Средневековый любовник

Вера тем временем развернула свои покупки и положила на стол. Соня улыбнулась, но слегка поморщилась.

─ Не надо было ничего покупать. Сколько раз можно повторять. Избалуешь мне мужа, ─ строго сказала она и добавила вполголоса:

─ Понравится и заставит меня готовить.

─ А хочешь, я сама приготовлю ужин. Просто поджарю этих карпов. Фаршированную рыбу готовить ты меня так и не научила. Хотя обещала.

─ О! ─ протянула Соня. ─ Возиться, фаршировать. Ай! Слишком долго! Есть рецепт намного лучше! Запечем в духовке под майонезом. Мне как раз книгу на работе подарили. Называется «Все о рыбе». Знаешь что, отдохни, а я сама справлюсь. Тут нечего помогать. Десять минут, и карпы будут в духовке. А Борюсик пока тебя развеселит! ─ Соня хихикнула и кокетливо подмигнула мужу. В минуты раздражения она называла его занудой и была недалека от истины. Поэтому развеселить он не мог никого. И хмурая Вера засмеялась, понимая, что это шутка. Борис был классическим стопроцентным флегматиком, спокойным и обстоятельным.

Рука у Сони оказалась действительно «скорая», и за дружеской беседой время быстро пролетело. Из кухни потянуло неприятным запахом горелой рыбы. Вера всполошилась:

─ Сонь, карпы горят! ─ она метнулась на кухню.

Ее испуганный возглас был услышан Сониным мужем. Борис многозначительно повел бровями, но промолчал. За шесть лет совместной жизни с Соней он смирился со своей незавидной участью: безропотно довольствоваться скверной стряпней.

─ Рановато по времени, ─ хладнокровно констатировала Соня и с царственной осанкой поплыла на кухню.

Вера расстроилась. Карпы были отменные! Соня, не теряя самообладания, приоткрыла дверцу духовки. Оттуда вырвались клубы дыма и устремились к потолку. Хозяйка с досадой фыркнула:

─ Никогда нельзя доверять книгам. Вот. Опять нарвалась на какой-то левый рецепт. Мама правильно говорила, пишут там разную белиберду! ─ она быстро достала противень и поставила его на плиту. ─ Да они совсем чуть-чуть пригорели! ─ обрадовалась она. ─ Ничего страшного. Съедим.

─ Конечно! Мы все съедим! ─ раздался недовольный голос Сониного мужа.

Вера улыбнулась. Философское отношение подруги к своей неудаче развеселило и почему-то подняло настроение. Она проговорила шепотом:

─ Чего это он так, Сонь?

─ Ай! Я уже не обращаю внимания. Он мог и на поварихе жениться. Сам виноват! ─ Соня звонко засмеялась. ─ И вообще, вкусно готовить нельзя. Вредно для фигуры. А Борька и так толстый!

Как не старались, выехать удалось только на следующий день к вечеру. Наконец, все вещи были уложены, подруги расположились на удобных сиденьях, Соня тронула газ, и ярко-красная красавица легко зашелестела шинами по гладкому асфальту. Машина, казалось, сама катилась, без помощи двигателя. Еще добавить газу ― и они полетят, поплывут среди белоснежных облаков! А внизу будут видны многоэтажки, серые ленты дорог, кудрявые заросли парков. Вера вспомнила ощущения, когда взлетаешь на самолете. А вот и Быково осталось справа.

— ББП, ББП, — запела Соня, почти отпустив рулевое колесо: дорога была совсем пустой, хотя навстречу еле двигались в гигантской пробке тысячи машин.

— Что за ББП?

— Боброво — Быково — Плещеево, — с удовольствием расшифровала подруга, — смотри, как нам повезло — все в город, а мы из города! Все на работу — а мы на море! Все в семьи — а мы к любовникам!

— Это, к каким еще любовникам?

— А ты что думаешь, на юг едут абрикосы кушать? Или в море барахтаться? — Соня совсем забыла про руль и повелительно взяла подругу за пухлый подбородок, — туда едут за любовными приключениями, Верунчик!

Быстро промелькнули пестрые рынки стройматериалов, стеклянные гусеницы пешеходных переходов; дорога еще больше расширилась, разгладилась, и вообще стала напоминать взлетную полосу. Тут уж алая «Пежо» облегченно вздохнула воздушными фильтрами и, вцепившись широкими шинами в асфальт, понеслась вперед, словно огненный метеор.

— Э, смотри, осторожней, — сказала Вера, показывая вперед.

Там, на спуске, прямо перед широкой лентой Оки, раскрыл свои дьявольские объятья очередной пост ГАИ. Стайка виноватых машин уже жалась к обочине, и строгий взгляд толстозадого хозяина дороги был отвлечен на них.

— Проскочили, — перевела дух Соня, ― она едва успела сбросить скорость буквально перед самым постом.

Летний вечер уже вступал в свои права. После захода солнца все вокруг стало розовато-сумрачным. Гладкий асфальт сменился ребристой бетонкой, позади остались стройные ряды фонарей, на прощание вспыхнувших оранжевым великолепием.

— Ну вот, из Москвы уже выбрались, — почему-то с волнением прошептала Вера.

Как гигантская стиральная доска, лента дороги, окаймленная густыми зелеными чащами, то взметалась вверх, то проваливалась в ложбину. Встречный ветер уже начинал нести в себе ароматы украинского юга — запах созревающей пшеницы, жар бескрайних степей. Но вот мелькнули несколько последних ярко раскрашенных бензоколонок, и открылось зеленое жерло многочисленных въездов и развилок, увенчанных трехцветным российским флагом.

— Таможня, — сухо заключила Соня и сбавила газ, — приехали!

— Чего так грустно, — спросила ее светловолосая спутница, — что нам таможня? Мы не мешочники, и не торговцы, контрабанду не везем…

— Э, ты не знаешь, они всегда найдут, к чему прицепиться!

— Если только мы им понравимся, тогда да.

Тем временем сверкающе-алое «транспортное средство» причалило к зеленому домику под навесом в стиле «евро». Из дверей показался суровый страж границы. Его движения жесты и команды были отточены и деловиты.

— Что везем? — осведомился он, — наркотики, оружие, средства самообороны?

— Да, вон там, в чемодане, наркотики, а под юбкой ― оружие, — решила пошутить Вера, и Соня даже не успела зажать ей рот.

— Отлично, — отреагировал серьезный таможенник, — тогда вам не на зеленую линию, а вот сюда, на контроль.

— Да что вы, молодой человек, — запричитала Соня, — это она пошутила!

— Тем более, — улыбнулся таможенник, — сейчас и мы развлечемся.

— Дура! — взревела Соня, переставляя машину, — нашла, где языком ляпать.

— Ой, Сонечка, — лицо Веры испуганно перекривилось, — а ведь у меня действительно газовый пистолет!

— Ты совсем с ума сошла! Да не суетись, уже поздно его перепрятывать! Теперь только на бога надейся!

Было действительно поздно что-либо предпринимать — машина уже стояла у широкого железного стола, и к ней подошли несколько таможенников в фуражках с лихими околышами.

— Ну, девушки, выгружайте ваши наркотики и оружие, а заодно и все вещи из машины вот на этот стол, — приказал уже знакомый таможенник.

Подруги стали вытаскивать из глубокого багажника тяжеленные сумки, пакеты с едой, пледы; их заставили вытащить даже ящик с инструментами, который муж Сони никогда не доставал из машины. Один из государевых служащих наклонился под приборную доску и стал высвечивать там фонариком, помогая себе маленьким зеркальцем. Другой заставил водительницу поднять капот и внимательно изучал потроха иномарки. Верочку тем временем заставили вывалить все содержимое одной из сумок на пыльную поверхность стола. Таможенник привычно рылся в предметах женского гардероба, отбрасывая уже осмотренные вещи в сторону. Другие внимательно наблюдали за каждым его движением, как студенты — медики на операции. Изо всех сил Вера старалась выглядеть хладнокровной, хотя у нее внутри все тряслось от страха. Муж учил ее, что у гаишников, таможенников и прочих проверяющих и контролирующих всегда развит нюх на страх, своеобразная профессиональная интуиция. Если они заметят ее нервозность, — тогда не сдобровать.

Молодая женщина скрестила руки на груди для придания себе более независимого вида и равнодушно поглядывала на это безобразие, называемое досмотром. Она старалась не думать о пистолете, который каждую секунду видела в стоящей рядом сумке рентгеновским взглядом воображения.

— Так, уже вечереет, надо искать гостиницу, сколько у нас гривен? — настойчиво старалась она повернуть ход своих мыслей подальше от пистолета. Но все же холодный пот стекал по ее спине.

— Ладно, красавица, — посмотрел на нее строго таможенник, — здесь я наркотиков не нашел, а как здесь? — Он указал на Верочкину сумку.

«Злостная контрабандистка» нервно рванула черной молнией так, что почти все содержимое сумки обнажилось.

— Вывалить и эту? — подобострастно улыбнувшись, спросила она.

Что-то дрогнуло во взгляде таможенника, и он миролюбиво протянул:

— Ну, зачем же, не надо, я и так посмотрю.

Его рука почти по самое плечо погрузилось в гору вещей, и сердце Веры затрепетало как овечий хвостик. Лицо искателя запретного зелья было сосредоточенно-задумчивым. Он даже прикрыл глаза, чтобы подушечки пальцев обрели повышенную чувствительность. Погон офицера при этом упирался в тот самый заветный сверток из-под тампаксов, в котором и хранилось оружие. Но Вера видела этот пакет только краем своего левого глаза, все внимание женщины, казалось, было приковано к милому песику, смирно сидевшему тут же, возле стола.

— А ты что здесь делаешь, барбосик? — нежно прошептала она.

— Да он как раз наркотики и ищет, — пояснил широколицый таможенник, как видно, кинолог, — видите, не реагирует — значит, ничего у вас нет. Заканчивай, Петрович, — обратился он уже к офицеру, производящему досмотр, — Пегас давно бы уже залаял.

Второй таможенник, наконец, вынул руку из брюха сумки, и его взгляд упал на злосчастный пакет.

— А здесь что? — спросил он.

Верочка так покраснела, что можно было от ее лица зажечь спичку.

— Ну — у, это, молодой человек, — развела руками Соня, — как вам сказать…

Лицо досмотрщика передернулось в насмешке, и он пренебрежительно махнул рукой.

— Ладно, понял, можете ехать!

— Ура — а–а! — закричали вместе подруги, выезжая за пределы зоны таможенного контроля. Перед ними открывалась широкая прямая дорога к приключениям.

Шашлыки

— А вот и наш поворот, — задумчиво пробормотала Соня, притормаживая на длинном подъеме. Справа вниз уходила еле заметная проселочная дорога. Она круто поворачивала сразу от дороги, и пряталась среди хилых березок.

— Куда?! Куда ты?! — испугалась Вера. После гладкого асфальта машину стало жутко трясти на камнях и ухабах.

— А что, разве мы не собирались оттянуться?!

— Ну, знаешь! Ты вообще видишь что-нибудь? — Вера показала вперед, где дорогу наискосок пересекала глубокая и широкая канава, изрядно промытая большими потоками воды.

— Я предлагаю поджарить шашлыки. Я уже мясо замариновала. Будем искать место для костра: скоро стемнеет, а надо еще нажечь углей, — водительница рассуждала с видом бывалого завсегдатая пикников. Это заставило Веру согласиться. А машина опасно накренилась, попав передними колесами в сухое русло ручья.

— Ой! — закричала пассажирка, но сразу же зажала себе рот руками.

— Не бойся, — засмеялась Соня. Но, потому, как она вцепилась в руль, и по мелким капелькам пота, выступившим на лбу, нетрудно было догадаться об охвативших ее чувствах. Тем не менее, легковушка не перевернулась, а после серии ударов и сотрясений начала взбираться на другой берег ручья.

— Мотор ─ зверь! Вытянет! — подзадоривала себя и подругу начинающая раллистка, и действительно, машина почти достигла безопасного участка дороги.

Молодые женщины лишь тогда смогли облегченно вздохнуть, когда алый «пыжик» причалил к стайке невысоких, но пушистых сосенок. Трава в этом месте была длинной и шелковистой и буквально манила в свои объятья.

— Все, вытряхиваемся, — вздохнув с облегчением, Соня выключила двигатель.

Приятная тишина ласкала уши после многочасового гула мотора и шелеста шин, и подруги смогли насладиться пением лесных птичек. Вера сразу упала лицом в душистую прическу Земли и, казалось, ощутила всем своим существом, как медленно поворачивается под ней гигантский шар.

— Хватит терять время впустую, — жизнерадостно и поучительно выговорила подруге Соня, — раздеваемся, чтобы не терять ни лучика солнца, и за дровами! Ты белая до неприличия! Одежду положим в машину: здесь ничего нельзя оставлять без присмотра.

Путешественницы прошлись между стройными рядами сосенок и, к своему удивлению, никаких дров не обнаружили. Когда Вера вернулась к машине, в ее руках было лишь несколько сухих тонких веточек. Соня тоже ничем не смогла порадовать: ее «улов» был еще скромнее.

— Да, с этим мы и воды не подогреем, — Соня поскребла подбородок. ─ У меня есть идея! Я смотаюсь на заправку — там продают дрова, видела? Вот так дела! В лес теперь надо со своими дровами ездить!

Не успела Вера и возразить, как машина, обдав ее свинцовым выхлопом, исчезла за поворотом. Наконец-то она смогла отдаться приятному единению с природой.

А Соня тем временем уже подруливала к заветной заправке, которая находилась всего в пяти минутах от места их стоянки.

— Чего уставился? — Соня весело подмигнула заправщику, сухому бесцветному пареньку, и тем самым вернула его к жизни. — А я к вам за дровами приехала. Видишь, как оно получается, кругом лес, а если топора нет, то никаких дров тебе не будет!

Заправщик растерянно кивнул. Вид обнаженных женских ног нарушил его медитацию неясного содержания. Соня стояла перед ним в купальнике, поверх которого была наброшена легкая ситцевая рубашка, расстегнутая и не скрывающая соблазнительных форм.

— А, тогда вам туда, — юноша указал рукой не на лес, а на стеклянное великолепие витрины.

Соня бодрым шагом направилась в прохладные чертоги здания и скоро вынырнула оттуда с двумя охапками дров. Поленившись открывать багажник, она плюхнула дубовые чурки прямо на заднее сиденье: оно было застелено старым пледом. Вторая попытка переезда через ручей оказалась уже не такой страшной, и Соня с видом победительницы кинула к ногам подруги сухие звонкие поленья.

— Считай, шашлык у нас в кармане, — гордо заявила она.

Вера восхищенно хлопала длинными ресницами.

— Ты волшебница, Сонька!

— Нет! ─ улыбнулась Соня. ─ Я еще учусь. Ладно! Мясо хорошо промариновалось. Сейчас выну из машины!

Она подошла к «Пежо» и распахнула багажник. Кожа у Сони не отличалась белизной, а была нежного оливкового цвета. Но когда она оглянулась, Вера увидела, что ее подруга стала белее полотна. У бедной молодой женщины даже в сердце похолодело от неожиданности. Соня задумчиво похлопала себя по карману расстегнутой рубашки — единственной одежды на ней. Карман оттопыривался от толстого портмоне. Затем молодая женщина двинулась к двери и судорожно перебрала все вещи, которые лежали на заднем сидении.

— Что случилось? — срывающимся на фальцет голосом спросила Вера.

— Это все, что у тебя есть? — ответила вопросом на вопрос добытчица топлива.

Вера осмотрелась, она тоже была в одном купальнике, на талии завязано прозрачное парео. А Соня стала так сухо смеяться, что от ее смеха становилось жутко и совершенно невесело.

— Ты чего так странно смеешься?!

— Увы, я не и не думаю веселиться, — лицо Сони перекривилось в гримасе, — наши две сумки с вещами украли!

— Как это?!

— Наверное, на заправке вытащили, пока я за дровами ходила, — Соня опустилась на траву, — и говорил же Борюсик: не оставляй машину открытой даже на минуту! Хорошо хоть одно его правило я выполнила — «деньги и документы всегда на теле».

— Ты меня успокоила! — в голосе Веры прозвучало столько агрессии, что она сама невольно вздрогнула и дала задний ход. Лицо Сони приняло печальное выражение. В отличие от Веры, она не могла похвастаться большими доходами и дорогими вещами. Так что переживать сильнее надо было ей, а не Вере. Один звонок мужу, и все финансовые проблемы будут решены в самый короткий срок. А о Соне такого не скажешь. Машина в кредите, и квартира тоже.

Неудачливые путешественницы застыли в напряженных позах, а их лица исказились, как от зубной боли. Потом Вера встала и молча начала разводить костер. Она двигалась как будто в полусне, но постепенно начинала приходить в себя. Вместе с тем и огонь разгорался все веселее. Ей было холодно и обидно. Она вспомнила свой любимый сарафан, стильные босоножки. Теперь чья-то мерзкая рука вышвырнет их из сумки на дорогу, ища кошелек, мобильник и другие более ценные вещи. А их там нет. Только одежда, белье да разные кремы-шампуни. Приятно, что грабители не добрались до «бардачка», где лежала сумочка с деньгами, мобильным телефоном и фотоаппаратом.