Мудрость Востока и Запада. Психология равновесия

Однажды я был приглашен в Москву на встречу с учеными. Я думаю, это была моя первая или вторая поездка в Россию. В то время марксистская, или коммунистическая, идеология была еще крепка. Некоторые ученые верили или чувствовали, что наука представляет собой нечто такое, что обязательно должно противостоять религии. Но это совсем не так. Наука — это только метод исследования действительности. Религия же имеет дело главным образом с ее субъективной стороной.

Экман: Мотивация большинства ученых и врачей, но крайней мере в начале карьеры, а для многих и до конца жизни, заключается в уменьшении страданий человека. Кто-то из них может сказать, что их мотивация является религиозной.

Далай-лама: Религиозной?

Экман: Они хотят творить добро.

Далай-лама: О да.

Экман: Они хотят избавить людей от страданий.

Далай-лама: Понимаю — сострадание.

Экман: Да.

Далай-лама: Их чувство — озабоченность страданием. Это правильно. Я думаю, что это присутствует в каждом виде человеческой деятельности, во всех действиях и занятиях людей. Я думаю что все люди, каждый из них, не хочет страдания и не хочет видеть боль.

Экман: Практически каждый не хочет страдать сам.

Хотя наука — это метод исследования. Имеется очень мало ученых, мотивация которых заключается не в том, чтобы творить в этом мире добро, и в этом смысле мотивация большинства частично совпадает с религиозной мотивацией. При этом не имеет значения, верят они в Создателя или нет. В иудаизме считается, что если вы служите своему сообществу, то вы преданный своей религии еврей. Вам не нужно верить в Создателя. Это зависит от религии. С моей точки зрения, большинство хороших ученых мотивированы духовной ценностью, желанием служить и помогать людям в этом мире.

Далай-лама: Сейчас существует несколько институтов, несколько школ, то есть множество людей, занимающихся образованием, сейчас их достаточно много, и они проявляют интерес к тому, как воспитывать понимание важности сострадания. К счастью, некоторые представители медийного сообщества также начинают проявлять к этому интерес.

Мы не можем изменить жизни или мировоззрения всех людей. Наш месседж, наше послание и наш голос очень слабы. Очень слабы! А многое другое в этом мире выглядит таким привлекательным! Но по мере того как я рассказываю об этой внутренней ценности на Западе, люди стремятся к ней все настойчивее, в то время как в Индии это стремление проявляется в более слабой форме. В Африке, как я полагаю, людям очень трудно — их главная забота состоит в том, чтобы добыть пищу и обеспечить себе кров. Так откуда же возник интерес на Западе? Хотя материальное благополучие там достигнуто, но люди не чувствуют себя счастливыми. Поэтому теперь, основываясь на своем личном опыте, они ищут альтернативу.

Экман: Один из героев пьесы «Трехгрошовая опера» немецкого драматурга Бертольда Брехта утверждал: «Сначала хлеб, а нравственность потом. Добейтесь, чтоб людская голь сначала ломоть от каравая получала» (перевод С. Апта).

Далай-лама (смеется): Очень хорошо.

Фильтр настроений

Экман: Прежде чем двигаться дальше, я считаю необходимым выяснить, чем эмоции отличаются от настроений. Если мы не сделаем этого, мы не всегда сможем в точности знать, говорим ли мы об эмоциях пли же о настроениях, так как люди часто путают эти два понятия. Я помню, как семь лет назад, когда я впервые встретился с вами и описал это различие, вы сказали мне, что его не существует в тибетских взглядах на психические состояния и что оно является очень полезным. Я надеюсь, что оно и дальше будет вызывать у вас интерес по мере того, как я буду описывать его более подробно.

Я уверен, что настроения чаще создают нам трудности, чем некоторые из наших эмоций. Одно из различий между эмоциями и настроениями состоит в понимании человеком того, что вызывает каждую из них. Он может не знать, что приводит в действие эмоцию, когда она возникает в первый раз, но впоследствии он почти всегда легко может это установить. Человек может не думать о том. что он испытывает гнев, но он в состоянии понять, по крайней мере через какое-то время, чем этот гнев был вызван на самом деле. Если же человек находится в раздраженном состоянии. то он может никогда не узнать причины его возникновения.

Далай-лама: А разве они не могут подкреплять друг друга? Разве из-за плохого настроения вы не будете более склонны к бурному проявлению каких-то эмоций? Например, вчера у вас было плохое настроение. Если бы вчера к вам зашел ваш друг, то вы в какой-то момент могли бы не сдержаться. Но на следующий день ваше настроение может улучшиться. Теперь приход друга был бы воспринят вами совсем по-другому. Таким образом, многое зависит от вашей психической установки, вашего взгляда на окружающий мир. В соответствии с нашим опытом это представляется вполне очевидным.

Экман: Да. В этом заключается одна из проблем, ассоциируемых с настроением.

Далай-лама: Подобным образом, когда вы имеете прочный эмоциональный опыт, он может влиять на ваше настроение.

Экман: Вы правы и в том и в другом. Когда мы находимся в тревожном настроении, мы выглядим испуганными. Мы реагируем на окружающий нас мир главным образом со страхом, причем нередко мы воспринимаем этот мир совершенно неправильно. Это происходит так, как если бы нам необходимо было бы бояться, когда мы находимся в тревожном настроении, подобно тому как нам необходимо было бы проявлять гнев, когда мы находимся в раздраженном настроении.

Большинство ученых считают, что настроения возникают по причинам, которые человек, испытывающий конкретное настроение, не понимает, — возможно, настроение было вызвано нейро-гормональными изменениями, не имеющими непосредственного отношения к какому-то внешнему событию. Однако есть события, способные вызывать определенные настроения; например, если вас лишить сна, то вы, скорее всего, будете либо испытывать раздражение. либо находиться во взбалмошном состоянии и смеяться над вещами, над которыми вы обычно никогда не смеетесь.

Далай-лама: А может ли бессонница или лишение сна вызвать взбалмошное состояние?

Экман: Конечно, особенно у детей и подростков. Они могут смеяться без устали. Они могут бодрствовать всю ночь напролет и находиться в чудесном приподнятом настроении.

Далай-лама (через переводчика): А может ли причинная связь иметь противоположное направление? Так как вы находитесь в возбужденном состоянии, то вам трудно заснуть?

Экман (смеется): Здесь я просто делаю предположения. И я действительно хочу провести различие между тем, когда я делаю утверждения, опираясь на факты, имеющие научную основу, когда я говорю, опираясь на теорию, с которой согласны те, кто изучают эмоции, и тем, когда я говорю, просто основываясь на моих собственных идеях. Я могу быть прав, но я не верю, что кто-то другой также рассматривал этот вопрос; идея о том, что человек, которого лишили сна, может оказаться во взбалмошном состоянии, основана на моих собственных предположениях.

О НЕСОМНЕННЫХ НАУЧНЫХ ФАКТАХ

Пол Экман

Ричард Дэвидсон, профессор психологии Университета штата Висконсин, по чьей рекомендации меня пригласили в 2000 году на конференцию в Дарамсалу. во время которой я впервые встретился с Далай-ламой, предупредил меня о необходимости давать Далай-ламе четко понять, когда я просто делал предположения, а когда делал утверждения на основе общепризнанных научных фактов Я знал Ричарда еще тогда, когда он был студентом, и рассматривал его скорее как друга, чем как коллегу-единомышленника, хотя двадцать лет назад мы вместе написали несколько научных статей. Наше принципиальное теоретическое расхождение состоит в том. что он признает, а я отрицаю важность проведения разграничения между положительными и отрицательными эмоциями — вопрос, который поднимался в ходе этой беседы.

Интерес Ричарда к медитации имеет более чем тридцатилетнюю историю. Его первое исследование было посвящено деятельности мозга и эмоциям, а в последние годы он много занимался изучением влияния медитации на мозг.

Экман: К сожалению, некоторые из наиболее интересных вопросов касаются фактов, о которых еще никто не писал, не говоря уже о том, чтобы заниматься их научным изучением, так что мы не знаем, являются ли они абсолютно достоверными.

Далай-лама: Значит, скорее всего, не являются. (Смеется.)

Экман: Что касается лишения сна, то я убежден, что когда человеку долго не дают спать, то если он провоцируется на нежелательные для него действия или чувствует себя изнуренным, то у него возникнет раздраженное состояние, которое может сохраняться часами. Если же человек чем-то очень доволен, то у него может возникнуть взбалмошное состояние. Если человек был лишен возможности нормально спать, то любая возникающая У него эмоция будет задавать его настроение. Когда пассажиры после длительного перелета выходят из самолета, необходимо делать так. чтобы они слушали приятную музыку и веселые шутки других людей, а не расстраивались из-за мысли о том. что их багаж мог застрять где то в пути. Вы не хотите расстраивать людей, вы хотите сделать им приятное после того, как они долгое время были лишены сна.

Далай-лама (смеется): О!

Экман: Вы сказали, что сильная эмоция может создать настроение. Я писал об этом в моей последней книге «Психология эмоций»{6}. Никто еще не отреагировал на мое предположение, уточняющее, когда эмоциональный опыт может создавать настроение. Я полагаю, что эмоциональный опыт должен быть: (1) очень интенсивным и (2) очень плотным, то есть вы должны испытывать эмоцию снова и снова в течение короткого периода времени. Когда это происходит, вы преодолеваете определенный порог — и теперь вы находитесь в том или ином настроении. Если бы вы снова и снова делали меня очень счастливым, то я бы часами находился в состоянии эйфории. Если бы вы в течение короткого промежутка времени заставляли меня испытывать страх, то я находился бы в очень тревожном состоянии. Но это только мое предположение, и я не знаю, насколько оно верно.

Далай-лама (через переводчика): Иногда эмоция может быть очень интенсивной, потому что вызывающее ее событие оказывается очень бурным: в этом случае эмоциональная реакция будет очень интенсивной. Но иногда триггером эмоции может быть вовсе не само драматическое событие, а длительное размышление человека о нем. В этом случае эмоция также может быть очень интенсивной.

Экман: Да, я совершенно согласен с вами. Для описания такой ситуации я использую термин «гноение». Когда эмоция «гноится», то она оказывается доминирующей в вашей жизни, по крайней мере на какой-то период. Мы давно знали — хотя ученые тали признавать это лишь в последнее время, — что животные также имеют эмоции. Это известно каждому, у кого есть собака или кошка, но ученые на протяжении многих лет боялись обвинений в антропоморфизме, в необоснованном приписывании человеческих черт животным. Теперь факт наличия у животных эмоции подтвержден неопровержимыми доказательствами. Но мы не знаем. возникают ли у них настроения. Об этом было бы интересно узнать от людей, имеющих домашних животных. Бывают ли дни, когда вы понимаете, что ваша собака находится в дурном, нервном или испуганном настроении? Но мы не знаем, имеют ли настроения животные[4].

Далай-лама: Разумеется, видимые проявления эмоций и настроений у людей и у животных могут быть разными, но общая модель должна быть одинаковой. Если человеческие существа имеют эмоции и настроения, то можно ожидать, что их имеют и животные.

Вы знаете, мне хотелось бы выяснить, имеют ли мелкие насекомые наподобие москитов или другие крохотные существа какие-нибудь эмоции. Я не знаю, является ли одной из таких эмоций сострадание. Или забота. Я не знаю. Вам известно, что если мы проявляем привязанность к животному, то оно в конце концов это ощущает. Но москиты?

Экман: Я не знаю, способны ли на это москиты. (Смеется.)

Далай-лама (через переводчика): Возможно, различие объясняется размерами мозга. В отличие от млекопитающих некоторые простые существа наподобие москитов не имеют более сложных эмоциональных реакций, помимо немедленных потребностей, например в размножении и пище.

Экман: Это может также быть результатом селекции. Недавно мы с женой были в Танзании и видели гиен, которые были размером с собаку, но отличались такой злобностью, что вы не захотели бы к ним приблизиться. У служителя, который долгое время кормил гиену в лаборатории, имелись многочисленные следы укусов на руке. Что касается собак, то здесь происходила многовековая селекция, в результате которой отбиралось потомство тех животных, которые любили людей и которые были готовы работать с ними. Возможно, если бы кто-то занимался селекцией москитов, то мы могли бы иметь породы москитов или пчел, более добрых к нам!

Позвольте мне познакомить вас с одним спорным предположением. в которое я безусловно верю, но которое не принимается многими моими коллегами. Я считаю, что настроения представляют собой то, что Стивен Джей Гулд называл словом «антрвольт», то есть то, что не является адаптивным или полезным для нашего биологического вида, а возникает как побочный продукт чего-то еще. Я утверждаю, что настроения не являются полезными для нас; они фильтруют то. что мы видим в окружающем мире, и заставляют нас реагировать на основе узкого, если не сказать искаженного, видения реальности. Я не думаю, что мы могли бы жить без эмоций, но я полагаю, что мы могли бы вести лучшую жизнь, и бы не имели настроений вообще и, следовательно, могли бы быстрее реагировать на то, что фактически происходит в мире, а не на ту малую часть происходящего вокруг нас, которую мы можем вдеть через узкий фильтр того или иного настроения.

Далай-лама (через переводчика): Мы не можем подобрать подходящего тибетского слова, в точности передающего смысл понятия «настроение». В буддистской психологии используется концепция «латентных эмоций», но она также имеет отношение к состоянию психики.

Экман: Эмоции также фильтруют доступные нам знания. Когда мы находимся под влиянием эмоции, то я предполагаю, что мы переживаем «период невосприимчивости» во время которого мы можем вспоминать только ту информацию, которая соответствует эмоции. мы можем интерпретировать других только таким образом, который соответствует эмоции.{7} Часто период невосприимчивости оказывается очень коротким, и в этом случае он может быть полезным, помогая концентрировать наше внимание. Что касается настроений, то период невосприимчивости может длиться целый день, и все это время мы неадекватно воспринимаем окруживший мир. Мы имеем доступ не ко всему тому, что мы знаем, лишь к тому, что соответствует нашему настроению.

Вот почему, будучи последователем Дарвина, я считаю, что настроения являются побочным продуктом чего-то еще. Они являются нашим наказанием, поскольку они искажают то, как мы видим мир и как мы реагируем на других людей. Те, кто слышали моем желании избавиться от настроений, спрашивают меня, как я отношусь к хорошему настроению. Но в хорошем настроении мы не чувствительны к потенциальным проблемам, мы находимся в состоянии самообмана. Мы наслаждаемся им, но сам по себе факт того, что мы им наслаждаемся, вовсе не означает, что оно действительно для нас полезно.

В прессе и в среде профессиональных психологов много говорится о хорошем самоощущении, о достижении счастья. Хотя используемый при этом язык не всегда позволяет ясно понять смысл произносимых фраз, обычно речь идет об общем ощущении благополучия. об уверенности в том. что в жизни все идет хорошо или настолько хорошо, насколько это можно ожидать, а вовсе не об эмоции радости или настроении эйфории.{8}

С учетом того различия между эмоциями и настроениями для меня имеет огромное значение то, что настроение длится долгое время хотя обычно не неделями, а всего в течение нескольких часов. и то, что мы не видим мир таким же, каким бы мы его видели, если бы не находились в этом настроении. Оно искажает и сужает наши реакции. Следовательно, оно не идет нам на пользу.

Итак, вопрос. В сегодняшней Америке существует большой интерес к освоению методов медитации, основанный на уверенности в том, что медитация способна улучшить эмоциональную жизнь того, кто ее практикует. Я думаю, что мы начинаем получать научные доказательства того, что медитация может помочь нашим эмоциям, но какая медитативная практика могла бы помочь нам справляться с настроением? Кто-то может сказать вам: «Почему вы всегда такой несдержанный?» и вы понимаете, что вы находитесь в раздраженном состоянии. Но что вы можете сделать, чтобы обуздать свое настроение? Если вы просыпаетесь утром и чувствуете себя раздраженным, то какой тип медитативной практики мог бы помочь вам выйти из этого состояния?

Далай-лама (через переводчика): Мы еще не определились с тем, какой тибетский термин соответствует термину «настроение». Но, несмотря на это. моя точка зрения состоит в том, что такие практики. как медитация, направленная на развитие осознанности, и медитация, при которой вы сосредоточиваетесь на дыхании, являются весьма эффективными средствами приведения психики из турбулентного состояния в более нейтральное. Так как осознанность способна привести психику в более спокойное нейтральное состояние, то можно рассчитывать, что этот эффект отразится также и на настроении. Идея здесь заключается в том, что настроение является в определенном смысле отпечатком, последействием эмоционального состояния психики.

Существует несколько типов настроения, которые могут быть связаны с чисто биологическими факторами, а не являться следствием каких-то внешних событий; например, когда вы, проснувшись утром, ощущаете глубокое безразличие ко всему. Даже в учебниках по медитации Шаматха признается, что существует несколько типов психических состояний, или темпераментов, которые не могут корректироваться только с помощью медитации. Одно из двух главных препятствий для метода Шаматха, который тренирует внимание, имеет отношение к психической несобранности. Она проявляется в виде ощущения вялости и безразличия. Я думаю, что Алан Уоллес[5] переводит этот термин как небрежность, как слабо сосредоточенное состояние психики, как притупленность и неотчетливость. В учебниках по медитации утверждается, что во многих случаях, когда медитирующий испытывает вялость и слабость в более сильной форме, это может быть связано со здоровьем и физическим состоянием человека — возможно, он не выспался или нарушил привычную для себя диету. В этих случаях рекомендуется не продолжать медитацию, а выйти на свежий воздух или умыть лицо холодной водой, чтобы взбодриться. Признается, что все эти состояния — я не знаю, можно ли назвать их «настроениями», — являются состояниями психики.

Далай-лама: Они похожи на настроения.

Джинпа: Да.

Экман: Даже если медитация не исправляет или не устраняет настроение, она все равно может оказывать влияние на тенденцию реагировать эмоционально в то время, когда вы находитесь в этом настроении, даже не осознавая этого. Вы согласны?

Далай-лама (через переводчика): Совершенно верно. Например, во время медитации кто-то постоянно размышляет о негативных аспектах и деструктивной природе гнева и ненависти. Затем, несмотря на то что человек иногда может ощущать себя в раздраженном настроении, он не обязательно будет проявлять реакцию гнева на соответствующий триггер. В буддистской психологии и текстах по медитации встречается термин, который буквально означает «психическое несчастье», но, возможно, его следовало бы переводить как «беспокойство», поскольку оно представляет собой базовое ощущение неудовлетворенности. «Фрустрация», возможно, является еще более подходящим термином. Она может служить «топливом» для гнева. Поэтому, когда возникает фрустрация, она снабжает гнев топливом. Гнев может вызвать даже незначительный триггер. В текстах по медитации отмечается, что медитирующий человек, который непрерывно размышляет о деструктивной природе гнева, даже когда он сам находится в состоянии психической фрустрации, может не проявлять это состояние в виде гнева.

Экман: В раздраженном настроении человек склонен проявлять гнев. Но благодаря медитации он может научиться наблюдать себя и видеть, в каком настроении он находится. Он с меньшей вероятностью будет впадать в гнев. Даже если он не избавился от этого настроения, он знает, что он в нем пребывает, и может использовать свой интеллект и снизить вероятность проявления гнева даже в таком раздраженном состоянии.

Далай-лама (через переводчика): А настроение является эмоциональным?

Экман: Да. Каждое настроение насыщается конкретной эмоцией. Поэтому, когда человек находится в раздраженном состоянии, его искаженное восприятие действительности стимулирует гнев. Он ищет повод, чтобы проявить эту эмоцию. Но вы часто даже не осознаете, что находитесь в раздраженном настроении.

Далай-лама (через переводчика): Гм-м. Итак, это склонность.

Экман: Это больше чем склонность. Вы биологически подготовлены к тому, чтобы проявлять гнев. Настроение заставляет вас искаженно воспринимать действительность, чтобы подогнать ее под настроение. Но если благодаря медитации человек начнет внимательнее наблюдать за собой, то он увидит, что находится в раздраженном состоянии, и постарается не впадать в гнев. Практики медитации могут со временем изменить оценки. По мере того как медитация, которая подразумевает знание деструктивности причинения вреда другим людям, становится частью жизни человека, со временем она позволит ему оценивать многое вещи иначе. Триггер, который раньше вызывал фрустрацию, перестает ее вызывать. Вы согласны?

Далай-лама: Согласен. Это работает именно так. Все, что здесь сказано, совершенно верно. Разумеется, есть проблемы, которых мы можем избежать. «Избежать» — значит «преодолеть». Но для некоторых проблем не существует способа их преодоления, кроме простого отвлечения ваших мыслей. Мы пытаемся избежать проблем, но они все равно остаются. Глядя на ту же самую проблему, но под другим углом зрения, вы сможете благодаря такому подходу увидеть связанные с этой проблемой позитивные моменты. Проблема для вас никуда не исчезла. Вы занимаетесь медитацией, посвященной этой проблеме. Но теперь ваше внутреннее состояние становится более спокойным. Именно это Будда назвал превращением неблагоприятных условий в новую линию поведения.

Экман: Я думаю, что это очень важно. Позвольте мне привести пример, чтобы удостовериться в том, что мы понимаем друг друга.

Далай-лама: Пожалуйста.

Экман: Представьте, что вы идете по улице. Посередине тротуара стоит человек, загораживающий вам путь. Вам трудно обойти его, потому что вы несете в руках чемоданы. Вы обращаетесь к нему: «Прошу прощения» и слышите в ответ вопрос: «В чем проблема?», произнесенный в недружелюбной манере. Вы могли бы гневно отреагировать на это кажущееся проявление чужого гнева. Но если вы действительно хотите выразить свой гнев, то вы не говорите: «Моя проблема — это вы. Вы и есть настоящая проблема!», потому что это может вызвать эскалацию конфликта. Если вы отреагируете на него, а не на проблему как таковую, то это может иметь тяжелые последствия. Если бы вы могли оценить ситуацию по-другому, представив себе, что этот человек, возможно, имел сегодня серьезные неприятности, из-за которых он стал раздраженным и обидчивым, то вы попытались бы выразить ему свое сочувствие. Вы могли бы сказать: «Я не хочу вас беспокоить, но я тащу эти тяжелые чемоданы и нуждаюсь в вашей помощи». Вы могли бы вызвать у него позитивную реакцию. Почему он повел себя невежливо? Возможно, потому что у него были серьезные неприятности. Если вы проявите сочувствие к его проблемам, то, возможно, он проявит сочувствие к вашим. Это совершенно иной способ разрешения конфликтной ситуации. И вы говорите именно об этом. Это трудная задача. Я не знаю, смог ли бы я справиться с ней.

С западной точки зрения то, что вы делаете, представляет собой когнитивное преобразование ситуации. Буддисты уделяют огромное внимание более мудрому, более полному пониманию других людей.

Далай-лама: Да, это так.

Когда эмоции становятся деструктивными

Экман: Теперь я хотел бы обратиться к различию между двумя типами эмоций, которые сами буддисты называют причиняющими и не причиняющими страдание, или, другими словами, аффликтивными и неаффликтивньши эмоциями. На Западе такие эмоции принято называть деструктивными и недеструктивными. В психологии эмоций принято противопоставлять позитивные и негативные эмоции. Мне понравилось, что в вашей последней книге «Вселенная в одном атоме» вы отвергли такое различие. Я также думаю, что оно является слишком упрощенным.{9} Так называемая негативная эмоция может спасти вам жизнь, например, в критической дорожной ситуации, когда страх заставляет вас резко повернуть руль в сторону, чтобы избежать столкновения со встречной машиной. А юмор может использоваться для веселья: шутки могут доставлять нам удовольствие, но иногда они могут больно ранить другого человека.

Далай-лама: Как саркастическое замечание.

Экман: Да, именно так.

Далай-лама: Можно ли назвать юмором то, что причиняет боль другому человеку?

Экман: Да, если этот юмор веселый и нравится окружающим. Я знаю одного человека, который пишет рецензии на книги для одной крупной газеты, и, если рецензия не является колкой — и это важное определение, потому что написанное слово может «уколоть» другого человека, — его заставляют написать другую рецензию. Недавно появилась рецензия на фильм, которая была написана очень жестко, но в то же время очень умно, и такая жесткость понравилась читателям. Я думаю, что это плохо, когда люди читают такие беспощадные оценки и получают от этого удовольствие; это воспитывает в читателе жестокость и причиняет страдание тому, кого хочет уколоть автор. Однако иногда журналисту возвращают написанную им статью обратно с припиской «Недостаточно резко».

Далай-лама: Должны ли мы действительно называть это юмором? Потому что фактически это беспощадные слова.

Экман: Беспощадные, но смешные.

Далай-лама: Именно так.

Экман: Вы согласны.

Далай-лама: Да, да.

Экман: Я полагаю, вы придерживаетесь этой точки зрения по причине вашей убежденности в том, что осведомленность о взаимозависимости всех людей сможет предотвратить жестокие действия. К тому же буддисты полагают, что ненависть мешает понять, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Я изложил все правильно?

Далай-лама: Правильно. (Смеется.)

(Через переводчика.) Так как деструктивная или аффликтивная (причиняющая страдание) эмоция — это термин на «буддологическом английском», то есть на буддистском жаргонном английском, то как он воспринимается средним англоговорящим слушателем? Передает ли он основную идею?

Экман: Я хочу обсудить, что он означает, чтобы правильно определить аффликтивное психическое состояние. Моя интерпретация того, что понимается под определением «аффликтивный» на буддологическом английском, сводится к тому, что оно подразумевает вред и для того, кто испытывает такую эмоцию, и для окружающих его людей. Если это так, то эмоция считается аффликтивной тогда, когда приносит даже больший вред тому, кто ее испытывает, чем тому, на кого она направлена. Она развивает отрицательные черты характера и деструктивные установки. Я полагаю, что, к сожалению, человеческие существа способны иметь такие отрицательные черты в развитом состоянии. Человек сам выбирает, какие качества в себе развивать, и поэтому может развиваться и жестокость и сострадание.

Далай-лама (через переводчика): Я сомневаюсь, что между аффликтивными эмоциями и психическими состояниями, с одной стороны, и неаффликтивными эмоциями и психическими состояниями — с другой, имеется какое-то различие с точки зрения их устойчивости в процессе развития и той степени, до которой они могут развиваться. Мне интересно узнать, действительно ли аффликтивная эмоция или аффликтивное психическое состояние подобное жестокости, может развиваться до высокого уровня на котором оно становится спонтанным и подобным развитым состояниям сострадания. Я хотел бы узнать, действительно ли аффликтивные состояния развиваются по той же схеме, что и неаффликтивные, или их развитие происходит как-то иначе.

Экман: Замечательный вопрос. Для того чтобы дать на него точный ответ, пока что нет проверенных научных фактов. Я полагаю, жестокость подразумевает получение удовольствия от причинения страдания. Мы знаем, что некоторые очень жестокие люди проявляют великодушие и сердечность к одним людям и безжалостность к другим. Рассказывают, что Гитлер с теплотой относился к детям и собакам. Другие не менее жестокие диктаторы были очень добры с некоторыми людьми и не проявляли в отношениях с ними никакой жестокости.

Далай-лама (через переводчика): Эта дискуссия сродни нашей более ранней дискуссии о способности эмоций или настроений мешать нам видеть реальность; безусловно, это же можно сказать о жестокости: она действительно мешает нам видеть окружающий нас мир. Но можно ли сказать, что сочувствие или заботливое отношение к другим людям также мешает нам видеть мир?

Экман: Я полагаю, что нет, но опять же я не располагаю никакими научными доказательствами, имеющими прямое отношение к вашему вопросу. Предпосылкой к состраданию или жестокости — тому и другому — является способность знать, что чувствуют другие люди. Знание того, что вы чувствуете, не означает, что я собираюсь помочь вам.

Вы согласны с тем, что любая эмоция может быть аффликтивной или неаффликтивной, — это зависит от того, как она реализуется. Например, вы писали, что если гнев направлен на действие, а не на причинение вреда тому, кто это действие совершает, то тогда он является конструктивным. Мы прекрасно знаем, что страх может быть конструктивным: он может спасти нам жизнь. Когда вы испытываете горе при тяжелой утрате, то оно может быть конструктивным — если только не вызывает необратимых психических процессов, — потому что другие люди будут навещать и решать вас. С точки зрения Дарвина, мы не имели бы эмоции, если бы они хотя бы иногда не приносили пользу в тех условиях, в которых жили наши далекие предки; вот почему эмоции сохранились у людей.

Когда я сказал вам об этом шесть лет назад в Дарамсале, вы быстро ответили мне: «Да, но из того, что это является частью нас, еще не следует, что это хорошо! Возьмите смерть — мы все умрем, но умирать не хочет никто!»

Я был настолько удивлен вашим быстрым ответом — тогда я еще не знал, как быстра ваша мысль и каким блестящим полемистом вы являетесь, — что не догадался возразить вам, что смерть может быть хорошей. Если вы умираете после долгой и многотрудной жизни, если ваше тело износилось, то вам пришло время уходить из этой жизни. Когда люди достигают этого этапа жизненного пути, то они могут приветствовать приближение смерти. Они могут огорчаться из-за того, что их тело больше не работает, как прежде, или что у них ослабла память, но, в определенном смысле, смерть является очень функциональной и адаптивной для нас, если не наступает преждевременно.

Я обсуждал этот же вопрос со специалистом по эволюционной философии Еленой Кронин, которая заявила, что нам необходимо думать о смерти на генном уровне.{10} Если вы хотите думать о смерти на индивидуальном уровне, считает Кронин, то дарвиновское объяснение состоит в том, что адаптации, полезные для индивида на ранних этапах жизни, особенно когда он находится в репродуктивном возрасте, могут взимать с него тяжелую дань в более поздний период жизни — в том числе в виде преждевременного старения и смерти. Индивид умирает, но он оказывается более успешным в репродуктивном смысле, чем в том случае, если бы он не проявил этих адаптаций. Наличие в организме мужчин тестостерона считается одной из форм такой адаптации и одной из причин того, что мужчины в среднем живут меньше женщин. Это благоприятно для индивида только с точки зрения того, что он оставляет после себя большее потомство, чем он оставил бы без такой формы адаптации. Но это не благоприятно с точки зрения «хорошей смерти».[6]

Мне было непросто, когда я размышлял о том, как может быть конструктивной эмоция «презрение» (contempt). Это трудное слово в английском языке, потому что оно звучит как «content» (содержание, сущность), но означает совсем другое. Когда кто-то испытывает чувство презрения, он ощущает свое моральное превосходство над тем, на кого направлено его презрение: я смотрю на вас свысока, потому что вы не стоите даже того, чтобы я обращал на вас внимание, — настолько вы аморальны. Я не могу себе представить, как такая эмоция может быть конструктивной.

О презрении

Пол Экман

Эволюционистский взгляд на эмоции не полностью учитывает различие между деструктивными (или, в соответствии с буддистской терминологией, причиняющими вред, то есть аффликтивными) и конструктивными эмоциональными эпизодами. Традиционный эволюционистский взгляд на эмоции состоит в том, что они были адаптивными для индивида, который их испытывал. Если человек выражает презрение, то другие люди могут скорректировать свое поведение, чтобы оно больше не вызывало его неодобрения. Если они изменяют свое поведение, то это приносит пользу тому, кто выражал презрение; а если это презрение обеспечивает ему больший воспроизводительный (репродуктивный) успех, то тогда выражение презрения может рассматриваться как адаптивное. Так как никто не хочет, чтобы на него было направлено чье-то презрение, то с точки зрения нашей дискуссии презрение должно рассматриваться как аффликтивная эмоция. Мое предложение, получившее одобрение Далай-ламы, состоит в том, что для того, чтобы эмоция была конструктивной, она должна приносить выгоду и человеку, который ее испытывает — и демонстрирует, — и тому человеку, на которого эта эмоция направлена. Но это требование не соответствует эволюционистскому объяснению причин, по которым сохранились эмоции.

Появлению этого комментария, посвященного эмоции презрения, во многом способствовал наш обмен идеями с Оливером Карри.{11}

Далай-лама (через переводчика): Не могли бы вы объяснить это поподробнее?

Экман: Охотно. Елена Кронин говорит как философ-эволюционист. С этой точки зрения адаптивным является все, что заставляет вас иметь более многочисленное потомство, которое способно выжить. Если следствием наличия высокого уровня тестостерона который делает мужчину сексуально активным и позволяет ему иметь многочисленное потомство, является ранняя смерть, то, если он не умирает прежде, чем его дети станут взрослыми, тогда, с точки зрения философов-эволюционистов, он считается достигшим главной цели своей жизни.

Далай-лама (через переводчика): Я не верю, что кто-то хочет умереть.

Экман: С эволюционистской точки зрения человек хочет размножаться и имеет мотивацию к достижению превосходства над своими конкурентами и к вступлению в половые контакты как можно чаще, невзирая на то что следствием такой активности может стать ранняя смерть.

Далай-лама: В действительности никто не хочет умирать. Но одна ситуация вполне возможна: хотя вы не хотите умирать, вы чувствуете, что «теперь по крайней мере я не сожалею о том, что умираю, — это выглядит более или менее приемлемым, — „с точки зрения эволюции я сделал что-то хорошее, у меня хорошие дети, и они хорошо устроены“». Поэтому — никаких сожалений. Поэтому я принимаю мой неизбежный конец. Но вы видите, что я по-прежнему считаю, что смерть для человека — это несчастье.

Экман: Согласен. Смерть желанна только для человека, испытывающего невыносимые страдания. Если он разорвал отношения со своими детьми, если его ненавидит жена, если все его усилия были направлены только на приобретение материальных богатств, то тогда, возможно, он будет испытывать большие сожаления по поводу того, как он прожил свою жизнь. Я учу своих детей жить так. чтобы, когда они достигнут моего возраста, они могли бы оглянуться назад и сказать: «Я старался сделать этот мир хоть чуточку лучше. Может быть, я добился немногого, но я сделал все, что было в моих силах». Тогда вы сможете спокойно принять свою смерть. В противном случае вы будете думать, что потратил отпущенное вам время впустую. С моей точки зрения, смерть не должна быть чем-то таким, чего нам следует бояться. Смерть — это часть жизни.

Далай-лама: Я полагаю, что в соответствии с нашим общим здравым смыслом я с вами соглашусь.

Экман: Вы хотите что-то добавить? Или я могу двигаться дальше?

Далай-лама (через переводчика): Когда вы рассматриваете эмоции и пытаетесь понять, какие из них являются деструктивными (аффликтивными), а какие нет, то речь здесь скорее идет не о природе эмоций как таковых, а о том, в какой степени эти эмоции реалистичны и подходят к данным условиям, а в какой степени они нереалистичны. Когда эмоция оказывается нереалистичной, она становится аффликтивной, что приводит к деструктивным последствиям.

Экман: Я полностью согласен с тем, что каждая эмоция может быть выражена конструктивно или деструктивно. Чтобы иметь возможность выбирать, каким образом проявлять эмоцию, вы должны быть осведомлены об эмоции в то время, когда она возникает, — образно говоря, когда «искра возникает прежде пламени», или, используя западную терминологию, когда импульс возникает прежде действия. Тогда, если ваше сознание знает о возникающей эмоции, вы должны быть в состоянии корректировать интенсивность и форму вашей реакции.

Далай-лама (через переводчика): Это очень верно, потому что в текстах по медитации говорится о роли двух основных способностей, которые постоянно используются: одна из них — это осознанность, а другая, которую Алан Уоллес называет «метавниманием», является формой самоосознания.{12}