Средневековый любовник

Вдруг послышался рев мотора, и к костру, хрустя мелкими кустарником и сверкая хромированными дисками, подкатился громадный черный джип. Блеснули на солнце лакированные двери, и из машины выпрыгнули двое мужчин. На минуту подруги даже потеряли дар речи. Они только подняли удивленные глаза на неожиданных пришельцев, оставаясь в прежних позах.

— Ба, какие телочки! — обрадовано воскликнул коротко остриженный верзила, его широкое круглое лицо растянулось в хищной плотоядной улыбке, а ручищи, широкие словно грабли, потерлись друг о друга, — гля, Миха, мы не зря лезли через этот поганый ручей.

— Здравствуйте, девочки, — затянул в свою очередь длинный, как жердь Миха..

Одет он был во все черное, рукава узкой рубашки были небрежно закатаны, она была расстегнута почти до пупа, обнажая худую волосатую грудь и массивный золотой крест. Соня напряженно смотрела на обилие синеватых наколок на его предплечьях, и Миха сделал подсознательное движение узловатой кистью, как будто пытаясь стереть это напоминание о зонах и нарах. Его длинный кривой нос с горбинкой повернулся в сторону задней двери. Громадный джип накренился, и из него высунулась массивная нога сорок пятого размера. Соня и Вера испуганно переглянулись: вслед за ногой появилось и основное ― туловище, увенчанное громадной, как ведро, головой.

— Ты только глянь сюда, Иван Парамоныч! — лицо Миши просияло угодливой улыбкой, впрочем, и рыжая шайба Ивана, которую с трудом можно было назвать лицом, расплылась в слащавой улыбке. Рыжие ресницы Ивана захлопали, а сплошь покрытые густым слоем веснушек щеки зарделись от удовольствия. Молодые женщины невольно вздрогнули, ощущая свою беззащитность перед наглыми гостями.

Тем временем мужчины окружили костер и расположились рядом с оторопевшими хозяйками шашлыков.

— Ну что, девоньки, будем знакомиться? — Миха взял на себя роль дипломата, — меня зовут Михаил, этот, как вы уже слышали, Николай. И сам… Парамоныч.

— Что, прямо «сам»? — Соня уже успела взять себя в руки, и ее брови приподнялись, изогнувшись от возмущения.

— А ты зря так напрягаешься, телочка, — в голосе Михаила зазвучала угроза, — тебе лучше и не знать, кто есть наш Иван Парамонович.

Громила удовлетворенно покряхтел, но не вымолвил ни слова, а только поудобней разложил свои похожие на бревна ноги. Синий спортивный костюм с лампасами был одет не по погоде, и он расстегнул белую молнию, из которой вывалилось волосатое брюхо, украшенное шрамами. Вере стало тревожно, особенно, когда она услышала рядом с ухом натужное дыхание Николая, ворошившего прогорающие угли.

— И шашлычки так кстати! Я эти запахи нутром чую, — приговаривал он. — Еще когда по трассе ехали, вижу ― дымок… Так как вас величать, голубушки?

— Меня зовут Маня, а ее Варя, — вызывающе заявила Соня и хитро посмотрела на Веру.

— Ну вот, так-то оно будет лучше, — подал голос Николай и любовно повернул шампуры.

— Чего ты их ворочаешь, — Соня отодвинула ручищи от лакомого блюда, — не изжарятся они, вон угли уже почти затухли. Это ты их затушил! ─ женщина игриво оттолкнула амбала от костра.

Вера ужаснулась, потрясенная смелостью подруги. Сама она не рискнула спорить и сидела как мраморное изваяние, боясь шевельнуться, каждой клеточкой ощущая, как все ближе подвигается к ней Михаил. И уже чувствовала неприятное тепло, исходящее от чужого тела и приторный запах туалетной воды.

— Ты меня, малышка, не бойся, — вдруг прогудел Михаил ей в ухо, — я не кусаюсь, ну, конечно, если не разозлить. — И уже без церемоний положил ей тяжелую руку на талию.

Вера оскорблено сбросила нахальную руку. Коротко остриженный бугай удивленно взглянул на недотрогу, но руку убрал.

— Мальчики, а не принести ли вам дров? — Соня совсем обнаглела и, поднявшись над остальными, уперла руки в бока, — вы что, хотите на халяву шашлычков покушать? А ведь угли потухли. По вине вашего друга, между прочим!

— Да нет, надо пониже шампуры опустить, — возразил Миша.

— Иван Парамоныч, — Соня осмелилась посмотреть прямо в рыжее свиное лицо главаря, — вы, конечно, не хотите кушать сырое мясо?

Громила так посмотрел на своих спутников, что те мгновенно исчезли в близлежащих зарослях.

— Ты не могла бы мне слить на руки? — теперь Соня обратилась уже к своей подруге, — неприятно, когда руки грязные.

Вере было совсем не до гигиены, но она взяла белую канистру и стала поливать на руки подруги. Зажурчала вода, и Иван, кряхтя, стал подниматься с травы.

— Пойду и я, отолью, — проговорил он и со страшным треском ушел в кусты

— Заодно проследите, чтоб ваши подчиненные притащили хорошие поленья, — крикнула ему вслед Соня и хитро улыбнулась.

— Как я его? А? — прошептала она, — не хотел ведь уходить, так я его струйкой раззадорила пописать.

— Ну, ты и хитрюга, Сонька!

— А теперь у нас есть всего несколько минут, чтобы удрать! ─ быстро прошептала Соня и, схватив за руку Веру, бросилась к машине.

Вера быстро сообразила и ловко запрыгнула на переднее сидение.

─ Они могут нас догнать! ─ воскликнула Вера. ─ тогда нам конец!

─ Точно, ты права. Мой пыжик против этого черного монстра ─ ничто! Вер, подай-ка мне раскладной нож. Он там, в боковом отделении, в дверце.

Вера только открыла рот, пытаясь высказать слова восхищения. Соня буквально вырвала из ее рук нож и уже через долю секунды была возле джипа. Она с размаху всадила короткое, но острое лезвие в боковину дунлоповской шины. Затем то же проделала и с другой шиной.

— Теперь не смогут гнаться за нами, — сказала Соня, поворачивая ключ в замке зажигания. Машина чуть не перевернулась в проклятой канаве, и пришлось притормозить.

— Суки драные! — послышались сзади разъяренные голоса, но верная француженка уже выползала на гладкий асфальт: Соня вдавила педаль газа в самый пол.

— Ну, вот и оттянулись, — произнесла Вера и весело рассмеялась. ─ Сомневаюсь, что у них найдется вторая запаска!

Соня глубоко и устало вздохнула:

─ Да, и не говори. Считай, нам крупно повезло, что ноги удалось унести. Жаль шашлыки. Я так тщательно выбирала мясо.

Дикий пляж

Начало темнеть. Дневной свет некоторое время еще спорил с сумерками, но уже было видно, что ночь скоро возьмет верх и завладеет сначала землей, а потом и небом. Знойный южный вечер вступал в свои права. Легкокрылые мотыльки пытались пересечь трассу, передвигаясь беспорядочными порханиями. Разогретый за день асфальт излучал волны тепла, а со стороны моря веяло желанной прохладой. Соня остановила машину, и подруги замерли: вечерняя степь пела на все голоса. Гомон цикад слился в сплошной многоголосый хор, но его пытались перебороть далекие соловьи и переговаривающиеся между собой неизвестные пичужки. Со степи ароматными волнами набегали дурманящие запахи цветущих трав. Вера вылезла из машины и сняла обувь. Ее босые ступни, наступив на иссушенные горячие комья, приятно заныли, впитывая мощную энергию, исходящую из земли. Молодая женщина осмотрелась. За пирамидальными тополями соблазнительно блестела голубая полоска моря.

— Сонь, давай свернем на берег, — предложила она, — все равно нам не доехать сегодня до южного берега, лучше уж здесь, у моря, переночевать, чем на асфальте.

— Ты уже начинаешь мыслить, — Соня снисходительно похлопала подругу по спине, — предложение поддерживается. Найдем какой — нибудь кемпинг, дикий пляж, на худой конец.

— Желательно, не очень дикий, — поправила ее Вера, капризно надув губки.

На первом же указателе путешественницы свернули направо и, проехав с десяток километров, закачались на проселочной дороге, ведущей к синей кромке моря.

И вот они у цели. Соня выключила мотор, и молодые женщины выбрались наружу. Картина, которую увидели подруги, была необычайно красива. На западе пылала багровая заря, и небо из голубого стало розовым. Высокий коричневый берег, беспредельное море и глубокое темно-розовое небо ― все было так нарядно, великолепно.

К их радости, пляж не был пустым. Стройными рядами вдоль моря расположились разнокалиберные палатки и шатры, кое-где подпертые усталыми машинами. Освещенное последними лучами заходящего солнца, море лежало неподвижно, словно расплавленный металл. Кое-то купался, а кто-то наигрывал на гитаре у костра.

Соня смело направила машину прямо на прибрежную гальку, но как только она попыталась вывернуть колеса, чтобы пристроиться в общий ряд, машина, взвыв, остановилась. Она закусила губу и надавила на газ, но машина и не подумала ехать, из-под колес вылетели фонтаны мелких камешков, и «пыжик» просел еще ниже. Подбежали несколько элегантных молодых людей в одних плавках. Играя бугристыми мышцами, они несколько раз толкнули застрявшую иномарку, но их попытки оказать помощь не увенчались успехом.

— Отдыхайте до утра, девушки, — посоветовали они, — завтра на заре вытолкаем всей кучей, если попросите.

— Конечно, попросим, — уверила Соня.

— А вы сюда надолго? — спросил, обращаясь к Вере, совсем уж молодой человек с еще только начинавшими пробиваться усиками, и, оробев, смутился собственного вопроса.

— Нет, завтра отчалим на южный берег.

— Жаль, — промычал юноша и улыбнулся: по всему было видно, что ему нравятся девушки намного старше его, — у нас здесь хорошо. Пляж бесплатный, море то же самое — Черное.

— И удобств тоже нет, — возразила Вера и потянулась, разминая уставшее после целого дня сидения в машине тело.

— Все удобства или там, — парень указал рукой на колючие заросли акации, — или с собой.

— Или там, — Соня махнула сторону моря.

— Ну, нет, у нас так не принято. Море чистое.

— Вы знаете, молодой человек, — хорошенькая автолюбительница доверительно взяла юного кавалера за руку, — когда я в последний раз была на симпозиуме в Японии — мальчик удивленно поднял выцветшие брови — мы искупались в бассейне. И вот что: мы не знали, что японцы добавляют в воду специальный реагент. Так что, если кто решил справить малую нужду в бассейне — вода моментально приобретает красный цвет. Вот входит в воду наша делегация…

— Ну и что? — Веру тоже заинтересовала развязка.

— И через минуту вся вода в бассейне красная, как пионерский галстук!!

— Не — ет, — протянул юноша, — у нас море не краснеет

— А есть от чего?

Молодой человек только развел руками. Ему стало как — то страшно «клеиться» к женщине, которая ездит на симпозиумы, и он незаметно растаял среди палаток.

— А когда это ты в Японии была? — спросила Вера, доставая из машины большое покрывало.

— А никогда я там не была, — хихикнула подруга, — надо же впечатление произвести.

— Ну, это уж тебе точно удалось, тем более на такого мальца.

— Он хоть и молодой совсем, а ничего, знаешь, как они в таком возрасте привязываются?

— Этого еще не хватало, чтоб мальчишка как теленок ходил за тобой, — возразила Вера, — никакого отдыха не получится.

— Одно хорошо, — лирично вздохнула Сонька.

— Что? ― не поняла Вера.

— Здесь не надо никаких нарядов, и наши жалкие вещички тут прямо ко двору.

Молодые женщины скинули свои рубашечки и бросились в море. Упругая вода обдала желанной прохладой. В абсолютно гладкой поверхности моря отражалось розовое бездонное небо и, казалось, что оно начинается прямо от берега, как будто это был край земли. Сквозь прозрачную воду были видны поросшие водорослями плоские камни, а в прогалинах между ними пестрели нарядные россыпи цветной гальки.

— Как хорошо! — не удержалась Вера.

Хотелось купаться и купаться, не вылезая из воды. А когда подруги, наконец, ступили на уже успевшую остыть гальку, то сразу почувствовали, что вода намного теплее воздуха. Тело, растертое махровым полотенцем, радостно «запело», и Вера, присев на гладкие камушки, прислонилась к еще теплой дверце. Не хотелось ничего говорить, только слушать мерный плеск волн, и далекие наигрывания гитары. Где-то пели прекрасный старинный романс. Ломающийся баритон чувственно выводил знакомую мелодию, а струны переливались серебряными звуками, вторя ему.

На небе начали мерцать первые звезды, и очень скоро все накрыла южная бархатная ночь. Умиротворенная Вера решила, что нет ничего прекраснее беспредельно широкого моря, залитого лунным светом, и высокого неба, полного тихих сияющих звезд

— Палатки-то я и не взяла, — наконец подала голос тоже притихшая Соня, — так что придется разложить сиденья.

— Давай сверху на машину накинем покрывало, так как у них, — Вера показала на соседей, — и у нас получится «домик».

Так и сделали. Внутри стало уютно и тепло. Соня сначала было включила радио, но вскоре повернула ручку обратно — слишком завораживающими были вечерние звуки моря, музыка из динамика мгновенно возвращала в мир, из которого они с таким наслаждением вырвались. Потихоньку подруги начали засыпать под мерный рокот прибоя.

Вдруг раздался рокот мощного мотора и хруст гальки о колеса. Вера выглянула из-под полога и увидела громадный джип, почти как тот, на шашлыках, выруливающий к морю. Молодая женщина перевернулась на другой бок и постаралась заснуть. Но не тут-то было. Хлопнули дверцы, ― по громким звукам можно было определить, что на пляж приехала буйная компания. В темноте трудно было что-нибудь различить, да и обнаруживать себя не очень-то хотелось, и подруги притихли под защитой своего покрывала.

Зазвенели бутылки, послышался выстрел шампанского, и компания ударилась в загул. Сложилось впечатление, что прибывшим было абсолютно безразлично, что вокруг в палатках спали люди. После нескольких громких тостов они принялись не то что громко разговаривать, а попросту орать, пытаясь перекричать включенную на всю громкость музыку. Обладатели низких грубых голосов, скорее всего, были мужчинами крупными, и в выражениях непереборчивыми. Резким мужским голосам вторили два подвизгивающих девичьих. По мере опорожнения бутылок со спиртным, голоса становились еще более резкими, а выражения ― грубыми. Невольно все ночующие на пляже были вынуждены слушать скабрезные рассказы и пошлые анекдоты, вперемешку с отборным матом.

Вера выглянула из машины и увидела, что девочки, приехавшие на джипе, были совсем юные. Возможно, даже школьницы. Но они пытались соответствовать своим кавалерам, как видно, местным хулиганам, которые были довольно зрелого возраста. На любые высказывания мужчин они реагировали зазывным смехом и восторженными откликами. Все люди, остановившиеся на ночевку на диком пляже, не могли дождаться, когда у наглой компании кончится загул. К радости подруг, громкие разговоры все же стали затихать. Но вот мужчины решили насладиться ночным купанием. Раздался плеск, и громкие восклицания одного из них.

— Ну, что ты не идешь купаться? — раздался его голос.

— Ой, не хочу я, холодно, — ответила ему девчонка.

— Иди, иди, я тебя согрею, раз водка еще не согрела!

Судя по всему, малышке совсем не хотелось попадать в объятия пузатого мужика ―похоже, она не на шутку испугалась.

— Не пойду я, — неуверенно проговорила она, и голос ее предательски дрогнул.

— Мы, пожалуй, купаться не будем, — поддержала ее подруга. ― Слишком холодная вода…

— Будете, будете, — вмешался другой громила, — ну, что ты смотришь на меня, курва, — как видно, он обратился уже к той девчушке, что стояла рядом с ним, — раздевайся!

— Петя, не надо, — жалобно залепетала малышка..

— Надо, и трусы тоже снимай.

— Как это?

Послышался шум шагов по гальке, и звук разрываемой ткани. Девчонка взвизгнула, но, похоже, не подчинилась, а отскочила в сторону.

— Куда? — зарычал еще недавно почти обходительный кавалер, и прозвучал резкий звук хлесткой пощечины. А затем и жалобный плач. Верочка опять хотела выглянуть, но Соня удержала ее.

— Сиди тихо, — прошипела она, — на ее место хочешь?

И молодые женщины, прижавшись друг к другу, замерли. Слава богу, больше пощечин и ударов слышно не было.

— Что ты выкалываешься, — продолжал «любезный кавалер»— шампанское пила?

Ответа не последовало.

— Пила, — ответил за нее второй ухажер, — а теперь снимай с себя все, пока я тебя сам не начал раздевать!

К дальнейшим звукам Верочка старалась не прислушиваться. Видно, все произошло так, как запланировали мужчины. Молодая женщина закрыла руками уши и сжалась в комочек. Этот жестокий мир, еще недавно был так прекрасен, а теперь стал мерзким. Природа подарила людям часы наслаждения, а они все изгадили. Эти ублюдки хуже зверей, никакие животные не обижают своих «дам», хотя почти всегда в мире наших братьев меньших они также значительно слабее своих «кавалеров.

— Воистину, человек пал ниже животных, — горестно думала Вера, — неужели им доставляет удовольствие насилие? Невозможно понять этих мужчин!