Дети Армагеддона

В этот момент Сова с теплотой подумала о Винтике. Винтик не поддавался никакой классификации. Он был искусный мастер и механик, мог построить и переделать почти все. Он сконструировал самодельные приспособления на кухне и генераторы, а также солнечные батареи, питавшие их. Винтик переделал ее инвалидное кресло так, что ей стало легче передвигаться, проложил везде настилы, и теперь она могла самостоятельно добираться во все комнаты. Дренажные системы на крыше тоже были его работой. Используя отходы металла и инженерную смекалку, он сконструировал тяжелые двери и усиленные ставни на окнах, обеспечивающие их безопасность. Винтик утверждал, что научился всему этому от отца, который был механиком, — но больше о своих родителях не говорил ничего. Мальчик прибился к Призракам достаточно рано, ему не было еще и десяти лет, но уже тогда он умел делать разные вещи лучше, чем все они, вместе взятые.

Теперь, в четырнадцать лет, Винтик был вполне взрослым и умелым членом клана, чтобы разделить со старшими основные обязанности. Однако существовала одна проблема — Винтик был ненадежен, что неоднократно подтверждалось. Все было отлично, пока он работал под чьим-нибудь присмотром, но если его предоставить самому себе, выходило что-то ужасное. Винтик становился рассеянным, медлительным и не замечал очевидных вещей. Посылать его куда-то одного нельзя было ни в коем случае. В последний раз, когда они так поступили, Винтик не возвращался домой два дня. Его внимание привлекла старая сломанная машина, и он забыл обо всем, пытаясь вновь заставить ее ездить. Он даже не соображал, где находится и что делает, — его интересовала только, почему она сломалась и как ее починить.

Ближайшим другом Винтика стал Мелок. Похоже, потому, что они были полной противоположностью друг друга. Мелок — легкомысленный и нелюбознательный, его не интересовало, почему какая-то там штука работает, а только то, чем можно воспользоваться прямо сейчас. Он любил рисовать, и у него это здорово получалось — отсюда взялось и его имя. Однако он не был фантазером, как многие художественные натуры. Мелок отличался практичностью и твердо стоял на земле; рисование было для него видом работы. Винтик же рядом с ним представлял собой нечто непостижимое — мальчик того же возраста и темперамента, который мог все на свете заставить работать без сбоев, кроме самого себя.

«Парочка не-разлей-вода, — подумала Сова. — В общем-то хорошо. Вместе они положительно влияют друг на друга, а поодиночке с ними было бы столько хлопот».

Тесто для пирога уже было наполовину готово, когда Чейни вновь приподнялась и уставилась на железную входную дверь. На этот раз она не рычала, ее поза выражала лишь бдительность и отсутствие угрозы. Значит, пришел Ястреб.

Ее руки были заняты тестом, и Сова окликнула Воробышка, чтобы та открыла дверь. Мгновение спустя в комнату ввалились Ястреб и остальные. Смеясь и перебрасываясь шутками, они втащили ящики с яблоками и грушами и разместили их на кухне, где фрукты следовало перебрать и разместить для хранения на холоде. Вновь появились Мелок и Винтик, подошла Воробышек, и вскоре все уже собрались в общей комнате, обмениваясь информацией о событиях прошедшего дня. Сова прислушивалась к разговору со своего рабочего места, где она уже закончила с коржом и начала резать яблоки. Она наблюдала за выражением их лиц, переживала за них по ходу рассказа о происшествиях, ловила взгляды, которыми они обменивались, — словом, наслаждалась их свободным братством и товарищескими отношениями.

«Это моя семья, — подумала она с улыбкой. — Самая лучшая, какую можно себе представить».

Но когда Ягуар начал рассказывать про мертвую Ящерицу, хорошее настроение испарилось, и Сове пришлось напомнить себе, что она живет в мире, где иметь семью в первую очередь означает обеспечить безопасность и защиту от зла ее членов. Слово «семья» было в данном случае заменой понятия «клан». Призраки все вместе являлись кланом, а клану всегда угрожала опасность.

Сова закончила приготовление пирога, добавив корицу, сахар и заменитель масла, засунула пирог в печь и занялась приготовлением обычной еды. Минут через сорок она позвала народ ужинать. Ребята расселись на кухне на разномастных стульях и табуретах и принялись за еду. Они делали все, как она говорила, ведь Сова была их матерью, а они — как бы ее детьми. Все это так отличалось от жизни в компаунде, где после смерти родителей ее присутствие едва терпели.

Здесь Сову любили.

Когда все поели, Медведь и Речка убрали со стола, а Воробышек помогла вымыть посуду. Воду из дренажной системы экономили, но на посуду ее хватало. Им повезло — они жили в той части мира, где в достаточном количестве имелась дождевая вода. Во многих местах воды не было совсем. Однако нельзя было быть уверенным, что в один прекрасный день вода не исчезнет. В этом мире ни в чем нельзя было быть уверенным.

Сова как раз закончила мыть посуду, когда к ней подошел Ястреб.

— Тигр говорит, что у Персидки красные пятна, — тихо сказал он. Тревога и неуверенность в его темных глазах передались ей. — Он хочет, чтобы я достал несколько упаковок пленетона. Я согласился. Дал слово. Иначе он не стал бы меняться, и мы остались бы без фруктов.

— Должно быть, она очень больна. Ведь он нуждается в обмене так же, как и мы. — Сова положила руки на колени. — Ты постараешься достать пленетон через Тессу?

Ястреб пожал плечами:

— А как еще я могу его достать?

— У нас есть немного. Мы можем ему отдать.

— То, что у нас есть, нужно нам самим.

Сова тихо вздохнула.

— Тесса, возможно, не сумеет помочь. Каждый раз она подвергает себя опасности.

— Я знаю.

— Когда ты с ней встречаешься?

— Завтра ночью. Я спрошу, сможет ли она это сделать.

Сова кивнула, изучая его юное лицо, и подумала, что он вырос — черты лица изменились даже за последние шесть месяцев.

— Мы поможем Персидке, даже если у Тессы ничего не выйдет, — заявила она. — Ведь ей только одиннадцать лет.

Ястреб внезапно улыбнулся, вернее, на лице его обозначилась кривая ухмылка, что означало: слова Совы его сильно удивили.

— А что, те, кому четырнадцать или шестнадцать — намного старше?

Она улыбнулась в ответ:

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Я знаю, что ты печешь самые лучшие яблочные пироги.

— И сколько пирогов, кроме моего, тебе удалось попробовать?

— Нисколько. — Он помолчал. — Ну что, теперь история на ночь?

Сова убрала тарелки и поехала в общую комнату. Ее появление было сигналом к тому, что пришло время рассказывать истории. Разговоры немедленно прекратились, и все быстро собрались вокруг нее. Для всех это было лучшее время дня, возможность волшебным образом переместиться в другое время и другое место, побывать в мире, в котором никогда не были, хотя иногда и тайно надеялись на это. Каждый вечер Сова преподносила им рассказ об этом мире, придумывая вновь и вновь его историю, его верования и традиции. Иногда она читала что-нибудь из книг. Но книг было немного, и ребята больше любили ее выдуманные истории.

Сова откинулась на спинку кресла и оглядела лица детей, видя в обращенных к ней глазах свое отражение — молодая женщина, совсем ненамного старше их по годам, но бесконечно старше по опыту и знаниям, с темными глазами и волосами и обычным лицом. Не очень хорошенькая, но энергичная, одаренная разными талантами и искренне любящая их. То, что они так относятся о ней, не переставало удивлять Сову. После долгих лет одиночества в компаунде от одной этой мысли ей хотелось заплакать.

— Расскажи нам о змеях и лягушках, и о чуме, которую мальчик наслал на злого короля и его солдат, — предложил Ягуар, наклоняясь вперед, его черные глаза блестели.

— Нет, расскажи о мальчике и великане. Как мальчик убил великана, — вмешался Мелок.

Воробышек помахала рукой, привлекая внимание.

— А я хочу про девочку, которая нашла на реке мальчика и спрятала его от злого короля.

Все это были вариации на тему историй, которые Сова прочитала, будучи ребенком. Она не совсем точно их помнила, но использовала как увлекательные примеры жизненных уроков, которые, как она полагала, следовало знать детям. Ее родители рассказывали ей эти истории, прочтя их в книжках, впоследствии бесследно исчезнувших. Сова надеялась, что, может быть, в один прекрасный день эти книги отыщутся, но пока у нее их не было.

Она приложила палец к губам.

— Сегодня вечером я расскажу вам другую историю, совсем новую. Я расскажу вам историю о том, как один мальчик спас детей от злого короля и его солдат и повел их в Землю Обетованную.

Сова приберегала эту историю, потому что она была завершением многих других историй с участием мальчика и злого короля. Но что-то заставило ее пожелать рассказать эту историю сегодня. Возможно, она что-то такое чувствовала. А возможно, просто не хотела дальше хранить эту историю в себе. Истории на ночь придавали Призракам сил и хоть что-то обещали в жизни, когда вокруг все было так безрадостно. Уныние и мрак овладели Совой сегодняшней ночью. Болезнь Персидки и мертвая Ящерица были только частью этой тьмы, завтра их ожидали новые несчастья. Только ее истории немного разгоняли беспросветную тьму будущего. Они давали надежду.

Сова почувствовала, что дети теснее сгрудились вокруг нее, когда она приготовилась говорить, ощутила, как они возбуждены в предвкушении рассказа. Сова любила этот момент. Она чувствовала себя ближе к ним, они были связаны общей любовью к слову и историям, придуманным для них. Связь была интуитивная и поддерживавшая рассказ.

— Злой король в течение многих лет запрещал мальчику и его друзьям покидать их дома, — начала она, — хотя сам много раз страдал от своего упрямства. Ничто не могло урезонить его, даже змеи и лягушки, даже смерть первенцев его народа. Но однажды король проснулся и решил, что наказание длится уже достаточно долго. Он приказал мальчику и его друзьям уйти навсегда и больше не возвращаться. Почему он отказывал им? Чего надеялся достичь? Если они хотели уйти, ему следовало позволить это. Его королевство не обеднело бы от их ухода.

— Заставь его ловить их, — высказался Ягуар.

— Пусть он передумает, — попросила Воробышек.

— Он передумает. — Сова продолжала: — Но пока мальчик и его друзья упаковали свое скромное имущество и направились по дороге, которая вела в Землю Обетованную. Они шли и шли, останавливаясь только для того, чтобы поесть и поспать. Они передвигались так быстро, как могли, потому что они очень хотели поскорее добраться до своего нового дома. Но у них не было даже старого велосипеда или хоть какой-нибудь машины, поэтому, хотя они и шли целую неделю, они забрались не очень далеко.

— В это время злой король передумал. Через некоторое время после того, как они ушли, он вспомнил про них. Он не соскучился без них, не переживал оттого, что их нет, — просто решил, что им следует оставаться там, где они были до сих пор. Король почувствовал, что проявил слабость, разрешив им уйти. Подумав об этом, он разгневался и позвал своих солдат, и они кинулись в погоню за мальчиком и его друзьями. У короля были военные машины и транспортные средства для передвижения. Поскольку они не шли пешком, а ехали, король и его солдаты догнали мальчика через два дня.

Сова помолчала, заставляя себя не смотреть на Ястреба, чтобы тот по ее глазам не мог прочесть, о чем она думает.

— Злой король не знал, что у мальчика было видение: он видел Землю Обетованную. Он не знал об обещании, которое мальчик дал своим друзьям, — он приведет их туда, и они будут жить там долго и счастливо. Только дети знали про это, и они верили в видение. Они верили в то, что Земля Обетованная существует, и что там их ждет счастье.

— Как мы, — тихо сказала Свеча. — Мы верим в видение Ястреба.

Все посмотрели на Ястреба, и Сова быстро проговорила:

— Да, мы верим в видение Ястреба. Так же, как дети в этой истории верили в видение мальчика. Но злой король не верил в видения и мечты. Он верил только в то, что видел собственными глазами и мог потрогать собственными руками. Он не верил в будущее, а только в настоящее.

— Что было дальше? — спросил Медведь.

— Мальчик и его друзья достигли реки, которая оказалась слишком глубокой и широкой, чтобы они могли перебраться через нее. Пока они думали, как им переправиться на тот берег, их настиг злой король со своими солдатами, военными машинами и автомобилями. Мальчик и его друзья оказались в ловушке. Бежать им было некуда, и они поняли, что сейчас их возьмут в плен или убьют.

— Они должны сражаться! — взволнованно закричал Ягуар.

— Они должны попробовать уплыть! — воскликнул Медведь.

Сова покачала головой.

— Их слишком мало, чтобы сражаться, а течение в реке слишком быстрое, чтобы они смогли уплыть. Но в тот момент, когда казалось, что все уже потеряно, что не осталось никакой надежды, мальчик вскинул руки, и вода в реке расступилась перед ними, образовав узкую тропинку.

— Как это получилось? — спросил Винтик с сомнением в голосе.

— Это произошло потому, что река знала о видении мальчика, — сказала Сова. — Реки хранят глубокие знания и владеют многим секретами. Эта река знала тайну мальчика. Поэтому она позволила ему и его друзьям перейти на другую сторону, где их ожидало спасение.

— А что король? Он не попытался их поймать? — Ягуару все еще хотелось вставить в эту историю хорошую потасовку.

— Попытался. Он вместе с солдатами и военными машинами двинулся по той тропинке, где прошли мальчик и его друзья, желая догнать их и вернуть. Но мальчик во второй раз вскинул руки, и воды реки сомкнулись над головой злого короля и его солдат — и поглотили их, всех до одного!

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.

Сова выдержала паузу, потом сказала:

— Итак, мальчик провел своих друзей через реку, и спустя два дня они достигли Земли Обетованной.

— И что они там увидели? — спросила Речка. Она сидела на полу рядом со Свечой, сжавшись в комочек и подтянув колени к груди.

Сова откинулась в кресле.

— Я продолжу эту историю завтра. Сейчас время спать. — Она оглядела их разочарованные лица. — Немного почитайте перед сном, потом потушите свечи. Всем приятных снов.

Она откатила кресло чуть вперед от стены, тем самым побуждая их к действию. Ребята с неохотой поднялись на ноги, кто-то просил продолжить историю, кто-то канючил, что совсем не хочет спать, но на самом деле никто особенно не спорил. Ястреб обошел комнаты, одну за другой выключая все лампы и оставив лишь слабенькое освещение перед тяжелой входной дверью. Прежде кто-нибудь из них оставался сторожить на ночь. Теперь роль охранника исполняла Чейни.

Пока остальные расползались по своим спальням, Сова молча наблюдала, как Ястреб ерошит пятнистую шубу Чейни и почесывает ее за ухом. Сама она пока безуспешно дожидалась того дня, когда Чейни позволит ей себя погладить.

Свеча остановилась возле ее стула и заглянула молодой женщине в глаза.

— Это была история про нас, правда, Сова? — спросила она тихо. — Видение мальчика — это видение Ястреба.

«Она почти ничего не упустила», — подумала Сова.

— Да, — ответила она, — но с мальчиком и его друзьями все это тоже случилось.

Свеча кивнула.

— За исключением того, что видение мальчика в рассказе было не настоящее, а у Ястреба — настоящее. Я знаю. Я это видела.

Она повернулась и, не оглядываясь, пошла в свою спальню.

Сова почувствовала, что горло ее перехватило, а на глаза навернулись слезы.

«Я это видела».

Свеча, которая видела то, что было скрыто от остальных, это видела!

Оставшись одна в общей комнате, Сова тихо сидела, уставившись в пространство и размышляя, пока все в доме не заснули.

Глава четвертая

Первый раз Госпожа явилась Логану Тому в видении. Даже сейчас он помнил все детали так отчетливо, как будто это было вчера. Тогда он был в полном одиночестве. Михаэль и остальные умерли, а он направлялся на север, к канадской границе. Логан остановился на ночь на берегу одного из бесчисленных озер, усеявших пространство региона, который когда-то назывался штатом Висконсин. День кончился, спустилась ночь. Один из тех редких случаев, когда небеса были чистыми и яркими, свободными от облаков и ядовитых примесей в воздухе. Светила полная луна, и в вышине сияли звезды, являя собой слабую надежду на что-то лучшее.

Логан выбрался из «Лайтинга» и сидел на берегу озера, меланхолически оглядывая пространство, залитое лунным светом, размышляя об упущенных возможностях и потерянных друзьях. Душа его погрузилась во тьму, более мрачную, чем окружающее его место, и он боялся, что может свести счеты с жизнью. Он был изранен дурными предчувствиями и виной, поглощен неотвратимой уверенностью, что жизнь его подошла к концу и не имеет смысла. Его физические раны зажили, но сердце было разбито. Смутные образы людей, которых он любил сильнее Михаэля — родителей, сестры и брата, — всплывали в его затуманенной памяти и терзали его душу неясными упреками.

«Ты должен что-то сделать. Ты должен найти цель. Ты должен выстоять».

В то время Логану было восемнадцать лет.

Внезапно справа от него по берегу во тьме что-то мелькнуло. Он увидел рыбака, стоящего в воде, не более чем в двадцати ярдах от него. Рыбак водил удочкой над водой, разматывая нить с катушки, она блестела как серебряная струна. Он скользнул взглядом по Логану и дружески кивнул. В лунном свете черты его лица казались грубоватыми и заострившимися, но Логан уловил явный намек на улыбку.

— Поймали что-нибудь? — спросил Логан.

Но прежде чем рыбак ответил, слева от Логана послышался какой-то шум, и он настороженно повернулся. Ничего. Береговая линия была неподвижна и пустынна, лес позади тоже.

Когда он вновь посмотрел направо, рыбак исчез.

Мгновение спустя где-то вдалеке над водой возник слабый свет. Сначала это было легкое мерцание, медленно превращающееся во что-то более яркое и определенное, сперва рассеянное, потом сфокусировавшееся и двигающееся по направлению к береговой линии и к нему. Логан стоял, наблюдая за приближением света, хотя знал, что может уйти и спрятаться в безопасную тесноту машины. Он даже не собирался вытаскивать «Флечетт» — просто забыл об оружии, бесполезно висевшем на плече. Он не мог объяснить почему. Хотя его опыт и инстинкты требовали от него быстрых и решительных действий.

Этот свет заворожил Логана. Как будто он уже тогда понял, что перед ним — путеводная звезда, которая укажет ему долгожданный путь.

Когда свет приблизился на расстояние пяти ярдов от него, он стал таким ярким и ослепляющим, что Логану пришлось одной рукой прикрыть глаза. Потом свет потускнел, и когда он исчез вовсе, появилась Госпожа.

Она была юной и прекрасной, а ее кожа — такой свежей, чистой и прозрачной, что в бледном свете луны Логану показалось, будто он видит сквозь нее. На ней было просвечивающее платье, повторявшее плавные изгибы стройного тела, белое, как и ее кожа, резко контрастировавшее с длинными черными волосами, спадавшими на плечи.

Госпожа стояла в нескольких ярдах от берега — не в воде, а над ней. Как будто там была твердая земля или она весила не больше перышка.

— Логан Том, — позвала она.

Он смотрел, не в силах откликнуться. Логан не думал, что это галлюцинация, но иное объяснение тоже не приходило в голову.

— Логан Том, ты нужен мне, — сказала Госпожа.

Она вытянула руку к небу. Когда она двигалась, ее одеяния колыхались, как легкие тени, обнаруживая, что она не кажется полупрозрачной, а такая и есть на самом деле. Она была призраком — или, по крайней мере, более призраком, чем человеком.