Второе пророчество

   Пробежав глазами выцветшие, пожелтевшие газетные вырезки с полустершимся текстом, я задумчиво потерла виски, тщетно пытаясь усмирить завладевшую моей головой боль. Теперь я запуталась окончательно. Три разрозненных листочка из московских многотиражек скупо сообщали о некоей кровавой резне, учиненной в тихом спальном районе, в результате которой погибло несколько человек и сгорела пара машин. Если вдуматься - то ничего особенного тут нет, обычная криминальная хроника. Но почему дед хранил эти вырезки столь педантично?

   На самом дне коробки, под документами на квартиру, я обнаружила тяжелый золотой дукат, бережно упакованный в непрозрачный целлофан. Я никогда не увлекалась антиквариатом, но моментально поняла - эта монета стоит целое состояние, ибо кроме приличного веса, она несла на себе физически осязаемую ауру глубокой старины и, несомненно, обладала огромной исторической и культурной ценностью. Реверс дуката украшало изображение какой-то свободно раскинувшей крылья хищной птицы - предположительно сокола, а аверс - занимали два изящных профиля - мужской и женский, наложенные один на другой. Оба лица обладали идентичными, скорее всего близкородственными чертами, и поражали некоей возвышенной одухотворенностью, придающей им облик богов. Их архаичные прически венчали королевские короны. Я долго разглядывала драгоценную монету, но так и не смогла определить ее национальную принадлежность, ибо по краю золотого диска шла совершенно нечитаемая надпись, составленная из клинообразных черточек. Возможно, это был просто декоративный орнамент. Подобные дукаты имели хождение во многих европейских странах, особенно в средние века, но столь оригинальную письменность я встретила впервые, не взирая на мое фанатичное увлечение древними культурами.

   - Что за неуместная загадка кроется в этой надписи? - недоуменно пожимала плечами я, укладывая дукат обратно в коробку. - Почему монета лежит вместе с газетными вырезками? И дукат, и заметки выглядят очень интригующе, но связи между ними я не вижу... Надеюсь, в наследстве скончавшегося деда больше ничего мистического не обнаружится?

   Однако, я ошиблась, потому что самые интересные открытия и непредсказуемые роковые недоразумения еще ожидали меня впереди, причем - в самом ближайшем будущем.

   Итак, обретя прочные тылы и екатеринбургскую прописку, мой принц на следующий же день бросил тот штукатурно-малярный техникум - в коем числился исключительно ради пресловутого койко-места и занялся обустройством теплого места под солнцем. Для начала он, вместо визитной карточки вполне успешно пользуясь своей, уже обманувшей меня импозантной внешностью, устроился продавцом в крупный гипермаркет бытовой техники, где тут же принялся ухаживать за племянницей хозяина - рыжеволосой Софочкой. Сия мадмуазель София, к тому времени уверенно прошедшая через "огонь, воду и фаллопиевы трубы" двух неудавшихся браков - принадлежала к широко распространенной породе женщин, имеющих лишь одну эрогенную зону - мужской кошелек. Разорив двух совсем небедных мужей, сорокапятилетняя София - кокетливо утверждавшая, что ей исполнилось всего лишь тридцать два, успела сколотить тот неплохой капитальчик, коий и подстегнул алчность моего распрекрасного Вадима. Коттедж за городом, с зимним садом, бильярдом и бассейном, а также три автомобиля и шестизначный счет в банке - это вам далеко не тесная двушка в стандартной панельной девятиэтажке, а поэтому новая страсть моего ветреного принца выглядела весьма убедительной. У безнадежно вышедшей в тираж Софочки моментально снесло крышу, а ее прежнее благоразумие испарилось быстрее чем лужа под лучами весеннего солнца. Даже не вылезая из SPA-салонов, она уже давно отчаялась поймать действительно завидного мужчину - отращивающего на животе не пивной шарик, а мышечные кубики. Нужно ли упоминать, что рыжая бестия мертвой хваткой вцепилась в молодого красавца, орудуя всеми двадцатью пальцами? Участь моего недолгого брака оказалась предрешена.

   Мужчины, в принципе, ничем не отличаются от мышей. Смотришь на них со стороны - и вроде бы видишь хорошенького, безобидного, трогательного зверька. Но как только этакий милый "маус" заводится у тебя в доме - руки сами так и тянутся его отравить. Первыми с тонущего корабля бегут мыши и крысы, а с тонущего корабля семейного благополучия - конечно же мужчины. Сам Вадим зарабатывал немного. Я же, на данный момент, в качестве рекламщика подвизавшаяся в некоем сомнительном пиар-агентстве, неожиданно лишилась работы и временно осталась без средств к существованию. Не получая на завтрак любимую сырокопченую колбасу и не имея возможности попивать вечером ароматный коньяк "Араспел", мой нежный принц загрустил и моментально забыл сакраментальное: "... и покуда смерть не разлучит нас". Ощутив на голове неуютную тяжесть рогов, я решила подать на развод...

   Если вы считаете, что любовь - это сплошное счастье и непрерывная череда удовольствий, то поспешу вас разочаровать - все это не так. Медовый месяц и период слепой эйфории проходят довольно быстро, а серые будни и насущные проблемы остаются с вами навсегда. Любовь подобна розовым очкам, сильно искажающим и приукрашивающим окружающую нас действительность. Каждый, даже самый умный и предусмотрительный человек абсолютно беспомощен в любви, ибо влюбившись - он утрачивает рассудок и начинает совершать глупости. Самостоятельно расстаться с состоянием влюбленности весьма затруднительно, и лишь грубо разбитые чьей-то рукой розовые очки способны низвергнуть нас с небес на землю, заставляя прозреть. Печально одно - процесс исцеления от неблагодарной любви сопряжен с болью и разочарованием. И ладно бы в партнере, но гораздо хуже - если в самом себе...

   Наступило двадцать пятое декабря 2009 года. День моего рождения. Сегодня мне исполнилось ровно двадцать пять лет и это почти мистическое совпадение цифр внушало некоторую слабую надежду на счастливый поворот судьбы, возможно, поджидающий меня впереди. Ну а почему бы и нет? Должно же мне повезти хотя бы раз в жизни! К тому же, уже прошел целый месяц с той поры, как я устроилась на работу в крупнейший глянцевый журнал "Тайны Урала" и сегодня получила там свою первую зарплату. Господин Зимин, главный редактор и душа издания - впечатлился моим крайне самоироничным резюме и принял неудачницу на должность младшего корректора, заметив, что как раз испытывает нужду в креативных сотрудниках со свежими идеями.

   Затарившись разными, отнюдь не дешевыми внусностями и нагрузившисть так, что от тащимой мной сумки с продуктами испуганно шарахнулась бы и ломовая лошадь, я призадумалась. Неделю назад я подала на развод, пока еще не поставив мужа в известность о свершенном мною судьбоносном деянии. В девяносто девяти случаях из ста бабы ведут себя как идиотки - но вот на сотый оказываются хитрее любого мужика. С одной стороны - мне предстояло осуществить процедуру развода с минимальным для себя ущербом, ибо я уже многократно прокляла тот злосчастный день, когда по-глупости и поддавшись на уговоры Вадима прописала его в свою квартиру. Однако, с другой, не взирая на неприкрытую измену супруга - я по-прежнему питала к нему самые нежные чувства, намереваясь задобрить капризного принца своей первой, весьма неплохой зарплатой и каким-то волшебным образом спасти наш трещавший по всем швам брак. Я еще надеялась, что Вадим ко мне вернется. Я еще его любила. Я была дурой!

   Отпущенная с работы пораньше (спасибо чуткому начальству), я пробежалась по магазинам и теперь резво мчалась домой, намереваясь устроить романтический ужин на двоих - мечтая вернуть почти угасшую любовь. Надеясь, что муж не забудет о моем дне рождении, и хоть поздно - но все-таки прибудет домой, я галопом взлетела на седьмой этаж, даже не обидевшись на вечно неработающий лифт. Выудила из сумки ключ и открыла замок, а затем втащила в прихожую громоздкие продуктовые пакеты. Бутылка шампанского радостно стукнула о вытертый линолеум однообразного серого цвета, как и вся моя жизнь в целом. Сунув на полочку мокрую вязанную шапочки и стянув растоптанные сапоги, я мысленно выдала себе очередное, несбыточное обещание - куплю новые со следующей получки, и шагнула в комнату...

   - А вот и наша именинница явилась не запылилась! - встретила меня насмешливая репликами.

   На диване сидел Вадим...

   - Ты почему так рано пришел? - удивленно брякнула я, понимая, что несу дикую чушь вместо проявления более уместных сейчас восторгов по поводу неожиданной внимательности мужа. Но вот не поверила я в его исправление и все тут!

   Вадим, вольготно развалившийся на продавленных, обшитых дешевым репсом подушках, немного помолчал, наслаждаясь моим растерянным видом и оценивающе наблюдая, как я стаскиваю насквозь промокшую куртку - на улице пуржило...

   - Мда, - вынес обвинительный вердикт он, - ты ни одеваться, ни раздеваться красиво не умеешь!

   Я немедленно запуталась в насквозь прохудившейся подкладке рукава...

   - А пришел я потому, дорогая, что решил от тебя уйти! - непоследовательно продолжил он, в кои-то веки выдав нечто похожее на каламбур. - Чао, бамбина! Не нужна ты мне больше, Евангелина! - издевательски пропел он. - Ясно?

   Я остолбенела. Все-таки, это совершенно разные вещи - подать на развод с целью приструнить загулявшего супруга или вдруг с бухты-барахты попасть в числе брошенных, никому не нужных женщин. Я почувствовала себя жалкой, к глазам подступили слезы отчаяния...

   - Но Вадюнчик, - жалобно зашмыгала я, - я же на работу устроилась, я тебе денежки принесла. Хочешь, купим тебе тот замшевый пиджак, который ты в "ДжейДи" присмотрел? - я суетливо полезла за кошельком. - У меня хватит... кажется..., - мое старое портмоне неловко раскрылось, на пол посыпалась мелочь.

   - Ну а дальше? - неприязненно осведомился муж, брезгливо стряхивая купюру достоинством в сто рублей, спланировавшую на носок его лакированного ботинка. - Потом опять весь месяц одной картошкой питаться? А крахмал, между прочим, - он демонстративно провел ладонью по своим красиво уложенным, блестящим темным волосам, - очень вреден для внешности. Мой диетолог прописала мне минеральную воду "Эвиан", балык, черную икру и киви!

   У меня вдруг что-то оборвалось внутри и я, задыхаясь, прислонилась к обшарпанному косяку.

   - Ты это серьезно?

   - Про балык? - выгнул ровную бровь Вадим.

   - Про ухожу?..

   - Конечно, - он томно закинул ногу на ногу и рассмеялся мне в лицо. - Разве тебе не достаточно тех полгода жизни, которые ты у меня украла? Я истратил их попусту! А ведь я мог использовать их куда практичнее, с гораздо больше выгодой для себя...

   "Украла?" - я ощутила, как в моей душе закипает холодная волна гнева. Эти пресловутые полгода - проведенные за стиркой и глажкой его рубашек, готовкой легких диетических блюд и вечной погоней за подработкой, уходящей на его модные шмотки... Я мыла полы в подъездах, выгуливала чужих собак и продавала газеты - вобщем, хваталась за любую возможность подхалтурить, чтобы купить моему принцу немыслимо элегантные ботинки или нежнейший кашемировый пуловер, стоящий дороже всего моего гардероба. "Украла?"...

   - Но я же устроилась на хорошую постоянную работу, - извиняющимся тоном промямлила я. - Подожди немного, скоро я дорасту до помощника редактора и тогда...

   - Тогда? - яркие губы красавца изогнулись в саркастичной ухмылке. - Да у меня раньше седые волосы появятся! И потом, тебя же вышибут из этого журнала так быстро, что я и глазом моргнуть не успею. Помнишь то рекламное агенство? Тебя уволили за новаторский слоган: "Плавайте поездами аэрофлота!". Или второе, наверняка, до сих пор вздрагивающее от твоих нетленок про туроператоров и гинекологов: "Мы работаем там - где другие отдыхают!". Пойми, ты дура и неудачница. Я не хочу с тобой жить!

   "Ну да, - презрительно подумала я, - для тебя жить - это значит жрать балык три раза в день и валяться на пляжах Мармариса..."

   - Я не создан для убогого прозябания! - словно угадав мои мысли, соловьем разливался супруг. - Я хочу иметь машину. И не какую попало рухлядь, а только "Ламборджини Дьябло". Я не могу одеваться в китайские подделки с Таганского ряда и питаться овсянкой. Я рожден для богемной жизни...

   "Да, ну! - про себя усмехнулась я. - И кто же тебя для нее родил, в этом вашем Верхнем Урюпинске? Похоже, как поговаривала незабвенная Эмма Эдуардовна, Верхний Урюпинск представлял собой настоящий заповедник непуганых идиотов, и дворяне там водились в поистине немыслимых количествах!"

   - Я рожден для шикарных женщин! - пафосный тон мужа вырвал меня из сферы печальных раздумий. - А не для бесцветных белобрысых лохудр! Я тебя не любил, а просто использовал. Теперь ухожу к другой, более достойной моей внешности и интеллекта!

   И тут я поняла - все, это предел, мое терпение истощилось!

   То, что невозможно согнуть - можно сломать! Последние полгода жизни, проведенные с Вадимом - гнули меня по-всякому, да видимо - я оказалась крепкой. А сегодня он не раздумывая сломал мою любовь, очевидно, собираясь заодно втоптать в грязь и мою непростительно сентиментальную душу. Но похоже - он просчитался, ибо из разлома ненужной привязанности внезапно проклюнулся молодой побег, шипастый зачаток тщательно скрываемого экзотического цветка - называемого гордостью и самолюбием. Прежняя, робкая и вечно угождающая ему Евангелина умерла здесь и сейчас. Ее место заняла совсем другая женщина: спокойная, сильная, уверенная в себе...

   Я небрежно прислонилась спиной к межкомнатной двери, покрытой старой, местами облупившейся краской и скрестила руки на груди - настолько внимательно разглядывая Вадима, словно увидела его впервые в жизни. Впрочем, так оно и обстояло на самом деле. Розовые очки ушедшей любви разбились вдребезги, больно изрезав мое сердце, но - уже на зашоривая глаза. Нынче я подмечала в нем совсем не то - что хотела видеть ранее, возводя обычного неотесанного мужика на пьедестал принца и полубога. Нет, теперь я узрела его истинную сущность, показавшуюся мне омерзительной и отталкивающей. Передо мной сидел не принц, а обычный неблагодарный эгоист, бесполезный трутень - привыкший жить за счет других.

   Да, Вадим был красив. И я подметила, как сильно изменился он за последние месяцы. Фирменная одежда и посещение салонов красоты сделали его иным, к сожалению - затронув лишь внешность, но не душу. Внутренняя сущность красавца осталась неизменной, наоборот - утратив последние крупицы совести и справедливости. Отныне я поверила в существование монстров и энергетических вампиров, скрывающихся под поддельной личиной обычных миролюбивых обывателей. И мне еще сильнее чем прежде захотелось спасти этот мир, пока он еще не погрузился окончательно в пучину фальши и меркантильности. Потому что в этом мире не существовало настоящей, полноценной жизни.

   - К ней уходишь, к Софочке? - безразлично поинтересовалась я, ожидая - возможно он все же окажется не совсем бессердечным мерзавцем и расскажет мне о любви к той, богатой женщине.

   - К ней! - самодовольно ухмыльнулся Вадим. - Уж она то, в отличие от тебя, понимает - какое сокровище получает. Она уговорила дядюшку сделать меня замом директора и обещала познакомить с владельцем элитного модельного агенства. София считает, - мой муж артистично повел широкими плечами, - мне нужно попробовать себя на подиуме...

   - Значит к ней! - ответно усмехнулась я. - Ну ладно жить, но как ты можешь спать со старой, целлюлитной женщиной?

   Лицо Вадима перекосилось от возмущения, возможно - служившего лишь деланной маскировкой для чего-то другого, тщательно скрываемого даже от самого себя. Он вскочил с дивана, схватил меня за руку и насильно подтащил к установленному в прихожей зеркалу.

   - А ты, - злобно заорал он мне в ухо, - считаешь себя красавицей? Ты давно на свое отражение любовалась? Думаешь, много кайфа спать с этаким мешком костей?

   - Мешок костей? - с язвительным смешком передразнила я. - Не ты ли, радость моя, всегда восхищался худенькими фигурками прославленных манекенщиц? Чем хуже я этой знаменитой Натальи Водяновой или анорексивной куколки Кейт Мосс? - я критично присмотрелась к своим высоким скулам, впалым щекам, миндалевидным - слегка приподнятым к вискам глазам, необычного оттенка мокрого асфальта. Я сдернула резинку со своих светлых волос и они тяжелыми волнистыми прядями рассыпались по спине, окутывая меня почти до пояса. Подумаешь, худая и грудь маленькая - так это сейчас даже модно. Фигура в стиле унисекс. Зато рост у меня модельный и ноги, что называется от ушей. - А в газете мужики смотрят мне вслед и языками восхищенно щелкают! - сообщила я раскрасневшемуся от гнева мужу. - Пожалуй, зря я никогда косметикой не пользуюсь. Завтра же отправлюсь к Галке в салон и подберу себе макияж...

   - Накраситься, значит, собралась? - возмущенно протянул Вадим, глядя на меня с враждебным испугом. - Хочешь привлечь к себе внимание?

   - Ага, - наигранно-невинно хлопнула ресницами я. - У нас программист такой лапочка и не женат пока... А ты иди к своей Софочке, иди-и-и...

   Женщины иногда не понимают мужчин по самой тривиальной причине: зачастую мужчины думают отнюдь не головой, а тем пресловутым органом - коего у дам и в помине нет. А иначе, откуда бы возникла столь занятная фраза: " ни себе - ни людям"?

   - Дрянь! - взбешенно взревел Вадим и сильно ударил меня по щеке. - Шлюха! Сиди дома, не смей никому на глаза лезть! - внезапно он обеими руками обхватил меня за шею и начал душить. Похоже, даже с учетом предстоящего развода, его почему-то совершенно не радовал мой спонтанно пробудившийся интерес к другим мужчинам. Непонятно, что на него нашло? А как же знаменитое: баба с возу - коню легче?..

   Развод-разводом, но умирать я пока еще не собиралась, поэтому мой инстинкт самосохранения сработал безотказно. Неожиданно для себя, я встрепенулась и заехала мужу коленом между ног, ощутила - как ослабели его пальцы, и вырвалась из захвата. Акробатическим прыжком влетела в комнату и выхватила из ножен висящий на стене дамасский кинжал, некогда принадлежавший дедушке...

   Кряхтя и чертыхаясь, Вадим ввалился следом за мной. Его глаза полыхали от неконтролируемого бешенства, бицепсы угрожающе бугрились под шелковой рубашкой.

   - Убью! - хрипел он, наступая на меня. - Раздавлю, гнида! Испортила мне всю тщательно спланированную операцию...

   - Попробуй! - дерзко выкрикнула я - пропуская между ушей эти непонятные слова и выставляя вперед тонкий, остро заточенный клинок.

   Муж зарычал и махнул кулаком, целясь мне в грудь...

   С пронзительным ведьминым визгом я взметнула оружие вверх, полоснув по запястью обезумевшего мужчины. Он вскрикнул от боли, из глубокого пореза хлынула струя крови.

   - Ага, давай, подходи, если жить надоело! - поддразнила я, в этот момент не боясь никого и ничего. - В лохмотья порежу...

   " А он не адекватный, - вихрем пронеслось у меня в голове. - Слишком импульсивно он себя ведет, излишне даже - для обычной ревности. И этот его явный страх... Чего он испугался? Ведь не потерять же меня, на самом-то деле?" - но мне тут же стало не до психоанализа, ибо Вадим повел себя еще парадоксальнее.

   - Истеричка психованная! - вместо того, чтобы попробовать меня обезоружить, муж опасливо отступил назад, подхватывая с дивана свой шарф и обматывая им раненую руку. Кажется, в нем обнаружился трус, способный избивать лишь слабых и беззащитных. Или, это было что-то другое? - Я тебя по судам затаскаю. Ты у меня за это в тюрьму сядешь. Я у тебя квартиру отберу. Жди теперь звонка из милиции..., - он подхватил дубленку и опрометью выскочил за порог квартиры, напоследок так шарахнув дверью об косяк, что с потолка посыпалась штукатурка.

   - Недаром в книгах пишут что раненого вампира нужно добивать сразу! - с нервным смехом всхлипнула я, сползая спиной по стене. - Это же классика жанра ужасов! - я давилась смехом, чувствуя - как по щекам стекают слезы, оставшиеся от пережитого стресса.

   Возможно, мое состояние могло показаться ненормальным, но я совсем не испытывала за собой чувства вины перед мужем, да и запуганной или брошенной себя не ощущала. Это лишь в душещипательных любовных романах пишут о дремучей наивности и неисправимой романтичности обманутых жен, усиленно внедряя в податливые женские мозги слезливо-идеализированный образ современной леди. Но я не претендовала на роль беззащитной и слабонервной красавицы, ибо цинично осознала - отныне я обрела свободу. Не только от никчемной влюбленности, но и от нелепой неуверенности в себе, прежде скрываемой за показной грубостью и хамоватостью. Я стала свободной, а еще сильной - назло всем врагам, недоброжелателям и фашистам!

   Успокоившись и умывшись холодной водой, я извлекла из сумки свою старенькую "Нокию", намереваясь позвонить закадычной подружке Галке Ковалевой. Мы дружили с ней еще со школьной скамьи и невзирая на полнейшее несходство наших характеров, а возможно - именно благодаря ему, эта дружба стала на удивление прочной и долговечной.

   - Приезжай! - стараясь не хлюпать носом, попросила я. - Посидим, выпьем, посумерничаем, музыку послушаем. Не хочу оставаться наедине со своими мыслями...

   - Ой, только не этого твоего любимого классика, со странной милицейской фамилией! - ультимативно потребовала Галка.

   - Ладно, - покладисто согласилась я, - Мусоргский отменяется...

   - А Вадим где? - недоуменно мурлыкнул томный Галкин голосок.

   - Выгнала, - коротко бросила я и в нескольких словах обрисовала сложившуюся ситуацию.

   - Туда ему и дорога! - ликующе возопила подруга. - Я же тебе сразу говорила, что у него внешность альфонса...

   - Говорила, - печально вздохнула я. - Зря я тебя не послушалась. С твоим-то опытом...

   Галина снисходительно хмыкнула.

   Говоря откровенно, ее опыт по части общения с мужским полом и в самом деле внушал уважение даже более искушенным чем я личностям. Будучи моей ровесницей, к двадцати пяти годам Галина успела четырежды побывать замужем, а ее счет на любовников давно перевалил за сотню. При том нужно отдать должное подруге - она обладала врожденным талантом выжимать мужиков досуха, причем как материально - так и морально. Я всегда подозревала: произведение ума женщины на красоту - есть величина постоянная. А точнее: природа не терпит пустоты и если в одном женщине отмерено много, то в другом - закономерно меньше. В школе Галина никогда не блистала знаниями, мирно перебиваясь с тройки на тройку - не смотря на все списанные у меня домашние работы и решенные за нее контрольные. Помню как однажды, на уроке литературы, получив простецкий вопрос: "Знаете ли вы убийцу Лермонтова?", Галка возмущенно вышла к доске и эмоционально выдала:

   - Вы что, меня совсем дурой считаете? Всем известно - Лермонтов был поэтом, а не убийцей!

   Поступить в институт мадмуазель Ковалева даже и не пыталась, отшутившись, мол она не претендует на звание "Леди синий чулок", оставляя его мне. И якобы чулки она предпочитает исключительно французские, черные, с кружевной резинкой. Уже семь лет моя подруга трудилась в должности администратора крупнейшего в городе салона красоты, успешно совмещая полезное с приятным. Стать фотомоделью или актрисой ей помешала некая прискорбная склонность к полноте, на мой взгляд - только придающая Галке особый шарм, и сугубо русский нос картошкой, исправлять коий путем хирургического вмешательства панически боящаяся всего режущего инструмента Галина, отказалась категорически. Во всем же остальном сия очаровательная девица - с голубыми, чуть навыкате глазами, и искусно покрашенная в платиновую блондинку, была безусловно хороша, привлекая к себе повышенное мужское внимание в любой ситуации и в любом месте. Ее природные метр семьдесят плюс умопомрачительная шпилька в точности равнялись моим метр восьмидесяти без каблука. Типичная и атипичная блондинка - так называли нас знакомые. Чтож, со стороны-то оно завсегда виднее!

   - Что тебе подарить? - с некоторым напряжением в голосе спросила подруга, наверно с содроганием вспоминая все объезженные в прошлом году букинистические лавки и муторные поиски томика моего любимого Гумилева. - Опять фигню от души?

   - Да лучше бы шмотку от Версаче! - неожиданно выдала я.

   Галка понимающе присвистнула:

   - Лед тронулся, господа присяжные заседатели, в Еве проснулась женщина! - торжественно провозгласила она, возвращаясь к своему бессменному амплуа пожирательницы мужских сердец, мозгов и прочих сексуальных органов. - Понятно. Лучше поздно, чем никогда. Жди, через полчаса подъеду! - мой телефон выдал череду заунывных гудков.

   Я подмигнула своему отражению в зеркале и пошла на кухню, накрывать на стол...

   Многие из нас категорически недовольны тем миром, в коий все мы приходим согласно прихоти судьбы и по глупости безответственных родителей, не заручившись на то его милостивым дозволением. Наш мир чрезвычайно суров к слабым, зато - благосклонен к храбрым, но более всего достается от него тем, кто не смиряется с жестоким произволом слепого фатума - желая самостоятельно вершить свой нелегкий земной путь. Участь любого человека тяжела, а его дорога - пролегающая сквозь всевозможные жизненные перипетии, усыпана отнюдь не розами. А уж если ты настолько разочаровался в окружающей действительности, что вознамерился изменить ее сообразно своим взглядам и принципам, то будь готов противостоять мощнейшим ударам судьбы, способным значительно умерить обуревающий тебя энтузиазм. Мир - сильный противник, и без боя он не сдастся. Поэтому - начни с малого: попробуй изменить себя. Если ты устал от преследующих тебя невезений, погряз в неудачах и набил немало шишек с синяками - то не торопись сдаваться и ставить на себе крест. Просто подойди к зеркалу и громко произнеси вслух, обращаясь к гордости и смелости, долгие годы беспробудно спящим в глубине твоей души:

   - Я уже устал считаться никем и ничем. Отныне я сознательно становлюсь самым умным, красивым, везучим и так далее! (Нужное - подчеркнуть проникновенной интонацией). И в моем благородном устремлении мне теперь не помешают ни война, ни экономический кризис, ни лень. Аминь!

   И вот тогда, когда ты бросишь курить, отвыкнешь есть после шести вечера, приучишь себя ежедневно делать зарядку и обливаться холодной водой, то можешь адекватно проанализировать пройденный этап и признать: программа минимум - выполнена. Ты себя усовершенствовал. Теперь настала пора засучить рукава, мобилизовать силы и переходить к программе максимум - начинать переделывать мир.

   Вечерело. Снег безостановочно лепил в окна, присыпая внешние карнизы уютными продолговатыми сугробиками. Прижавшись носом к стеклу, я с любопытством всматривалась в спешащих по улице людей, занятых приятными предновогодними хлопотами. С высоты седьмого этажа они напоминали мне трудолюбивых муравьев - тащивших набитые продуктами сумки и забавно сплющенные, втиснутые в прозрачный целлофан елки. Наверное, единственный праздник - вера в который не проходит с возрастом, это Новый год. Надежда на чудо неистребимо живет в наших сердцах, заставляя загадывать желания - вслушиваясь в размеренный бой кремлевских курантов. И разница заключается лишь в том, что в десять лет это желание запивается шипучкой "Буратино", а в двадцать - сладким, холодно ломящим зубы шампанским. Да еще Дед Мороз все больше выпадает из образа абстрактного седобородого старика, приобретая зримые черты обнаженного Бреда Питта...

   Красная Галкина "Феррари" затормозила у моего подъезда. Подруга распахнула переднюю дверцу автомобиля и выпрыгнула на утоптанный снег, немедленно воткнувшись в него своими высоченными каблуками. Добродушно усмехаясь, я наблюдала, как она с руганью запахнула полы короткой норковой шубки и вывалила из багажника огромную полосатую сумку, сразу же становясь похожей на челнока с рынка.

   Лифт конечно же не работал... Беззлобно переругиваясь, мы тащили неподъемный баул с этажа на этаж.

   - У тебя там что - кирпичи? - с надсадным пыхтением возмутилась я, пихая сумку ногой.

   - Не у меня, а у тебя, - хитро прищурилась Галина. - "Три Орешка для Золушки", помнишь этот фильм?

   - Угу, - неразборчиво буркнула я, вспоминая нас - тринадцатилетних сопливок, млеющих от обтянутой белыми колготками, загадочно бугрящейся промежности до неприличия красивого чехословацкого актера - исполнявшего роль принца. - А хрустальную туфлю ты мне тоже привезла?

   - Пфе! - небрежно отреагировала подруга. - Бери выше - фирменные итальянские сапоги. Все равно без дела валяются, мне у них голенища узкие... Это ведь только тебя, - она с завистью покосилась на мои мослы, - даже в Освенцим без справки не примут!

   Мы дружно рассмеялись.

   А десять минут спустя, мы уже сидели за празднично накрытым столом и Галка капризно воротила нос от не доставшегося Вадиму балыка:

   - Ой, я же на диете!

   - Ешь давай, все равно выбрасывать! - командовала я. - Знаю я твою диету: в понедельник - огурчик, во вторник - помидорчик, в среду - кремация...

   Подружка смешливо фыркала и бокал с "Мартини" и послушно ела.

   - А теперь не грех и делом заняться! - Галина усадила меня спиной к зеркалу и взяла пальцами за подбородок, придирчиво поворачивая мое лицо из стороны в сторону и рассматривая опытным взглядом профессионала. - И чего ты столько лет себя гробила? - вопрос прозвучал риторически.

   Я покаянно хмыкнула.

   - Значит так, - глубокомысленно рассуждала подруга, - черты лица у тебя явно не русские, а скорее - европейские. Вон носик какой аккуратный: тонкий, кончик чуть приподнят, ниже переносицы горбинка. Не то, что мой шнобель! - Галина игриво ущипнула меня за нос. - А лицо худое, поэтому открытый лоб придает тебе нечто лошадиное, делая похожей на Ксюшу Собчак. Но это мы исправим, выстрижем челку! - в ход немедленно пошли филировочные парикмахерские ножницы.

   Я безропотно отдавала себя на растерзание...