Клятва амазонки

— А что это за жидкость?

— Это раствор из смеси нескольких минера-лов с настоями некоторых трав.

— Вот это да, — удивился викинг, — и что это дает?

— Весь секрет кладенца в том, что он куется из нескольких полос разного металла, — начала объ-яснять Данута — было видно, что кузнецы с уваже-нием прислушиваются к словам своей юной настав-ницы, — внутренние пластины из мягкого вязкого железа. А сверху мы накладываем твердые булатные слои. Вот тебе и кладенец. За счет этого клинок пру-жинит и не ломается при сильном ударе, но остается твердым и острым.

— А как же вы получаете разное железо?

— А это и есть самый большой секрет, — ама-зонка нажала пальцем на кончик носа Исгерда, — много будешь знать — скоро состаришься. И так не очень молодой, а старых женщины не любят, придет-ся только у жены любви искать.

— Послушай, дорогая! Но я приехал не толь-ко из-за мечей. Наконец с этой свадьбой все законче-но, да на душе спокойней стало, что у тебя все полу-чается. Мне кажется, сегодня можно съездить на про-гулку. Ты ведь устала, очень много работаешь!

— Нет, я не устала. Да и зачем расслабляться? Когда закончим мечи, и ты получишь пять тысяч со-лидов и купишь пшеницы, тогда можно будет пере-дохнуть.

— Ну и когда это будет?

— Недели через три, не раньше.

— Я думаю, что тебе наскучила кузница! Одна работа каждый день! Я очень хочу свозить тебя к гор-ному озеру. Мы там с тобой будем целый день, и од-ни, только мы вдвоем.

— Послушай, Исгерд! Неужели ты не понима-ешь? Все изменилось, ты женился, у тебя молодая же-на, и я не хочу вас ссорить. Нам не нужно больше встречаться.

— Ты же говорила, что любишь меня.

— Я от своих слов не отказываюсь. Но все из-менилось, когда ты женился. Я не хочу встречаться с тобой украдкой, по-воровски. Какая любовь у рабыни с хозяином!

— Но когда ты говорила слова любви, ты то-гда тоже была рабыней! Я никогда не обещал тебе полную свободу. И никогда не скрывал, что у меня есть невеста, и скоро будет свадьба. Ты же знаешь, что я дал Гудрун слово. Ты отдавалась мне с большой охотой, и мы оба наслаждались нашей любовью. Что сейчас изменилось? Ты обиделась, что я не уделял тебе время? Но я был занят, ты же знаешь! Слава Одину, все, наконец, кончилось, и сейчас появилось время, чтобы провести его с тобой. А ты дуешься! Ну, разве можно понять этих баб?

— Пусть будет так, как ты считаешь, я — не-разумное, непоследовательное существо. Я переду-мала и спать с тобой больше не хочу, буду просто работать на тебя. Думаю, тебе лучше найти себе дру-гую рабыню для утех, если твоя жена тебя не устраи-вает. Но мы будем с тобой в хороших отношениях и не будем ссориться, если ты оставишь меня в покое. Все, Исгерд, мне некогда. Уезжай к своей рыжей ведьме!

И Данута вернулась к своим занятиям. А ее хозяин, обескураженный и обозленный, немного по-стоял, чтобы подавить бешенство, глотнул воздуха, и покинул кузню.

Молодая женщина сновала между чанами с таинственными настоями и разноцветными жидко-стями, заставляя кузнецов разогревать металлические заготовки и закалять их в составленных ею растворах. Всеми этими действиями амазонка руководила и за-ставляла исполнять каждую процедуру с особой тща-тельностью. Вечером усталые кузнецы выходили из мастерской с довольным видом. Все помещение было заложено полосами металла, на которых Данута ста-вила свои особые знаки — молодая женщина знала о каждом куске железа всю его историю, качества, ко-торые следует от него ожидать, и как он будет ис-пользован.

Сначала кузнецы отнеслись к амазонке с пре-дубеждением. Никогда в их краях женщины не инте-ресовались кузнечным делом и не заходили в кузню. Не обращая внимания на их косые взгляды, молодая женщина стала командовать взрослыми сильными мужчинами, требуя абсолютного подчинения. Пона-чалу они пытались спорить, доказывая, что мол, это делается не так, а вот так. Тогда Данута хватала по-ковку и сама совала ее в раствор.

— Не хотите работать, я сама сделаю, — вос-кликнула она, — и мужчинам становилось стыдно смотреть, как молодая женщина поднимает тяжелый кусок железа.

Старый кузнец первым стал подчиняться мо-лодой мастерице. Он знал, что русские мечи пользу-ются заслуженной славой. Раньше в этой кузнице де-лали только хозяйственные поковки и детали для строительства кораблей. А изготовление оружия су-лило большую выгоду, в том числе и для кузнецов.

— Учитесь, охламоны! — заорал кузнец на заартачившихся было подмастерьев, и они послуша-лись человека, которого уважали.

Через два-три дня в мастерской установился хороший деловой настрой. Все хотели, чтобы оружие получилось на славу. Но процесс этот был не быст-рый. Целый месяц ковали и закаливали заготовки, пока не приступили к изготовлению настоящих мечей.

Лишь когда темнело, Данута устало шла в сто-рону большого дома, где жил род Ингмара. И по пути домой она долго не могла отвлечься от захватившего ее дела и все время перебирала в голове все этапы из-готовления поковок.

— Эй, рабыня! — вдруг услышала она визг-ливые возгласы. Это окликнули ее несколько норвеж-ских женщин во главе с женой Исгерда Гудрун, прие-хавшей непонятно с какой целью в дом к Ингмару. Они пестрой группой стояли возле входных дверей. Данута с удивлением посмотрела на них.

— Что это ты вырядилась в мужские штаны, а не ходишь, как все, в женском платье?

— Мне так удобней работать, — ответила амазонка. — Да и не хочу я ходить в вашем дурацком сарафане!

— Да, верно, — процедила одна из женщин, — так удобней перед нашими мужиками задницей крутить. Придумали сказки, амазонки живут без муж-чин. Мы-то видим, как ты засиживаешься там, в куз-нице, до темна.

— Что ты, Тора, они же там куют, — ехидно засмеялась Гудрун.

— По очереди они ее там куют, что ли? — засмеялась Тора.

— А тебе завидно, уродина? — Данута вплот-ную подошла к женщинам, — приходи, и тебе откуем — и язык, и еще одно место. Только рожу надо при-крыть, а то у мужиков не встанет!

Если бы злобная норвежка сказала еще одно слово — амазонка врезала бы прямо по длинному грубоватому лицу обидчицы. Та, видно, почувствова-ла ярость славянки и молча отступила. Данута вошла в дом и привычно прошла в боковушу — выгорожен-ное место на полатях со встроенной кроватью, где она спала.

Исгерд и Торкель парились в бане. В клубах пара с трудом можно было различить мускулистые мужские тела. Исгерд улегся на широкую дубовую полку, а друг охаживал его по спине душистым бере-зовым веником. Время от времени мужчина опускал веник в кадушку с кипятком и встряхивал его, осво-бождая от лишней воды. После этой процедуры запах настоя из трав еще более распространялся по низкому темному помещению.

— Не так рьяно! — кряхтел Исгерд, а его брат хлестал еще сильнее.

После парилки двое голых мужчин с криками побежали и прыгнули в холодную воде фьорда. После раскаленной бани тело обожгло так, что на мгновение Исгерд даже лишился дара речи. Но чтобы не остыть, викинги быстро выскочили из воды и накинули зара-нее приготовленные овчинные шкуры. Долго потом они сидели у очага, наслаждаясь элем, сваренным с разными пахучими травами и ласковым теплом, исхо-дящим от углей. По телу разливалась сладкая истома, каждая клеточка, казалось, пела, как будто рождалась заново.

— Давно хотел у тебя спросить, Торкель, — начал Исгерд прихлебывая из глиняной чашки, — как у тебя с Миланой?

— Как это как? Как обычно, — удивленно от-ветил викинг.

— А относиться она к тебе как?

— Думаю, хорошо, даже думаю, что любит. Милана — славная женщина. Я вообще смотрю на этих амазонок и вижу что они намного лучше наших баб.

— Почему?

— Так ты и сам подумай: они и в бою помочь могут, и разбираются во всем больше, чем наши куры, и к тому же красавицы.

— Но уж больно норовистые, — заметил Ис-герд. — вон моя опять надулась.

— Племенная кобылка всегда с характером, а как скачет зато!

— Ну, так и женись на Милане!

— А ты чего не женился на Дануте? Она тебя и от смерти спасала, и красавица. Когда ты смотришь на нее, — прямо расцветаешь, это всякий заметит!

— Исгерд задумался, глядя в огонь:

— Во-первых, слово я дал, во-вторых прида-ное за Гудрун большое, сам знаешь. А в-третьих, за-чем мне жениться на рабыне, она и так моя.

— Я думаю, правильно тот русский сказал, — задумчиво сказал Торкель, — затоскует она скоро, затоскует и сбежит.

— Куда отсюда сбежишь? Ну, а ты чего на Милане не женишься? — перевел неприятную тему Исгерд¬. — Твоя, что не затоскует?

— Я с двумя бабами, как ты, пока не сплю. А насчет женитьбы… Ты и сам все объяснил, брат. Я не так богат, чтобы не использовать эту возможность прибавить к своей землице еще хоть что-нибудь. Ну, а что Гудрун, уже не нравится тебе?

— Да не то, чтобы совсем уж так. Она меня любит и только в рот смотрит. По хозяйству старает-ся, работящая. Но что-то я, когда иду вечером домой, так хочется сесть на коня и завернуть к Дануте. Стала Гудрун мне казаться простушкой. И поговорить-то с ней не о чем, и чем больше сплю с ней, тем меньше хочется. Лежит как бревно, и все про хозяйство в по-стели разговоры ведет. В самый главный момент как скажет что¬-нибудь такое….все некстати. Боюсь, ско-ро вообще не смогу с ней….¬ Но и Данута приверед-ничает — то у нее женские дни, то допоздна работает, нет времени со мной на прогулку съездить. Не стану же я ее из кузни силой вытаскивать, четыре дюжины мечей должны быть готовы к договоренному с герцо-гом сроку. На эти деньги всю зиму прокормимся. Но думаю, побесится, да и привыкнет.

— Ты смотри, может, кто-нибудь из нежена-тых там крутиться. Когда первый меч был готов, все наши в кузню поехали. Рассказывали, что Бьярни Ко-сой там вертится, все восторгается¬ — хочет свою кузню открыть.

— Сколько не крутился бы, рабыня моя.

— Зато дом у него есть свой. И семья не очень большая. Он вроде хочет выкупить у тебя ее и же-ниться. Хозяйкой каждая рабыня захочет стать.

— Я не продам ее никому, пусть не надеются. А Бьярни морду разобью, — взбешенный Исгерд стукнул кулаком по столу — Да страшный он, и ко-сой. Не пойдет за него Данута.

— А что он один, что ли? Такая баба пропада-ет, и умная, и красивая, и доход от нее какой! Смотри, у Ингмара в доме столько парней неженатых. А ей всего двадцать лет. Зачем ты ее там держишь, не по-нимаю. Моя Милана всегда со мной рядом, я быстро отгоню кобелей, если начнут возле нее крутиться. Да и нам можно свою кузню устроить, кузнецы Ингмара учатся оружие делать, а нам что с этого? Рабыня-то нашему дому принадлежит, — рассуждал размякший от эля брат.

— Да, ты прав! Кончат мечи, я ее заберу сюда.

Было уже поздно. Угли костра догорали, и в дом начинала проникать прохлада. Захотелось за-браться под одеяло из овчинных шкур и заснуть до утра. Почти все уже спали в большом доме. Из разных углов доносилось сопение и храп.

— Ну ладно, брат, спокойной ночи, — сказал грустный Исгерд и побрел к своей постели.

— Дана, там тебя хозяин зовет! — гаркнул, открыв дверь, один из подмастерьев, перекрикивая звонкие удары молотов.

Данута вышла на улицу, и яркие лучи солнца ударили ей в глаза. За работой девушка не заметила, что солнце уже давно поднялось, и на дворе стоял прекрасный теплый летний день. Под высоким голу-бым небом сновали ласточки, жужжали стрекозы. Здесь был совсем иной мир, чем в темной кузнице. Внезапно в спину амазонке ткнулось что-то теплое и мягкое. Она оглянулась и чуть не упала от испуга — сзади стояла коричневая кобыла. Лошадь была не та-кая уж красавица, как и все норвежские кони — низ-корослая, большеголовая, но она смотрела своими необычно большими карими глазами на лошадницу Дануту так ласково, что та невольно сразу прониклась к ней симпатией.

— Ее зовут Нильхи, — сказал Исгерд, выходя из-за кобылы, — это подарок тебе.

Надо было бы отказаться от Нильхи, но де-вушка не нашла в себе таких сил и расплылась в улыбке, теребя черную гриву.

— И это тоже тебе, — неуверенно пробор-мотал викинг, доставая из-за спины сверток. В нем оказались новые замшевые штаны, шерстяной каф-танчик светло зеленого цвета и белая шелковая руба-ха. Сверху лежал узкий кожаный поясок, искусно ук-рашенный замысловатыми норманнскими узорами.

— Носи уж мужское, — добавил он, — раз тебе удобней.

Штаны были сшиты из мягкой замши и окра-шены в темно-зеленый цвет. Искусные руки портнихи пришили по низу красные манжеты и пустили по не-му мелкий узор золотой ниткой. Рубашка же была сшита из самого дорого тонкого шелка, тоже расши-того золотой канителью. Данута улыбнулась. Растя-нулось и бородатое лицо ее поклонника.

— Эта твоя мужская одежка совсем поизно-силась, — уже уверенней сказал Исгерд, — с самой Тмутаракани носишь.

Вместо ответа Данута обняла своего господи-на и скромно поцеловала его в щеку. Но мужчина впился в ее свежий рот бешеным поцелуем.

— Давай поедем кататься, — продолжил Ис-герд, не выпуская из объятий свою наложницу после такого сладкого для обоих поцелуя, — ты теперь сможешь ездить на прогулки на собственной лошади, а сегодня подари мне эту поездку.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — Данута хитро улыбнулась, — но ничего у тебя не получится, я же говорила.

— Нет, все будет, как ты захочешь. Просто поедем, покатаемся. Я тебе покажу, как у нас тут кра-сиво. Здесь есть чудесные места. Ты поймешь, почему мы любим свою родину.

— Но я же должна быть в кузнице. Как они без меня сделают кладенцы?

— Дай им какое-нибудь задание, то что они сами могут сделать. А не то отпустим их тоже.

— Нет, — ответила амазонка, — расслаб-ляться нельзя. Пусть пока подготовят поковки, еще десять штук. Я им скажу. Да, мне надо вымыться. Я перепачкалась в этой кузнице. Подожди меня немно-го, в нашей бане есть теплая вода.

И Данута, выйдя из кузницы, исчезла в двер-ном проеме маленькой бани. Исгерду не пришлось ее долго ждать, она довольно быстро вернулась. На де-вушке были надеты ее новые наряды, и Исгерд не-вольно замер от восхищения.

Всадники не спеша проехали по каменистой дороге, вьющейся среди огромных сосен и резко взбирающейся на крутую гору. Впрочем, вскоре на-чался такой же резкий спуск. Исгерд останавливался, чтобы посмотреть, как справляется с лошадью его своенравная наложница. Но его волнения были на-прасны. Данута, казалось, родилась в седле. И Нильхи чутко следила за каждым движением своей новой хо-зяйки. Кобылка стригла черными ушками и ловко пе-рескакивала с камня на камень. Теперь путешествен-никам предстояло перейти вброд узкое место фьорда. Здесь как будто великан накидал крупных и мелких валунов в воду. Некоторые из них были величиной с дом, а другие сильный мужчина мог сдвинуть с места. Камни были округлые, над водой поросшие мохом. Но самое удивительное было в том, что вода в этом месте была абсолютно прозрачна. Как будто ее и не было вовсе. Только по преломлению лучей, искажав-ших ноги лошади, было видно, что она идет по дну.

Шагать приходилось осторожно, так как валу-ны заросли скользкими зелеными водорослями. Дно, почти не прикрытое прозрачной водой, убегало вниз, туда, где фьорд становился глубже, и терялось в синей темноте. Воздух совсем стих, и ни малейшее дунове-ние не волновало воды залива. Его поверхность стала гладкой как зеркало, и в ней отражались пушистые облака и далекие горы с розоватыми снежными вер-шинами. Дануте показалось, что она попала в сказку.

Как только переправа была закончена, всадни-ки оказались в густом хвойном лесу. Сосновые стволы здесь перемежались с разлапистыми старыми елями. Девушка редко бывала в лесу, и ее опьянил аромат хвойной смолы и щебетание птиц. На полянах она увидела множество грибов и ягод, а однажды Нильхи чуть не наступила на зайца. Косоглазый опрометью бросился не в кусты, а по открытому косогору, выпи-сывая широкие круги. Этим он вызвал звонкий смех красавицы.

Исгерд почти все время ехал чуть сзади своей рабыни. Так ему было удобно видеть ее. Девушка за-сиделась в прокопченном доме и огнедышащей куз-нице, и каждый новый пейзаж вызывал в ней бурю восхищения. Кругом высились горы с замысловатыми гребнями и утесы, похожие на огромных великанов, которым было приказано охранять эти дивные места. Необыкновенная красота природы и чистота горного воздуха могли покорить любого, не то что рабыню, на короткое время вырвавшуюся из плена. И Данута просто сияла, радуясь такой прогулке. К тому же по-даренная викингом одежда очень украшала молодую женщину. Исгерд не уставал разглядывать круглые нежные бедра Дануты, его волновало колыхание ее высокой груди под белым шелком. Но и от нее не ус-кользнул плотоядный взгляд Исгерда.

— Ты зря на меня так смотришь, — улыбаясь, сказала она, — вспомни свои обещания.

Исгерд ничего не ответил.

Через некоторое время вдали стал различаться равномерный гул. С каждым шагом этот рокот все усиливался, и Данута спросила:

— Что это?

— А это и есть сюрприз, — с торжественным видом ответил викинг, и уже через несколько минут, обогнув скалистый мыс, они вышли к водопаду.

Склоны гор в этом месте были покрыты шел-ковистой зеленой травой. А посередине ущелья тремя каскадами падали белые вспененные потоки воды. Воздух вокруг был наполнен влажным туманом из водяных капель и, казалось, звенел от грохота падаю-щих струй. На краю водопада стояла старая дву-ствольная разлапистая береза, совсем как на Руси. А внизу водопад разбивался о громадный мшистый ка-мень. К нему вела неуверенная тропка, и можно было насладиться с этого небольшого острова игрой про-зрачных алмазных струй.

— Давай заберемся туда, — предложила ама-зонка и, не дожидаясь ответа, вскарабкалась на ка-мень.

— Здесь очень красиво, — говорила она, рас-сматривая цветные камешки в небольшом затишке с задней стороны валуна, — спасибо, что ты привез ме-ня сюда.

— Я знаю, — ответил Исгерд, — ты совсем измучилась в последнее время. Скоро эта работа в кузне кончится, и мы сможем с тобой часто выезжать на прогулки.

— А что это там за странный ствол? — спро-сила Данута, меняя тему разговора.

— Это вовсе не ствол, а изображение нашего бога, — ответил викинг, — пошли, покажу.

Они пробрались сквозь чащу на склоне ущелья и оказались на широкой поляне. Вековые ели, могу-чие сосны, белая береза, клен окружили эту лесную лужайку, толпясь в живописном беспорядке. Что-то особенное, волшебное было в этом необыкновенном месте. Внизу, под деревьями, царил полумрак. Проти-воборствуя с темнотой, золотистые лучи солнца за-лили светом всю поляну, густо поросшую цветущими лесными травами, наделив ее необыкновенным оча-рованием. В зеленой траве копошились пестренькие птички с красными пятнами на голове. Вид у них был веселый, игривый. Всюду царила торжественная ти-шина. Здесь и стоял идол, сделанный из толстого ду-бового ствола. Данута подошла к божеству.

— Это наш Фрейр, — начал рассказывать Ис-герд, — бог плодородия. У него есть жена Фрейя — богиня любви. Она вон там, на другом конце поляны.

Данута подняла глаза. Бог плодородия смотрел на девушку мудрым бесстрастным взглядом. Рот его был спрятан в пушистой бороде, ниспадающей до самого пояса. В правой руке Фрейра держал цветущий посох, а из кармана его торчал нос корабля.

— Что это? — спросила девушка.

— У него есть корабль. В этот корабль вмеща-ется все имущество Фрейра и его жены. Там также есть кабан Гюллинбрюсти, у которого светится щети-на, и он летает по небу.

— И все это помещается в кармане?

— Конечно, он же бог. Его и его жену Фрейю положено ублажать, приносить подарки. Тогда будет во всем везти. А если бог захочет, он выполнит твое самое сокровенное желание.