Зачем нужен Сталин

Понятие «олигархия» происходит от греческих слов oligoi (немногие) и arche (власть) и буквально означает «власть немногих». Однако сейчас оно употребляется не только в отношении древнегреческих богатеев. В современной публицистике олигархами принято называть крупных собственников, владеющих, в числе прочего, средствами массовой информации и пытающихся оказывать влияние на политику государства. Мы будем использовать здесь это понятие в более широком, но одновременно и в более специфическом смысле. Олигархи, в контексте данной книги, — крупные политические фигуры, способные в силу тех или иных факторов вести самостоятельную по отношению к центральной власти политику, причем политику, в числе прочего, и вне рамок закона (иначе любого известного парламентария можно было бы олигархом назвать). Олигархи опираются на подконтрольные им и значимые в масштабах страны ресурсы и способны (как правило, блокируясь друг с другом) в благоприятном случае сменить власть. В таком понимании олигархами можно считать диадохов Македонской державы (после смерти Александра), французских и английских графов, герцогов, баронов времен феодальной раздробленности, польских магнатов, полевых командиров в Афганистане и Чечне, финансовых воротил в России во времена ельцинского правления.

Дело в том, что после революции, и особенно после гражданской войны, в СССР появилась прослойка заслуженных политических и военных деятелей, которые обладали громадной властью, популярностью в обществе и даже определенной харизматической «аурой» — их именами называли города и колхозы, их славили в стихах и песнях, некоторых — именовали «вождями» («вождь Украины — Каганович» — цитата из газет 1920-х годов). Постепенно подобные деятели сформировали вокруг себя целые кланы сторонников и просто зависимых от них людей. Власть их укреплялась, влияние росло. Советские «олигархи» отличались молодостью, честолюбием, умом, большим жизненным опытом и относительной независимостью в принимаемых решениях. Да, они подчинялись партийной дисциплине. Но это подчинение было сознательным, функционеры имели право высказывать свое мнение, отстаивать его, проводить через голосование, находить «консенсус» и уж потом выполнять принятые совместно решения. К тому же, условия предыдущей работы, во время борьбы в революционном подполье и на фронтах гражданской войны, приучили этих людей принимать самостоятельные решения и брать на себя всю полноту ответственности. Советские «олигархи» были победителями, что накладывало огромный отпечаток на их психику.

Описывая состояние власти в Советском государстве 1920-х — начала 1930-х годов, я просто констатирую факт, а вовсе не даю какой-то оценки. Среди руководителей того времени было много прекрасных людей, были и негодяи. В отличие от классических олигархов советские начальники тех лет были объединены общей идеей, в большинстве — преданы своему делу, а заслуги их перед партией и государством были реальными заслугами. Более того — плеяда руководителей тех лет была представлена выдающимися людьми. Помимо того, что они прошли жесткий «естественный отбор» революцией и войной, большинство из них отобрал Ленин.

Дело в том, что у многих, даже неплохих, руководителей проявляется по отношению к подчиненным «инстинкт кукушонка». Кукушонок выталкивает из гнезда других птенцов, а руководители часто неосознанно зажимают и удаляют (порой даже на повышение) самых ярких и выдающихся людей из своих подчиненных, подсознательно чувствуя в них соперников. И только самодостаточные и стопроцентно уверенные в себе лидеры не боятся отбирать себе в помощники самых талантливых из своих сподвижников. К подобным лидерам можно отнести Александра Великого (диадохи), Петра I («птенцы гнезда Петрова»), Наполеона Бонапарта (сформировал вокруг себя блестящую плеяду маршалов и государственных деятелей). Таким же лидером был и Ленин.

Но любая медаль имеет и обратную сторону. Те же маршалы в трудную минуту заставили Наполеона отречься, Петр I так и не оставил достойных наследников, а диадохи в борьбе между собой «разорвали» державу Александра. Так и амбициозные вожди, выдвинутые Лениным, сразу же после его смерти начали междоусобную борьбу за власть. Надо сказать, что смерть была неожиданной для 53-летнего Ленина, в предчувствии ее, уже тяжелобольной, он попытался принять кое-какие меры: написал письмо к Съезду (пытаясь отстранить от власти антагонистичных вождей — Сталина и Троцкого), предложил расширить Центральный комитет за счет рабочих (которые, правда, со временем стали обычными статистами в ЦК), но было уже поздно. Да и не могло быть иначе — никому не дано предугадать час своей смерти. Когда Ленин был здоров, он был погружен в дела государства и раздоры среди подчиненных его не волновали. А занимался бы он раньше своим преемником, выдвинул бы кого-то из второго эшелона, сформировал бы систему смены властей (как это сделали, например, правители постмаоистского Китая), история могла бы пойти по другому пути. Но история не терпит частицы «бы»…

Итак, закономерности истории не обошли и государство нового типа. Ведь практически любое государство на том или ином этапе своего развития проходит через такие стадии, как: а) зарождение олигархии; б) укрупнение олигархов, поглощение сильнейшими слабейших; в) столкновение олигархов с центральной властью. После чего следует либо победа олигархов и распад государства (держава Александра Македонского, Франкская империя Карла Великого, Арабский халифат, Киевская Русь, монгольская держава Чингисхана), либо центральная власть побеждает олигархов (победа римских императоров над сенатом, французских и английских королей над своими вассалами, московских великих князей над боярами), либо борьба замирает на какой-то определенной точке: центральная власть заключает со своими олигархами договор о совместном существовании (Священная Римская империя, Польское королевство) и государство существует в полураздробленном состоянии. А в фашистской Германии, несмотря на авторитарную власть фюрера, уже через несколько лет после прихода фашистов к власти образовались несколько олигархических вотчин — Геринга, Гимлера, Геббельса, которые вели между собой ожесточенную борьбу. А бывает и так, что один из олигархов побеждает остальных и захватывает власть. В этом случае он сам становится центральной властью и уже от ее имени ведет борьбу с олигархами (сегуны в Японии, майордомы Каролинги или правители из рода Капетингов во Франции).

Кстати, современная Россия продемонстрировала отношения олигархов с центральной властью чуть ли не в классическом виде. После распада СССР шло становление олигархии, после чего, в связи с угрозой возвращения коммунистов к власти, олигархи заключили с Ельциным соглашение о ненападении (вспомним знаменитое письмо 13 банкиров во время избирательной кампании 1996 г.). В результате олигархи настолько усилились, что смогли решать вопрос о «престолонаследии», и казалось, что после прихода Путина к власти им будет обеспечено «светлое будущее». Однако законы истории, как правило, подчиняют себе волю отдельных персонажей. Центральная власть по природе своей не терпит олигархов, и с укреплением власти Путина начался этап их разгрома, причем по двум фронтам — в направлении усмирения финансовых олигархов — Березовского, Гусинского, Ходорковского — ив направлении усмирения региональных лидеров — появление «генерал-губернаторств», начальники которых назначаются президентом и стоят выше руководителей субъектов Федерации, вытеснение руководителей регионов из законодательной власти и ужесточение контроля из Центра над субъектами Федерации, фактическое назначение губернаторов центральной властью, то есть отмена выборности региональных правителей.

Как правило, борьба центральной власти с олигархами отличается особой напряженностью и сопровождается взаимной жестокостью. Кровавые правители типа Нерона, Ивана Грозного, Генриха VIII вошли в историю, прежде всего, примерами своей расправы над знатью. Простой народ, как это ни парадоксально, предпочитает поддерживать одного правителя, даже самого кровавого, в противовес «слепням»-олигархам. Так, тираны Древней Греции, как правило, выходили из демократического лагеря и были любимы массами. Но аристократы формировали письменное общественное мнение, сформировали историю как науку. Поэтому-то официальный титул правителя — «тиран» — приобрел впоследствии целиком негативную окраску. Но если вдуматься, симпатии народа были вполне логичны — лучше иметь над собой одного кровопийцу, чем нескольких. В этом случае самому жестокому тирану просто физически будет невозможно добраться до всех своих подданных, он сможет истреблять только ближайших слуг. А вот «простой», никем не обузданный, шляхтич может добраться до каждого своего крепостного.

3.4. Этапы борьбы

Борьбу олигархов с центральной властью в СССР можно разбить на два этапа. Первый этап— открытая борьба, закончившаяся разгромом оппозиции, второй — скрытая, закончившаяся 1937 годом.

Особенностью начала первого этапа является то, что после смерти Ленина в борьбу за вакантное кресло первого руководителя, который олицетворял бы центральную власть, вступили сразу несколько человек. Причем пост Ленина — Председателя Совнаркома (главы правительства) — они отдали руководителю второго эшелона — А. Рыкову, так как преемник Ленина еще обозначен не был и передача поста, который занимал Ленин, одному из главных претендентов означала бы передачу ему всей полноты власти. Ни один из вождей к тому времени не дорос до такого уровня, но и не хотел уступать вакансию своему конкуренту. Пришлось пойти на компромисс.

Этот компромисс, кстати, привел к ненормальной ситуации, когда пост победившего в борьбе Сталина — пост Генерального секретаря ЦК Компартии — стал главным постом в стране на много десятилетий… Другие государства социалистического лагеря вынуждены были копировать подобную систему. Со временем ей даже придумали логическое обоснование— мол, правит у нас одна партия и ее лидер автоматически является лидером страны. Ленин был вождем партии и не нуждался в каких-либо официальных партийных постах. А после смерти Ленина власть якобы перешла его преемнику по лидерству в партии — Генеральному секретарю, и тот автоматически стал лидером государства.

На самом деле обоснование было придумано «задним числом». Пост Генерального секретаря задумывался как один из главных постов в стране, но все же имел чисто технический характер (отсюда слово «секретарь», а не «председатель ЦК»). И, по сути, все правители СССР ощущали определенную неполноту своего звания (особенно при межгосударственных контактах с лидерами капстран), поэтому все они в той или иной степени совмещали пост Генерального (первого) секретаря ЦК с государственными постами. Сталин, например, в 1941 году занял пост Председателя Совнаркома, переименованного в 1946 году в Совет Министров. Интересен пример и Маленкова. Мало кто знает, что после смерти Сталина он короткое время, буквально неделю, совмещал пост секретаря ЦК КПСС с должностью премьера. Но соратникам по президиуму ЦК показалось, что это слишком, и Маленкова попросили выбрать что-то одно. Тогда он выбрал пост премьера. Так бы и вернулись премьеры к власти в СССР, если бы Маленкова не победил Первый секретарь ЦК Хрущев, и все пошло по новому кругу. Хотя поначалу именно Маленков, а не Хрущев был преемником Сталина.

Но и Хрущев со временем тоже стал премьером. После свержения Хрущева совмещать пост лидера партии и главы правительства было запрещено. С тех пор премьеры в СССР руководили в основном хозяйством страны. А Брежнев, а за ним Андропов, Черненко и Горбачев совмещали пост лидера партии с постом руководителя Верховного Совета (формального главы государства).

Так что победи не Сталин, а Троцкий — главным мог бы стать пост Председателя Реввоенсовета страны, Зиновьев — пост Председателя Исполкома Коминтерна (то есть лидера не только Компартии СССР, но и компартий всего мира), Каменев — пост председателя Совета Труда и Обороны (чем не должность для руководителя государства с культом труда, вынужденного обороняться от многочисленных врагов).

Однако победил Сталин. Победил в несколько этапов — сначала объединился с Каменевым и Зиновьевым против Троцкого и сверг его, потом с возвысившимся к тому времени Бухариным (руководителем Центрального органа Компартии — газеты «Правда») и Рыковым победил Каменева и Зиновьева, а затем уже «разгромил» Бухарина, Рыкова и Томского (руководителя профсоюзов государства трудящихся) и стал единственным лидером страны, олицетворением центральной власти.

Но любой руководитель знает, что как бы ни был налажен у него механизм управления, какие бы ни были у него талантливые заместители, без повседневной кропотливой работы первого лица начнутся сбои, нестыковки. В первую очередь это касается руководителя страны, особенно страны молодой, находящейся на этапе становления, не имеющей до конца отлаженного механизма управления. А когда после смерти Ленина его преемники начали борьбу за власть, то эта борьба поглощала большую часть их рабочего и нерабочего времени и до методичного повседневного управления страной у них просто руки не доходили. Это привело к многочисленным упущениям. Так нэп, которой никто толком не занимался после смерти Ленина, привела к тому, что рыночная экономика и частная собственность вошли в противоречие с планированием и общественной собственностью-на средства производства. К чему это может привести, мы уже убедились на своем опыте в конце существования СССР и продолжаем убеждаться до сих пор. Ведь одной из главных лазеек для воровства является взаимодействие частного подрядчика с чиновником, распоряжающимся государственными деньгами. Чиновник, распоряжаясь не своими средствами, имеет большое искушение их присвоить, подрядчик же хочет получить бюджетный заказ. В таких условиях им нетрудно сговориться — чиновник берет взятку, подрядчик получает бюджетные деньги. Подобное воровство будет затруднительным, если обе стороны будут либо государственными, либо негосударственными.

Но главными, как уже говорилось выше, были проблемы в сельском хозяйстве. К концу 1920-х годов в стране возникла угроза голода. Крупные товаропроизводители— кулаки— отказывались снабжать зерном государство. Руководство страны начало массовую коллективизацию в спешке. А не отвлекайся вожди на внутрипартийную борьбу, коллективизацию можно было провести постепенно, методично и комплексно, экономическими льготами привлекая бедняков и середняков в колхозы, снабжая их бесплатной техникой, то есть так, как это планировал Ленин. Однако благоприятный момент был упущен, и в последующие годы страна вела не наступательную ленинскую политику, а вынуждена была догонять — догонять упущенные шесть лет.

В спешке проводилась и индустриализация. Пока занимались индустриализацией, начала выходить из-под контроля военная, а за ней — гражданская элита. Пока разбирались с этим, нагрянула война (чуть-чуть не успели к ней подготовиться), потом гнались за США в наращивании ядерных вооружений. И в том, что страна выстояла, развивалась и побеждала, — большая заслуга советского народа. Но стоило это колоссального напряжения всех сил. Хотя, еще раз оговорюсь, что многие трудности носили объективный характер. И руководство страны, несмотря ни на что, превратило СССР в сверхдержаву. Кстати, отставание и спешка были одними из причин крутых мер 1937 года. Обстановка не располагала к церемониям с врагами.

Второй этап борьбы в высших эшелонах власти СССР, в отличие от первого, носил скрытый характер. И здесь читатель вправе спросить: а есть ли у вас доказательства того, что такая борьба была вообще, что репрессии не вызваны маниакальным характером Сталина или не были спланированным террором с целью запугать непокорных?

На маниакальном характере Сталина останавливаться подробно не имеет смысла — Иосиф Виссарионович показал себя трезвым и здравомыслящим политиком, что вынуждены были признать и его враги. А мысль о терроре с целью запугать — вполне в русле моих доводов, ведь, если запугивают, значит есть непокорные.

Но и доказательства у меня все же есть. \Л доказательства эти — первоисточники. Каждый историк знает, что прямыми доказательствами любых исторических гипотез являются в первую очередь первоисточники, и с позиции объективной и отстраненной исторической науки обвинительные документы 1930-х годов являются такими же первоисточниками, как и берестяные грамоты Новгородской республики, как это ни кощунственно звучит в наше политизированное время. Разумеется, я далек от того, чтобы утверждать, что все написанное в обвинительных документах правда, однако авторы берестяных писем тоже не всегда писали правду своим адресатам. Но, чтобы опровергнуть информацию первоисточников, историк должен доказать, что документы не являются первоисточниками, либо доказать, что первоисточники содержат ложную информацию.

Первоисточникам о репрессиях не повезло с самого начала, они попали в оборот текущей политики и до сих пор не могут быть беспристрастно изучены. Реабилитации при Хрущеве проводились непоследовательно, путем компанейщины, и делались на потребу дня. Не менее политизированной и потому далекой от объективности была возглавляемая А. Яковлевым кампания реабилитации при Горбачеве и Ельцине. Какими бы ни были цели, которые преследовала эта кампания, но они были, далеки от целей беспристрастного исследования. Да и сами цели были намечены еще до начала изучения конкретных документов.

На этом фоне самыми объективными могут считаться реабилитации конкретных лиц, проведенные советскими органами юстиции по заявлениям пострадавших и их родственников, хотя сам тон этих реабилитаций был задан выступлениями Хрущева. Но все равно для беспристрастного историка эти документы 1950–1960-х годов должны быть такими же объектами исследования, как и документы 1930-х. Только тщательный анализ самих документов, с обязательным учетом общественной атмосферы, в которой они создавались, даст возможность прояснить истину.

К тому же виновность и невиновность тоже вопрос относительный. Так, Бухарин в знаменитом письме к будущему поколению руководителей партии, которое было заучено наизусть его женой и оглашено через много лет, говорит, что, по сути, не выступал против Сталина. Тогда, в 1930-х, это было хорошо, при Горбачеве, наоборот, хорошим посчитали бы, если бы он выступил против Сталина.

Показательным в свете вышесказанного выглядит ситуация со знаменитым стихотворением О. Мандельштама «Если б меня наши враги взяли…». Оно заканчивается так:

И налетит пламенных лет стая, Прошелестит спелой грозой Ленин, И на земле, что избежит тленья, Будет будить разум и жизнь Сталин.

Когда в СССР началась кампания по развенчанию культа личности Сталина и противопоставления Сталина Ленину (в антитезе «плохой — хороший»), поклонники Мандельштама, с подачи его жены, стали утверждать, что последняя строчка на самом деле звучала так: «Будет губить разум и жизнь Сталин» (хотя сам Мандельштам, естественно, в Союз писателей в 1937 г. представил стих со словом «будить»). В начале перестройки, когда модно было быть антисталинистом, но ленинцем, стихотворение почти везде печаталось со словом «губить». Когда начали «развенчивать» Ленина и быть ленинцем тоже стало немодно, все спекуляции вокруг стихотворения прекратились.

Таким образом, возможна трактовка событий со стороны их участников «задним числом» — наподобие постскриптума. С человеческой точки зрения это логично, но историк должен принимать во внимание такую возможность. Ведь после 1937 года еще 50 лет в Советском Союзе сама мысль о выступлении против властей была кощунственной. Поэтому многие участники событий во время реабилитации вынуждены были утверждать, что никаких заговоров не было. И опровергать свои слова, сказанные на допросах и в судах.

Но даже если мы признаем, что каждая реабилитация автоматически опровергает каждое обвинение, в нашем распоряжении все равно останутся документы, которые однозначно показывают на выступления против властей в 1930-х годах. Я имею в виду те дела, которые Хрущев и К0, а позже Горбачев и К0, не захотели пересматривать, исходя из сиюминутной конъюнктуры. Например, дело бывшего наркома внутренних дел Генриха Ягоды. Его не стали реабилитировать потому, что он сам был организатором репрессий, и если говорить формально, то хотя бы из документов, обвиняющих того же Ягоду, следует, что заговор был.

Но кроме прямых доказательств, основанных на документах, имеется еще много косвенных. Скажем, в пропорциональном отношении процент репрессированных руководителей был значительно выше, чем в целом процент пострадавших среди всего населения страны. Так из 138 членов и кандидатов в члены ЦК Компартии репрессировано 98 человек, из 32 членов Политбюро разных созывов — 75 %, из 5 первых маршалов — трое. Никто также не отрицает, что высшая военная верхушка (сформированная еще Троцким) вынашивала планы замены Тухачевским Ворошилова на посту наркома обороны. Что в 1934 году на XVII съезде ВКП(б) была сделана попытка смещения Сталина, а такая попытка невозможна без предварительной договоренности между действующими лицами. Что Бухарин в разговоре с Каменевым о Сталине произнес загадочную фразу: «На этот раз его смещение будет не через ЦК». Что Троцкий из заграницы пытался руководить своими сторонниками, — дело Я. Блюмкина и переписка Троцкого однозначно свидетельствуют в пользу подобного утверждения. Да и не такие были люди советские «олигархи», чтобы безропотно смириться с установлением единоличной власти Сталина.

Другим косвенным доказательством того, что «тридцать седьмой»— следствие борьбы в высших эшелонах власти, является, как это ни странно звучит, сам факт устранения от руководства подготовленных кадров. Власти в СССР очень тщательно относились к кадрам— была налажена повседневная и планомерная подготовка руководителей, как военных, так и гражданских. Перечитайте мемуары тех же военачальников, и вы увидите, как власти бережно и основательно готовили красных командиров. Неужели руководители страны стали бы перед самой войной перечеркивать свою многолетнюю работу, обезглавливать армию и промышленность, если бы они не чувствовали реальной угрозы со стороны своих кадров? Неужели Сталин похож на самоубийцу, который решил перед самой войной избавиться от грамотных военачальников? Ведь и предшествующее 1937 году, и последующее время показывает, что. кадровая политика в СССР была на высоте.

Мне могут возразить, что были репрессии не только в 1937 г., но и после войны — дело авиаторов, ленинградское дело, борьба с космополитизмом, репрессии против ряда генералов (Гордов, Кулик). Но каждый из этих эпизодов имеет отдельное объяснение. Дело авиаторов возникло, когда власти заметили, что после войны непропорционально много разбивается самолетов. Разобрались — выяснили, что такая же ситуация была и во время войны, но руководство авиации списывало свои просчеты на боевые действия. К тому же «авиаторов» не расстреляли, а вскоре вернули в строй. Ленинградское дело — столкновение группы Хрущева — Маленкова с группой Кузнецова — Вознесенского в борьбе за наследование власти Сталина. Эпизоды борьбы с космополитизмом имеют внешнеполитические истоки (например, неожиданное для Сталина выступление Израиля в поддержку США во время «холодной войны»). Кроме того, здесь наблюдался «закон маятника». Евреи пострадали от холокоста и поэтому к ним очень трепетно относились в послевоенные годы. Потом власти решили, что они несколько «перегнули палку» в национальной политике, и сделали некоторый откат назад. Что касается генералов, репрессированных в самом начале 1950-х, то антиправительственные речи генерала Гордова и бывшего маршала Кулика были записаны с использованием аудиотехники и зафиксированы как доказательства их вины.

Масштаб репрессий стал неожиданным для самих властей. Это доказывается, в числе прочего, тем, что был снят и наказан Ежов. Почему-то принято считать, что он просто стал «козлом отпущения». Но это не совсем так. Ведь, в отличие от Ягоды, он не был публично осужден. Ежов исчез тихо — о нем просто перестали упоминать в СМИ, и все. С «козлами отпущения» так не поступают. «Козла» нужно наказать принародно. Вместе с Ежовым власти репрессировали и его подручных чекистов. Кстати, именно на этой волне был репрессирован Сергей Эфрон — муж Марины Цветаевой, участник политических похищений и убийств. То есть репрессирование Эфрона совсем не связано с преследованием Цветаевой властями, как об этом часто пишут в ее биографиях. Подробнее мы поговорим об этом в разделе, посвященном творческой интеллигенции.

Еще один факт, косвенно подтверждающий, что власти сами не ожидали подобного размаха репрессий: многих уцелевших в 1937-м руководителей прямо из тюрем назначали на руководящие должности. И не правы те, которые говорят, что люди после тюрьмы (якобы из-за страха сесть снова) становились более лояльными. Люди ведь разные — кто-то выходил более лояльным, а кто-то обозленным. Тем не менее бывшие зэки становились командирами многотысячных военных формирований, директорами крупных заводов. Это означает, что власти искренне исправляли ошибку с их репрессированием, а не играли в психологические игры. Да и до игр ли тогда было?

Скорее всего, планировалось устранить только «первый эшелон» руководителей — возможных участников заговора. Расстреливали их еще и потому, что человек с громким именем, даже находясь в тюрьме, представляет опасность. Ведь у Тухачевского, Блюхера, Якира, Косиора была огромная популярность в народе. И при малейшей «заварушке», оказавшись на свободе, они могли бы представлять определенную угрозу для центральной власти. Желанием снизить такую популярность можно объяснить, в частности, практику проведения кампаний в прессе по уничижению и «развенчанию» того или иного руководителя. Кампании такие начинались задолго до ареста, причем начинались со стандартного утверждения о том, что нельзя все время пользоваться старыми заслугами…

Возможно, власти планировали и какие-то меры против ближайшего окружения «олигархов». Рассказывают, что, когда секретарь Президиума ВЦИК А. Енукидзе отправился возглавлять Закавказье, с ним проследовал целый состав поезда такого «окружения», начиная от секретарей и заканчивая поварихами и актрисами. Когда Енукидзе вместо поста руководителя Закавказья издевательски предложили стать директором санатория, весь состав двинулся назад. Может быть, это исторический анекдот, но факт остается фактом: любой крупный руководитель со временем «обрастает» группой преданных ему и зависимых от него людей. Сейчас такую группу называют почему-то «командой».

Всех «олигархов» руководители страны знали лично, а их окружения хотя и не знали, но доверять ему не могли. Ну не мог Сталин доверять секретарю Троцкого хотя бы уже потому, что тот секретарь его врага!..

Интересна и дальнейшая судьба «олигархии» в СССР. Последним эпизодом репрессий против «олигархов» можно считать расстрел «английского шпиона» Л. Берии. Во время правления Хрущева «олигархи» добились того, что их перестали сажать в тюрьмы. Даже разгромив группу Молотова — Маленкова — Кагановича, Хрущев не репрессировал (да и не смог бы в тех условиях) участников группы, а направил их на руководящие посты подальше от Москвы. Однако он продолжал смещать «олигархов», проводить их ротацию. Хотя те же репрессии тоже были своеобразной ротацией кадров, ведь до 1937 года многие начальники уже более десяти лет находились на своих постах, «срослись» с ними. Но вскоре «олигархи» сместили Хрущева и при Брежневе зажили вольготной жизнью. Андропов попытался было их приструнить (дела Рашидова, Щелокова, Медунова), но не успел. При Горбачеве «олигархи» захотели легализоваться, стать не управляющими, а фактическими собственниками и «разорвали» страну территориально, а также растащили ее собственность. Так закончилось противостояние центральной власти и «олигархии» в СССР. Все это показывает, что власти СССР не смогли до конца усмирить «олигархов» первой волны. И самое главное — так и не установили механизм ротации, законодательного смещения «олигарха», то есть выведения человека из числа «олигархов». Ротации производились не через отлаженный механизм, а волевым решением вышестоящего начальника. Это привело к тому, что смещались немногие, а «олигархия» усиливалась как прослойка общества.

С теми же проблемами, что и СССР, столкнулась вторая крупная держава социалистического лагеря — Китай. Однако, то ли в силу другой ментальности, то ли потому, что уже был известен опыт Советского Союза, борьба с «олигархией» в Китае под лозунгом «культурной революции» прошла действительно «культурнее». Ведь в контексте этой книги китайская «культурная революция» — аналог 1937 года в СССР.

Но «олигархов» в Китае, как правило, не расстреливали, а снимали с постов и посылали трудиться в промышленность и сельское хозяйство, причем не на руководящие должности, а простыми работниками. Так, Дэн Сяопин с 1956 по 1966 год был Генеральным секретарем ЦК КПК, однако с началом «культурной революции» его направили в провинцию трудиться на тракторном заводе. Отработав свое, он все-таки в 1973 году был возвращен во власть и стал, в конце концов, лидером КНР. Позже в Китае был разработан механизм ротации, который затронул даже руководящую верхушку страны.

3.5. Была ли в СССР попытка военного путча?

О заговоре маршала Тухачевского и военных в последнее время написано немало книг. Имеются сведения, что Тухачевский и его сподвижники планировали арестовать руководство страны во время демонстрации прямо на трибуне Мавзолея, но их опередили.

Надо сказать, что в истории России высшая власть всегда «держала в узде» военных. В отличие, скажем, от государств Латинской Америки военные у нас не приходили к власти открыто. Но это не значит, что у нас совсем не было попыток организации военных путчей.

Первая реальная попытка военщины совершить путч, в классическом смысле этого слова, относится к 1825 году и широко известна как восстание декабристов. Мы здесь не подвергаем анализу цели, которые ставили перед собой декабристы, ведь многие военные путчисты ставят перед собой благородные задачи. Остановимся лишь на формальной стороне дела. Большинство декабристов были профессиональными военными, которые составили план вооруженного захвата власти при помощи исключительно военных сил. В целом, они составили план будущего государственного устройства, избрали диктатора восстания — полковника Трубецкого, который в случае удачного исхода дела вполне мог бы стать военным правителем страны. Но власти подавили восстание.

Как военный путч можно, при желании, рассматривать и восстание главнокомандующего вооруженными силами генерала Корнилова в 1917 году. Путч проходил под классическим для большинства военных путчей лозунгом: «Страна устала от бардака и анархии, ей нужен порядок, и навести его могут только военные!». Позже Корнилов и К0 все-таки произвели вооруженное выступление с Юга России, но уже не против Временного правительства, а против Советской власти.

Поэтому нельзя полностью исключать возможность военного путча в России, в том числе и в 1937-м. Как уже говорилось, нельзя полностью доверять обвинительным документам тех лет, но кроме этих документов есть ряд косвенных сведений в подтверждение вышеприведенной гипотезы. Ведь никто не отрицает того, что среди высшего военного командования СССР формировалась «фронда», откровенно вынашивались планы замены Ворошилова Тухачевским на посту наркома обороны, причем в разговорах между собой военные критиковали не только Ворошилова, но и Сталина и других руководителей страны. Тем более, зная характер красных командиров, их молодость и горячность, тот пиетет, который сложился перед ними в обществе, будет обидным по отношению к ним допускать, что у них не было «бонапартистских» замашек. Были — особенно у Тухачевского, который с детства мечтал о славе и судьбе Наполеона. Особенно важно и то, что роль военных в стране сильно снизилась после 1937 года. Даже после победы в Великой Отечественной их влияние и авторитет никогда не поднимались до того уровня, что был после победы в Гражданской войне.

Между прочим, власти СССР демонстрировали бдительность по отношению к своим военным не только при Сталине, но и позже. В 1957 г. большинство Президиума ЦК КПСС решило снять Н.С. Хрущева с поста Первого секретаря ЦК КПСС (позже это большинство назвали «антипартийной» группой Молотова, Маленкова, Кагановича и «примкнувшего» к ним Шепилова). Хрущев удержался у власти благодаря решительной поддержке кандидата в члены Президиума ЦК, министра обороны СССР маршала Жукова. Члены ЦК, которые выступили против большинства своего Президиума, прилетали на Пленум в Москву самолетами Министерства обороны. Как говорят, именно в этот момент Жуков сказал свою знаменитую фразу о том, что без его приказа ни один танк не сдвинется с места. Хрущев «наградил» Жукова членством в Президиуме ЦК, но через три месяца снял его со всех постов. Чуткий Никита почувствовал, что военные набирают силу и авторитет, поэтому, позабыв о благодарности, сразу же сместил Жукова, побоявшись заменить его таким же «крутым» Коневым, и заменил более лояльным Малиновским. Надо сказать, что умение предавать своих товарищей во многом помогло такому человеку, как Хрущев, стать во главе страны.

И все же отставку Жукова, как мне кажется, нельзя считать совсем уж необоснованной. Хоть Георгий Константинович и отрицает, что у него были планы на взятие верховной власти, как говорится, береженого Бог бережет. Чисто по-человечески смещение Жукова выглядит неэтично, но с точки зрения государственных интересов, на мой взгляд, правильно. К тому времени и в армии, и в стране в целом сложился «мини-культ личности» Жукова. Даже на входе в Министерство обороны висел громадный «конный» портрет маршала в виде св. Георгия Победоносца. Со всех точек зрения, Жуков и стоявшие за ним военные выглядели потенциальными путчистами. Это было вдвойне опасно для первого секретаря ЦК КПСС, так как популярность Хрущева в стране резко падала. Тем более что «коллега» Жукова по Второй мировой — генерал Эйзенхауэр — стал к тому времени президентом США. Другое дело, что можно было оформить отстранение заслуженного маршала более корректно, назначив его на пост, не связанный с непосредственным руководством войсками, пусть даже на повышение. Например, можно было предложить Георгию Константиновичу должность заместителя главы правительства, как это в 1940 году Сталин проделал с Ворошиловым, или предложить Георгию Константиновичу пост секретаря ЦК КПСС.

Из воспоминаний Н.С. Хрущева:

«Увы, вынуждены были мы расстаться и с Георгием Константиновичем Жуковым. Для меня это было очень болезненным решением. Я высоко ценил его, и у меня с ним сложились наилучшие отношения. После отстранения от руководства Молотова, Маленкова и других, кто хотел возврата к сталинским порядкам, Жуков вошел в состав руководства. Он сыграл активную роль в подавлении инициативы молотовско-маленковской взбунтовавшейся группы. Но когда Жуков вошел в состав Президиума ЦК, то стал набирать такую силу, что у руководства страны возникла некоторая тревога. Члены Президиума ЦК не раз высказывали мнение, что Жуков движется в направлении военного переворота, захвата им личной власти. Такие сведения мы получали и от ряда военных, которые говорили о бонапартистских устремлениях Жукова. Постепенно накопились факты, которые нельзя было игнорировать без опасения подвергнуть страну перевороту типа тех; которые совершаются в Латинской Америке. Мы вынуждены были пойти на отстранение Жукова от его постов. Мне это решение далось с трудом, но деваться было некуда».

3.6. О культе личности

Говоря о репрессиях, нельзя обойти стороной и феномен так называемого культа личности И.В. Сталина.

Отличие «культа личности» Сталина от других подобных в том, что культ Сталина допускал существование рядом с центральной фигурой других культовых фигур. И речь идет даже не о В.И. Ленине, по отношению к которому Сталин выступал в роли ученика и продолжателя его дела. Не о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе. Речь идет о других вождях партии — как живых (В.М. Молотов, М.И. Калинин, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович), так и умерших (М.В. Фрунзе, Ф.Э. Дзержинский, Я.М. Свердлов). Это был как бы коллективный культ. Их портреты носили на демонстрациях, их именами называли города и колхозы, их памятники стояли на площадях. Города Молотов, Калинин, Ворошиловград появились на карте еще при жизни тех, чьи имена им присвоили. Более того, Днепропетровск, названный в честь Г.И. Петровского, продолжал носить его имя, когда сам Петровский был в опале и был снят с поста Председателя Президиума Верховного Совета Украины, устроившись работать заместителем директора музея, когда его сын находился под следствием.

Для того чтобы правильно понять психологию «культа личности», нам, людям XXI века, надо знать несколько позиций.

Во-первых — в годы революции и гражданской войны стихийно зарождались культы вождей того или иного движения. Например, еще при жизни лидера Белого движения Л.Г. Корнилова его сторонники сформировали полк, названный его именем. Или на Украине был создан полк названный именем Председателя Центральной рады М.С. Грушевского. Да и в среде большевиков культ Сталина начал формироваться куда позже культа того же Л Д. Троцкого. Еще в 1923 году город Гатчина был переименован в Троцк. Никто ведь не удивляется, что слова «буденновец» или «деникинец» вошли в обиход при жизни Буденного и Деникина. Обстановка войны располагает к героизации той или иной личности. И Сталин здесь не исключение.

Во-вторых— нельзя забывать, что культ Сталина возник в стране, где существовал культ царя. То есть, общество привыкло к обожествлению фигуры, стоящей во главе страны. Привыкло к тому, что даже в гимне упоминался правитель: «Боже, царя храни». Свято место пусто не бывает. Общество, привыкшее к обожествлению правителей, не могло перестроиться сразу. Именно здесь надо искать главный исток культа. Кстати, даже после развенчания «культа личности» Сталина его преемники пытались создать свои «культы», но, в отличие от сталинского, эти культы не прижились в массе народа. Очень много людей сохраняют верность Сталину и сейчас, чего не скажешь, например, о Хрущеве.

В-третьих. В подпольном движении, не только у большевиков, но и у народников, эсеров, существовал культ героев, преклонение перед народовольцами, перед людьми, идущими на смерть ради уничтожения того или иного представителя власти. На пьедестал возводились такие личности, как Бакунин, Каляев, Перовская. И когда начал закладываться культ большевиков-подпольщиков, в том числе и Сталина, это не могло показаться чем-то незаконным или нескромным.

В-четвертых. В России издавна существовал культ святых. Их почитали в немалой степени за те же качества, что и героев большевиков, — за силу духа, верность идеалам, аскетизм. Это также один из истоков культа.

В-пятых. Нельзя забывать, что культ Сталина базировался на реальных достижениях. В связи с этим мне вспоминается так называемая «помаранчевая революция» на Украине. Уже в первую годовщину этой «революции» многим ее участникам было стыдно за своих вождей. Совсем другое дело СССР. Успехи руководства в области индустриализации, в повышении жизненного уровня людей, в ликвидации безграмотности были неоспоримыми. И это не говоря уже о победе над фашизмом. Недаром в народе стало популярным такое выражение о «культе личности» Сталина: «Да, при Сталине был культ личности, но была и личность!». Эту фразу приписывают разным историческим лицам, чаще всего М.А. -Шолохову.

3.7. Троцкий — «демон революции»

После разговора о Сталине было бы логичным сказать несколько слов о его главном сопернике в борьбе за власть, о Льве Давидовиче Троцком, которого во времена перестройки объявляли невинной жертвой Сталина, хотя подробное изучение биографии Троцкого позволяет считать его куда более жестким руководителем, чем Сталин. И не известно еще, через какие испытания пришлось бы пройти нашему народу в случае захвата Троцким власти.

Что из себя представляет «демон революции», понимали не только в СССР. Вот как, например, показывает образ Троцкого Дж. Оруэлл в своем знаменитом романе «1984».

«Как всегда, на экране появился враг народа Эммануэль Голдстейн. Зрители зашикали. Маленькая женщина с рыжеватыми волосами взвизгнула от страха и омерзения. Голдстейн, отступник и ренегат, когда-то, давным-давно (так давно, что никто уже и не помнил когда), был одним из руководителей партии, почти равным самому Старшему Брату, а потом встал на путь контрреволюции, был приговорен к смертной казни и таинственным образом сбежал, исчез. Программа двухминутки каждый день менялась, но главным действующим лицом в ней всегда был Голдстейн. Первый изменник, главный осквернитель партийной чистоты. Из его теорий произрастали все дальнейшие преступления против партии, все вредительства, предательства, ереси, уклоны. Неведомо, где он все еще жил и ковал крамолу: возможно, за морем, под защитой своих иностранных хозяев, а возможно — ходили и такие слухи, — здесь, в Океании, в подполье.

Уинстону стало трудно дышать. Лицо Голдстейна всегда вызывало у него сложное и мучительное чувство. Сухое еврейское лицо в ореоле легких седых волос, козлиная бородка — умное лицо и вместе с тем необъяснимо отталкивающее; и было что-то сенильное в этом длинном хрящеватом носе с очками, съехавшими почти на самый кончик. Он напоминал овцу, и в голосе его слышалось блеяние. Как всегда, Голдстейн злобно обрушился на партийное учение; нападки были настолько вздорными и несуразными, что не обманули бы и ребенка, но при этом не лишенными убедительности, и слушатель невольно опасался, что другие люди, менее трезвые, чем он, могут Голдстейну поверить. Он поносил Старшего Брата, он обличал диктатуру партии, требовал немедленного мира с Евразией, призывал к свободе слова, свободе печати, свободе собраний, свободе мысли, он истерически кричал, что революцию предали, — и все скороговоркой, с составными словами, будто пародируя стиль партийных ораторов, даже с новоязовскими словами, причем у него они встречались чаще, чем в речи любого партийца. И все время, дабы не было сомнений в том, что стоит за лицемерными разглагольствованиями Голдстейна, позади его лица на экране маршировали бесконечные евразийские колонны: шеренга за шеренгой кряжистые солдаты с невозмутимыми азиатскими физиономиями выплывали из глубины на поверхность и растворялись, уступая место точно таким же. Глухой мерный топот солдатских сапог аккомпанировал блеянию Голдстейна.

Ненависть началась каких-нибудь тридцать секунд назад, а половина зрителей уже не могла сдержать яростных восклицаний. Невыносимо было видеть это самодовольное овечье лицо и за ним — устрашающую мощь евразийских войск; кроме того, при виде Голдстейна и даже при мысли о нем страх и гнев возникали рефлекторно. Ненависть к нему была постояннее, чем к Евразии и Остазии, ибо когда Океания воевала с одной из них, с другой она обыкновенно заключала мир. Но вот что удивительно: хотя Голдстейна ненавидели и презирали все, хотя ка?кдыйдень, но тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало. Все время находились, новые простофили, только и дожидавшиеся, чтобы он их совратил. Не проходило и дня без того, чтобы полиция мыслей не разоблачала шпионов и вредителей, действовавших по его указке. Он командовал огромной подпольной армией, сетью заговорщиков, стремящихся к свержению строя. Предполагалось, что она называется Братство. Поговаривали шепотом и об ужасной книге, своде всех ересей, — автором ее был Голдстейн, и распространялась она нелегально. Заглавия у книги не было. В разговорах о ней упоминали — если упоминали вообще — просто как о книге. Но о таких вещах было известно только по неясным слухам. Член партии по возможности старался».

Когда Троцкий стал врагом Сталина, он действительно был опасным и сильным противником. Причем не только лично для Сталина, но и для страны, которую возглавлял Иосиф Виссарионович. То есть для Советского Союза, а значит, и для народа СССР. Словосочетание «враг народа» звучит в наше время явно отрицательно, чуть ли не демонически. Но это сейчас. Кстати, это словосочетание придумали отнюдь не в «тоталитарном» СССР, а в «просвещенной» революционной Франции (им, если не ошибаюсь, частенько пользовался «друг народа» Марат). И тогда, и в 1930-е люди вкладывали в эти слова буквальный смысл. Надо сказать, что Троцкий в борьбе со Сталиным не был особо щепетильным в выборе средств. Как сказано выше, он действительно наносил урон стране, вступая в сотрудничество с ее открытыми врагами. Неудивительно, что и ответная сторона действовала жестко. Ведь в самом начале с Троцким обошлись мягко. Его просто выслали из страны, причем даже гражданства какое-то время не лишали. Известно, что советское посольство в Турции оказывало на первых порах содействие Льву Давидовичу. И если бы он сам не стал активно воевать с советской властью в лице И.В. Сталина, если бы избрал для себя роль мемуариста и литератора, никто не стал бы посылать к нему агентов с ледорубами — у властей в то время и без этого хватало забот.

Более того, известно, что Троцкий вел активную переписку со своими сторонниками, оставшимися в стране, рассылал им инструкции. Естественно, когда он превратился в одного из главных международных противников власти, на его бывших адресатов стали смотреть как на агентов влияния, то есть на внутренних врагов. И как это ни парадоксально, деятельность Троцкого в 1920-е и 1930-е годы косвенно стала одной из причин репрессий. Тем более что сам Лев Давидович в своих открытых публикациях нередко упоминал о своих сторонниках, как бы провоцируя власти на преследование их. А потом разоблачал это преследование, получая от этих разоблачений политические дивиденды.

3.8. О советских концлагерях

К теме репрессий 1930-х тесно примыкает вопрос о концлагерях. Хотя, как мы увидим ниже, эти учреждения не имеют никакой связи с феноменом 1937 года.

Началось все с того, что с разгаром перестройки население Советского Союза с ужасом узнало из СМИ, что задолго до Гитлера концлагеря появились в Стране Советов. Причем даже не во времена ругаемого тогда Сталина, а во времена Ленина, на которого нападать еще не решались.

В СМИ появляется много неправды о революции и гражданской войне в России, но информация о концлагерях — правда. Только правда эта была подана так, что оказалась хуже, чем ложь.

Ведь с чем ассоциируется у нормального человека концлагерь? Концлагерь — это место, где людей сжигают, умерщвляют в газовых камерах, вырывают у трупов золотые зубы, используют для абажуров человеческую кожу, а волосами набивают матрацы. Кого же не убивают сразу, тех убивают изнуряющим трудом. Причем убийство в концлагерях поставлено на «промышленный поток», то есть они и создаются с целью массового убийства. То есть в общественном сознании слились воедино понятия «концлагерь» и «лагерь смерти». И когда в СССР стали писать, что при Ленине были концлагеря, люди переносили сложившийся стереотип на принципиально другие учреждения.

«Мы, шестидесятники, многого ведь не знали. Мы боролись против Сталина — ясно, мы считали его автором ГУЛАГа, противопоставляли Сталину Ленина — его скромность, доброту и так далее. Таким он рисовался в наших глазах. А когда открыли архивы, мы сами все прочли и, представляете, какие чувства испытали? В частности я, написавший немало стихов, воспевавших Ленина в противовес Сталину. Когда я вдруг узнал, что первый концентрационный лагерь появился по указу Ленина в 1918 г.? Это были знаменитые Соловки, где погибло столько людей, где лишь чудом выжил такой человек, как Лихачев. Открывались глаза на многое».

(Е. Евтушенко, из интервью Лене Кудрявцевой, Радио «Кузбасс-FM», 2004)

На самом деле концентрационный лагерь в России и концентрационный лагерь времен фашизма — совершенно разные вещи, только называются они одинаково. Конечно, советские концлагеря нельзя было сравнивать с пионерлагерями или лагерями отдыха, но условия содержания в них были все же мягче, чем даже в тюрьме или на современной зоне.

А вот мысли руководителя лагерей Советской России Ф. Дзержинского об этих учреждениях, изложенные на заседании ВЦИК 17 февраля 1919 г.:

«Кроме приговоров по суду необходимо оставить административные приговоры, а именно: концентрационный лагерь. Уже и сейчас далеко не используется труд арестованных на общественных работах, и вот я предлагаю оставить эти концентрационные лагеря для использования труда арестованных, для господ, проживающих без занятий, для тех, кто не может работать без известного принуждения, или, если мы возьмем советские учреждения, то здесь должна быть применена мера такого наказания за недобросовестное отношение к делу, за нерадение, за опоздание и т. д. Этой мерой мы сможем подтянуть даже наших собственных работников. Таким образом, предлагается создать школу труда…».

Жестко? Конечно. Но дело было во времена жестокой войны, а в таком случае в любом государстве, которое надеется выжить, сантиментов не проявляют. Хотя тот же «железный Феликс» говорил, что за преступление, которое требует расстрела во время войны, в мирное время, возможно, даже арестовывать не придется.

А вот мысли Гитлера (причем еще до прихода к власти), высказанные им в письме к Г. Раушнингу:

«Мы должны быть безжалостными!.. Я не собираюсь превращать концлагеря в исправительные учреждения. Террор — вот что является наиболее эффектным инструментом. Яне стану изображать из себя благодетеля только ради того, чтобы не оскорбить многочисленных бестолковых буржуазных неженок».

В результате на практике в фашистских концлагерях были уничтожены миллионы людей. А в советских лагерях заключенных нередко отпускали в город на работу, при условии обязательного возвращения на ночевку. В Рязани из заключенных концлагеря был создан оркестр, играющий в городском саду, при этом жители могли свободно общаться с заключенными и даже подкармливать их дома. Были лагеря, где заключенным разрешалось жить с семьями (например, на территории Тамбовской области после крестьянского восстания в 1921 году), причем заключенные в концлагерях назывались не заключенными, а лишенными свободы, и наказание в таких лагерях рассматривалось как перевоспитание под девизом: «От тюрем — к воспитательным учреждениям». В1922 году концентрационные лагеря были упразднены. Я ни в коем случае не собираюсь здесь петь панегирик советским концлагерям, я просто говорю, что концлагеря фашистов и концлагеря в Советской России — разные вещи.

Между прочим, концлагеря были и в малонаселенной Финляндии, где после гражданской войны 1918 г. было заключено 75 тысяч человек, из которых 12 тысяч умерло от голода. С учетом количества населения это большие цифры. Во время Второй мировой войны финны вновь создали в Петрозаводске концлагеря для советских граждан. Во время той же войны в американских концлагерях содержались граждане США японского происхождения, и узники этих лагерей тоже могли бы вспомнить много ужасных страниц своей жизни.

Эти концлагеря были созданы после атаки Японии на американскую военную базу Перл-Харбор на Гавайях 7 декабря 1941 года. Спустя неделю после этого конгрессмен Д. Ранкин откровенно произнес: «Я за то, чтобы схватить всех японцев в Америке, на Аляске и Гавайях и бросить их в концентрационные лагеря!». А 19 февраля 1942 года президентом Ф. Рузвельтом уже был подписан Чрезвычайный указ 9066, санкционировавший заключение и депортацию без суда и следствия. После этого в США было создано 10 концентрационных лагерей, расположенных, как правило, подальше от побережий. Всего в концлагеря было посажено более 120 тысяч этнических японцев, включая женщин, стариков и детей.

Я так подробно остановился на теме концлагерей для того, чтобы показать, как происходила манипуляция сознанием граждан при развале СССР. Перестройщики не только жульничали, используя то, что разные учреждения в СССР и фашистской Германии назывались одинаково. Они при этом не упоминали ни о финских, ни об американских концлагерях. То есть сознательно обманывали людей, подспудно внушая гражданам СССР мысль о том, что их страна была подобна фашистской Германии. Неудивительно, что обманутое население с таким равнодушием отнеслось к развалу своей страны.

Люди Запада (а теперь и мы) живут в чудовищном мире войны всех против всех. В мире, где выживает сильнейший, а значит в мире мрака и смерти. Они бессознательно боятся света. Поэтому тот мир, который дал свет, заклеймили тавром смерти. Посмотрите любую западную передачу об СССР — да там сплошные лагеря показывают. Хотя в СССР лагеря практически не фотографировали. Значит, большинство кадров фальшивы? А недавно выяснилось, что нет никаких материальных следов миллионов заключенных в СССР, того количества, которое кочует по многочисленным СМИ. Хотя инфраструктуру, необходимую для содержания даже десяти тысяч узников, невозможно уничтожить бесследно. Но миф о миллионах заключенных и убитых продолжает жить в информационном поле.

3.9. Спираль истории

В заключение я бы хотел рассмотреть феномен 1937 года с точки зрения исторической закономерности. В истории все возвращается на круги своя, только на новом витке развития. Мы действительно можем наблюдать, что разрушенная в 1917 году страна начала возрождаться на новом витке спирали, когда за новыми формами угадывалось прежнее содержание. Византийский двуглавый орел на гербе сменился земным шаром, и вполне логично: орел был символом мирового господства в те времена, когда многие еще не знали, что Земля круглая. Богоматерь — покровительница Руси — восстала в новых обликах — обликах колоссальных статуй Родины-матери, возвысившихся над городами. Поклонение святым мощам нашло в советском государстве свой аналог в виде Мавзолея. Одряхлевший культ царя сменился культом вождя, которого, как и предшественника, страна упоминала в своем гимне. Вернулись воинские звания, генералы, адмиралы и офицеры в форме почти что дореволюционного образца. Вернулся петровский «табель о рангах» в виде номенклатуры. Вернулись министры. В архитектуру вернулся величественный ампир, в изобразительное искусство— академизм. Разрушенная в два этапа (реформа 1861 года и столыпинские реформы 1906–1911 годов) крестьянская община возродилась в виде колхозов. Десять заповедей причудливо преобразились в виде «Морального кодекса строителя коммунизма», а триединую сущность дополнили триединой задачей построения коммунизма — «рая на земле». Во многом возродились и допетровские формы — церковь вновь обрела патриарха, а столицей снова стала Москва.

По сути, Российская империя, уничтоженная прозападными либералами в феврале 1917-го, возродилась в новом, еще более могучем облике. В облике СССР.

Разумеется, не все эти вещи происходили одновременно, но тенденция была выражена четко, и в цепь сменяющих друг друга событий логично вписываются и события 1937 года. Ведь репрессии в массе своей затронули тех людей, которые в свое время столько боролись против государства, разрушали его. Факты говорят о том, что максимально пострадавшими группами людей во время репрессий 1937 года оказались представители двух категорий, о которых уже здесь писалось, — интеллигенция и революционеры.

Парадокс состоит в том, что именно те, кто боролся против государства, пали жертвой карательной машины этого же государства, просто возрожденного в новых формах.

История имеет свойство повторяться…

Глава 4

Великая ложь о великой войне

Разоблачение фальсификации истории Великой отечественной

4.1. Современные наследники Смердякова

К сожалению, ложь и фальсификации затронули не только столь сложные и неоднозначные темы, как коллективизация и репрессии 1930-х годов, но и то, что наш народ долгое время считал неприкосновенной святыней, — память о Победе в Великой Отечественной войне. И на этом надо остановиться поподробнее.

Еще с середины 1990-х российское издательство «Аванта» издает в великолепнейшем оформлении «Энциклопедию для детей». Если вы откроете том, посвященный истории России XX века, то в разделе о Великой Отечественной войне найдете биографии всего двух русских военачальников. Прямо скажем, негусто. И кто же эти военачальники? Георгий Жуков и… Андрей Власов. Вот так авторы книги, призванной воспитывать подрастающее поколение, поставили в один ряд славного полководца и бессовестного изменника. Причем они не только не нашли места в огромном томе для биографий других советских полководцев — о Власове эти люди пишут с явным сочувствием, показывая его как борца с большевизмом и сталинизмом, решившего сотрудничать с немцами из-за желания помочь советским пленным. Вот так-то. Предатель, перешедший на службу к тем, кто истреблял взрастивший его народ, выставляется спасителем пленных. Излишне говорить, что глава, описывающая войну, называется «СССР во Второй мировой войне», хотя авторы прекрасно знают, что война эта для нашего народа была Великой Отечественной.

Теперь перейдем к украинскому учебнику «Новiтня icтopiя Украiни», который рекомендован Министерством образования для учеников 11-го класса. Раздел о войне называется «Украiна пiд час Другоi свiтовоi вiйни». Хотя авторы тоже прекрасно знают, что война эта для настоящих патриотов Украины была Великою Впчизняною, то есть— Великой Отечественной, что отделить Украину, Белоруссию или Грузию невозможно, что это была война всех народов СССР. Но заметьте — какая перекличка между украинскими и российскими «историками», вернее, лжеисториками! Только украинские авторы славословят не власовцев, а других фашистских прислужников — так называемых вояюв ОУН-УПА. Им посвящено куда больше страниц, чем бойцам Красной Армии, их выставляют настоящими героями, а о советских воинах упоминают вскользь. Причем из текста видно, что авторы явно сочувствуют оуновцам. О борьбе советских войск пишут как бы через силу, акцентируя внимание на неудачах и затушевывая победы. Перейти — к прямому почитанию фашистов многим современным украинским националистам мешают разве что их нынешние хозяева — ведь западные либеральные демократии воевали против Гитлера, были союзниками СССР.

Хотя ряд маргиналов все же не стесняются называть улицы именем эсэсовской дивизии «Галичина» и утверждать, что в случае победы нацистов ««Украiна давно була б у Европi». В России тоже есть подобные люди, которые со времен так называемой перестройки серьезно утверждают, что надо было сдаться немцам и мы, мол, в этом случае давно пили бы баварское пиво. Эти иуды прославляют профашистский, так называемый Русский корпус, действующий в Югославии, царского генерала Краснова, перешедшего на службу к Гитлеру, и его соратников — белогвардейских генералов Шкуро и Семенова (последний сотрудничал с японскими милитаристами). Новоявленные приверженцы «нового порядка» забывают, что Гитлер планировал уничтожение и порабощение славян, что захватчики несли нам рабство и смерть, а не баварское пиво. И как в этом плане современные иуды похожи на героя романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» лакея Смердякова, который говорил подобное об Отечественной войне 1812 года. Вот его слова: «В Двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с». Так, что и ныне живут среди нас смердяковы с лакейской подлостью в душах.

Но призывы к прямому почитанию фашизма не воспринимаются большинством населения стран бывшего СССР. Тогда были разработаны более изощренные схемы искажения истории с целью умалить подвиг советского народа. Рассмотрим некоторые из этих схем.

4.2. «Третья сила»

Первой схеме можно дать условное наименование «третья сила». Авторы этой схемы утверждают, что помимо стран антигитлеровской коалиции и союзников Гитлера в войне участвовала некая «третья сила», которая воевала и против Гитлера, и против Сталина. Украинские фальсификаторы истории называют такой силой бандеровскую ОУН-УПА, российские — власовскую РОА, Русский корпус и им подобных предателей. Если бы не насаждение этого мифа в учебниках, на его разоблачение не стоило бы тратить время. Понятно, что в той войне не могло быть третьей силы, ибо вопрос стоял «или-или». Или победят фашисты, или антифашисты — третьего не дано.