Пять отвлекающих маневров

— Когда это произошло?

— Ну… — осторожно начал его светлость. — Нашли его незадолго до завтрака.

— Бог мой, а мы ничего не знали! О, Генри! — дверь в комнату открылась, и вошел хозяин дома. — Ты только подумай, лорд Питер говорит, что бедный мистер Кэмпбелл убился в Миннохе.

— Убился? — переспросил Стрэтчен. — Что ты имеешь в виду? Кто его убил?

Миссис Стрэтчен вскрикнула в третий раз, еще громче:

— Конечно, я не это имела в виду, Генри. Это было бы слишком абсурдно и ужасно! Просто он упал, разбил себе голову и утонул.

Стрэтчен подошел к жене и гостю и кивнул Питеру.

— Уимзи, о чем это она?

— Ваша жена говорит правду, — подтвердил Уимзи. — Кэмпбелла нашли мертвым в Миннохе в два часа дня. Предполагается, что он рисовал, поскользнулся на краю скалы и размозжил голову о камни.

Питер произнес свою тираду несколько рассеянно. Лицо хозяина показалось его светлости чрезвычайно бледным и расстроенным, а когда Стрэтчен повернулся к дневному свету, льющемуся из окна, стало очевидно, что у него под глазом красуется синяк — большой и основательно вздувшийся, насыщенного цвета и резко очерченный.

— О! — вымолвил Стрэтчен. — Понятно. И знаете ли, я не удивлен. Это очень опасное место. Я Кэмпбеллу так и сказал в воскресенье, а он в награду за беспокойство обозвал меня дураком.

— А что, он был там и в воскресенье? — поинтересовался Уимзи.

— Да, кажется, делал набросок. Помнишь, Милли, как раз у реки, где у нас был пикник, на другом берегу?

— Какой ужас! — воскликнула миссис Стрэтчен. — Это то самое место? О-о-о, как невыносимо ужасно… Я никогда больше туда не пойду. Ты меня не заманишь. Хоть режь на куски!

— Не будь смешной, Милли. Конечно, мы туда не пойдем, если ты не хочешь.

— Я буду бояться, что Мира упадет и тоже убьется, — схватилась за сердце миссис Стрэтчен.

— Угомонись, — раздраженно сказал ее муж. — Мы не собираемся больше туда ходить. И хватит об этом. Как все случилось, Уимзи?

Питер поведал всю историю снова, с теми деталями, какие счел нужным упомянуть.

— Очень похоже на Кэмпбелла, — заявил Стрэтчен. — Вот всегда он такой: глаза в холст, мысли где-то витают… Смотрел бы хоть, куда ступает. Я кричал ему в воскресенье, мол, осторожней там, но он не расслышал или притворился, что не расслышал. И я взял-таки на себя труд перебраться на другую сторону речки и повторить предупреждение: здесь, мол, крайне скользко. Но в ответ получил просто-напросто грубость, так что мне оставалось только ретироваться. Что ж, в конце концов, однажды что-то подобное должно было случиться, вот и все.

— О, не говори столь бесчувственно! — воскликнула миссис Стрэтчен. — Человек умер… Как можно после этого не пожалеть его?

Стрэтчену хватило приличия пробормотать, что ему очень жаль, и что он никогда не желал Кэмпбеллу зла. При этом он склонился, подперев лоб рукой, как если бы у него сильно болела голова.

— Вы, кажется, немного не в ладах со своей головой, — заметил Уимзи.

Стрэтчен засмеялся:

— Да, это было бы очень забавно, — начал он, — если бы не кончилось столь печально. Я после завтрака пошел на площадку, а там какой-то придурок скосил подачу миль на тысячу от прямой траектории и залепил мне точнехонько в глаз.

Миссис Стрэтчен издала еще один вскрик удивления.

— Оу! — успела сказать она, но тут же смолкла, как только Стрэтчен нацелил на нее предупреждающий взгляд своих разноцветных глаз.

— Досадно, — заметил Уимзи. — И кто же этот злодей?

— Не имею ни малейшего понятия, — легкомысленно ответил Стрэтчен. — На какую-то минуту я был совершенно дезориентирован, а когда опомнился и решил разобраться, в чем дело, увидел лишь группку людей на некотором отдалении, которые улепетывали со всех ног. Я чувствовал себя слишком неважно, чтобы броситься в погоню, так что просто направился в клуб-хаус [11] за выпивкой. Хотя мяч мне достался — не что-то там, а «серебряный король» [12]. Если за ним придет законный владелец, тут-то я и надеру ему уши.

— Крайне неудачный удар, — посочувствовал Уимзи. — В своем роде великолепный образчик синяка, но на редкость болезнен, надо полагать. Я смотрю, он уже порядочно распух. Когда же это случилось?

— Рано, — пожаловался Стрэтчен. — Кажется, около девяти утра. Получив удар, я пошел прилечь в свою комнату в клубном домике, да так и пролежал все утро из-за ужасной слабости. А затем направился прямо домой, поэтому и не слышал о Кэмпбелле. О, черт! Значит, скоро будут похороны. Я боюсь, возникнет некоторое затруднение. В обычном случае мы бы послали венок от имени всего клуба, но в данных обстоятельствах я даже не знаю, что делать. Ведь последний раз, когда Кэмпбелл был здесь, я велел ему убираться из гольф-клуба и пообещал, что лишу членства.

— Да, проблема, — согласился Уимзи. — Но на вашем месте я бы все равно послал венок. Дух всепрощения и все такое. Приберегите свою мстительность для того, кто подбил вам глаз. С кем, кстати говоря, вы играли? Ваш партнер мог бы опознать террориста.

Стрэтчен покачал головой.

— Я просто проходил тренировочный раунд: хотел сыграть боги [13]. Сам исполнял роль кедди [14]. Так что никаких свидетелей не было.

— Понятно. А что у вас с рукой? Кажется, она тоже пострадала? Вы выглядите так, словно играли на неровном поле и постоянно падали. Знаете, на самом-то деле я пришел спросить, не хотите ли вы сыграть завтра двое на двое с Уотерзом, Биллом Мюрреем и мною, однако не думаю, что в ближайшее время ваш глаз… э-э, будет, так сказать, в кондиции…

— Да уж, едва ли, — с мрачной улыбкой подтвердил это предположение Стрэтчен.

— Тогда позвольте откланяться, — сказал Уимзи, поднимаясь. — До свидания, миссис Стрэтчен. Всего хорошего, мистер Стрэтчен. Не беспокойтесь, провожать меня не надо. Я сам найду дорогу.

Стрэтчен, тем не менее, проводил гостя до самой калитки.

На углу Уимзи догнал мисс Миру Стрэтчен и ее няню вышедших на вечернюю прогулку. Он остановил машину и спросил, не желают ли леди немного прокатиться.

Мира с радостью приняла предложение, а ее спутница не стала возражать. Уимзи усадил ребенка рядом с собой, подождал, пока няня заберется на заднее сиденье, и заставил свой «даймлер» показать, на что он способен. Мира была в восторге.

— Папочка никогда так быстро не ездит, — сказала девочка, когда они преодолели лесистый склон, минуя Кэлли Лодж, и с реактивной скоростью выехали в открытое поле.

Уимзи бросил взгляд на спидометр, стрелка которого подрагивала на отметке 85, и на повороте сделал эффектный вираж.

— Такой большой синяк у твоего папы, — заметил Питер.

— Да, точно. Я его спросила: «Ты что, подрался?», а он посоветовал мне не лезть не в свое дело. Вот я люблю драться. Бобби Крэйг однажды поставил мне синяк, но я ему так врезала, что у него пошла кровь из носа! Его родителям пришлось отдавать костюм Бобби в химчистку.

— Девушке не следует драться, — укоризненно покачал головой Уимзи. — Даже современной молодой девушке.

— Но почему? Мне нравится драться. О, посмотрите — коровки!

Уимзи поспешно надавил на тормоз и сбросил скорость «даймлера» до сравнимой со скоростью улитки.

— Все равно я думаю, что папа подрался, — заявила Мира. — Он все не приходил и не приходил вчера вечером, а мамочка всегда так волнуется. Она боится нашей машины. Понимаете, она думает, что та едет быстро, хотя наша едет не так быстро, как ваша. Эта коровка хочет нас забодать?

— Да, — ответил Уимзи. — Возможно, она ошибочно приняла нас за блинчик.

— Глупо! Коровы ведь не едят блинчики, они едят траву. Я один раз пробовала есть траву, но она была очень противной, и я заболела.

— Поделом тебе, — заметил Питер. — Я лучше высажу тебя здесь, а то не успеешь домой. Скоро время ложиться спать. Хотя, наверное, мне лучше подвезти тебя поближе к калитке.

— О да, пожалуйста! — попросила Мира. — Тогда мы сможем погнать коров. Ух, как они побегут…

— Это будет просто вульгарно, — пожурил проказницу его светлость. — Коровам вредно быстро бегать. Ты грубая, кровожадная, жадная и злая молодая особа, и, когда вырастешь, станешь угрозой для общества.

— Как здорово! У меня будет пистолет и восхитительное вечернее платье, я буду заманивать людей в опиумные притоны и грабить. Я думаю, не выйти мне за тебя замуж? У тебя такая быстрая машина… Это мне пригодится.

— Весьма польщен, — ответил Уимзи серьезным тоном. — Я это запомню. Но знаешь ли, потом ты, может быть, уже и не захочешь выходить за меня.

Уотерз

Питеру нравилось вести в Керкубри простую, скромную жизнь. К великому разочарованию владельцев гостиниц, в этом году он остановил свой выбор на маленькой студии, расположившейся в конце узкого, мощенного булыжником двора, куда вела сверкающая синей краской калитка. Подобная окраска указывала на то, что Хай-стрит облюбовали для проживания местные живописцы. Объясняя столь эксцентричное решение, Уимзи утверждал, что им руководило желание посмотреть, как его в высшей степени правильный слуга будет потрошить рыбу и чистить картофель у общей колонки на улице, а также принимать случайных гостей в крошечном помещении, блистая манерами, годными для Уэст-Энда [15].

Прокладывая себе путь через нагромождение велосипедов, Уимзи простучал каблуками по проходу, заранее зная, что эта всеведущая личность уже ждет своего господина у порога с лицом, на котором читается пусть и сдерживаемое, но почти Ревнивое выражение.

— Эй, Бантер, — Уимзи лукаво улыбнулся. — А что на обед? Меня сегодня небывалый аппетит. В Гритауне обнаружился восхитительный труп.

— Я опасался, милорд, что ваша светлость будет связан чьим-либо приглашением. Не будучи уверенным в точном часе возвращения вашей светлости, я счел, что будет разумнее приготовить блюдо из тушеной говядины с густым соусом и овощами, которое может в случае необходимости храниться без всякого вреда для себя.

— Великолепно, — одобрил это решение его светлость.

— Благодарю, милорд. Я получил сведения от мясника, что часть говядины, каковую я имел обыкновение в обиходе называть голенью, в этих краях именуется… э-э… берцо.

— Надеюсь, Бантер, что ты прав.

— Я не взял с него честного слова, — изрек Бантер с томным величием, — но исследовал тушу и удостоверился, что от нее был отделен надлежащий кусок.

— Ты всегда так обстоятелен, — сказал Уимзи с благодарностью в голосе.

— Делаю все, что в моих силах, милорд. Пожелает ли ваша светлость, чтобы я ссылался на вышеупомянутую часть снеди, как… э-э… на берцо на время нашего проживания в этих краях?

— Это будет любезная уступка с твоей стороны, Бантер, национальной гордости местных жителей. Если, конечно, ты сможешь убедить себя сделать это.

— Очень хорошо, милорд. Осмелюсь предположить, что баранья нога снова будет именоваться бараньим окороком, как и во время предыдущего пребывания здесь вашей светлости?

— Разумеется, Бантер.

— Хорошо, милорд, — слуга тяжело вздохнул. — Что бы ни соответствовало истине, я буду прилагать все усилия к удовольствию вашей светлости.

— Спасибо, Бантер. Мы должны стараться «соответствовать» в любых обстоятельствах.

— Да, милорд. Обед будет сервирован через двадцать минут, как только картофель достигнет готовности.

— Ура, ура! — восхитился его светлость. — А я, пока обед не подан, пройдусь по двору, перекинусь парой слов с мисс Сэлби.

— Прошу прощения, милорд. Я так понял, что леди отбыла.

— Отбыла? — переспросил Уимзи, несколько опешив.

— Да, милорд. Молодая особа, которая ей служит, сообщила мне, что они отбыли в Глазго.

— А-а-а, — протянул Уимзи. — В Глазго… Ну, значит, ее не будет дня два. Это слово не обязательно подразумевает, как было бы у нас на юге, что они уложили багаж и отправились куда-то надолго. Ладно, пойду поохочусь на мистера Уотерза. Мне не терпится с ним повидаться. Возможно, притащу его на обед.

— Очень хорошо, милорд.

Уимзи перешел Хай-стрит и постучался в дверь квартиры Уотерза. Ему открыла квартирная хозяйка и сообщила, что мистер Уотерз только что уехал.

— Когда он вернется?

— Не могу сказать точно, милорд, но полагаю, что он останется на ночь в Глазго.

— Кажется, все без исключения отправились в Глазго, — заметил Уимзи.

— О да! Там сейчас выставка. Мистер Уотерз поехал первым поездом.

— Что? Тем, который идет в восемь сорок пять? — с недоверием уточнил Уимзи. Учитывая его вчерашнее состояние, странно было ожидать от живописца подобной прыти.

— Да, — бесстрастно ответила хозяйка. — Он позавтракал в восемь часов утра и отбыл вместе с мисс Сэлби и мисс Кошран.

Уимзи ощутил некоторое облегчение. Он уж было испугался, что в этой чрезмерно ранней активности есть нечто подозрительное. Но в сопровождении мисс Сэлби и мисс Кошран Уотерз вряд ли мог попасть в переделку. Еще одного из шести подозреваемых, кажется, можно было с уверенностью исключить из списка. Питер попросил передать, что хотел бы встретиться с мистером Уотерзом, как только тот вернется, и повернул к своей синей калитке.

Питер уже покончил с порцией тушеной пряной говядины и смаковал достойное восхищения сырное суфле, когда послышался звук тяжелых ботинок, сурово ступающих по мощенному камнями проходу, а вслед за тем голос, спрашивающий его Светлость.

— Эй! — откликнулся Уимзи. — Это вы, Дэлзиел?

— Да, милорд, — сержант протиснулся сквозь узкий дверной проем и отошел в сторону, чтобы позволить пройти своему спутнику. — Я доложил об этом деле мистеру Джемисону Максвеллу, начальнику полиции, и он был столь любезен, что поехал со мной, чтобы переговорить с вами.

— Великолепно! — с воодушевлением воскликнул Уимзи. — Для меня большое удовольствие видеть вас обоих Мы с вами до сих пор не встречались, мистер Максвелл, но я наслышан о вас. Ваша репутация делает вам честь. Могу предположить, что и я вам небезызвестен. На моем счету пустяковое замечание за превышение скорости в прошлом году, за что, смею надеяться, меня простили и сменили гнев на милость. Предлагаю что-нибудь выпить.

— Ну, так вот, — сказал Дэлзиел, после того как проявленное Уимзи гостеприимство было принято и оценено по достоинству. — Я собрал показания свидетелей, чтобы проверить вашу теорию. К сожалению, все они не точны. Прежде всего, должен вам сказать, я опросил народ в Боргане, и мне сказали, что юный Джок видел Кэмпбелла около мольберта в десять часов десять минут, когда шел с каким-то поручением в Клоченси. Кэмпбелл был на том же самом месте, и когда Джок возвращался назад в одиннадцать часов пять минут.

— Говоря, что Джок видел Кэмпбелла, имеете ли вы в виду, что мальчик точно знал, что это был Кэмпбелл, или он лишь подумал, что узнал живописца?

— Нет, свидетель не говорил, что это точно был Кэмпбелл. Он просто сказал, что видел человека в широкополой черной шляпе и клетчатом плаще, какие носил Кэмпбелл. И ему показалось, что рядом с ним лежало нечто вроде большого одеяла или коврика.

— Тогда это мог быть убийца.

— Да, мог, но все же хочу заметить, что время уже шло к полудню. Согласитесь, что, так или иначе, убийца это был или не убийца, он не мог уйти оттуда раньше начала двенадцатого.

— Это вполне очевидно.

— Теперь мы подходим к вопросу, касающемуся расписания. В первой половине дня не так уж много поездов, следующих из Джирвана в Странрар и делающих остановку в Пинвери или Бархилле.

Сержант вытащил из кармана расписание и шмякнул его на стол.

Возьмем сначала поезда до Странрара. Очень вероятно, что убийца думал ускользнуть, сев на пароход, отплывающий оттуда, а если так, то, как вы понимаете, нам придется искать его следы уже в Ирландии.

Полицейский вынул толстый карандаш и кратко набросал на листе бумаги: