Темное вожделение

Шиа мягко рассмеялась. Было невозможно сердиться на него, когда он был в таком настроении.

— Ты красив и сексуален, но не позволяй этим мыслям засорять твою голову. Ты к тому же высокомерен, властен и слишком безжалостен на мой вкус, — ответила она ему.

Жак в это время подтягивал ее за руку ближе к кровати, чтобы у него появилась возможность поднести ее пальчики к своим теплым губам.

«Я определенно в твоем вкусе».

Она отдернула свою руку, потирая о бедро, словно он обжег ее. Но ощущение не проходило, ни один мужчина не вызывал у нее порхания бабочек в животе.

— Откуда ты знаешь, что ты не вампир? — Шиа должна была отвлечь его, отвлечь их обоих. — Может быть, ты просто забыл. Ведь ты действуешь так же, как и они.

На сей раз, он рассмеялся, поразив их обоих. Звук был хриплым, низким и чуждым для его ушей, как будто они забыли, на что это могло походить. Его черные глаза переместились на ее лицо почти со страхом.

— Неплохо, варвар. Сначала рычание, теперь смех. Мы определенно делаем успехи. — Ее глаза, смотрящие на него, уверяли в этом.

И тут посреди боли расцвела радость. Шиа. Она создала целый мир, мир, где его душа могла так или иначе прикоснуться к свету.

«Вампиры чувствуют только одно мгновенье, когда совершают убийство. Они аморальные, ненормальные существа».

Она вздернула подбородок, а ее брови сошлись на переносице от концентрации.

— Убийство?

«Они всегда убивают свою добычу, когда питаются. Они не вводят их в транс. Ужас жертв дополнительно подкармливает их. Они не делают различия между мужчиной, женщиной или ребенком. Вампир обменивает свою душу на мимолетную эмоцию».

— А ты убиваешь? — ее пальцы сжались в кулак, а дыхание, казалось, было поймано в легких.

Почему она спросила его об этом? Ведь она уже знала ответ, она заглядывала во тьму внутри него не один раз.

«С легкостью, когда это необходимо, но никогда свою человеческую добычу», — ответил он легко, не задумываясь.

Это был инстинкт, его природа хищника.

— Людей, Жак, — исправила она. — Мы люди.

«Ты — карпатка».

— Я даже не знаю, кто такие карпатцы. А ты? Ты знаешь? Возможно, что именно этот редкий состав крови, как у тебя, и дает такие экстраординарные возможности. — Шиа всерьез надеялась на это.

Но она была уверена, что Жак сказал правду, что он принадлежал к другому виду людей.

Усталость выиграла битву с Жаком. Сон смертных не омолаживал, но пока Шиа не привыкнет к новой жизни, он не оставит ее беззащитной. Он закрыл глаза.

«Я живу уже более восьмисот лет. Я родился до Леонардо да Винчи». — Эти слова были неразборчиво произнесены в ее голове.

Она отступала от кровати, пока не уперлась в стену. Более восьмисот лет? Шиа прижала руку к своей голове. Что он будет делать дальше? Превратится в летучую мышь? Волка? Теперь ее уже ничего не удивило бы.

«Если выбирать, я бы предпочел в волка».

Твердые очертания его губ смягчились, посылая намек на чувственность и сексуальность, чему она не могла сопротивляться.

«Кто бы сомневался», — она вернулась назад к кровати, с необъяснимым чувством к нему, которым были полны и ее ум, и ее сердце.

В Жаке было столько всего, о чем она не знала. Насколько он силен? И если вампиры в действительности были, то они произошли от карпатцев, как говорил Жак? Это означало бы, что внутри Жака лежит холодная, беспощадная природа убийцы, которая только и ждет своего часа? Семь лет захоронения заживо должны были сделать свое дело и вывели ее из-под контроля. И при этом нельзя полностью исключать мысли, что Жак может быть абсолютно ненормальным. Но Шиа чувствовала в нем безумие, борьбу за свои воспоминания и правду, то, как он старался подавить насилие в себе. Она мягко вздохнула, касаясь его волос кончиками пальцев, а ее сердце таяло от того, как он был уязвим, словно маленький мальчик. Что было в нем такого, что ее сердце каждый раз буквально разрывалось, стоило подумать, что Жак скоро выздоровеет, и ей придется уйти?

«Я очень силен».

Пораженная, Шиа посмотрела на него. Жак не шевелился. Его глаза оставались закрытыми.

— Я тоже так думаю. — Нуждался ли он в заверении?

«И у меня нет никакого желания позволить тебе покинуть меня».

Она мягко рассмеялась.

— Я только подумала, что ты имеешь такой уязвимый мальчишеский вид, когда спишь. А теперь я думаю, что ты испорченный ребенок.

«Я сильнее, чем вампир, маленькая Рыжеволоска. Я выслеживал и убивал их. Для меня не будет проблемой удерживать тебя рядом со мной».

— Значит, я должна сделать так, чтобы ты сам был бы рад избавиться от меня. — Она вылила последнюю пинту крови в стакан для него. — Я смогу так сделать, ты же знаешь. Мои пациенты всегда рады, когда видят меня в последний раз.

«Я могу быть безумным, Шиа. Я долго думал на эту тему. И знаю, что моя природа — это природа хищника. — Жак казался задумчивым, уделяя внимание каждому ее заботливому действию. — Но если я действительно безумен, то я не смогу быть без тебя. Я буду нуждаться ежесекундно в твоем присутствии, только это сможет гарантировать безопасность человечества».

Шиа начала смеяться, но по мере того, как до нее стал доходить его серьезный тон, улыбка угасала. Он не поддразнивал ее. Он был настолько честен, насколько мог.

— Иногда, варвар, ты просто разбиваешь мое сердце, — мягко проговорила она.

«Ты хочешь покинуть меня, Шиа. Я чувствую в тебе желание разделить нас расстоянием».

— Я провела с тобой больше времени, чем с кем-либо другим в моей жизни. Я многое рассказала тебе о себе самой, говорила, смеялась, и… и…, — она заколебалась, сильно краснея.

Жак открыл свои глаза, и повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— Другие вещи, — продолжила Шиа решительно. — Все это совершенно не говорит о том, что я подумываю уйти от тебя. Мне ведь нужны передышки время от времени?

Жак немедленно слился с ней ментально. И сразу она почувствовала абсолютную пустоту. Черную пустоту, которую невозможно было заполнить. Ее сердце стало бешено стучать от страха. Мир казался серым и черным, темным и уродливым. Не было никакого облегчения, никакой надежды, только ужасная пустота полного отчаянья.

Ее дыхание застряло у нее в горле. Шиа нежно прикоснулась к его волосам пальцами, проводя кончиком пальца вдоль его челюсти, выказывая маленькую нежную ласку.

— Ты действительно не любишь одиночество.

«Я думаю, что не люблю — это не совсем верное слово, чтобы выразить мое отношение к нему, — ответил он сухо. — Я не могу дышать, если тебя нет рядом со мной».

— Я не знала, что это так ужасно для тебя. Мне жаль, что я была так невнимательна, Жак. Я не хотела. У меня есть привычка смотреть на вещи рационально. То, что ты можешь говорить телепатически, это странно. Наша ситуация становиться все отчаяннее. Я должна съездить в одну из деревень и пополнить припасы. Кровь, одежда для тебя. — Она задержала руку. Ментально слитая с ним, она мгновенно почувствовала его неприятие этого плана. — Жак, у нас нет выбора. Мне необходимо выезжать немедленно, чтобы оказаться в деревне рано утром.

«Нет! Это рискованно. Я не могу этого позволить. Слишком опасно».

Она проигнорировала его протест.

— Это единственный способ, при котором я смогу возвратиться в сумерках. Мне не хочется оставлять тебя одного на целый день, но нам нужна кровь, Жак. Ты исцеляешься не так быстро, как думал, из-за нехватки крови. Ты нуждаешься в ней. И, несмотря на то, что я не хочу думать об этом, я знаю, что ты и меня подпитываешь своей кровью. Я была так слаба раньше, но теперь я сильнее. Ты ведь дал мне свою кровь?

«Ты не поедешь».

Она ощутила ужасный страх, пустоту, которую Жак почувствует, если она бросит его одного. Темная, уродливая дыра, которая поглотит его, если он останется без нее. Ее сердце сжималось от боли за него. Чего стоили все эти годы томления в тюрьме, без памяти, только боль, темнота и голод, все это оставило сильные шрамы на его душе.

«Я не могу без тебя».

Его рука нашла ее, переплетая их пальцы вместе, соединяя. Для него все было так просто. Шиа оказалась его балансом, его здравомыслием или тем немногим, что осталось от него. Она принимала темноту в нем. Она не могла покинуть его. Он поднес к губам ее пальчики.

Шиа испытала чувственный толчок, дошедший даже до пальцев ног.

Его ум был открыт для нее, являя полную близость, чтобы она могла, если ей захочется, на себе испытать каждое его чувство, прочитать каждую мысль.

Это была смесь темного желания и абсолютной уверенности удержать ее поблизости. Одиночество зияло, словно пустая черная дыра. Так одинок. Такая сильная боль. Пустота. Голод. Вечный, ужасный голод, который поглощал его. Шиа почувствовала, что плачет. Ее руки нежно укачивали, словно в колыбели, его голову.

— Ты больше не один, — шептала она. — Я здесь, с тобой, Жак. И не оставлю тебя один на один с этим.

«У тебя в уме все еще остается желание покинуть меня. Ты не можешь скрывать от меня свои намерения, Шиа. Я объяснял тебе это бесчисленное количество раз. Ты моя истинная Спутница жизни. Между нами не может быть обмана».

Шиа положила свою голову рядом с его. Темные эмоции кружились у него внутри, заставляя тревожиться их обоих. Насилие было смешано со страхом.

— Я никогда не пыталась обманывать тебя. Ты это знаешь. Я не лгу тебе и не играю в игры. Нам нужна кровь. Ты не поправишься без нее. Другого пути нет.

«Ты не можешь оставить меня, Шиа». — На этот раз в голосе звучал приказ.

В одно мгновение он ей проигрывал, проявляя снисходительность в разговоре с ней. Но внезапно становился властным и высокомерным существом и начинал командовать.

Шиа вздохнула и стала ласкать его лицо пальцами.

— Не начинай снова показывать свою власть надо мной, варвар. Мы должны сосредоточиться на нашей проблеме. У меня нет одежды, которая бы подошла тебе. И нам нужна кровь. Может, у тебя есть идея получше, как это получить?

«Подожди, пока я не стану сильнее и не смогу пойти с тобой, чтобы защищать».

Она покачала своей головой.

— Ты продолжаешь все путать. Предполагается, я должна защищать тебя. Я твой врач.

«Ты моя Спутница жизни. Одна-единственная. Ты моя. И только моя».

Она подняла голову, ее зеленые глаза в поиске прошлись по его лицу.

— У тебя никогда не было женщины? Но у тебя должен же был быть секс.

«Карпатцы не живут с другими, пока не найдут свою Спутницу жизни. Секс — это просто удовлетворение телесных потребностей, удовольствие, исчезающее вместе с эмоциями после двухсотлетия, если мы не найдем свою Спутницу жизни».

— Я не понимаю. Без Спутницы карпатцы ничего не чувствуют?

«Ничего, Шиа. Ни привязанностей, ни раскаянья, ни того, что правильно, а что нет. И уж, конечно, не испытывают желания. После двухсот лет мужчины-карпатцы престают ощущать эмоции».

Краска стала заливать ее лицо.

— Ты чувствуешь желание, когда ты со мной. Я могу быть неопытной, но у меня есть медицинское образование.

Его пальцы сжали ее, его дыхание теплом отдавалось у ее руки.

«Я хочу тебя каждой клеточкой моего тела, умом и сердцем. Твоя душа — это половинка моей. Когда ты со мной, я чувствую. Радость, желание, гнев и даже смех. Ты моя Спутница жизни. Я ждал более восьмисот лет, чтобы найти тебя. Я не мог видеть цвета, пока ты не появилась в моей жизни». — Его черные глаза, в которых отражалось страдание, смотрели в ее зеленые. — «Я не могу потерять тебя. Я никогда не смогу снова быть один. Смертные и бессмертные будут в большой опасности, если я потеряю тебя».

Шиа не хотела касаться этого. Она мягко пробормотала его имя, прикоснулась поцелуем ко лбу, не осознавая этого.

«Я не смогу существовать без тебя, маленькая Рыжеволоска. Во мне есть тьма. Зверь силен. Я боюсь в любой момент потерять контроль. Ты моя Спутница жизни — мой якорь. Только ты можешь спасти меня и помешать мне окунуться в безумие».

Шиа откинула его волосы с лица нежными пальцами.

— Откуда ты это знаешь? Ты же говорил, что не можешь ничего вспомнить.

«Я открыл тебе свой ум. Ты знаешь, что это правда. Ты буквально удерживаешь меня, и я не могу ничего, кроме как наслаждаться своим счастьем и заботиться о твоем».

Шиа, не могла не улыбнуться.

— Ты даже не представляешь, как это высокомерно звучит. Ты не отвечаешь за мое счастье. Только я сама ответственна за него. И не знаю, сможет ли вынести твоя мужская гордость, но я еще ответственна за твое здоровье и безопасность. У нас нет времени ждать, пока тебе станет лучше. Я должна ехать. Каждый день, что мы ждем, дает шанс Дону Уоллесу найти нас. Мы уедем отсюда, когда ты будешь в состоянии выдержать дорогу. — Ее рука ласкала густую гриву его волос. — Я должна поехать, Жак. Я не покидаю тебя, а просто еду за необходимым.

Он закрылся от нее на мгновение и, как всегда, было невозможно прочитать выражение его лица. Мерцали только его черные глаза.

«Я поеду с тобой».

Шиа неохотно села, ей очень не хотелось спорить с ним, но было необходимо переубедить его.

— Тогда давай попытаемся сейчас выйти наружу, на крыльцо. Позволь мне сделать большую часть работы.

«Ты думаешь, что у меня это не получится».

— Я знаю, что ты этого хочешь, Жак, но твое тело еще слабо. Возможно, я не права. Я надеюсь, что ошибаюсь, — тихо произнесла она, готовясь.

Шиа знала, он не сможет этого сделать, не причинив себе ужасной боли. Каталка была узкой и неудобной. Шиа положила на нее одеяло. Потом она помогла ему переместиться с кровати на каталку, в процессе этого Жак вспотел, но не издал ни звука. Со сжимающимся сердцем она вывезла его на вечерний воздух. Он переносил движение молча. Как вынес пытку и часы хирургического вмешательства без болеутоляющих и анестезии. И если он решался что-то сделать, то делал это без жалоб.

Жак постарался отодвинуть боль на задний план и смотрел в звездное небо, вдыхая ночной воздух. Он смежил свои веки, чтобы лучше ощущать ароматы и новости. Его тело сопротивлялось этим физическим движениям, отвечая болью, словно ножом вонзающейся в его грудь.

— Жак, пожалуйста, не упрямься. Я же чувствую то же, что и ты.

«В этом нет необходимости, Шиа. Просто не соединяйся со мной ментально. Я не хочу, чтобы ты тоже это испытывала».

— Пожалуйста, позволь мне вырубить тебя и отвезти снова в кровать. Даже такой минимум движений причиняет тебе боль. Я не возьму тебя в деревню, не зависимо оттого, что ты скажешь. Ты не взял бы меня, если бы я оказалась в таком же положении.

Мимолетная усмешка изогнула его рот.

«Если бы обстоятельства были обратные, то не было бы никакой необходимости идти в деревню. Я бы притянул любого человека, находящегося поблизости, чтобы накормить тебя». — В его голосе послышалась нотка угрозы, а эхо раздавшихся мыслей следовало бы подвергнуть цензуре. — «Никакой человек не был бы в безопасности, если бы он ранил тебя, Шиа».

Шиа мягко прикоснулась к его лбу.