Помоги проекту - поделись книгой:
Алексей Христов был командиром их полка.
— Что? Да говори же!
Она трясла его за плечи, пыталась разглядеть в темноте лицо.
— Я не могу тебе сказать всего. Да и вообще не могу сказать что-либо… Сама потом все узнаешь.
— Говори сейчас! Слышишь?
Он постарался успокоить ее поцелуем и тихо сказал:
— Твой брат жив и здоров. Скоро ты сама его увидишь.
Почувствовав, что пора на условленную встречу, начал одеваться.
— Ты куда? — испугалась Лена, обхватив его за шею голыми руками и притягивая к себе.
— На двор схожу…
Она рассмеялась тихим счастливым смехом.
— А я испугалась! Думала — уйти хочешь.
— Теперь только смерть разлучит нас.
На улице было чуть светлее, чем в комнате. Часовой на веранде окинул его равнодушным сонным взглядом и отвернулся.
По лужам звонко шлепают последние капли дождя, глухо стучат по черепичной крыше дома. В саду их шум еще сильнее, каждая капля перекатывается с одного мокрого листа на другой, пока достигнет земли. Шагов почти не слышно.
Сергей долго стоял, вслушиваясь в монотонный стук дождя и напряженно вглядываясь в темноту.
— Илья…
— Я здесь, — донесся ответный шепот откуда-то сбоку, из кустов смородины.
Волох осторожно нырнул в смородину на звук голоса и натолкнулся на насквозь промокшего разведчика.
— Отправь немедленно Федьку к Шапошникову! Банда пробудет здесь еще дня два-три, но нашим лучше успеть завтра к вечеру. Передай, что удар надо нанести силами всего эскадрона вдоль дороги с севера, иначе погубит эскадрон. Здесь около двухсот сабель и отличная дисциплина. И главное: Ропот где то поблизости. У него под рукой около пяти сотен. Действительно готовит восстание, имеет связи со многими станицами и горными аулами чечен и черкесов…
Илья невольно выругался.
— Пусть передаст, что я прошу не трогать атаманшу. Считаю, что она не виновна в своих преступлениях. Действует не по убеждению. Сынишку у ней наши убили… Так пусть и передаст! Во что бы то ни стало нужно захватить некоего Овсепяна — он человек Ропота и многое может знать. Все! Ступай, не медли.
Илья наклонился к комиссару, чуть замявшись, спросил:
— А правда, товарищ комиссар, что Маруська оказалась вашей женой?
Волох понял: это не простое любопытство, а скорее проверка его надежности. Ответил прямо:
— Да, она моя жена!
— Знать, мальчонка…
— Мой сын, — подтвердил Сергей.
Илья больше ничего не спрашивал.
— Можно отправляться?
— Можно. Только сам из станицы не уходи — нужен будешь…
Зойка в это время укладывалась спать на сеновале под навесом, рядом с младшим братишкой. Расположиться на ночь здесь она надумала, придя от подруг после неудачного гадания, чтоб как-то смягчить неприятное ощущение: хоть и человек сидел в печи вместо домового, но нагадал-то он ей голого, а подружкам — богатых. Поэтому она и решила попробовать еще раз узнать: за кого же она выйдет замуж?
Стоя подле разостланного старого одеяла, она закрыла глаза и внятно проговорила:
После этого Зойка, как положено, трижды плюнула через левое плечо и в ожидании улеглась рядом с беспечно спящим братишкой.
Федька изнывал от скуки, сидя в печи, куда его загнал дождь, свободно проникавший через худую крышу бывшей бани. Спать было нельзя да и неудобно, и он предался размышлениям. Федьке было всего двадцать лет от роду. Грамоте он учился по роману Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», который осилил за полтора года боев и походов под руководством комиссара Волоха.
Хоть он и прочитал столь занимательную книгу, но не мечтал о графских приключениях. Он был воспитан в бедной казачьей семье, а продолжил воспитание с весны восемнадцатого года в эскадроне Шапошникова. Потому и мечты его были вполне практичными.
Федька мечтал о будущем, когда он, окончив курсы красных командиров, вернется в родную станицу на гнедом коне, в новеньком командирском обмундировании и непременно с красавицей женой Зойкой — уж шибко у нее бедра гладкие! И выберут его станичным атаманом, чтоб готовил конников для Красной Армии.
Он живо представил своих сверстников, с завистью поглядывающих на станичного атамана, то есть на него, и ревнивые взгляды девчат на его Зойку… «Чтой-то она мне в голову влезла! Аль влюбился?»
Через открытую дверь, сквозь монотонный шум падающих капель донеслись звуки, похожие на шаги.
Федька с тоской заерзал на месте. Взглянул в окно, но вылезать на дождь не хотелось, и он поглубже залез в печь.
Шаги послышались ближе, и вскоре в баню вошли двое мужчин.
— И на что ты меня сюда завел? Что на улице, что тут. Это не крыша, а одно название…
— Извини, дорогой, — отозвался армянский акцент.
Другой голос насмешливо предложил:
— Давай в печь залезем?
Федьку аж в жар бросило при этих словах. Вцепился обеими руками в наган. Однако армянин отказался.
— Сажа, а мне нельзя пачкать свой атаманский костюм.
— Не глупи, Овсепян! Тебя ж ее казаки ухлопают, как только пикнешь об атаманстве!
— Э-э-э… Это я и без тебя знаю! Скажи, что Ропот говорит?
— Приказал сидеть неделю здесь.
— И Маруся приказала дрыхнуть ровно столько же.
— Она баба толковая, — задумчиво проговорил второй собеседник. — У Андрея Филиппыча на нее особые надежды… Как вербовка?
— Это, думаю, лучше, чем у вас. В каждой станице есть подходящие люди… Токо как бы Марусю нам не потерять…
— А что случилось?
— Днем одного коробочника поймали. И что ты думаешь?… Он оказался мужем Маруськи!..
— Ну и что? — озабоченно спросил второй.
— Сразу все к черту — и с ним в постель!
— А до этого не баловала ни с кем?
— Ты что! Убьет, только сунься!
С минуту длилась пауза. Посланец Ропота о чем-то размышлял. Закуривая, долго возился с промокшим огнивом, вышибая снопы искр из кремня.
Когда он прикуривал, Федька успел разглядеть кончик самокрутки да промокшую черную бурку.
— Дело и впрямь плохо. А что за мужик?
— По одежде оборванец, а лицо… Умное лицо. Она предложила ему стать атаманом — отказался!
— Вот как! Интересно… Голодранец бы не отказался.
— И я так думаю…
— А может, пужливый какой? Как звать, не узнал?
— Сергей Волох.
— Как? Волох?… Не может быть! Это комиссар большевистского полка! — У незнакомца чуть не вылетела из рук поднесенная ко рту цигарка. — В жизни не поверю, чтоб комиссары на такое дело отважились!
— Чепуха какая-то! — растерянно согласился с ним Овсепян. — Какой комиссар пойдет в такую ловушку?
— То-то и оно… Я сейчас смотаюсь к Ропоту, а днем наведаюсь. Ты с него глаз не спускай, чтоб не удрал. Да, чтоб ни один волосок с его головы не упал: он когда-то большой друзьяк Ропота был. Мало ли что Филиппыч прикажет… Понял?
Оба вышли, оставив Федьку в полной растерянности. Что делать? Комиссар Волох в опасности, его нужно спасти! Нужно успеть к своим раньше незнакомца, отправившегося к Ропоту. Нужно предупредить комиссара! Но как?… Нужно еще дожидаться Илью, своим ходом, через ближние и дальние дозоры добираться до коней… Холодный пот прошиб юного разведчика, тряс озноб от нетерпения и собственного бессилия. Он, забыв об осторожности, несколько раз вылетал из бани, суматошно бегал по заброшенному саду и злой, еще более нетерпеливый, возвращался обратно. Выскакивая в очередной раз, он столкнулся в дверях предбанника с Ильей, тот передал ему приказ комиссара. Федька, в свою очередь, поведал о только что услышанном. Илья, привыкший в разведке ничему не удивляться, выслушал внимательно и молча. Когда Федька кончил свой рассказ, лаконично приказал:
— Так и доложишь.
— А как же комиссар?
— Это от тебя зависит. Я сегодня попытаюсь что-нибудь сделать, чтоб предупредить. Торопись. Я провожу.
Уже расставаясь в степи, Федька вспомнил о Зое.
— Илья, в поповском доме живет девчонка-батрачка… Беленькая такая… Зойкой зовут. Может, она пригодится? Скажи, Федька, мол, передал…
Илья, чувствуя его смущение, невольно ухмыльнулся.
— Ну и ловкач ты, парень! Уже и девку подцепил… Ладно, потом расскажешь.
Надежды, что комиссар снова выйдет в сад, не было. «И она его больше от себя не отпустит сегодня… Да он ничего и не подозревает», — подумал Илья. Однако действовать нужно было немедленно. Но как предупредить его, чтоб наверняка?… Может, дед? Да, надежда была только на деда: только он мог помочь в данной ситуации. Но с кем сейчас господин бывший урядник? От этого зависело многое…
Илья толкнул дверь, и она легко подалась, распахнувшись бесшумно. Дед не закрыл — значит, ждет. С минуту постоял в сенцах: почему-то захотелось уйти. Но надеяться больше было не на кого. Только дед мог предупредить комиссара. Илья нащупал ручку двери и, чуть поколебавшись, резко рванул на себя.
Струя свежего воздуха ворвалась в комнату: замигал огонек лампадки под иконой, взвилось и осело пламя в лампе на простенке, заколыхалась старенькая ситцевая занавеска, отделяющая кухонный закуток. В комнате все как и двадцать лет назад, только еще больше постарело и обветшало. Гнилые доски пола пронзительно взвизгнули и заскрипели под ногами, давно осыпалась штукатурка на печи, и от всего жилища веяло гнилью и унынием.
— А-а-а, внучек! — Дед свесил голову с печи. Его желтые совиные глаза были бесстрастны. — Входи, входи. Аль не домой пришел?
Илья сделал два шага вперед и замер. Из горницы на него глядело дуло винтовки, которую держал в руках невысокий чернобородый казак в промокшей черкеске. Илья напрягся, цепко впился взглядом в казака, ловя каждое движение, готовый воспользоваться любой его оплошностью. Но тут краем глаза заметил, как качнулась занавеска закутка, за спиной предательски скрипнула половица. Он расслабился, поняв, что не вырваться сейчас отсюда. Глянул на деда, но лицо его ничего не выражало.
— Ого! Никак это твои телохранители? — весело спросил он. — Вот не думал, что тебя в сотники произвели!
— Угадал, внучек! — невозмутимо отозвался дед. — Расскажи вот теперь им, кто ты, да что ты, да откуда ты? На что тебе надобно знать, где и как поселилась атаманша да кого нонче поймали?
Четыре сильных руки схватили Илью за локти, вывернули руки за спину, проворно вынули из-за пазухи наган и две запасные обоймы.
— Ого! — воскликнул голос сзади. — Хороша штучка!
— Ну-к, дай сюда, — пробасил другой и, Илья почувствовал это, сунул наган себе за пояс.
Разведчик не оглянулся, не стал разглядывать, кто скрутил его; смотрел в немигающие глаза деда и поражался его хладнокровию.
— Ну и сволочь же ты, дед! — почти восхищенно бросил он, в надежде хоть капельку вывести его из себя.
Дед согласно потряс бородой.
— А ты все такой же нахал, внучек!.. Жаль мне тебя!
— На что ж выдал? — усмехнулся Илья.
— Вот потому-то, что жалко! Чтоб знал, где место казаку.
— Быть по-твоему, дед! У нас теперь с тобой одно место — на кладбище! Только я там вперед поселюсь, так что жду тебя в гости…
— Кончай базарить! — оборвал его стоявший в горнице казак. — Пошли, там наболтаешься…
Это обещание не очень обрадовало разведчика, но, чувствуя, что взят людьми, хорошо знающими его, хоть он пока и не узнал никого, весело отозвался:
Поделиться книгой: