Дети Армагеддона

Ястреб повел их дальше вверх по холму к центру города. Улицы были покрыты слякотью и влагой. Двигались медленно, поверхность под ногами предательски скользила. Два раза упала Свеча, один раз грохнулся Медведь. Ягуар нахмурился и стал придерживать их, предохраняя от падения. Он надел туристские ботинки с рубчатыми подошвами, цепляющимися за влажную мостовую. Ягуар всегда надевал то, что нужно. И всегда был готов к любым неожиданностям.

В другое время и в другом месте Ягуар мог бы быть вожаком Призраков. Он был сильнее и крупнее Ястреба и только на два года моложе. Обладающий отчаянной храбростью, всегда готовый бросить вызов опасности, Ягуар вполне годился на роль лидера. Но Ястреба посещали видения, и все верили, что в этом их будущее и без него они пропадут. Сова была мудрой. Свеча наделена безошибочной интуицией, а Медведь — твердостью и силой. Ягуар был храбрым, Мелок — талантливым, Воробышек — энергичной и задиристой, а Винтик — изобретательным и находчивым. У всех членов клана Призраков имелись свои таланты, которыми Ястреб не обладал, но у него было то, что требовалось им всем, поэтому они слушались его.

Двумя улицами выше они увидели десяток членов клана Кошек — самых взрослых и сильных, поджидающих на заранее условленном месте, на пересечении Университетской и Третьей Авеню. Дом Кошек находился в одном из заброшенных жилых зданий, где-то на северной границе города, хотя Ястреб и не знал точно, где именно. Это была нейтральная территория, не заселенная никем из других кланов, место, где все желающие могли вести дела. Все время, пока Призраки жили в городе, тут шла торговля, все что-то приносили и обменивали. Клан Кошек владел источником яблок и груш. Свежая пища любого вида считалась большой редкостью и требовалась всем беспризорникам для нормального роста. Где Кошки нашли столько еды, представляло собой загадку, хотя Сова, поразмыслив, сказала, что Кошки, должно быть, обнаружили где-то на верхотуре садик с яблоками и грушами и просто пользуются им с выгодой для себя.

В любом случае, есть свежие фрукты необходимо, чтобы оставаться здоровыми. Сова твердо знала это и внушала остальным. Многое из того, чем раньше питались люди, полностью исчезло — почти все, что произрастало на фермах. В компаундах выращивали собственную еду, но там добились только частичных успехов, поскольку имеющиеся почву и воду надо было перерабатывать и очищать. Продукты, которыми питались беспризорники, представляли собой заранее расфасованную, упакованную еду и становились съедобным, если туда добавить воду и разогреть. Неизменные консервы и вода в бутылках. Питаться этим можно было, но запасы быстро истощались. За долгое время разрухи все магазины основательно прочесали, а их содержимое выгребли дочиста. Осталось всего несколько неразграбленных магазинчиков, и их расположение было тщательно охраняемым секретом. Парочку таких Призраки обнаружили несколько лет назад и сделали себе продуктовый склад, который посещали по мере необходимости.

— Ты опоздал, Ястреб! — выкрикнул Тигр, крупный и мускулистый вожак Кошек.

Тигр сказал неправду, но Ястреб не стал спорить. Таким способом вожак Кошек метил свою территорию.

— Ты готов меняться?

В качестве знака отличия Тигр носил футболку с черными и оранжевыми полосами, торчавшую из-под короткого плаща. Все Кошки имели в одежде какие-нибудь элементы, позволяющие предположить, от какого рода кошачьих они получили свои имена. Хотя с некоторыми из них было трудно разобраться. Один парень, например, носил штаны с вертикальными голубыми и красными полосами. Кем он себя воображал? Ягуару нравилось подкалывать и дразнить Кошек, поскольку выяснить у них что-нибудь не представлялось возможным. Они сами ничего про себя не знали. Настоящие кошки — маленькие животные с блестящей шерсткой, передвигающиеся быстро и незаметно. Эти же Кошки же были самых разных размеров и обличий, и с тем же успехом могли называться Слонами или Верблюдами. Ягуару нравилось говорить, что он больше похож на кошку, чем все они, вместе взятые. В клане Кошек даже не водилось своего Ягуара. И кроме того, они стали называть себя кошками и брать кошачьи имена лишь после того, как узнали о Призраках.

Ягуар, насмехаясь, называл их «кучкой жалких поддельных котят».

На перекресток к Тигру Ястреб вышел один, остальные продолжали стоять по обеим сторонам улицы. Торговля была ритуалом, имевшим свой протокол и традиции. Вожаки должны встретиться один на один, обсудить детали торговли, прийти к соглашению и определить время и место совершения сделки, если она не может быть проведена тотчас. К этому времени обе стороны полностью подготовятся. Так поступали часто, чтобы каждый знал, что нужно другому. Кошки принесут свои яблоки и сливы, а Призраки в обмен — что-нибудь ценное из запасов.

— Что даете? — сердито спросил Тигр, подойдя к месту встречи.

Ястреб не любил спешки. Он ладонью зачесал назад коротко подстриженные, взлохмаченные черные волосы и оглянулся в сторону Молотобойца, вспомнив мертвую Ящерицу.

— Зависит от того, сколько ты дашь.

— Две коробки. По коробке того и другого. Спелые и пригодные для еды. Хранятся в холодном месте. Такие, как ты брал раньше. — Тигр торопился. — Ну?

— Четыре импульсные лампы и солнечные зарядки к ним. Зарядки имеют срок годности тридцать лет. Изготовлены меньше чем двадцать лет назад, — Ястреб улыбнулся. — Нелегко их было раздобыть.

— Разве двадцать лет назад их еще делали? — подозрительно спросил вожак Кошек.

Ястреб пожал плечами.

— Я знаю, что говорю. Они работают. Я сам проверял.

Тигр оглянулся, может быть, что-то обдумывал, а может — тянул время.

— Мне нужно кое-что еще.

— Еще? — холодно переспросил Ястреб. — О чем ты говоришь, парень? Я предлагаю тебе хорошую сделку.

Тигр явно темнил.

— Мне нужно нечто большее. Пару упаковок пленетона.

Ястреб вздрогнул и уставился на него. Пленетон был сильнодействующим наркотиком и лекарством — эффективным в первую очередь против вирусов чумы. Никто за пределами компаундов не имел его, пока случайно не наткнулись на одном из тайных складов. Даже после этого от него было мало толку, поскольку лекарство требовалось хранить на холоде, иначе оно разлагалось и теряло целебные свойства. Ястребу ни разу не удавалось самому найти пленетон, и он его никогда не видел.

За исключением одного-единственного раза — когда Свеча покрылась красными пятнами, и у него не оставалось другого выбора, кроме как обратиться к Тессе.

— Это для Персидки, — тихо сказал Тигр, глядя себе под ноги. — У нее сыпь.

Красные пятна. Как у Свечи. Персидка — Персидская кошка — была младшей сестрой Тигра. Единственной семьей, которая у него осталась. Просить иначе Тигр не будет. Ястреб ощутил глубокое отчаяние, исходящее от вожака Кошек, подобное пару, разъедающему металлические плиты. Он раскален добела и едва сдерживается.

Ястреб посмотрел назад на остальных Призраков. Все ждали, что произойдет обмен, и будут рассержены и разочарованы, если он не состоится. Фрукты! Ребята уже предвкушали пиршество. Некоторые из них поймут, а другие нет.

— Давай меняться, — сказал он Тигру. — Я подумаю, что можно сделать.

Тигр покачал головой.

— Сперва я хочу пленетон.

Ястреб сердито взглянул на него.

— Это будет стоит тебе намного дороже, если ты не станешь меняться сейчас. Намного дороже.

— Наплевать. Я хочу, чтобы Персидка выздоровела.

В этом не было логики, но Ястреб потерял бы лицо, если б поддался на откровенный шантаж.

— Давай меняться, — сказал он, — и ты получишь пленетон даром. Тигр уставился на него.

— Ты серьезно?

Ястреб кивнул, в то же время думая, в своем ли он уме.

— Ты сможешь достать его? Даешь слово?

— Я даю тебе слово, и ты знаешь ему цену. Давай меняться — или ты можешь забыть об этом разговоре. Поищи кого-нибудь другого, кто добудет тебе пленетон.

Тигр испытующе посмотрел на него, потом кивнул.

— По рукам.

Они пожали друг другу руки, и сделка состоялась. Оба вожака просигналили своим, чтобы те несли товар. Кошки притащили ящики с фруктами — меньших размеров, чем хотелось бы Ястребу, но все же достаточно внушительные, Свеча и Речка — мешки с зарядками и лампами. Обмен состоялся, и члены кланов, переносившие грузы, вернулись на исходные позиции, оставив вожаков наедине.

Ястреб посмотрел на небо. Дождь прошел, и тучи разошлись. Скоро потеплеет. Он сунул руки в карманы и перевел взгляд на Тигра.

— Около Молотобойца валяется Ящерица. Большая. Мы видели ее, когда шли. Вся израненная. Мертвая. Что могло ее убить, по-твоему?

Тигр покачал головой.

— Ящерица? Не знаю. А ты что думаешь?

— Что-то новое, чего мы еще не знаем. И очень опасное. Береги спину, парень.

Тигр, бывший покрупнее Ястреба, расправил плечи и приподнял полу плаща, показав короткоствольный «Флечетт», висевший у него на ремне.

— Нашел несколько недель назад. Не думаю, что кто-нибудь захочет познакомиться с этой штукой.

Ястреб кивнул.

— На твоем месте я был бы осторожен.

— Достань мне пленетон, — сказал вожак Кошек, опуская плащ. — Завтра на этом месте, в это время.

— Мне нужно три дня.

Тигр взглянул на него.

— Персидка может не протянуть три дня.

— Это все, что я могу сделать.

Тигр еще раз пристально посмотрел на него, потом присоединился к своим Кошкам. Они двинулись вверх по улице, сбившись в плотную группу и не оглядываясь.

Ястреб глядел им вслед, пока они не скрылись из виду, обдумывая, что за сделку он совершил и как у него хватит совести просить Тессу, чтобы она рискнула еще раз, если он знает, как это опасно.

Глава третья

Чейни свернулась в клубок в углу большой общей комнаты между старым кожаным диваном и столом для игр, по виду она напоминала гигантский шар из меха. Когда Сова на своем инвалидном кресле выехала из кухонной двери и пересекла спальню, чтобы позаниматься с Белкой, собака открыла один бледно-серый глаз и потом вновь прикрыла его. Чейни замечала все. В тот день, когда Ястреб впервые принес ее в дом, это была зверского вида огромная сторожевая собака — правда, очень ослабевшая. Со временем к ней все привыкли, даже самые маленькие, за исключением Ягуара, который всерьез недолюбливал Чейни. Ясно было, что это как-то связано с прошлым Ягуара — но в чем именно дело, он не говорил.

Так или иначе присутствие Чейни сильно повышало их безопасность, что бы там ни имел в виду Ягуар. Ястреб понял это сразу. Не было ничего такого в их подземном убежище, что бы укрылось от внимания Чейни. Она могла услышать и унюхать любое движение в пяти минутах хода. В этом убедились даже Уроды. Хотя Призраки приняли ее к себе, они все же обращались с ней осторожно. Чейни была очень большая, с лохматой шерстью пятнистого окраса, и вид имела устрашающий. Дворняга, привыкшая жить где попало. Но очень большая дворняга. Только Ястреб совершенно не боялся ее, они были так тесно связаны, что, казалось, дополняли друг друга. Ястреб взял имя Чейни из одной книги по истории, которую читала Сова. Это имя принадлежало некому давно умершему политику, жившему во время, когда семена Великих Войн только упали в землю. В книге Совы его сравнивали с бульдогом, который в схватке намертво вцепляется в противника. Ястребу понравился этот образ.

Сова прокатила инвалидное кресло по настилу, который сделал для нее Винтик и который позволял ей самой добраться до полутемной спальни. Белка лежал, смяв простыню, прямо на матрасе. Он спал. Она взглянула на Воробышка, которая читала при свете свечи в дальнем углу и присматривала за малышом. Воробышек оторвалась от книги, ее голубые глаза выглянули из-под копны соломенных волос.

— Мне кажется, ему лучше, — сказала она тихо.

Сова подкатила коляску поближе, чтобы потрогать лоб мальчика. Теплый, но уже не горячий. Лихорадка спадала. Она тихо вздохнула, ее охватило чувство облегчения. Сова беспокоилась за мальчика. Два дня назад термометр показал температуру 106° по Фаренгейту, опасную для десятилетнего. Медикаментов у них было мало, к тому же они почти не умели ими пользоваться. Чума атаковала без предупреждения, и любой из них мог умереть, если под рукой не находилось необходимых лекарств. Против большинства видов чумы существовали вакцины, и Ястреб раздобыл немного через Тессу — но чтобы оставаться здоровыми, беспризорникам в основном приходилось полагаться на удачу и крепость своего организма.

Опасность заболевания или отравления — основная причина, по которой люди жили в компаундах. Там риск заразиться или подвергнуться другим неблагоприятным внешним воздействиям сводился к минимуму. Но в компаундах были собственные опасности, Сова знала об этом по собственному опыту. По ее мнению и по мнению Тессы, опасности жизни внутри компаунда перевешивали опасности существования снаружи.

Вот почему пять лет назад Сова решила попытать счастья с Призраками.

Перед этим она жила в компаунде «Круг Спасения» вместе с двумя тысячами других людей. Когда в ходе Великих Войн половина всех городов мира была уже уничтожена, а оставшуюся осаждали террористы и эпидемии, выжившее население начало занимать компаунды. Большинство их было основано внутри уже существовавших строений — так же, как и «Круг», возникший на месте бейсбольного поля. Спортивные сооружения имели несколько преимуществ. Во-первых, их стены были толстыми и прочными, они обеспечивали хорошую защиту и имели уже укрепленные входы. Во-вторых, они могли вместить тысячи людей и обеспечить необходимое пространство для размещения запасов и оборудования. В-третьих, игровые площадки можно было превратить в плантации для выращивания пищи и разведения скота.

Поначалу такая стратегия имела успех. Уровень защиты, осуществляемый в компаундах, оказался наивысшим из возможных. Это была настоящая безопасность. Люди создали органы управления компаундов, и внутри установился порядок. Необходимо было добывать все больше продовольствия и воды и распределять их по справедливости. Большое количество людей означало и большое разнообразие профессий и умений. Поэтому когда один компаунд переполнялся, часть людей могла покинуть его, чтобы основать другой, обычно во вспомогательных спортивных сооружениях. Если не попадалось ничего подходящего, вместо них использовались общественные или управленческие центры, хотя замена была не равноценной.

Наибольшей проблемой для компаундов, которая стала очевидной после первого десятилетия их существования, стало появление выродков. Никто точно не знал их происхождения, хотя, по слухам, их создали «демоны» из бездушных оболочек обманутых людей, чью личность они разрушили. Существовали городские легенды, истории, которые невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть. Некоторые заявляли, что они лично видели этих демонов, но Сова таких не встречала. Однако отрицать существование выродков было невозможно. Сформировавшись в огромные армии, они бродили по стране, атакуя и уничтожая компаунды, осаждая их до тех пор, пока сопротивление не будет сломлено или защитники не сдадутся сами, поддавшись ложной надежде, что по отношению к ним будет проявлено милосердие. Обещанное милосердие на деле заключалось в том, что люди становились рабами и содержались в загонах как скот.

Компаунды не были столь укрепленными и неприступными, как средневековые крепости. Осажденные однажды, они вступали на тропу смерти, с которой уже не могли сойти. Выродки превосходили людей количеством. Им не требовалась чистая вода или хорошая пища. Они не боялись заболеть или отравиться.

Время и упорство были на стороне атакующих. Один за другим компаунды гибли. Прячущимся в них людям не доставало мужества задуматься о том, что где-то есть места, куда они могли бы уйти. Для их менталитета мысль, что можно выжить где-нибудь еще, была неприемлемой. Снаружи, за стенами их поджидала скорая смерть от тысячи различных врагов. Там были Уроды. Там были одичавшие люди, живущие на развалинах старой цивилизации. По всей стране рыскали армии выродков. Создания, не поддающиеся описанию, явившиеся прямо из ада и ночных кошмаров. Везде господствовали анархия и дикость. Жители компаундов не могли представить, как с этим бороться. Даже риск осады и атак выродков был для них предпочтительнее воображаемой жизни снаружи, где весь мир сошел с ума.

Когда-то Сова принадлежала к тем, кто думал также. Она родилась в «Круге Спасения», и первые восемь лет жизни компаунд был единственным миром, который она знала. Она никогда, ни единого раза не выходила наружу, за стены — в частности, потому, что от рождения была калекой и не могла ходить. Вероятно, так случилось оттого, что ее мать во время беременности дышала зараженным воздухом или плохо питалась.

Потом родители Совы умерли от чумы, которая прокатилась по компаунду, когда ей было девять лет, она осиротела и осталась совершенно одна. У нее никогда не было близких друзей, поскольку, отчасти из-за беспомощности, отчасти благодаря своему характеру, она вела тихую и затворническую жизнь. Ее взяли в семью, которой нужен был кто-нибудь, чтобы заботиться об их ребенке. Но потом ребенок умер, и ее опять прогнали. Сова стала жить одна.

Она работала в компаунде на кухне и спала в задней комнате на раскладушке. Это было тоскливое и бессмысленное существование, но выбирать не приходилось. В компаундах каждый человек старше десяти лет работал, если хотел остаться здесь. Если ты не вносишь свой вклад, тебя выгоняют. Поэтому она работала. Но Сова чувствовала себя несчастной и начала задумываться: является ли жизнь, которой она живет, лучшим, на что она может надеяться? Она взбиралась на стены компаунда и долго сидела там, разглядывая город и думая о том, что же находится там, снаружи.

Потом, пять лет назад, Сова встретила Ястреба.

Из общей комнаты донеслось рычание. Сова повернулась. Чейни, пригнув голову, с широко раскрытыми глазами и вздыбленной шерстью, уставилась на железную дверь, ведущую во внешние коридоры подземного города. Сейчас она не напоминала меховой шар — она походила на чудовище. Собака раскрыла пасть, обнажив огромные клыки, а ее глаза, прежде сонные, приобрели угрожающее выражение.

Сова объехала спящего Белку и по настилу вкатила кресло в общую комнату, где лампы, питающиеся от солнечных батарей, давали сильный свет. Воробышек уже стояла рядом с Чейни, схватив один из продов. Девочка была маленького роста, и большая собака, даже припав к земле, доходила ей до плеча. Сова добралась до двери и стала ждать, прислушиваясь. Некоторое время спустя она услышала стук — один громкий удар, один тихий и потом два громких. Она дождалась, пока стук повторится, и затем откинула задвижки и отперла дверь.

Через дверь протиснулись Винтик и Мелок, мокрые как мыши. Чейни, тихонько рыча, вновь развалилась на полу.

Воробышек опустила прод.

— Он упал в сточную канаву, — объявил Мелок, указывая на Винтика.

— А потом он полез туда, чтобы меня вытащить, — подытожил Винтик.

— Вам полагалось быть на крыше, — напомнила Воробышек, ее голубые глаза потемнели. — Крыша, как мне кажется, находится наверху, а не внизу.

— Да-да, — Винтик отжал воду с курчавых рыжих волос и отряхнулся, как собака. Чейни и Воробышек отпрянули. — Когда идет дождь, трудно справляться с солнечными зарядниками. Мы вытащили коллекторы из дренажной системы, бросили туда очищающие таблетки — и дело было сделано. Потом мы решили пошарить по зданиям. И через два квартала к югу нашли большой тайник с водой в бутылках. Там очень много, без помощи нам не уволочь.

— Нужны будут все и тележка в придачу, — добавил Мелок. — Хорошая находка, правда, Сова?

— Более чем хорошая.

Мелок ухмыльнулся, потом посмотрел по сторонам.

— А где остальные? Они еще не вернулись?

Сова покачала головой.

— Думаю, они скоро будут. Я думаю, вам надо снять одежду и посушиться, иначе вы кончите, как Белка.

— Надо быть дураком, чтобы кончить, как Белка, — заявил Мелок, и Винтик засмеялся.

— Не смешно, — огрызнулась Воробышек. Стоя прямо напротив них, она решительно скрестила руки на груди. Ростом Воробышек не вышла, но отличалась задиристостью и импульсивностью. — По-твоему, смешно, что он заболел?

— Прекрати, Воробышек, — отмахнулся от нее Мелок. — Я ничего такого не сказал. Я хочу, чтобы он поправился, также, как и ты. Я только прикалывался над тем, как это произошло.

— Прикалывайся по другому поводу, — мягко посоветовала Сова. — С Белкой произошел несчастный случай.

Отчасти это была правда, поскольку так оно и вышло. То, что Белка порезался острым кусочком металла и занес в рану инфекцию, — это несчастный случай. Но он поранился, пытаясь утащить коробку с игрушечными металлическими солдатиками, до которой Ястреб велел не дотрагиваться.

— Кроме того, с чего это ты взял привычку обзываться? — не унималась Воробышек.

Симпатичный Мелок, обычно очень бледный, с белой прозрачной кожей и белыми же волосами, вспыхнул от упреков, покраснел и сердито повернулся к Воробышку.

— Оставь ее в покое, Мелок, — быстро вмешалась Сова. — Иди смени одежду. Винтик, ты тоже. Воробышек, возвращайся в спальню и посиди с Белкой. Если ему что-то понадобится, позовешь меня.

Все остались недовольны и немного поворчали, но сделали как велено. Сова была матерью, а мать приходится слушаться. Она не напрашивалась на эту роль — просто, кроме нее, было некому. Сова оказалась старшей женщиной в клане, поэтому по логике выбор пал на нее. Большинство ребят едва ли могли помнить своих настоящих матерей, но знали, что они существуют, и хотели, чтобы у них тоже была мать. Ястреб обеспечивал власть и силу, Сова давала стабильность и уверенность. В мире, где дети знали, что взрослые потерпели крах, им оставалось надеяться только на других детей.

Сова покатила на кухню, размышляя об ужине. Чейни улеглась на свое место между кожаным диваном и столом для игр: глаза закрыты, бока медленно поднимаются и опускаются под массой пестрой густой шерсти. Сова поглядела на нее. Интересно: спит ли она, а если спит, то что видит во сне? Потом она въехала в угол, отгороженный в качестве рабочего пространства для приготовления пищи, и стала доставить продукты для приготовления теста. Сегодня вечером она решила сделать что-нибудь особенное. Ястреб должен был вернуться с яблоками, и Сова собиралась испечь пирог. Электричество отсутствовало, но постоянный жар для приготовления пищи давала дровяная печь, которую соорудил для нее Винтик.