Клятва амазонки

— А можно выкупить ее среднюю часть? — закричал кто-то из викингов, и все засмеялись.

— А я бы выкупил вот отсюда и досюда, — другой показал на себе те места, которые его интере¬совали больше всего, что вызвало еще больший взрыв хохота.

— Эти места самые дорогие, — поддержал шутку Ингмар, — так что договаривайся с осталь¬ными, кому нужны остатки?

— Все, хватит ржать, — опять стал успокаи¬вать дружинников хевдинг, — поясняю — желающий может выкупить женщину только целиком!

— А если сразу двое захотят?

— Пусть торгуются, — выкрикнул Исгерд.

— Да, кто сильнее хочет, тот больше запла¬тит, — подтвердил хевдинг, — только без примене¬ния силы. Если договоренность не будет достигнута, или деньги дороже — продаем рабыню и делим до¬ход!

— Ладно, Ингмар, все понятно, — крикнул Гуннар, — а как будешь распределять баб между чет¬верками?

— Есть один самый надежный способ — жре¬бий!

Толпа опять загудела и стала готовиться к же¬ребьевке.

— Но знайте, — опять перекричал общий шум хевдинг, — если увижу разбитые морды или дру¬гие виды спора, то рабыню отберу! Мне не надо тут устраивать кровавые разборки.

— Хорошо, Ингмар, все будет по справедливо¬сти, — ответил за всех Арни

— Но эта бойкая малышка все равно будет моей, — громко сказал Гуннар, — хоть за деньги, хоть другим способом, несмотря на то, что вы не при¬знали за мною боевое ранение.

— Ладно, Гуннар, эту мелкую злобную со¬бачку уступаем тебе без жеребьевки, только найди еще трех желающих быть искусанными, — засмея¬лись в толпе.

К вечеру после долгих споров и разборок де¬леж все же был закончен. Не все были довольны, даже возникло пару стычек, но как только появлялся Ин¬гмар, стороны приходили к мировому соглашению. В каждой группе судьба невольниц была решена по-разному. Вот только с амазонками было неясно, как поступить — никто не решался брать их насилием. Не сказать, что викинги не могли сделать этого, но де¬вушки из дерзкой пятерки однозначно дали понять, что убьют себя, если их возьмут силой. Уж лучше две тысячи солидов, чем мертвые тела рабынь, так ре¬шили все норманны.

Ингмар позволил всем викингам разбиться на четверки по принципу взаимных симпатий. Пару че¬ловек, оставшихся не у дел, хевдинг присоединил к уже образовавшимся группам. Затем потянули жре¬бий. Вся процедура напоминала азартную игру. Де¬вушек, как товар, осматривали, обсуждали достоин¬ства и недостатки. Еще благо, что пленницы мало что понимали из оживленной норвежской речи. Если ви¬кинги говорили медленно, обращаясь к рабыням, и старались употреблять понятные слова, то найти об¬щий язык можно было без труда. Но как только нор¬манны начинали спорить между собой и выяснять от¬ношения, разобрать их речь было решительно невоз¬можно.

— Мне малышка досталась без жребия! — довольно приговаривал Гуннар, — кто в мою компа¬нию?

Никто особого желания присоединиться к гро¬миле с его пусть и красивой, но своенравной амазон¬кой не изъявлял.

— Тебе все равно придется продать ее, — ска¬зал ему Ингмар.

— Почему?

— А как ты рассчитаешься с остальными тремя владельцами?

— Да, — почесал затылок викинг, — денег надо много!

— Вот тебе Арни в компаньоны и еще два же¬натика. Все мы знаем их жен в Норвегии, они не по¬терпят всяких там наложниц, значит, или будешь вы¬купать у них свою недотрогу, или продадите ее в Бир-ке и поделите деньги.

— Ну что, малышка, слышала? — обратился к Верее великан и пригрозил пальцем размером с палку, — веди себя ласково, а не то продам тебя какому-ни¬будь мавру в гарем, будешь жалеть о добром нор¬манне.

Гуннар склонился над девушкой и опять стал развязывать ей руки. На этот раз маленькая амазонка, учитывая прошлый опыт и боль в затекших руках, от¬вешивать оплеухи своему новому хозяину не стала. Но ее живые зеленые глаза все равно поблескивали не¬довольством, и викинг не стал вновь испытывать судьбу.

— Ингмар, так несправедливо, — обратился к хевдингу Отар, — этой компании с юнцом Гро дос¬талась вон какая красавица, черноволосая, с боль¬шими глазами. А нам — узкоглазая, с плоским ли¬цом.

— Ничего не бывает справедливей жребия, — возразил Ингмар, — ибо он управляется богами.

— Но она же намного дешевле будет, чем дру¬гие!

Вождь викингов развел руками, показывая, что ничем не может помочь

— Может, кому-нибудь в Бирке больше понра¬вится китаянка, — возразил он, — но ты мо¬жешь предложить Гро обмен с доплатой.

Амазонки с презрением наблюдали за шумной возней норманнов. Данута сидела в сторонке, на большом стволе дерева, рядом с ней пристроились Милана, Чаруша и Оляна. На день девушек развязали. Юные воительницы даже при беглом взгляде отлича¬лись от остальных девушек. На них были надеты ши¬рокие кожаные пояса, для возможности крепления оружия, которое вынужденно было отдано морскому богу. Лица у всех четверых были угрюмыми, но в глазах девушек сверкал огонь неповиновения. Было видно, что они не покорились.

— Пусть он только дотронется до меня, — процедила сквозь зубы Данута, не спуская злобного взгляда с Исгерда, — прикончу, как только предста¬вится возможность. Зря он меня спас.

— Ты, наверное, забыла, чему учила Полонея, — прошептала ей на ухо Милана, — добьешься толь-ко того, что закуют тебя в кандалы или вовсе сгниешь в темнице. Хитрость и коварство — наше оружие.

— Ну, и какую ты тут применишь хитрость?

— Притворись, что подчиняешься ему, — по¬учала старшая из амазонок, — а потом мы все сбе¬жим, при удобном случае.

— Так притворяться придется и в постели…

— Да что ты так носишься со своей девствен¬ностью? — Милана посмотрела прямо в глаза под¬руге, — бережешь для милого друга? Так, судя по твоим замыслам, ты ищешь не мужа, а друга для души. Настоящему мужику будет все равно, девст¬венна ты или нет! А взбесишь этого быка, он тебя или прибьет, или чернозадым продаст!

— Это-то так, но не хочется, чтобы мое тело терзало это животное.

— Неправда, он не так уж и плох, — возра¬зила женщина, — причешется, помоется, так и во¬обще — князь! Вот купил бы тебя старый грек, ши¬рокозадый и толстобрюхий, вот тогда и вспомнила бы его.

— Так от него воняет!

— Ну, и намекни… Пусть помоется. А то ведь так потащит в кусты, не помывшись,… Мужики лентяи, не любят за собой ухаживать. Я вам скажу, что я, поскольку уже женщина, могу крутить мужи¬ками как захочу, не то, что вы, девицы. Подумаешь, велико умение — ноги раздвинуть. Главное — не забеременеть, в рабство не попасть. Я вот с Горяем два года встречаюсь, а все делаю, чтобы не родить. Тогда все — пятнадцать лет каторги, пока дите не вы¬растет.

— А как ты предохраняешься? — оживилась молодая Верейка.

— Я нужные травы знаю, Вереюшка, их много по степи. Видно, и тебе они, детка, понадо¬бятся скоро. Вон тот верзила как на тебя смотрит, съел бы, кажется, целиком. Да ему и нетрудно это бу¬дет сделать, я таких здоровых бугаев еще не видела! И угораздило же тебя его укусить, глупышка маленькая! Вон того, молодого, с белыми глазами, надо было ох¬мурять! Крутила бы им, как хотела!

— Правильно она все говорит, — вмешалась Оляна. Где-то по родне у этой девушки прошелся южанин, и ее славянское лицо украшали черные, как спелая смородина глаза и волнистые темно-каштано¬вые волосы.

— Здесь пока бежать некуда, девочки, — опять заговорила Милана, — в степи схватят половцы или другие гады, поглумятся еще больше. Эти все же не такие звери, как те греки с корабля. Видите, как суетятся? Не знают, как поделить нас. Бушуют как стадо быков, того и гляди, передерутся.

— На это мы посмотрим с удовольствием, — согласилась Оляна. — Да и сами в драке поучаство¬вали бы, если бы мечи не потопили бы…

— Ну, дай бог, чтобы все удалось! Давайте договоримся: убежим еще до Бирки, то есть до про¬дажи в рабство, а пока сольемся с этими овечками, — Милана презрительно кивнула в сторону остальных пленниц.

— Пусть каждая ведет себя по обстоятельст¬вам, — согласилась Данута, — но связь будем дер¬жать, и по возможности надо добыть оружие. Один корабль мы захватили, захватим и другие.

Капризная рабыня

— Ты бы отошел от меня подальше, — недо¬вольно сказала Исгерду Данута, когда тот принес ей поесть, и сама отодвинулась от него, насколько смогла.

— О, наконец-то я услышал твой голос, — деланно удивился викинг, — тебе цены нет — ты еще и разговариваешь. А почему это тебе не нравится, что господин стоит с тобой рядом?

— Если б этот господин еще и помылся, а то от него воняет тухлым ослом, — ответила пленница, скривив брезгливую гримасу.

— Что ты понимаешь, девчонка! Мы и вчера, и до этого почти месяц гребли. А спали то в драккаре, то под кустом…

— Мы тоже не в постелях нежились, а жили в степном лагере, — возразила девушка, — однако не допускали себя до скотского состояния!

— Ну, вы все же женщины…

— Мы — люди, значит, нам надо следить за собой! — гордо сказала амазонка.

Исгерд теперь уже удивился по-настоящему. Однако мужчина все же немного отодвинулся, когда опять заворачивался в свои шкуры. Он долго приню¬хивался к собственному телу и пришел к выводу, что наглая рабыня права.

А Данута почему-то быстро заснула. Нашла все-таки опытная Милана слова надежды и утешения для своей подруги. На душе стало легко и свободно. Красавица стала вспоминать уроки Полонеи о жен¬ском оружии — хитрости и красоте, и решила вос¬пользоваться им, раз другого у нее не было. Женским чутьем она ощутила свою власть над моло¬дым здоровенным норманном и решила, что сумеет его обмануть, значит, свобода не за горами. Она ни за что не будет рабыней! А Милана права, было очень глупо топиться в море. Никогда бы такого не сделала древ-няя царица амазонок Гемофилия — ее кумир. Это было с ее стороны непростительной слабостью, и Данута больше никогда так не поступит! Никто не сможет сделать другого человека рабом, если он не согласится на такую участь. Они сбегут и сами по¬строят себе дом. Спасибо мудрой Полонее, они все умеют делать, прокормятся. А потом и дорогу домой найдут. С таким настроением она и задремала.

Ее сон был долгим и благотворным. Громкое фырканье и звуки льющейся воды, наконец, разбуди-ли девушку. Открыв глаза, она увидела Исгерда, пле¬скавшегося в реке. Мужчина стоял по колено в воде и, тщательно намылившись, мыл голову, бороду, торс. Почувствовав на себе ее взгляд, викинг на секунду повернулся, но продолжил свое занятие.

— Исгерд, ты что, с ума сошел? — удивился проснувшийся от шума Торкель, — дома в бане помо¬ешься как следует.

— Да уже штаны к скамейке прилипают, да и к телу тоже, — ответил викинг и стал сдирать с себя штаны. Мелькнула голая волосатая задница, и Данута невольно отвернулась. Торкель посмотрел на амазонку и опять повернулся к брату.

— А, понимаю, — задумчиво протянул он, потом он посмотрел в сторону других рабынь, и стал с кряхтеньем вылезать из своего кокона.

— Пожалуй, я тоже помоюсь, — и во¬шел в холодную воду.

К этому времени Исгерд уже забрался в реку по пояс и отчаянно полоскал и тер свои короткие штаны из грубой льняной ткани. От воды лен стал ду¬бовым и почти не гнулся. Тогда Исгерд вытащил штаны на берег и стал с силой тереть их мелким пес¬ком. Некоторые части тела Исгерду пришлось при¬крыть куском материи — в лагере были женщины. Когда викинг вышел на берег, он достал из своего сундучка небольшое серебряное зеркальце, которое долго не находило применения — его пришлось на¬тирать замшей. Данута исподволь следила за каждым движением своего нового господина и была крайне удивлена столь быстрой победе. Исгерд расчесал свои длинные волосы, подстриг бороду и стал тща¬тельно заплетать свои золотые волосы возле лица в тонкие косички. Скоро у него стал весьма щегольской вид. Не дожидаясь, когда штаны высохнут, мужчина натянул их мокрыми, и с довольным видом расхажи¬вал по лагерю, дожидаясь завтрака.

К этому времени и остальные дружинники про¬снулись. Многие из них последовали примеру сво¬его командира, а тех, кто сомневался, со смехом тоже загнали в воду.

— От тебя воняет, как от осла, — кричали они, обливая водой не желающих мыться, и Исгерд понял, что кое-кто из дружинников спал не очень крепко.

Девушки, видя, как стараются их хозяева, тоже попросили разрешения искупаться — им разре¬шили и даже выдали несколько кусков купленного в Константинополе душистого мыла. Но купались они хоть и в сторонке, но под бдительным взором не¬скольких охранников. Те с удовольствием наблюдали, как резвятся в воде развеселившиеся почему-то плен¬ницы. А амазонкам тоже пришлось поплавать в реке, чтобы не оказаться самыми грязными. Исгерд как коршун, издалека наблюдал за своей пленницей, помня о том, что она пыталась покончить с собой. По¬сле веселого купания все отправились к кострам, где давно уже был готов завтрак. Сегодня никаких споров не было, все было решено еще вчера. Судьба девушек была определена. Верея досталась огромному ви¬кингу, который выкупил ее за триста солидов у Арни и еще двух женатых норманнов. Те решили лучше купить единовременные услуги других девушек у их хозяев, чем уговаривать злобную малышку. О хозяине Дануты было принято решение сразу же — это был Исгерд. Торкель тоже не захотел делить свою налож¬ницу с другими и предпочел заплатить за одну из ама¬зонок Милану другим дружинникам. Оляна досталась Олафу Молчуну, а Чаруша — двоюродному брату Гуннара Бьярни. Но амазонок не потащили в постель — дали время привыкнуть к новым хозяевам. С дру¬гими же девушками сильно не церемонились, всех после завтрака увели подальше от стоянки, кого куда. Данута и ее подруги остались в лагере и напряженно прислушивались. Не раздадутся ли крики истязаемых пленниц? Но пока что было тихо. Милана только по¬смеивалась. Среди викингов было лиши четверо же¬натых мужчин среднего возраста, остальные были все молодые и привлекательные парни. И у каждой де¬вушки оказалось по четыре пылких любовника. А вот что будет с ними после Бирки, было совершенно не¬ясно. Милана твердо решила сбежать как можно раньше.

После обеда пир плоти продолжался. Девушки не выглядели несчастными. Наоборот, когда они ли¬шились девственности, все успокоились и покорились судьбе, и даже кокетничали со своими многочислен¬ными хозяевами. Все это рабское поведение вызы¬вало у Дануты неодолимое отвращение. Она даже не могла смотреть на этих покорных овец. Зря она их защищала! Если бы не ее дурацкое поведение, сидели бы они вместе с остальными подругами возле костра в своем летнем лагере, Полонея бы им рассказывал вся¬кие интересные события из жизни древних амазонок. Вечером она сходила бы к Вихрю — своему люби¬мому жеребцу, черному как уголь, и быстрому как ураган — отсюда и кличка Вихрь. А вот сейчас так все плохо обернулось. И все из-за ее глупости! И де¬вушек не защитила, и своих подруг погубила! Осо¬бенно жалко Верейку! Этот бугай ее просто разорвет! Тоже хорош, выбрал себе малютку! Но помочь ей Да¬нута была не в силах и, чтобы отвлечь себя от груст¬ных мыслей, она стала вспоминать свою общину и события, которые привели их в лагерь викингов.

Лагерь амазонок

— Все, девочки, все! Отдыхаем, — высокая пожилая женщина захлопала в ладоши, и стайка расшалив¬шихся девушек стала неохотно рассаживаться вокруг большого пепелища, служащего обычным местом для костра. Над степью неслись низкие серые тучи, но ни капли дождя на иссушенную землю они не проро¬нили. Тугой сухмень уже который день неустанно за¬ставлял трепетать желтую степную траву и выбив¬шиеся из тяжелых кос волосы степных красавиц. Ве¬тер нес в себе запахи далеких знойных стран, раска¬ленного песка и йодистые испарения близкого моря.

— Верея, ты успокоишься, наконец, или нет? — строго сказала невысокой хорошенькой девчонке По¬лонея — так звали немолодую женщину. Малышка, задорно смеясь, все продолжала шалить и прыгать вокруг костра от одной подруги к другой. Верея обежала вокруг сидящих девушек и неожиданно ткнула указательным пальцем в бок сероглазой Да¬нуте, так что та вскрикнула от неожиданности. Вме¬сто того, чтобы погнаться за шалуньей, высокая рос¬лая девушка, опершись левой рукой о круглый ка¬мень, сделала резкий выброс в сторону противопо¬ложную той, куда убегала Верея. Данута буквально скользнула между булыжников и оказалась как раз в том месте, к которому, обежав круг, и приблизилась шалунишка. Девчонка все оглядывалась назад, ожидая заслуженной погони, а Данута оказалась прямо у нее на пути. Ловкие движения грациозной девушки как бы противоречили рассеянному взгляду ее прекрас¬ных серых глаз. Огромные, широко поставленные на пленительном лице с небольшим правильным носом и на удивление маленьким ртом с пухлыми яркими гу¬бами, они как будто смотрели вперед, а как будто и по сторонам. Мгновенное движение — и малышка оказалась в цепких сильных руках русоволосой краса¬вицы.

Все знали, что Верейка имеет неугомонный нрав. Чтобы ее успокоить — надо было подержать ее, не давая пошевелиться, минут пять. Малышка в первые минуты все будет визжать, пытаться освобо¬диться, но устанет и постепенно затихнет. Но для не¬большого отряда девушек, которые считали себя на¬следницами древнего племени амазонок, Верея обла¬дала особым талантом. Ночью девчонка становилась как кошка. Ее зеленые глаза видели все в кромешной тьме, чуткие уши слышали малейшее движение ве¬терка, а небольшой, слегка курносый нос — тончай¬шие оттенки различных запахов. Под покровом тьмы Верейка, казалось, сливалась с природой. Она бес¬шумно скользила, низко склонившись к земле, и могла незаметно пройти в сажени от бодрствующего часового. Полонее, наставнице юных амазонок, оставалось только научить Верейку так же бесшумно и молние¬носно действовать кинжалом или веревкой, и тогда — берегитесь, враги.

— Молодчинка, Данутушка, — похвалила по¬жилая женщина, — правильно действуешь. Мы, женщины, значительно слабее мужчин, — Полонея жестом остановила возражения своих учениц, — да, да это так, и надо это признать. Но признать не для того, чтобы сдаться, а для того чтобы учитывать в борьбе с ними.

Наставница уселась поудобнее на небольшом валуне возле массивного каменного истукана — пол¬ногрудой женщины с раскосыми глазами, и продол¬жила:

— Боги одарили всех. Мужчинам дали дикую силу и ярость, а нам — женщинам — ловкость и хитрость. Воин-мужчина подобен разъяренному быку. В атаке он не видит ничего, кроме противника и старается поразить его как можно скорее. Мы же, амазонки, своим быстрым внимательным оком успе¬ваем заметить и оценить всю ситуацию на поле боя. Пути отступления, возможные преграды и укрытия, огрехи в движениях противника. Еще до начала сра¬жения вы должны четко определить его задачу. А цели может быть две: бой на прорыв и бой на унич¬тожение. Скажу сразу, что мы предпочитаем всегда бой на прорыв. Почему? — Полонея обратилась к Да¬нуте.

— По мне, так врага надо полностью уничто¬жить, — неожиданно сердитым голосом возразила девушка.

— Неверно, — возразила седая пестунья, — противника, конечно, было бы неплохо сразить, но как бы и самой не оказаться убитой или раненой в борьбе с ним. Против мужского удара ты не сможешь устоять.

— Ничего, устояла против многих!

— Не спорю, ты самая сильная среди всех наших девиц, но и мужчины бывают разные. Ты силь¬нейшая среди девушек, а если тебе попадется в схват-ке сильнейший среди мужчин?

— Совладаем, — самоуверенно отозвалась Данута, — ты же сама говорил, что мы умные и хит¬рые!

— Ты, может, и совладаешь, — не стала спо¬рить опытная полевица, — а я ведь беспокоюсь еще и за других. Так вот, наша задача вести бой на прорыв. Мы не должны давать себя затянуть в длительную схватку. Почти всегда наша цель — захватить имуще¬ство противника, или вырваться из плена, или уйти из засады. Просто убийство — не наша цель.

— А я бы тихонько подкралась к этим под¬лым печенегам, что воруют наших девушек и про¬дают их в рабство грекам в Константинополь, — за¬говорила Милана, красивая девушка среднего роста рыжевато-каштановыми волосами, худенькая, но вы¬носливая, — в ее больших светло-карих глазах бли¬стали искорки злобной ярости, — и перерезала всем горло кривым касожским бебутом.

— Ты лучше, как молния, пройди через их стан и выпусти всех рабынь, — не согласилась Поло¬нея, — а то пока будешь резать одного — другой ударит тебе в спину.

— Это верно, — подтвердила Данута. — Ми¬лана, а откуда у тебя бебут? Где ты его взяла?

Милана достала из складок кожаной одежды длинный кинжал с изогнутым, покрытым тонкой вя¬зью восточных узоров клинком. Рукоять оружия тоже была богато украшена драгоценными камнями и эма¬лью.

— Красивое оружие, — с уважением произ¬несла предводительница амазонок, беря в руки кин¬жал, — но вот смотрите: рука ничем не защищена. При прямом ударе ладонь может соскользнуть на ост¬рое лезвие, и ты сама поранишься. Этот кинжал для скользящего режущего удара.

При этом Полонея махнула рукой, показывая, как кинжал со свистом разрезает тело нападающего сбоку.

— Вот ты пробираешься через вражеский стан, — наставница стала изображать, как она бес¬шумно скользит в ночи, — вдруг натыкаешься на чу¬жого воина! Принимай боевую позу!

Полонея встала в боевую стойку: левая нога выставлена на шаг вперед, и левая же рука чуть при¬крывает бок. Правая рука с большим кинжалом бы-ла прижата к поясу.

— Посмотрите! Я прячу в левой руке малень¬кий кинжал. Мужчины привыкли биться одной пра¬вой рукой и не подозревают, что мы, амазонки, оди¬наково владеем обеими руками. В правой же ладони я сжимаю большой бебут Миланы. Данута, нападай!

Девушка приняла боевую стойку напротив Полонеи и не без удовольствия мгновенно ринулась в атаку. Но пожилая женщина вдруг ступила правой ногой назад, развернулась вокруг собственной оси, и место, куда бросилась Данута, оказалось пустым. Нож, который атакующая девушка держала перед собой, взвизгнул в воздухе, и Данута пролетела мимо немолодой амазонки. Полонея легким движением сзади показала, как она наносит удар маленьким кин¬жалом, который был у нее в левой руке, в шею де¬вушке. Потом женщина, несмотря на свою массивную фигуру, мгновенно присела и провела уже правым широким кинжалом вдоль ног Дануты, где располо¬жены сухожилия. Зрительницы ахнули от восхище¬ния, а Данута, как сноп, повалилась на землю. Но, сгруппировавшись, девушка сделала кувырок и вско¬чила на ноги.

— Нет, Данутушка, — примирительно пробор¬мотала Полонея, — ты уже мертвая. С ножом в спине не попрыгаешь. Надо было не кидаться в бой сломя голову, как мужики.

— А как? — переспросила уже успевшая успо¬коиться малышка Верея.

— Делай обманное движение, а не кидайся как бык на красную тряпку.

— Еще расскажу вам, девочки, — довольно продолжала предводительница амазонок, — надо ис¬пользовать все женские преимущества. Вот, напри¬мер, как одета наша краса Данутушка?

Все посмотрели на молодую красавицу. На девушке была мужская одежда: замшевые штаны, широкий кожаный пояс с коротким мечом в ножнах и просторная домотканая рубаха с глубоким вырезом. Вся эта невзрачная одежда довольно ловко сидела на стройной воительнице. Ее русые волосы, заплетенные в толстую косу, прикрывала островерхая скифская войлочная шапочка с отложными ушами, достающи-ми до загорелых, бронзовых плеч.