ней гербом, выполненным в форме свободно распахнувшего крылья имперского орла, несущего в когтях лавровый венок - в центре которого находился полярный медведь со свастикой на спине... Герр надменно хмыкнул, представив себе изумление, постигшее бы любого не посвященного, узревшего на гербе Рейха белого медведя... Белый медведь! Впрочем...

   - Тс-с-с! - мужчина приложил палец к губам, не доверяя даже стенам собственного офиса, ибо в этом изображении и крылась величайшая тайна Нового Швабеленда, состоявшая в том, что...

   В двери кабинета вежливо постучали...

   - Айн момент! - мгновенно откликнулся штурмбанфюрер, педантично запечатывая мундир обратно в пакет, убирая его на место и закрывая дверку сейфа. Он пригладил челку ладонью и невозмутимо уселся в кресло, постаравшись придать себе донельзя начальственный вид:

   - Входите, фрейлейн Ган!

   Выполненная из натурального ореха створка медленно растворилась.

   Шагнувшая на порог женщина обладала весьма неординарной внешностью, не только ничуть не уступающей тщательно продуманному облику своего босса, а наоборот - выгодно с ней контрастирующей, в чем кстати, не было ничего удивительного. Как это известно всем - противоположности притягиваются. Чистокровная австриячка, фрейлейн Ган звалась непритязательным именем Марча, на первый взгляд - избитым до банальности. Но так обстояло лишь именно на первый взгляд. Благодаря свому высокому росту, Марча возвышалась над герром Крюгером на целых два ладони и изначально производила впечатление дамы до крайности ленивой и даже сонной. День-деньской посиживая за установленным в приемной компьютером, белобрысая австриячка медлительно тыкала пальцем в кнопки клавиатуры или же, почти не поднимая припухших век - окаймленных светлыми, какими-то телячьими ресницами, тягуче отвечала по телефону. Она оказалась далеко не самым образцовым секретарем, но штурмбанфюрер ценил свою ассистентку за совсем другие качества - редкостные, а возможно - и уникальные. Он отлично понимал: женщины, подобные Марче Ган, похожи на бесценные произведения искусства - ибо они существуют в единственном экземпляре и ценятся на вес золота.

   Глядя на эту рослую, жилистую девицу - не блещущую ни пышным бюстом, ни тонкой талией, на ее мускулистые икры в форме бутылок, никто бы даже и не заподозрил в ней опытнейшего киллера и великолепного телохранителя, более известного под прозвищем "Белая кобра". Но, обычно апатичная ко всему на свете, в минуту опасности Марча преображалась кардинально, превращаясь в совершенное орудие убийства - гибкое, ловкое, непредсказуемое. Она в совершенстве владела смертельными приемами рукопашного боя, стреляла из всех видов оружия, фехтовала, метала ножи и при необходимости - запросто ломала шеи внушительным мордоворотам из элитных спецвойск любого подразделения. А посему, имея за спиной столь непревзойденного бойца - герр Крюгер получил все основания не опасаться за сохранность своей жизни, доверяя Марче будто самому себе. А временами - и гораздо больше.

   Вторым по значимости занятием, после убийств конечно, способным без остатка завладевать вниманием Марчи Ган - был секс. Безмерно боготворя Адольфа фон Крюгера - она всецело принадлежала ему душой и телом, пользуясь любой подвернувшейся оказией, способной упрочить их и без того близкие отношения. Она питала надежду, что когда-нибудь штурмбанфюрер сделает ей предложение руки и сердца, ну а до той вожделенной поры - просто выполняла все порученные ей задания, и нужно признать - выполняла их блестяще. Вполне удовлетворенный собачьей привязанностью своей опасной ассистентки, штурмбанфюрер иногда допускал ее до своего тела, справедливо признавая - в постели Марча творила настоящие чудеса, доставляя ему немало удовольствия. И все-таки она была явно не в его вкусе. К счастью, виртуозно обведенная вокруг пальца фрейлейн Ган даже и отдаленно не догадывалась о своем плачевном положении. Адольф придерживался очень мудрого правила: спишь с коброй - умей сцеживать ее яд. И пока он вполне успешно справлялся с сей щекотливой проблемой...

   Хмурый взгляд герра Крюгера оценивающе скользнул по прямоугольной фигуре фрейлейн Ган, подмечая и ее демократичную юбку до середины колена, и не слишком элегантные туфли на удобном низком каблуке. Неустойчивые шпильки Марча не носила никогда, как не обладала она и броской сексуальностью, столь ценимой герром Адольфом в других женщинах. Наверно из протеста, в его памяти сразу же всплыло сладостное видение прелестных барышень, подвизавшихся в известном стриптиз-баре "Три поцелуя", но усилием воли штурмбанфюрер отогнал неуместные сейчас фантазии и встретил свою ассистентку сугубо по деловому:

   - Что у нас там?

   - Почта, - четко отрапортовала дисциплинированная помощница, - под грифом: "Строгая секретность". Пришла минуту назад...

   - С того самого адреса? - недоверчиво приподнял бровь герр Адольф.

   Марча вымуштровано кивнула.

   Фон Крюгер вздрогнул и развернул положенную перед ним компьютерную распечатку... Спустя мгновение он задумчиво откинулся на спинку кресла и жестом указал ассистентке на стул, предлагая присесть.

   - Что вы знаете о России и населяющих ее дикарях, Марча?

   Фрейлейн Ган приподняла припухшие веки, под которыми внезапно блеснули светло-серые, водянистые, но отнюдь не пустые глаза, смотревшие цепко и испытующе. О-о-о, в некоторых вопросах Марча заметно превосходила своего не слишком-то умного патрона.

   - Если в Европе алкоголь - приправа к жизни, то в России - он лекарство от нее.

   Герр Крюгер еле удержался от ироничной улыбки:

   - И этому вас учили в школе разведки? Хотя - да, культура употребления спиртных напитков способна сказать о многом... Что-то еще?

   - Как и у традиционного инструмента - балалайки, в душе простого русского мужика натянуты только три струны: патриотизм, пофигизм и алкоголизм.

   - А у русских женщин, Марча? В чем состоит их слабость?

   Наемница насмешливо фыркнула и саркастично склонила к плечу коротко-остриженную беловолосую голову. "Адольф не разбирается в женщинах?" - это случайное открытие стало для нее чем-то новеньким. А впрочем, он ведь никогда не принадлежал к числу выдающихся интеллектуалов и не являлся мозговым центром их опасного дуэта.

   - Мужчины! - категорично объявила она. - Любую женщину можно поймать на мужчину или - на мужчине...

   - Похоже, с ней этот номер не пройдет, хотя вариант не плох, - герр штурмбанфюрер недовольно постучал пальцем по листку с текстом. - Придумайте что-нибудь другое, Марча.

   - Любопытство, - вслух рассмеялась фрейлейн Ган. - Все женщины любопытны словно кошки, а одинокая - любопытнее вдвойне, ибо ее мучает скука...

   - Замечательно! - герр Адольф ослабил узел галстука и позволил себе принять чуть более непринужденную позу. - Вы незаменимы, Марча. У меня возник оригинальный план. Пошлите шифрованные сообщения всем нашим агентам, операция "Хекс" начнется завтра!

   - Главная База дала сигнал? - уточнила ассистентка.

   - И оперативные данные, - подтвердил фон Крюгер.

   - А мы примем в этой операции непосредственное участие? - продолжала допытываться Марча, проявляя непростительную назойливость - идущую в разрез со строгой служебной субординацией, и намеренно выделяя интонацией слово "мы".

   - Я - да! - подначивающе усмехнулся штурмбанфюрер, желая узнать - какие методы воздействия способна применить его сообразительная помощница, дабы добиться желанного итога.

   - Возьмите меня с собой! - жарко шепнула Марча, придвигаясь совсем близко и опуская руку на колено штурмбанфюрера. - Я пригожусь..., - женские пальцы настойчиво ползли вверх - нахально пользуясь предоставленной им свободой...

   "Каждая женщина, как и Моника Левински мечтает подержать в руках...э-э-э, ну это самое - интимный президентский рычаг управления мировой политикой! - насмешливо подумал Адольф, наблюдая за Марчей - торопливо снимавшей юбку и колготки. - Вот оно - пресловутое любопытство в действии, - подкинутая фрейлейн Ган идея обретала кровь и плоть, и уже казалась штурмбанфюреру его собственной. - Ради удовлетворения терзающей их слабости женщины готовы на все..." - но тут наемница уселась на стол и, склонившись над ее распаленным желанием телом - штурмбанфюрер временно отрешился от всех насущных деловых проблем...

   Марча заслужила поощрение...

   Если хочешь побольше узнать о характере человека - внимательно проследи за тем, что, как и сколько он пьет. Трезвенники и язвенники конечно не в счет. И если мощность заряда взрывчатки неизменно измеряют в стандартном тротиловом эквиваленте, то склонность к хамству, грубости и приземленности - всегда только в этиловом. Не жди романтики от употребляющего водку мужчины, не надейся на слабость пьющей водку женщины. Бизнес-леди выбирают элитные вина, спекулянт-бабы - напитки куда как покрепче. А не намеревающийся продемонстрировать свою подлинную сущность человек никогда не напивается до неконтролируемого состояния, ибо пить тоже нужно умеючи, красиво и в меру - впрочем, это правило можно применить к чему угодно, в том числе и к любви.

   Коньяк я не пью, у меня на него аллергия, а поэтому, обычно предпочитаю что-нибудь полегче: красное фанагорийское вино или импортный вермут, да и то - лишь белый и в весьма умеренных дозах. Но жизнь - штука непредсказуемая, а непредвиденные отступления от правил случаются у каждого из нас...

   Меня разбудил громкий заливистый звонок. Ни для кого из любящих всласть поспать засонь не является секретом одна непреложная истина, гласящая: иногда будильник помогает проснуться, но в основном он мешает нам выспаться... Я рефлекторно протянула руку - хлопнув по кнопке надоедливого пластмассового садиста, но настырное пиликанье не исчезло, продолжая раскаленным штопором ввинчиваться в мою несчастную голову, гудевшую не хуже раритетного "Царь-колокола".

   - Уроды! - невнятно изрекла я, обращаясь к изрядно продавленной подушке. - Козлы! - я уронила на пол ни в чем не повинный мобильник, безмолвно прикорнувший на прикроватной тумбочке и совершенно непричастный к творимому надо мной издевательству. Телефон закатился под кровать, а звонок не умолкал ни на секунду, кажется - вознамерившись трезвонить до скончания веков. Похоже, она обладала воистину железными нервами - та чертова персона, вздумавшая во что бы то ни стало поднять меня на ноги. Блин, да эта зараза и мертвеца из гроба поднимет...

   " И кто такой этот спать? - мысленно иронизировал я, пытаясь разлепить тяжелые, будто налитые свинцом веки. - Почему я его всегда хочу?"

   Между тем, звонок блажил не переставая...

   - Вадим, открой! - взмолилась я, наконец-то опознав гундосый сигнал нашего домофона и тут же прикусила себе язык, вспомнив: "ангелы здесь больше не живут...". Хотя Вадиму до ангела - как мне пешком до Луны...

   - Иду, иду, - сдалась я, со стоном сползая с кровати и враскачку плетясь в прихожую. Белая пластиковая трубка чуть не выскользнула из моих негнущихся, перепачканных чем-то липким пальцев: - Кто там?

   - Галиматья! - кто-то истерично визжал в динамик, установленный на подъездной двери.

   - Вот нифига себе! - не понятно чему обрадовалась я. - Ко мне уже бред в гости ходит?

   "А жаль, все-таки, что не Бред Питт, - подумала я. - Пить надо меньше..."

   - Да не бред это! - поспешили разочаровать меня с улицы. - Гали мать я - Елена Александровна! Ева, Галина у тебя?

   - Нету, - облегченно буркнула я, вешая трубку домофона. Уф-ф-ф, слава Богу, умственное расстройство и галлюцинации мне пока не грозят.

   Я нагнулась к тумбочке для обуви, разыскивая тапочки и философски размышляя, какое средство от головной боли действует быстрее - цитрамон или топор? Выпрямилась и с воплем ужаса отпрыгнула назад, увидев в зеркале нечто страшное - опухшее, красноглазое, закутанное в мой любимый байковый халат поверх серебристого клубного топика. К счастью, при ближайшем рассмотрении этим чудовищем оказалась я сама - с потеками размазанной косметики на лице и явными признаками некстати вылезшей аллергии...

   - И какая сволочь напоила меня коньяком? - с оттенком риторичности рявкнула я, вытаскивая из тумбочки упаковку пропитанных антибактериальным лосьоном салфеток и вытирая тушь со щек. - Убью гада! - но моя угроза прозвучала ненатурально.

   - Да ты его итак чуть не убила, когда он к тебе целоваться полез, - из неплотно прикрытой двери, ведущей в большую комнату, выглянула смеющаяся Галкина мордочка, свежая и цветущая. - Саданула ему кулаком в глаз...

   - Кому? - опешила я, воззрившись на подругу безумным взглядом Гамлета - обнаружившего призрак своего покойного отца. - А ты здесь откуда?

   - Здрассти! - от всего сердца обиделась впечатлительная мадмуазель Ковалева. - Била ты рыжего Игорька, в аккурат после того - как перевела с немецкого полученное Стасом письмо, а они на радостях тебя целовать начали. А мне ты велела готовиться к Ночному дозору, сама же с парнями напросилась идти...

   - Та-а-ак, - я прошествовала в комнату и тяжело плюхнулась на диван. - Проклятое похмелье, ничего не помню... А это еще что за фигня? - находившийся в центре залы столик застилала моя лучшая льняная простыня, в середине которой красовалось большое красное сердце, жирно нарисованное итальянской губной помадой.

   - Это - наше знамя! - гордо заявила Галка, картинно упирая руки в боки. - Нравится?

   - И что обозначает сия аляповатая аллегория? - усмехнулась я. - Японцы выбирают корвалол?

   - И вовсе нет, - надула губы подружка, не понявшая моего сарказма. - Наш отряд "Гейши в ботфортах"...

   - Жрицы свободной любви, значит, - сообразительно расшифровала я, заодно уяснив - в японской моде Галка смыслит куда меньше, чем в европейской. - А почему не куртизанки на тарзанке, гетеры из партера, или не содержанки на лежанке - так ведь лучше звучит. Слушай, Галь, - я испуганно подпрыгнула в кресле, наконец-то в полной мере проникнувшись смыслом непрезентабельного определения "гейша", - я там случаем ни с кем по-пьяне не того-с...?