Тем временем Барнс объяснял, что судно-робот занималось изучением сейсмических процессов на морском дне. Сейсмический анализ показал, что затонувшая аномалия сделана из металла, что она полая, со сложным внутренним устройством.

— После интенсивных двухнедельных изучений, — сказал Барнс, — мы пришли к выводу, что аномалия является космическим кораблем.

Последние сомнения рассеяло заключение геологов от 27 июня. Взятые ими образцы почвы дна показали, что прежде осадка почвы была более мелкой, возможно, всего 80 или 90 футов. Это прояснило и мощный нарост кораллов толщиной в тридцать футов. Геологи заявили, что корабль пробыл на планете не меньше трех веков, а, может быть, и гораздо больше — пятьсот или даже пять тысяч лет.

— Хотя и с большой неохотой, — продолжал Барнс, — но ВМС пришлось признать, что нами обнаружен космический корабль из другой галактики. Решением Президента, до особого совещания Совета Национальной Безопасности, было открыть корабль. Вот для чего сюда, начиная с 29 июня, и была вызвана команда по НФЖ-контактам.

1 июля рядом с затонувшим космическим кораблем был смонтирован подводный жилой модуль DH-7. DH-7 собирали девять водолазов ВМС, работавших в условиях особо созданной для подводных работ атмосферы. Они приступили к выполнению начальных работ.

— И я думаю, что собрал вас здесь как раз вовремя, — закончил Барнс. — Вопросы есть?

— Внутреннее устройство корабля, — сказал Тед. — Удалось что-нибудь прояснить?

— Не совсем. Похоже, что внешняя оболочка делает космический корабль непроницаемым изнутри, настолько она прочно сконструирована. Это не дает возможности получить точную картину того, что находится внутри.

— А с помощью каких-нибудь технических средств это пытались выяснить?

— Пытались, — сказал Барнс. — Гравитометрический анализ, результаты отрицательные. Термография, результаты отрицательные. Протоновая магнитометрия, результаты отрицательные.

— А средства прослушивания?

— Днем раньше мы поместили на дно гидрофоны. Никаких звуков, исходящих из корабля. По крайней мере до сих пор.

— А какие еще были проведены процедуры по осмотру?

— Почти все они связаны с радиацией, а нам бы не хотелось сейчас облучать корабль.

Гарри сказал:

— Капитан Барнс, я заметил, что киль корабля выглядит неповрежденным, да и корпус корабля представляет собой совершенной формы цилиндр. Вы полагаете, что этот объект потерпел крушение в океане?

— Да, — ответил Барнс не без замешательства.

— И этот объект на громадной скорости неповрежденным врезался в толщу океана?

— Да, но он невероятно прочный.

Гарри кивнул:

— Но он должен был бы…

Бет перебила его:

— Водолазы, которые работают сейчас внизу, — чем конкретно они заняты?

— Ищут вход, — улыбнулся Барнс. — Тут мы решили прибегнуть к классическим методам археологических раскопок. Мы расчищаем напластования кораллов, пытаясь обнаружить дверь или какой-нибудь люк. Надеемся, что это случится в ближайшие день-два. Как только это произойдет, вы и отправитесь. Что-нибудь еще?

— Да, — сказал Тед. — Какова реакция русских на это открытие?

— Мы не сообщали об этом русским, — ответил Барнс.

— Вы им не сообщили?

— Нет, не сообщили.

— Но это необычайное, невероятное событие в истории человечества. Не только в американской истории, но всего человечества. Мы непременно должны рассказать о случившемся всем народам мира. Это такое открытие, которое могло бы объединить все человечество…

— С этим вам следует обратиться к Президенту, — прервал его Барнс. — Не знаю причин, его вызвавших, но таково было решение Президента. Еще будут вопросы?

Все молча переглядывались.

— Кажется, можно закругляться.

Зажегся свет, задвигались стулья. Все были возбуждены. Вдруг Гарри Адамс произнес:

— Капитан Барнс, я возмущен совещанием.

Барнс удивился:

— В чем дело, Гарри?

Остановились и другие, глядя на Гарри. Он по-прежнему сидел в кресле с самой недовольной миной на лице.

— Вы боитесь сразу ошарашить нас и потому осторожно выдавливаете новости?

— Какие новости?

— Касающиеся входной двери.

Барнс принужденно засмеялся.

— Гарри, но я же объяснил вам — водолазы расчищают кораллы, ищут вход…

— Я хочу сказать, что еще три дня назад, когда вы начали нас собирать, вы догадались, где находится дверь. Я хочу сказать, что сейчас вы знаете это наверняка. Разве не так?

Барнс, ничего не отвечая, стоял с растерянной улыбкой на лице.

Боже мой, подумал Норман, глядя на Барнса. Гарри, конечно же, прав. Норману было известно, какими невероятными логическими способностями обладает Гарри, каким потрясающим дедуктивным мышлением, но он впервые видел его на практике.

— Да, — наконец ответил Барнс, — ты прав.

— И вы знаете, где расположена дверь?

— Д-да.

Опять минутное молчание, которое нарушил Тед:

— Это фантастика! Совершенная фантастика! Когда же мы спустимся и войдем в этот корабль?

— Завтра, — ответил Барнс, не отрывая глаз от Гарри. Но и Гарри, в свою очередь, сверлил взглядом Барнса. — Минисубмарины доставят вас на дно попарно, начиная с восьми утра.

— Это потрясающе! — не мог успокоиться Тед. — Фантастика! Невероятно!

— И потому, — Барнс словно пристыл к Гарри взглядом, — вы должны хорошенько выспаться, — если, конечно, сможете.

— Невинный сон, сон, распутывающий сети любви… — продекламировал Тед. Он прямо-таки подпрыгивал на стуле от распиравшего его восторга.

— В оставшееся до вечера время офицеры по техническому обеспечению и снабжению придут измерить вас и подберут вам снаряжение. Если возникнут вопросы — я в своем кабинете, — закончил Барнс.

Он вышел, давая понять, что совещание окончено. Пропустив всех, Норман задержался с Гарри Адамсом, по-прежнему остававшемся на месте. Он наблюдал за паковкой оборудования по монитору.

— Ну и представление было сегодня! — сказал Норман.

— Вот как? Я что-то не заметил.

— Как ты догадался, что Барнс скрыл от нас про дверь?

— О, он не сказал нам гораздо большего, — отозвался Гарри ледяным тоном. — Он не сказал нам ни одной важной вещи.

— Чего, например?

— Например, — сказал Гарри, наконец поднимаясь, — капитан Барнс прекрасно знает, почему Президент приказал все держать в строжайшей тайне.

— Он знает?

— У Президента не было иного выбора в подобных обстоятельствах.

— Каких обстоятельствах?

— Он знает, что объект там, внизу, не корабль пришельцев.

— Тогда что же там?

— Мне кажется, это и так ясно.

— Но не мне, — пробормотал Норман.

Впервые Адамс улыбнулся. Это была тонкая саркастическая улыбка без намека на что-то смешное.

— Ты все равно не поверишь, если я скажу тебе, — и он вышел из комнаты.

Проверка

Артур Левин, морской биолог, был единственным членом экспедиции, с которым Норман Джонсон не был раньше знаком. Это было то, чего он не предусмотрел, предполагая, что контакт с пришельцами произойдет на суше. Он не додумался до простейшей вещи — если космический корабль и должен приземлиться на Земле, то скорее всего, он опустится в океан, потому что 70 процентов планеты покрыты водой. Это стало понятно только задним числом, и потому команде понадобился морской биолог.

Сколько всего еще, подумал он, станет очевидным задним числом?

Он нашел Левина стоящим на палубе, свесившись за борт. Левин прибыл из Океанографического института в Вудс Хоуле, Массачусетс. Норман пожал его влажную руку. Левин выглядел совершенно измученным и тут же сообщил, что страдает морской болезнью.

— Морская болезнь? У морского биолога? — удивился Норман.

— Я работаю в лаборатории, — возразил Левин. — Дома. На земле. Там вещи не скачут все время. Чему вы улыбаетесь?

— Извините.

— Вам это кажется забавным — морская болезнь у морского биолога?

— Да, немного, — признался Норман.

— Многие страдают морской болезнью, — сказал Левин, вглядываясь в безбрежную гладь океана. — Только поглядите — тысячи миль пустой равнины. И ничего.

— Океан.

— У меня от этого мороз по коже, — признался Левин.

— Ну и? — спросил Барнс. Они вновь сидели в его кабинете. — Что вы скажете?

— О чем?

— О команде, черт побери!

— Эту команду я сам набирал шесть лет назад. Отличная группа, весьма способная.

— Я хочу сказать, кто из них сломается?

— А почему кто-то должен сломаться? — удивился Норман. Разглядывая Барнса, он заметил капельки пота, выступившие на его верхней губе. Командир и сам был подавлен.

— Тысяча футов глубины, — сказал Барнс. — Жить и работать в разреженной атмосфере, в тесном помещении. Послушайте, я же имею дело не с военными, которые хорошо натренированы и умеют держать себя в руках. Это ученые, будь они прокляты. Я должен быть уверен, что у них полный порядок со здоровьем. Я должен быть уверен, что никто из них не сломается.

— Не знаю, поймете ли вы, капитан, но и психологи не могут предсказать этого со всей уверенностью — кто может сломаться.

— Даже если это может случиться от страха?

— От чего бы то ни было.

Барнс насупился:

— Я думал, вы специалист по страху.

— Страх, беспокойство — это действительно то, чем я непосредственно занимаюсь, и с этой точки зрения я бы мог сказать вам, кто из них вероятнее всего будет испытывать беспокойство в стрессовой ситуации. Но я не могу вам предсказать, кто в стрессовой ситуации сломается, а кто — нет.

— Тогда чего же вы стоите? — прорычал Барнс. Потом вздохнул: — Извините. А вы не хотите побеседовать с ними, предложить им какие-то тесты?

— Здесь бесполезны тесты, — сказал Норман. — По крайней мере то, что вы имеете в виду.

Барнс снова вздохнул:

— А что вы думаете о Левине?