L

Когда Женька проснулась, мы продолжили этот интересный разговор.

— Тебе полегче, дебоширка?

— В порядке! Я в полнейшем порядке. Если не вспоминать детали.

— А что случилось, неужели, так все грустно?

— Да вообще непонятно, зачем мне это было нужно.

— Ну вот и расскажи, — вмешалась Светка. — Правда, зачем?

— Мы тут, пока ты спала, об изменах разговаривали. Ты вот, например, когда с Катей жила, часто ей изменяла?

— Не часто. Но изменяла.

— А у тебя был период идеальной верности?

— Конечно, был. Первый год, даже дольше, наверное.

— А потом?

— Все-то тебе расскажи, — рассмеялась Женька. — Ну а что потом? Один раз изменила и понеслось, это — как нарушенное правило, как вето. Мне, кстати, нравилось быть верной, я даже гордилась этим.

— А как тебе удавалось скрывать измены?

— С трудом. Ну, у меня была постоянная любовница. Мы встречались днем. И редко, повторяю, очень редко, были какие-то случайные связи.

— Интересно, можно ли вообще не изменять? — мой риторический вопрос завис в воздухе.

— Наверное. Может быть, как-то со временем к этому приходишь. Хотя, вряд ли.

Светка молча смотрела на дорогу, а мы с Женькой обсуждали, что лучше: жить в обмане, или знать правду.

— Но ведь можно же как-то построить отношения таким образом, чтобы твой партнер тебе не врал.

— А ты бы хотела знать?

— Да, а ты?

— Тоже. Это, во всяком случае, лучше, чем полгода спустя обнаружить, что ты задеваешь дверные косяки своими рогами. Еще противнее, когда об этом знают все, кроме тебя.

— Точно.

— А как хорошо обычно все начинается, правда? — я потянулась в кресле, мы ехали по пустой кочковатой дороге на приличной скорости, впереди оставалось не менее пятисот километров до Москвы, а ничего так не скрашивает долгий путь, как волнующие беседы. — Мы любим друг друга, мы будем всегда вместе. Так считают многие влюбленные в самом начале отношений. Я так и думаю всегда, а ты? А?

— Ну, а как иначе, сразу и до гробовой доски. Любовь навек.

— Ага, а потом… Вначале желания и чувства искренни, а с течением времени отношения меняются и на смену эйфории и взаимному принятию приходят претензии и обман.

— Думаешь, всегда?

— Наверное. Все проходит, или, если не проходит, то трансформируется. Не принимать тот факт, что взаимные чувства двух людей меняются на протяжении отношений — это все равно… все равно что с приходом осени упрямо пытаться гулять в летней майке и приклеивать на ветки обратно зеленые листья. В поисках вечного фейерверка страсти, хм, эк я загнула, меня, наверное укачивает, или местная дорога навевает высокопарность? Короче, можно менять партнеров через каждые два-три месяца, по мере угасания первых — самых ярких — ощущений и чувств. Но поскольку мы — ну все, сидящие в этой машине, я имею в виду, — люди взрослые и умные, то нам ясно, что осенью нужно носить куртки и теплые ботинки, и чувство, возникающее при первом поцелуе, исчезает уже во время второго.

— Это точно. Исчезает, как не крути.

— И вообще, гармоничные пары, не распадающиеся на протяжении долгих лет — это большая редкость. Быть вместе, оставаться друг с другом и после того, как с глаз спадает романтическая вуаль — это даже не искусство, это ежедневная работа, которая, во-первых, недоступна большинству, а, во-вторых, обязательная для обоих партнеров, ведь в одиночку даже самому тактичному и терпеливому невозможно создать гармонию пары.

— У моих родителей гармоничная пара, — гордо сказала Женька. — Они так любят друг друга, как будто не сто лет вместе, а первый год. Когда я к ним приезжаю, то мечтаю о своей семье, о своем — таком же идеальном — доме.

— Так ведь вот в чем и фишка, парадокс в том, что все понимают, что для того, чтобы жить в уютном и красивом доме, его нужно построить, продумать дизайн, сделать ремонт, поддерживать порядок… Тем не менее в отношениях мы хотим получить такой дом в один момент, просто потому что мы о нем мечтали.

— Но ведь, когда любишь, действительно мечтаешь, что у вас все будет идеально.

— Так, Жень, одно дело мечтать, другое — жить вместе бок о бок долгое время. Ты еще вчера не видела в ней, ну сама придумай в ком там, в какой-нибудь прынцессе заморской, ни одного недостатка. А сегодня ты почувствовала раздражение из-за того, что она слишком долго сидит в ванной, или оставила на столе чашку с недопитым чаем. А тебе ее мыть что ли? В сто пятый раз? И вместо привычных уже ласковых смс и звонков — молчание, или спокойный ответ: извини, я очень занята, освобожусь — перезвоню. Что, не так? Кто-то из вас, несомненно, первым забьет тревогу: любовь прошла? У нее появилась другая? Она больше меня не хочет? Ты задаешь вопросы или слышишь их от своей девушки: "Что-то случилось?" "Почему ты не позвонила мне?" И в ответ говоришь или слышишь: "Нет, все в порядке". "Все нормально".

— Да, так я и отвечала, — комментирует Женька. — Потом вообще начинается идиотизм, сидишь и пишешь смс не потому, что хочешь, а потому, что так надо.

— Ну вот, и я о чем! Напряжение растет. Появляются обиды, требования, претензии, просьбы, начинаются маленькие спектакли по привлечению внимания под различными предлогами (плохое самочувствие, проблемы на работе). Не получив нужной дозы нежных чувств, вы катите дальше растущий с каждым днем снежный ком претензий, начинаются предъявы. Тихая растерянность сменяется истериками, молчаливое раздражение, бубнеж — громкими скандалами.

— Да, и при этом вы же не хотите расставаться, вы не стремитесь найти кого-нибудь на замену, просто "что-то стало не так, как раньше".

— Когда-то моя преподавательница психологии задала вопрос аудитории: "Какой, на ваш взгляд, должна быть ваша первая реакция на заявление вашего партнера об измене"? Ну и с мест раздались разнообразные версии: от угроз до воплей негодования. А она спокойно все выслушала и говорит: — Нет, дорогие мои, вы должны поблагодарить его за честность.

Все хором: "Ка-а-а-ак?! Он изменил, а я ему должна сказать спасибо"?

— Ну, еще бы! — согласилась Женька. — Я бы убила просто. За что благодарить?

— А я вот думаю, что гармоничная пара — это не та, которая во что бы то ни было сохраняет видимость хороших отношений, не та, в которой один или оба партнера постоянно чувствуют себя "идущими на уступки", это, прежде всего, атмосфера, в которой обман теряет смысл. Мы все не ангелы. Мы думаем об измене, нежно обнимая свою вторую половину. Жень, согласись, что мы врем каждый день, исходя из убеждения, что это ложь во имя спасения, что тем самым мы бережем нервы друг друга. Мы, просто, боимся, что если наш близкий человек узнает правду — он уйдет. Страх одиночества — вот основная причина обмана в отношениях. Я, конечно, не призываю начинать утро и заканчивать день с исповеди. Цель — не донести что-то до другого человека, а сделать так, чтобы у партнера возникло желание быть откровенным. Это происходит не сразу, но есть несколько ключевых моментов, несколько правил, соблюдая которые, через некоторое время можно совершенно изменить качество общения и степень взаимной откровенности.

— Но не все же хотят знать правду.

— Конечно, это не относится к тем, чей принцип "меньше знаешь — крепче спишь". Я не против такого подхода к личной жизни, он во-многом оправдан, и при взаимных усилиях действительно, можно просто умалчивать и о тех моментах, которые нас не устраивают, и о наших желаниях, которые могут задеть самолюбие партнера, и о наших потребностях и способах их реализации на стороне. Для многих, конечно, проще, сохраняя видимость идеальной пары, ничего не обсуждая со своей второй половиной, спокойно получать где-то в другом месте все то, чего нам не хватает. Да? Секс, например, если дома все приелось. Да, Жень? Или поболтать по душам с приятелем, о той же самой любимой. Посплетничать элементарно. Но, если представить, что твой партнер делает то же самое… и в этот самый момент он не задерживается на работе… Становится не по себе. Любому, да? Поэтому, лучше дать возможность близкому человеку эту самую горькую правду сказать. Это — ключ для тех, кто хочет, чтобы его близкий человек мог свободно, не опасаясь быть непонятым, придти и поговорить обо всем, что его волнует.

— Лил, у тебя какая-то идеальная модель получается. На практике я так лично сомневаюсь, что смогу спокойно выслушать. Да и ты тоже.

— Никто никому ничего не должен. Эта простая фраза как-то моментально перестает быть такой симпатичной, когда речь идет об отношении к нам, любимым. Причем, так горячо любимым еще вчера. Нет, Жень, нам же, если разобраться, все должны — и вечную любовь, и постоянное непреходящее вожделение, и заботу, граничащую с самоотречением, и, конечно же, верность до гроба, и внимание к мельчайшим изменениям нашего настроения, и все, что угодно. Перечисление этого списка выглядит абсурдным, но на практике наши требования ко "второй половине" не менее идиотские. Просто, нам всем хочется именно так, и совершенно нет желания мириться с тем, что сегодня мы не вызываем тех же чувств, что и вчера. Самое неблагодарное занятие, которому можно с упоением посвятить свое время, это — обвинение другого в этих самых переменах.

— А кто виноват?

— Так дело не в том, что кто-то виноват. Дело в том, что выбрать: сидеть в иллюзии того, что все "как раньше" или признавать, что все меняется. По-сути, выбора-то и нет. Если тебе изменяют, или ты изменяешь, то никакой идиллией уже и не пахнет. И, если мне не хочется, чтоб мой партнер меня обманывал, я должна сделать так, чтобы он не боялся сказать мне правду.

— Я раньше была уверена, что не смогла бы простить измену, — сказала Женька.

— И сама при этом гуляла направо и налево. Где же справедливость?

— Знаешь, кажется, что это — разные вещи. Когда ты, и когда — тебе.

— Удобная позиция, ничего не скажешь.

— Теперь я думаю не так, что уж ты меня принимаешь прям за какого-то монстра. Все сложнее. Или, наоборот, проще.

— Наверное, проще. И неважно, есть у тебя партнер в данный момент, или его нет, связывает ли вас только секс на одну ночь, или вы живете вместе уже второй десяток лет. Основные проблемы в отношениях, скорее всего, заложены только внутри нас самих, и, избавляясь от конкретного человека, мы не решаем эти заморочки, а только загоняем их вовнутрь, превращая в так называемый опыт и выводы. Мне кажется, что исходная точка одна: что я могу изменить в себе, чтобы мне жилось лучше? Только так и не иначе, понимаешь? Что бы ни происходило с нами в нашей личной жизни, я уверена, всегда есть какая-то позиция, какое-то внутреннее состояние, в котором мы и не прогибаемся под изменчивый мир, и не тратим огромное количество нервов на то, чтоб изменить кого-то рядом.

— Никто не знает, как правильно жить, — подытожила Женька.

— Да, а, если и знает, то на практике что-то не получается. Все равно хочется вечной непреходящей любви.

— Ее нет, — отрезала Женька.

— Возможно, — согласилась я, и сделала музыку погромче.

— А я в нее, все-таки, верю, — добавила Светка. Мы с Женькой грустно переглянулись.

* * *

Приехав домой, в Москву, попрощавшись с девчонками, я, почему-то, разозлилась на себя. Вот еще! Выдумала себе влюбленность, не получив никакого внятного подтверждения о взаимной увлеченности. Вымотанная дорогой, я пообещала себе, отключаясь в пятом часу утра, что оставлю эту поездку, и Женьку, и все весенние эмоции, вызванные путешествием, в уплывающем дне. И больше не увижусь с ней. Незачем. Самоуверенная девчонка, совсем недавно пережившая расставание. Она даже телефон мой не записала! Все, брысь!

Утром меня разбудил звонок. Непроснувшаяся рука услужливо поднесла к глубоко еще спящему уху радостное:

— Привет, — пауза, конец которой был отмечен моим сонно-удивленным ответом. — Я о тебе так и не переставала думать, мне кажется, я и не спала совсем. Приезжай ко мне в гости. М? Без Светы уже.

В ее голосе было все, что нужно для начала отношений. Не было только одного. Серьезности.

Поэтому я в тот же день вместо свидания уехала в Питер. Выветривать Женьку из головы. Из вредности.

Дальше все так просто не кончилось.

Мы начали встречаться, созваниваться по несколько раз в день, но некоторое время спустя я поняла, что в этой ситуации все несколько сложней, чем хотелось. Дело в том, что Женькино самолюбие никак не давало ей забыть свою бывшую девушку Катю.

Есть такие люди, я их называю "человек-процесс". Они не очень-то умеют быть вместе. И регулярные Женькины измены своей бывшей партнерше были тому очевидным подтверждением. Такие люди есть как среди мужчин, так и среди женщин. Они заводят себе жену, "постоянного партнера", заведомо не удовлетворяющего всем их запросам, но для них это не принципиально. Одного из людей, встретившихся им на пути, они назначают "главной женой". Обычно — это крайне приятная им, по-своему горячо любимая, более слабая личность, изначально зависимая, нерешительная, но надежная, спокойная, нежная, умеющая подстроиться под навязанные ей условия совместного бытия.

Катя была именно такой. Их роман был наполнен эмоциями только в течение первого года. Потом "жена" заняла свою тихую, незаметную, но очень удобную компактную ячейку в сознании Женьки. Нет, она, безусловно, по-своему любила ее все эти пять лет. От выражения "по-своему любить" попахивает глухим болотом то ли затянувшейся привычки, то ли неприятного компромисса. Интеллектуально Женька удовлетворяла себя с друзьями, сексуально — с постоянными и случайными любовницами. И только внезапный уход Кати стал для комфортно устроившейся в своей, хорошо организованной, жизни Женьки серьезным пинком, столкнувшим ее с небес на землю.

Несомненно, она многое переосмыслила. И любовь, уже угасшая несколько лет назад, казалось бы, вспыхнула от ужаса потери… Собственности. Привычной картины мира, в которой Катя никак и никогда не могла не только уйти, но даже изменить, даже платонически увлечься кем-либо.

И в этом была доля правды, потому что львиную часть энергии партнеру, оказавшемуся на месте Кати, приходится тратить на такие неприятные вещи как постоянные подозрения, обвинения, упреки, обиды, ожидания, недоверие, поиск чувств в груде уже не то что погасших, а давно холодных углей.

Человеки-процессы прекрасно умеют настойчиво завоевывать, виртуозно отбивать, цепко удерживать, убедительно возвращать назад. Они мастерски владеют искусством "пришел — увидел — победил", вот только совершенно не могут получать удовольствие в тихой гавани в условиях мира, а не войны.

Как завоевывать им, Македонским, понятно, а что такое быть вместе с завоеванным? Они бродят по своему новоприобретенному тридесятому царству и сладко так зевают. Скучно им, грустят, бедолаги, прожив три дня в любви и согласии с объектом еще вчерашнего вожделения, а на четвертый день, тяжело вздохнув, потихоньку подтягивают поближе к линии фронта старых, отодвинутых в сторону с пометкой "до востребования", боевых подруг, протирают бинокли, чтобы начать очередной осмотр местности.

И что с такими делать? Опуская детали, есть два варианта — найти какие-нибудь плюсы в отношениях с таким человеком — если они, объективно, имеются в наличии на складе — и заниматься своей жизнью, полностью игнорируя его, порой слишком отвлеченно-задумчивое, выражение лица и предательски уловимые даже сквозь запахи мыла, табака или его любимой туалетной воды ароматы чужих духов. Или, второй вариант, никогда не расслаблять свою правую ножку (ну, если пинки привычней давать правой под чьи-то, постоянно радостно и бодренько бегающие направо и налево, ягодички).

Но, как гласит народная мудрость: на всякую хитрую задницу найдется шурупец с резьбой похитрее. Ибо есть другой тип людей, завоевать который вообще невозможно. С такими Македонские могут остаться всерьез и надолго, потому что процесс завоевания никогда не прекращается.

Философствую над бессмысленным вопросом: почему мы выбираем, зачастую, тех, кто нам не подходит? Риторический вопрос. А если они, эти интуитивно выбираемые, очень похожи между собой? Атака клонов!

После телефонного разговора с подругой, которая в четвертый раз "полюбила гитариста", (он такой необыкновенный, он самый красивый, он готов ради меня на все, он спросил, как я хочу назвать нашего будущего ребенка. Только я не понимаю, куда он начал исчезать по вечерам? Я звоню ему, он не отвечает, а потом говорит, что не слышал, я не понимаю, что могло измениться всего-то за неделю?) думаю, что многое в этом мире поистине непостижимо.

И все — подчеркиваю — все — и гитаристы — Македонские, в первую очередь, долго и с упоением мечтают вслух о "тихих семейных вечерах" и добиваются, прежде всего, эмоциональной стабильности и уверенности в чувствах другого.

Шурупец с хитрой резьбой — суть моей психики, наивно уговаривала себя я, размышляя о Женькином характере. Подруга и с четвертым по счету подряд гитаристом ума не наберется, несмотря на все выводы. Потому что, игнорируя внезапное понижение температуры в домашней метеосводке, спрашивает у своей пожилой тетушки рецепт его любимого блюда, чтобы приготовить сюрприз ненаглядному своему. Ой, чует мое сердце, что именно в момент извлечения подрумяненного кулинарного чуда из духовки, ее любимый позвонит и нежно-нежно произнесет: "дорогая, я сегодня задержусь немного… струны подкрутить нужно…"

* * *

Есть такая штука, как внутренняя значимость, которую каждый придает тому или иному событию или отношениям в большей или в меньшей степени. Для меня всегда была не так важна формальная сторона отношений: можно сказать много прекрасных слов, можно не расставаться ни на минуту, но так важно, несоизмеримо важней, быть уверенной в том, что этот вот, нежно держащий тебя за руки человек, не придает гораздо больше значимости отношениям с кем-то еще, со своей бывшей, например.

Женька ухаживала за мной с такой последовательной настойчивостью и вниманием, которое редко встретишь. Но я понимала, что, несмотря на то, что очень нравлюсь ей, более значимым, все же, для нее остается недавнее прошлое.

У игры в придавание значимости есть свои законы. Самыми важными для нас, зачастую, являются отношения, завершившиеся не по нашей инициативе, уход партнера, обычно, делает роман с ним прекрасным и трагическим мифом. Еще вчера тебе не было до него почти никакого дела, ты могла спокойно, без особых угрызений совести, проводить время "где-то там", изменять ему, тебя раздражала куча мелочей, вы ссорились по три раза в день, ты бросала трубку в ответ на упреки. И вдруг он уходит.

Моментально ее значимость в твоей жизни вырастает до небес и выше. И вот ты уже искренне не понимаешь, как ты могла быть где-то, не с нею рядом. Ты вспоминаешь какие-то мелкие детали: как она смешно и немного фальшиво на высоких нотах напевала Стинга в ванной комнате, как любила сидеть напротив, положив голову на руки и наблюдать за тобой, как вы — вот еще же недавно! — целовались в лифте, как она поправляла рукой прядь волос, так здорово спадающую на глаз…

И ее больше нет рядом! Как можно было так несправедливо к ней относиться?! Если бы она только знала, как сильно ты сожалеешь, что так себя вела, если бы она только послушала тебя, ты бы на коленях просила прощенья. Ведь не могло же все исчезнуть в ее душе! Ведь она же любила тебя! Если бы вернуть все назад, ты — никогда, никогда в жизни не поступила бы так же! Значимость.

Или еще вариант: классический любовный треугольник. Тайная связь. Ты доволен своим постоянным партнером, и не хочешь ничего менять. Ты не думаешь о расставании, или такие мысли посещают тебя крайне редко. Но только чувства между вами уже не те, что были полгода назад. И бывает, что вы по целой неделе не прикасаетесь друг к другу. Ты уже спокойно проводишь вечера без нее, ты уже не ревнуешь ее к каждому фонарному столбу. Нет, ты по-прежнему любишь ее, но уже не так. Что-то в ней тебя, безусловно, раздражает. Иногда ты испытываешь сильную нежность, радость оттого, что вы вместе. Но противный скрипучий голос внутри иногда говорит: все проходит, все приелось, секс стал скучным, разговаривать вроде бы и не о чем, и чувства испаряются, а жаль. И тут в твоем поле зрения появляется новый объект. Искра. Столкновение прямых взглядов, объявляющих: началось!

Флирт, обмен телефонами, звонки, смс, тайные встречи. И ты, вроде как… ммммм… вообще-то… так получается… эх… не свободен. И, несомненно, еще рано делать какие-то выводы. Ты являешься домой с двойным чувством: вины и радостного возбуждения.

Там, на свежезасеянном поле романтической игры, все так заманчиво ново, так интригующе волнует. Первые прикосновения, поцелуи. Ты отключаешь звук у телефона — на всякий случай — и каждые десять минут незаметно косишься на него, проверяя, нет ли там пары новых строчек от твоей тайной связи? Или ты начинаешь проводить в Интернете все свободное время, отсылая и получая любовные послания. И ты все более изворотливо сочиняешь легенды, извечные вариации на тему "я немного задержусь", или, что круче, "срочно нужно уехать на пару дней по делу".

Твой постоянный партнер сжался в сознании до уровня маленькой пылинки. Нет, конечно, тебя иногда мучает совесть, ты временами становишься вдохновенно внимательным и нежным, но значимость, как колобок, сбежавший и от бабушки, и от дедушки, укатилась в далекий лес. Биохимия диктует свои правила. Увлеченность, эффект новизны, сексуальное притяжение — все там, все векторы души и тела нацелены в новую сторону. Ты, поморщившись, молчаливо отмечаешь, как не идет твоей второй половине этот вот наряд, тебя задевают ее бытовые замечания, немного раздражает звук ее голоса, когда она подпевает музыкальному телеканалу, выходные, проводимые вместе, кажутся адски скучными. Ты начинаешь всерьез подумывать об уходе. Значимость твоих постоянных отношений едва колеблется в районе нулевой отметки. Ты ждешь звонка "той", как манны небесной. Вчерашняя ночь — а сколько пришлось придумывать, чтобы вырвать эту ночь у твоей обычной жизни, — кажется тебе самой фантастической из всех возможных ночей. Ты отчетливо понимаешь, что засыпаешь и просыпаешься совсем не с той, и уже ясно хочешь это изменить.

Казалось бы, все понятно. Одни отношения подошли к концу, другие начались. Но игры со значимостью — интересная штука. И вот, вернувшись домой, еще ощущая вкус губ "той", легкий запах ее духов, слыша ее нежное "до завтра" ты видишь, что твоя, почти уже покинутая вторая половина собирает вещи. Она все узнала. Она увидела вашу переписку, или вас, держащихся за руки, на улице, или прочитала смс в твоем телефоне. Она больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Она уходит. Хлоп! Звук закрывшейся двери ставит печать — "лишен доверия" на первой странице книги.

Первое время, может быть — час или двадцать пять, или восемьсот четырнадцать часов, ты почти рад. Ведь ты сам хотел этого. Конечно, противно чувствовать себя последним подлецом, конечно, пусть и заслуженно, но немного обидно слышать горькие слова о предательстве. И ты почти уговариваешь себя: зато теперь мне не нужно прятаться, не нужно врать… И ты звонишь "той" и говоришь, что — барабанная дробь, напряженные зрители замерли на вдохе, не смея даже моргнуть, — ты свободен.

Но что происходит? Почему и куда испарилось еще вчерашнее очарование. Кажется, что со снятием покрова тайны, исчезло что-то важное. Колобок значимости вспоминает про бабушку и про дедушку. И вечер в пустой квартире тебя уже не радует. И твоя новая связь уже не кажется настолько привлекательной. И ты начинаешь скучать, может быть не сразу, но начинаешь. И по мере того, как химия влюбленности, подвергнутая суровому испытанию разоблачения, испаряется, ты вдруг — надо же было так заблуждаться! — видишь: тебе совсем не нужны эти "новые" отношения, ты бы все отдал за то, чтобы вернуть свою обманутую любимую. И понеслось!

Ну, это — как вариант. Значимость — интересная штука.

* * *

Катя, в свое время, долго терпела и Женькин флирт направо и налево, и давление нехилых атмосфер сильного характера. Но и Катя не была ангелом. До того, как объявить о своем уходе, она крутила тайный — а что может быть притягательней и опасней? — роман более полугода, успешно скрывая его от своей второй половины. Когда же Катя все-таки решилась покинуть домашний очаг, то она не сообщила Женьке, что давно и серьезно встречается с их же коллегой по работе. Девчонки еще и работали вместе, в соседних отделах крупной компании. Женькина тайная соперница, она же сослуживица, Лида, соседствовала с Катей рабочими столами — друг напротив друга. И, некоторое время спустя, девушки, отодвинув все преграды: компьютеры, факсы и папки с бумагами, перебрались из-за столов в более удобное положение — непосредственно в кровать.

Когда Катя ушла, невнятно, без признаний и объяснений, Женька впала в ступор. Ночь за ночью она перебирала свои ошибки, измены, моменты невнимания. И, конечно же, пыталась все исправить. Весь рабочий коллектив стал свидетелем яркого витка Женькиных ухаживаний. Цветы, подарки, сюрпризы.

Катя, переехавшая непосредственно к Лиде, тем не менее, рассказывала Женьке и всем окружающим трогательные истории про тяжелую одинокую жизнь в съемной квартире самого что ни на есть дальнего района Москвы. Коллеги переживали за несчастную Катюшу. Женька мучилась втройне, обвиняя себя в прежней холодности, невнимательности и неверности, пытаясь всеми возможными способами хотя бы на расстоянии облегчить жизнь своей любимой.

Правда вскрылась случайно. И большего удара по Женькиному самолюбию, чем узнать, что у нее не просто есть соперница, но она есть давно, и это — вот, та самая Лида, которая не раз попадалась в коридоре навстречу Женькиным букетам и подаркам. Это был настоящий удар ниже пояса.

И я понимала, что оправиться от подобного потрясения можно нескоро. И нет лучшего способа в данной ситуации, чем вернуть свое "утраченное родное" на законное место, а потом уже, разобравшись с вопросами оскорбленного самолюбия, понимать, что, в конце концов, осталось от чувств.

* * *

Было очевидно, что пока Женька не вернет Катю, пока они не проведут вместе энное количество дней и ночей, значимость этих отношений в Женькиной душе не пройдет. А отношений со мной — не вырастет. Устранив себя, отобрав себя у нее, я искусственно расставила новые акценты. "Ты этого хотела — прекрасно, я очень рада, что ты, наконец-то, добилась своего". "Я могу с тобой только дружить. Нет, не нужно пытаться со мной встречаться. У меня сейчас совсем другие планы". "Извини, я не могу сейчас говорить. И вообще, уже поздно, и я не одна".

На той чаше весов лежали пять лет, но я чувствовала, что совершенно исчерпавшие себя отношения сделают всю грязную работу за меня. А нет — так нет. Я не собиралась ни воевать, ни, тем более, встречаться с Женькой в статусе "тайной связи". Я не настолько сходила с ума по ней, чтобы сильно страдать. Не была настолько очарована, чтобы долго и мучительно сожалеть. И решила: будь как будет. Если она, все осознав, сверив все показатели, почувствует, что нужна ей — я, то эта самая я — последний человек, который будет облегчать ей задачу.