Пять отвлекающих маневров

— Но почему? — удивился сержант.

— По причинам, которые я вам уже перечислил, — ответил Уимзи. — Есть и еще один момент. Сам по себе он не столь значим, но лишь подтверждает мое заключение. Все выглядит так, как и должно было бы выглядеть в том случае, если бы Кэмпбелл оторвался от работы и отошел немного назад, чтобы оценить написанное, а затем оступился и упал. Но его палитра и мастихин лежали на скамеечке. Если все произошло так, как кажется на первый взгляд, палитра должна была остаться у него в левой руке, а мастихин или кисть — в правой, ведь он готовился добавить какой-нибудь штришок, если это потребуется. Я не утверждаю, что Кэмпбелл не мог их отложить в сторону. Я лишь хочу подчеркнуть, что происшествие выглядело бы более естественным, если бы мы нашли палитру рядом с телом, а мастихин — где-нибудь на склоне.

— Да, — припомнил Росс. — Я видел, как они это делают. Отступают назад, глаза полуприкрыты, а затем с кистью прицельно кидаются вперед, как будто бросают дротик.

Уимзи кивнул.

— Моя версия такова, — начал его светлость. — Убийца привез сюда тело сегодня утром в машине самого Кэмпбелла. Он надел широкополую шляпу своей жертвы и эту его непотребную клетчатую хламиду, так что любой проходящий мог ошибочно принять его за самого художника. Тело убитого лежало в машине на полу сзади, сверху прикрытое велосипедом, который и оставил маслянистые пятна на обивке. Поверх всей этой композиции преступник положил еще и коврик, на котором тоже остались следы масла. Затем, я думаю, он вытащил тело, отнес его на плечах наверх и сбросил с обрыва в реку. А может, до времени оставил лежать труп на скале, укрыв ковриком. Потом, все еще оставаясь в шляпе и плаще Кэмпбелла, сел и написал эту поддельную картину. Когда злоумышленник нанес на хост достаточно красок, чтобы создать впечатление, что Кэмпбелл все утро был занят рисованием, он скинул плащ и шляпу, оставил палитру и мастихин на скамеечке и укатил на своем велосипеде. Здесь редко кто ходит. Можно без особых проблем совершить хоть целую дюжину убийств, если правильно выбрать время.

— Очень интересная версия-я, — задумчиво протянул Дэлзиел.

— Можете ее проверить, — предложил Уимзи. — Если кто-нибудь сегодня утром не только видел Кэмпбелла, но и говорил с ним или подошел достаточно близко, чтобы узнать его в лицо, тогда, конечно, теория неверна. Но если все очевидцы видели лишь шляпу и плащ, и в особенности если они заметили что-то громоздкое на заднем сиденье машины, накрытое сверху ковриком, то предположение остается в силе. Не настаиваю на том, что велосипед так уж необходим для моей версии, но я бы воспользовался им, окажись на месте убийцы. А если вы взглянете на это грязное пятно через лупу, то, полагаю, разглядите рисунок шин.

— Я и не говорю, что вы не правы, — покачал головой сержант.

— Прекрасно, — подытожил Уимзи. — А теперь давайте подумаем, что бы убийца стал делать дальше.

Лорд Питер выразительно помахал картой, и двое полицейских склонили над ней головы вместе с ним.

— Он находится тут, — указал Уимзи, — и только от велосипеда зависит его спасение или бесчестье: наш клиент должен обеспечить себе некое подобие алиби. Вероятно, преступник не стал выдумывать что-то особенно изощренное, но уж точно поспешил унести ноги прочь от этого места. И я не думаю, чтобы он горел желанием показываться кому-нибудь на глаза в Ньютон-Стюарте или Гритауне. Выбирать северное направление просто глупо: там в районе Ларг и Ринз-оф-Келлс нет ничего, кроме лесистых холмов. Убийца мог поехать вверх, по направлению к Глен-Трул, но я не вижу в этом особого смысла. Он также мог двинуться вдоль Кри, следуя по восточному берегу против течения, доехать, таким образом, до самого Миннегафа, минуя Ньютон-Стюарт, и деревнями добраться до Нью-Галлоуэйя. Но это длинный путь, к тому же пролегающий слишком близко от места преступления. По моему разумению, наилучшим выходом было бы вернуться на дорогу и двигаться на северо-запад через Баргреннан, Кэрндэрри, Крисайд и Драмбэйн, по направлению к железнодорожной станции Бархилл. Это примерно девять или десять миль. При быстром темпе езды ему бы удалось преодолеть это расстояние за час, а в случае плохой дороги, скажем, за полтора. Итак, попробуем предположить, Что картину Кэмпбелл закончил где-то около одиннадцати часов утра. Значит, в Бархилле он должен был появиться в двенадцать тридцать. Там он мог сесть на поезд, идущий до Странрара, Порт-Патрика или даже до Глазго. Либо, конечно же, если он оставил где-нибудь свой велосипед, преступник мог воспользоваться автобусом, направляющимся куда угодно. На вашем месте я бы попытался искать в этом направлении.

Сержант мельком взглянул на коллег и прочел в их глазах одобрение.

— А как вы считаете, ваша светлость, кто с большой вероятностью мог бы совершить это убийство? — на всякий случай осведомился он.

— Хм, — Уимзи пожал плечами. — Я знаю, по крайней мере, полдюжины людей, у которых была причина недолюбливать покойного. Но убийца должен быть художником, причем умелым, ведь ему требовалось подделать живописную манеру Кэмпбелла, да так, чтобы никто не усомнился. Он должен уметь водить машину, и у него должен быть велосипед, если, конечно, он не позаимствовал его у кого-нибудь на время. Скорее всего, это достаточно крепкий мужчина, ведь он перенес тело на склон на собственной спине, поскольку я не заметил никаких признаков того, чтобы его волокли по земле. Должно быть, он встретился с Кэмпбеллом после пятнадцати минут десятого вчерашнего вечера, после того, как тот на моих глазах покинул бар «Герб МакКлеллана» живым и кипящим злобой. Убийца должен достаточно хорошо знать эти Места и людей, проживающих здесь. Ему явно было известно, Что Кэмпбелл жил один и к нему приходила только уборщица, поэтому его отсутствие ранним утром ни у кого не вызовет Удивления. И сам преступник должен вести схожий образ жизни, либо у него имелось подходящее оправдание тому, чтобы подняться рано утром и уйти до завтрака. Если вы отыщете человека, отвечающего все этим требованиям, то, скорее всего, он и есть убийца. Можно поговорить с кассиром на станции, если, конечно злоумышленник брал билет. Или же вполне вероятно, что я смогу вычислить его по каким-нибудь косвенным уликам, не прилагая особенного труда, и просто указать на этого человека пальцем.

— Ладно, — сказал сержант. — Если вычислите, дайте нам знать.

— Конечно, — пообещал Уимзи. — Хотя приятного в этом будет мало, поскольку десять шансов против одного, что убийцей окажется какой-нибудь парень, которого я знаю, и который мне нравится куда больше, чем нравился Кэмпбелл. Но все-таки это не дело — убивать людей, как бы оскорбительно они себя не вели.

Фергюсон

На обратном пути в Керкубри Уимзи пришло в голову, что уже подошло время чая, и лорд Питер набросал примерный список подозреваемых, с удовольствием поглощая картофельные лепешки и имбирный кекс. К концу трапезы этот список выглядел следующим образом.

Жители Керкубри

1. Майкл Уотерз: 28 лет — рост 5 футов 10 дюймов — не женат — снимает квартиру — пишет пейзажи — хвалился тем, что способен подделать манеру Кэмпбелла — поссорился с Кэмпбеллом накануне вечером и грозил свернуть ему шею.

2. Хью Фаррен: 35 лет — рост 5 футов 9 дюймов — пишет портреты и пейзажи — чрезвычайно широк в плечах — женат — известно, что ревновал к Кэмпбеллу — живет один с женой, которая, по-видимому, очень ему предана.

3. Мэтью Гоуэн: 46 лет — рост 6 футов 1 дюйм — пишет портреты и пейзажи, также занимается гравюрой — не женат — дом с прислугой — состоятелен — известно, что был публично оскорблен Кэмпбеллом — не разговаривает с ним.

Жители Гейтхаус-он-Флит

4. Джок Грэхем: 36 лет — рост 5 футов 11 дюймов — не женат — проживает в «Анвосе» — портретист — заядлый рыболов — безрассуден — известно, что находится в ссоре с Кэмпбеллом; окунул его во Флит после того, как тот набросился на него.

5. Генри Стрэтчен: 38 лет — рост 6 футов 2 дюйма — женат — один ребенок, один слуга — пишет портреты и делает иллюстрации — председатель гольф-клуба — известно, что поссорился с Кэмпбеллом и прогнал его с площадки для гольфа.

В этот момент составления списка в помещение вошел хозяин гостиницы. Уимзи сообщил ему последние новости касательно Кэмпбелла, без всякого, однако, упоминания о версии убийства, и заметил, что подумывает о небольшой экскурсии к дому покойного — порасспросить, вдруг кто-то что-то заметил.

— Вряд ли вы узнаете там что-нибудь интересное, — высказал свое мнение хозяин. — Миссис Грин, которая у него убирала, сейчас находится у себя дома, но она ничегошеньки не знает, кроме того, что, когда она в восемь часов утра пришла к Кэмпбеллу, чтобы навести порядок, его уже не было дома. А мистер Фергюсон, его сосед, первым поездом уехал в Глазго.

— Фергюсон? — переспросил Уимзи. — Кажется, мы с ним встречались. Это не он делал где-то настенную роспись для здания муниципалитета?

— О, да! Фергюсон очень хороший художник. Да вы его увидите, он везде разъезжает в своем маленьком «остине». У него студия по соседству с Кэмпбеллом. Он здесь живет каждое лето.

— Женат?

— Да, но его супруга сейчас где-то далеко, у друзей в Эдинбурге. Похоже, они не очень хорошо ладят.

— Кто? Фергюсон и Кэмпбелл?

— Нет, нет, Фергюсон и его жена. Но то, что вы сказали, тоже, в общем-то, правда. У них с Кэмпбеллом вышла ужасная ссора из-за выбитого куска стены сада Фергюсона, в которую врезался Кэмпбелл.

«Любопытно, есть ли в Стюартри хоть один человек, с которым у Кэмпбелла не случилось бы ссоры?» — подумал Уимзи, и добавил в свой список еще один пункт.

6. Джон Фергюсон: около 36 лет — рост приблизительно 5 футов 10 дюймов — соломенный вдовец — пишет пейзажи и портреты — ссора по поводу стены.

— Кстати, — продолжил свои расспросы Уимзи, — а Джок Грэхем? Где его сейчас можно было бы найти?

— Ах, Джок! Так его сейчас нет. Прошлой ночью он вообще не возвращался домой. Сказал, что, скорее всего, пойдет рыбачить на озеро Трул.

— Ого! — воскликнул Уимзи. — На озеро Трул? Почему именно туда?

— Этого я не могу сказать. Думаю, Джока пригласил управляющий имением. Должно быть, прошлую ночь он провел в Ньютон-Стюарте и встретился с ним поутру. А может, рыбачил на озере всю ночь.

— Вот, значит, как? — задумчиво спросил сам себя Уимзи. Это осложняло дело. Энергичный человек, конечно, мог перевезти тело в Миннох и вернуться в Ньютон-Стюарт ко времени назначенной встречи, если эта встреча была не слишком ранняя. Но возможно, он действительно оправился на длительную рыбалку? Все знают, что Джок Грэхем обожает ловить рыбу по ночам.

— А сегодня к вечеру он вернется, не знаете?

— Трудно сказать наверняка, — ответил хозяин, разбивая разом надежды его светлости. — Если клев хороший, они могут рыбачить и два дня подряд.

— Эх, — вздохнул Уимзи. — Ну что же, замечательно, а мне пора.

Он заплатил по счету и в сопровождении хозяина спустился по ступенькам вниз.

— Как Энди? — поинтересовался Питер между делом.

— Да ничего, — ответил владелец гостиницы, — хотя сегодня ему придется побегать. Кто-то из ребят увел его велосипед. А хуже всего то, что Энди только-только поставил на оба обода новые шины.

Уимзи, заинтригованный, так и застыл с большим пальцем на стартере:

— Как это вышло?

— Мальчишка сам виноват. Бросал его все время то тут, то там. Наверняка велосипед увели бродячие торговцы коврами, очень похоже на то. Житель Гейтхауса вряд ли бы так поступил.

— Когда Энди заметил пропажу?

— Сегодня утром, когда собирался в школу. Хорошо еще, что это не мотоцикл, который он все время у меня выпрашивает.

— А не может быть, что кто-то просто взял его на время? — предположил Уимзи.

— Да, возможно, конечно. Может быть, велосипед еще найдется. Ну ладно, хорошего вам дня, ваша светлость.

Уимзи не поехал по мосту, а свернул на дорогу, ведущую к станции. Он миновал поворот налево, к старой Анвосской церкви и Гритауну, и двинулся вдоль по течению реки Флит, пока не оказался у узкого съезда вправо. Дорожка вывела детектива-любителя к двум небольшим домикам, окна которых выходили на глубокую заводь. Это и было то самое место, где Джок Грэхем некогда искупал покойного Кэмпбелла.

При обычных обстоятельствах Уимзи мог ожидать, что двери обоих домов окажутся незапертыми, но сегодня дверь, ведущая в жилище Кэмпбелла, оказалась закрытой. Возможно, здесь побывала полиция. Питер по очереди заглянул в окна первого этажа. Казалось, все предметы мирно лежат на тех самых местах, где их оставила уборщица. Гостиная напоминала о том, что хозяин дома — холостяк. За ней следовала кухня — обычная планировка. Значит, спальня наверху. За кухней была пристроена студия с остекленной крышей. По правую сторону расположился гараж, который предназначался для «морриса», но сейчас был пуст. Свежие следы колес в пыли указывали на то, где утром проехала машина. Чуть дальше деревянная калитка вела в запущенный садик. Со стороны студии высилась стена из грубого камня, отделявшая двор и сад одного дома от территории, прилегавшей к владениям соседа. Уимзи заметил пролом в стене и груду обломков, отмечавших то место, куда Кэмпбелл столь опрометчиво въехал, когда разворачивался, возбудив, таким образом, отнюдь не дружественные чувства Фергюсона.

Дом Фергюсона как две капли воды походил на дом Кэмпбелла, но его сад был опрятен и ухожен, а заботливо покрытый рифленым железом гараж выглядел как новенький. Уимзи толкнул дверь гаража и остановился у сияющего двухместного автомобиля последней модели.

Питера это удивило. Фергюсон отправился ранним утром на поезд до Глазго, а станция в Гейтхаусе находилась в шести с половиной милях от города. Почему же художник не воспользовался машиной? Он мог спокойно оставить ее на станции дожидаться возвращения хозяина. Новая загадка: Фергюсону не хотелось оставлять автомобиль без присмотра или он предполагал, что будет отсутствовать долгое время? Или, быть может…

Уимзи задумчиво поднял капот автомобиля. Вот и объяснение! Зияющая пустота и несколько свободно болтающихся проводов указывали на то, что отсутствовал двигатель. Вполне вероятно, что Фергюсон вытащил его, чтобы отвезти в Глазго чинить. Но как же тогда он все-таки добрался до станции? Кто-то подвез? На автобусе? На велосипеде? Проще всего было пойти и спросить. На маленькой провинциальной станции ни один пассажир не пройдет незамеченным. Следовало также убедиться, что Фергюсон действительно уехал на указанном поезде.

Уимзи опустил капот и аккуратно закрыл за собой дверь гаража. Дом Фергюсона оказался не запертым. Его светлость вошел внутрь и осмотрелся. Ничего особенного: не более и не менее опрятно, чем в любом другом сельском доме. Все подметено, протерто и вычищено миссис Грин, включая святая святых — студию. После отъезда живописца служанка никогда не упустит шанса переложить тюбики с красками, и никакие увещевания не смогут этого предотвратить. Уимзи окинул взглядом разнообразные наброски, сваленные вдоль стен, покосился на тщательно прорисованный и несколько вычурный пейзаж на мольберте, походя отметил, что Фергюсон пользуется художественными материалами от Робертсона, проглядел ряд детективных романов на полке в гостиной и приподнял крышку бюро. Оно тоже было не запертым и скрывало в себе ряд отделений с аккуратно уложенными стопками бумаг. Питер приписал Фергюсону болезненную склонность к порядку. Здесь не было ничего, что могло бы пролить свет на смерть Кэмпбелла, но Уимзи все больше утверждался в мысли, что Фергюсона нельзя упускать из виду.

Эти два дома (разделенные, но с общим подъездом) располагались таким образом, что все, происходящее в одном, просматривалось из другого. Если прошлой ночью у Кэмпбелла случилось нечто необычное, вряд ли данный факт ускользнул от внимания Фергюсона — он должен был заметить хоть что-то. В то же время, если Фергюсон ничего не заметил, то и никто другой из соседей не мог ничего увидеть, поскольку эти два маленьких домика стоят в некотором отдалении от всех остальных строений, приютившись в конце неровной, покрытой листьями тропинки на берегу Флит, которая тихо плещется со стороны сада. Вот если бы Джок Грэхем на самом деле рыбачил здесь в эту ночь, так нет же! Он, видите ли, поехал на озеро Трул! Фергюсон — единственная зацепка. Его необходимо разыскать, и как можно скорее.

Уимзи вернулся к машине и двинулся вверх по дороге, пролегавшей между холмов, по направлению к станции Гейтхаус, которая располагалась на окраине Галлоуэйя и выходила на долину реки Флит и виадук.

Подход к железнодорожной станции предварял один из тех многочисленных, обычных для пограничной местности шлагбаумов, которые создают иллюзорную преграду для отбившегося скота, в то время как для нетерпеливого автомобилиста они являют собой весьма досадную помеху на пути. Однако, как часто случается в этих местах, любезный старый Джентльмен отделился от группки строений у дороги и простил Уимзи.

По ту сторону шлагбаума дорога разветвлялась на две неровные каменистые тропинки, левая из которых кружным путем вела к Гритауну, а правая отклонялась в сторону Дромора, пока внезапно не упиралась в железнодорожный ост. Питер пересек дорогу и продолжил ехать прямо, вниз по небольшому крутому съезду, скрытому рододендронами, который вывел его прямо к станции.

Линия от Касл-Дуглас до Странрара одноколейная, но станция Гейтхаус может похвастаться тем, что через нее проходят две железнодорожные колеи — это сделано для удобства пассажиров и для того, чтобы пропускать поезда, следующие мимо. Уимзи подошел к начальнику станции, который наслаждался в своем кабинетике минутой покоя, выпавшей между двумя поездами, и изучал «Сводку новостей Глазго».

— Я искал мистера Фергюсона, — начал Питер после обычных приветствий. — Хотел организовать групповой поход на озеро Скерроу и взять его лодку, но мне сказали, что он уехал утренним поездом, в девять часов восемь минут. Это так?

— Все верно. Я сам его видел.

— Интересно, когда он вернется? Фергюсон поехал до Глазго или только до Дамфриса, вы не в курсе?

— Он вроде что-то говорил про Глазго, — ответил начальник станции, — но, может, к вечеру и вернется. Обратитесь к кассиру Ангусу. Он вам подскажет, взял ли Фергюсон обратный билет.

Билетный кассир, находившийся в том же кабинете, очень хорошо все помнил. Да, Фергюсон взял билет до Глазго, туда и обратно, причем первого класса. В некотором роде это расточительство, нехарактерное для здешнего художественного общества.

— Но ведь это правда, — спросил Уимзи, — что билет действителен на протяжении трех месяцев? Значит, вовсе не факт, что он вернется сегодня. Фергюсон оставил машину у станции?

— Он приехал не на машине, — припомнил кассир. — Сказал, что полетел двигатель.

— А-а!.. Ну, значит, на велосипеде, — продолжал расспрашивать Уимзи.

— Да нет, — возразил подошедший к ним начальник станции. — Наверное, на автобусе. Он появился как раз после его прихода. Не правда ли, Ангус?

— Верно. Фергюсон беседовал с Рабби МакХарди, когда пришел. Возможно, ему он и поведал, как долго собирается оставаться в Глазго.

— Благодарю, — сказал Уимзи. — Я встречусь с Рабби. Понимаете, я хотел попросить у мистера Фергюсона лодку. Но если он не собирается возвращаться, то дело откладывается, не так ли?

Питер еще немного поболтал с начальником станции, дав приемлемый вариант отчета по делу Кэмпбелла, а затем распрощался. Нельзя сказать, что его расследование особо продвинулось вперед, но все же Уимзи почти исключил Фергюсона из списка подозреваемых. Конечно, надо еще удостовериться в том, что тот действительно доехал до Глазго. Это может быть немного сложным, но, в конце концов, для Дэлзиела и его верных помощников сие — рутинная работа.

Его светлость взглянул на часы. Наиболее многообещающим кандидатом на место преступника в настоящее время казался Джок Грэхем, но, коль скоро он исчез, с этим ничего не поделаешь. Зато есть время пойти и расспросить Стрэтчена, тем самым завершив обход подозреваемых в Гейтхаусе.

Стрэтчен

Стрэтчен жил в симпатичном доме средних размеров, очень удобно для него расположенном: слегка в стороне от Гейтхауса, на подходе к площадке для гольфа. Опрятная горничная, открывшая дверь, мило улыбнулась пришедшему с визитом, сообщила, что хозяин на месте, и пригласила его светлость пожаловать в дом.

Уимзи принял приглашение и проследовал в гостиную, где нашел миссис Стрэтчен, которая, сидя у окна, учила свою дочь Миру вязать.

Питер извинился за вторжение перед обедом и объяснил свой приход тем, что хочет договориться со Стрэтченом о составлении четверки [10].

— Э-э, я не совсем уверена, — начала хозяйка дома с некоторым сомнением. — Не похоже, что Генри захочет играть в гольф в ближайший день или два. У него какое-то недомогание… хотя, в общем, не знаю. Мира, дорогая, иди скажи папочке, что пришел лорд Питер Уимзи и хочет поговорить с ним. Видите ли, я стараюсь не вмешиваться в дела мужа, а если вмешиваюсь, умудряюсь вечно попадать впросак.

Дама деланно рассмеялась — она была довольно смешливой женщиной. «Нервная натура», — определил Уимзи. Стрэтчен отличался довольно резкими манерами, которые кого угодно сделают нервным, и Уимзи подозревал, что в семье он своего рода тиран.

Лорд Питер что-то сказал по поводу того, что не хочет доставлять неудобства.

— Ну что вы! — ответила миссис Стрэтчен, бросая беспокойный взор на дверь. — Как вы можете доставить неудобства! Мы всегда так вам рады! А чем вы занимались в этот чудесный день?

— Я ездил в Миннох смотреть на тело, — жизнерадостно ответил Уимзи.

— Тело?! — вскричала миссис Стрэтчен. — Как омерзительно это звучит… Что за тело вы имели в виду? Лососину или что?

— Да нет же, — пояснил Уимзи. — Речь идет о Кэмпбелле. Тело Сэнди Кэмпбелла. Вы разве не слышали?

— Нет. О чем? — миссис Стрэтчен просто до невозможности широко раскрыла большие невинно-младенческие голубые глаза. — С мистером Кэмпбеллом что-то случилось?

— О господи! — вздохнул Уимзи. — Я-то думал, все уже знают. Он умер. Упал в Миннох и разбился.

Миссис Стрэтчен издала пронзительный вопль ужаса.

— Разбился? Невероятно! Какой ужас! Он что, утонул?

— Точно не знаю, — сказал Уимзи, — но думаю, Кэмпбелл разбил себе голову, хотя бедняга вполне мог и утонуть.

Миссис Стрэтчен вновь вскрикнула: