Я Еду Домой 3

   Перехватив мой непонимающий взгляд, сказал:

   - Звуковой удар от такой пули негромкий, как воздушка хлопнула, а сам звук выстрела снижается на тридцать децибел.

   - Ресурс какой? - уточнил я.

   - Пожизненный, - сказал он. - Он полностью стальной, нечему портиться. Кстати, пристрелять только надо заново оружие, он скорость пули снижает немного, так что точка попадания смещается вниз. Хотя вблизи не принципиально, разница маленькая.

   Хм, это мне точно пригодится. Просто наверняка, с гарантией. Шум от выстрела в замертвяченных местах в настоящую проблему превратился. Если его снизить хотя бы чуть-чуть - было бы очень здорово.

   - Автоматика срабатывает?

   - Разумеется, - ответил тот. - Даже у FNC срабатывает, а в М4 сопротивление меньше.

   - Хорошо, вот это мне отложите, - схватив с прилавка, я протянул продавцу сразу четыре глушителя. - И двести патронов "триста восемь". И вот это..., - я постучал пальцем по серой коробочке, в которой лежал гибрид пистолетного подствольного фонаря и лазерного целеуказателя. Потом добавил еще пару ЛЦУ для автоматов, с проводками и креплениями, получив одобрительный кивок продавца. - Мне надо сходить за..., - я запнулся, затруднившись с формулировкой.

   Сказать "за патронами" - звучит странно, "за деньгами" - так это не деньги.

   - За платежным средством, - послышался сзади чей-то веселый голос, говоривший по-английски с сильным акцентом. - Извини что вмешался, подсказал просто.

   Я обернулся и увидел чернявого молодого парня с чуть горбатым носом, с трехдневной щетиной. Одет он был вроде чеченского боевика - кожаная куртка, камуфляжные штаны, берцы, разгрузка. На груди, стволом вниз, висел непривычного вида автомат. Я сначала чуть было за "галил" его не принял, лишь потом сообразил, что это какой-то совсем другой клон "калашникова". И у него, кстати, была планка под всякие приблуды, как раз наверху ствольной коробки, это я сразу отметил. А вот магазин закруглен не сильно, явно под натовский патрон машинка.

   - Спасибо, - усмехнулся я в ответ. - Действительно проблема с термином.

   - Издалека? - спросил он, взяв с прилавка обтянутый резиной бинокль.

   - Из Амстердама, - вдруг ответила доселе молчавшая Дрика.

   - Надо же? - вроде как удивился парень. - Я тоже оттуда. Теперь уже нет, мы в Кааге сидим, там вода и безопасно, но раньше в Амстердаме жил.

   Дрике явно хотелось поговорить, давали о себе знать нервы, а вот мне совершенно не хотелось давать ей разбалтываться. Больно уж собеседник на чеченца похож, общим своим стилем, я имею ввиду, не лицом. Как-то вот так, ассоциации возникают. И жил он "раньше" в Амстердаме недолго, как мне кажется, судя по акценту. Не местный у него акцент.

   Я обратил внимание на то, что он не один. Еще двое мужчин, один совсем молодой, другой постарше, лет сорока, одетые так же как и он, кожа и коммерческий камуфляж, прогуливались у прилавков. Все темноволосые, крепкие... вообще балканский типаж, может даже и сербы, чего это я так напрягся. Ладно, все равно не до них.

   Слово "Амстердам" оказалось для Дрики триггером, она начала выспрашивать парня о том, что делалось в городе, но ничего неожиданного мы не услышали. Эпидемия началась в Амстердаме быстро, сразу во многих местах, через два дня город превратился в ад. Узкие улицы центра превратились в ловушки для тех, кто пытался убежать. Лишь день на пятый в городе появились спасательные группы военных, забиравшие людей из домов прямо через окна, и те, кто смог просидеть в своих квартирах до их появления, спасся.

   Все это время одна часть выживших уходила к порту, другая - как раз к огромному аэропорту Схипхол, где поначалу пытались создать что-то вроде пункта приема беженцев. Получилось это плохо - никого не проверяли, туда проходили укушенные, скопилось много мигрантов, которые обычно склонны к анархии, а у военных не нашлось командира "с железной рукой", которой следовало навести порядок. Правда, теперь там поселилось много других людей, которых привлекло огромное здание аэропорта, ограждение и запас горючего.

   Но, в общем, как-то людям удалось организоваться и спасаться, на них работал голландский ландшафт. Не меньше трети страны, расположено на самых настоящих островах, а каналы пересекают почти весь север страны во всех направлениях. Причем большие каналы, судоходные, настоящие реки, явившиеся непреодолимым препятствием для бродячих мертвецов. Остатки военных, вооружившиеся гражданские и даже люди из других стран, решившие, что надо жить ближе к морю, которое сможет кормить, занимали такие изолированные территории и постепенно уже очищали их от зомби. А вот внутренние европейские земли, лежащие южнее, были почти полностью зачищены мертвецами от людей, последние из них как раз и ушли к морю.

   - На юге вообще нечего делать, можно сутки ехать и ни одного живого человека не встретить, - сказал собеседник. - Все погибли или ушли. Мы там бываем иногда по своим делам, даже привозим оттуда людей, но их совсем мало.

   Потом парня с загадочным "калашом" позвали его спутники, и он попрощался с нами, заодно оделив полезным советом - показал, где можно взять в прокат велосипеды, к огромной нашей радости. И обошлось недорого, по десятку патронов в день, и удобство великое.

   В первую минуту, взгромоздившись на черный, архаичного вида велосипед с проволочной корзинкой на багажнике и еще одной впереди, я даже испугался, что не смогу поехать, так давно я делал это в последний раз. Но ничего, как оказалось, навык не утрачивается и через пару минут мы уже катили к своей машине с ветерком.

   Жизнь в порту кипела. Сновали люди туда-сюда, ездили машины, по Шельде двигались катера, лодки, все были при деле. Где-то что-то строили, что-то перестраивали, были даже полицейские патрули в самой настоящей полицейской форме, приглядывающие за порядком. Часто попадались импровизированные бары и рестораны, пахло жареной рыбой, причем так пахло, что слюни текли, хотя, казалось бы, за долгое морское путешествие рыба могла бы и надоесть. Новая жизнь как-то налаживалась, что и не удивительно - народ в этих краях всегда был крепко работящим.

   Сэм, как оказалось, не перетрудился в наше отсутствие. Нашли мы его развалившимся в раскладном кресле и попивающим холодное пиво. Кот валялся у его ног, вытянувшись на нагретом солнцем бетоне, вроде как тоже блаженствовал.

   - Что-нибудь узнали? - спросил Сэм после того, как мы слезли с велосипедов.

   - Не очень много, если честно, - ответил я, открывая заднюю дверь кабины и вытаскивая из-под сидения пластиковые упаковки патронов.

   - Может быть, завтра будет что-то, Информцентр взял заявку на поиск мамы, - добавила Дрика.

   - Даже так? - удивился Сэм. - Они здесь как-то организовались?

   Дрика вкратце рассказала ему о том, что нам удалось узнать. Сэм выслушал и заключил:

   - То есть, всей информации у них все равно нет, и даже если они о твоей маме ничего не знают, то это ничего не значит, так?

   - Да, наверное! - поддержала эту мысль девушка.

   - А теперь вы куда?

   - На рынок, - ответил уже я. - Нужны патроны для М25.

   - Патроны нужны, да сэр, - кивнул Сэм. - Но думаю, что вы без меня там справитесь? Я бы пока здесь посидел.

   - Здесь есть бары, - намекнул ему я.

   - А это пиво как раз оттуда, - сказал он, приподняв бутылку. - Не думаешь ведь ты, что у меня совсем нюх не работает?

   Послышались шаги неподалеку. Я обернулся и встретился взглядом с тем парнем, с каким только что общались на рынке. Его спутники тоже шли вместе с ним. Увидев, что я его заметил, парень показал большой палец и сказал:

   - Отличная машина! Если мы загоримся, то непременно вас позовем.

   Его взгляд скользнул по забитой патронными упаковками сумке, и я затолкнул ее под сиденье, захлопнув дверь. Затем ответил:

   - Из машины удалили все лишнее, так что она умеет только возить и не умеет гасить пожары.

   - А жаль! - засмеялся тот, и мужчины с необычными автоматами прошли дальше.

  

   3 июня, суббота, утро. Бельгия, Антверпен.

  

   Мы были возле Информцентра еще до его открытия, минут за пятнадцать. Дрика собиралась сюда вообще за два часа прийти, я ее еле удержал, убедив в том, что стояние у закрытых дверей нам точно ничем не поможет. Но сейчас уже удерживать не мог, и мы стояли вдвоем, опираясь на загородку и наблюдая за тем, как рыжий усатый буфетчик открывает свой киоск и выгружает туда ящики с напитками, которые привез на чем-то вроде садового мотоблока.

   Кроме нас троих на площадке никого не было. Персонал Информцентра появился почти к самому открытию, причем все подъехали на велосипедах. Женщина с лошадиным лицом узнала нас, поздоровалась, Дрика было рванулась к ней, но та быстро зашла в вагончик и захлопнула дверь за собой.

   Начала собираться небольшая очередь, человек пять всего. Все подходили к висящей на стене вагончика штуковине и отрывали вытягивающиеся билетики с номерами. У нас тоже такой был, с черной единичкой, и когда выглянувший в окно похожий на бухгалтера мужчина крикнул: "Ein!" - мы зашли внутрь.

   Женщина с лошадиной дежурной улыбкой открыла папку, достала заполненную Дрикой анкету и прочитала что написано на небольшом листочке, прикрепленном к ней скрепкой.

   - Похоже, что мы не нашли вашу маму, - сказала она. - Есть две женщины со сходными именами, но отличаются даты рождения и адрес проживания до Катастрофы. Вот здесь, на всякий случай, их нынешние координаты. Не могут быть родственницами?

   - Нет, не могут, - совершенно убитым голосом сказала Дрика.

   - Не отчаивайтесь, - попыталась утешить ее женщина. - Наши базы данных еще очень неполны, в них и половины людей нет. Кстати, я должна внести в нее вас, вы же не значитесь тоже.

   Дрика махнула рукой, но женщина настаивала:

   - Не следует к этому так относиться. Кто знает, может быть ваша мама жива и сейчас пытается разыскать вас? А вы тоже не зарегистрированы. Заполните эти формы, пожалуйста, - она подвинула и к Дрике, и ко мне по паре отпечатанных листов, при этом уже перешла на английский язык.

   - Мне не надо, - сказал я, отодвигая анкету. - Я не местный и здесь не задержусь. Никого не ищу и меня никто не знает. Разберемся с проблемой девочки и я поеду дальше.

   - Как хотите, - пожала она плечами. - Откуда вы?

   - Из Москвы.

   Ответ ее не удивил против ожидания, она лишь сказала:

   - Вам очень далеко ехать.

   - У меня там семья.

   - Удачи.

   Дрика заполнила анкету, пообещав обратиться в местный аналог Информцентра в том месте, где она все же устроится, и дать свой новый адрес, и на этом мы распрощались.

   Мы встали у киоска на входе, снова взяли по бутылке минеральной воды.

   - Куда мне теперь? - спросила девушка, явно растерянная.

   Я достал из сумки атлас, раскрыл, прикрывая его собой от свежего ветра, дувшего со стороны Шельды.

   - Ну, смотри, - сказал я... - Ехать надо в Амстердам через Схипхол, может быть, там что-то удастся узнать. Больше всего на Амстердам надеюсь, там же недалеко до порта было, так?

   - Да, так, - подтвердила она.

   - Так и начнем тогда.

   К нам кто-то подошел, мы обернулись и столкнулись взглядами с улыбающимся парнем, тем самым, с которым беседовали на рынке.

   - Извините, что опять вмешался, - сказал он, - но вижу, что вы ищите кого-то?

   Смотрел он на Дрику, белозубо улыбаясь. Ну, понятна, в общем, мотивировка такой активности в общении.

   - Да, - коротко улыбнулась навстречу девушка. - Я маму разыскиваю, но они, - кивок на вагончик Информцентра, - ничего не знают.

   - Откуда им все знать? - вроде даже удивился парень. - Много людей живет в меньших коммунах, откуда никто в Информцентр не дает никакой информации. У нас на въезде прямо доска с объявлениями висит, там тысячи людей друг друга ищут. И еще много где так.

   - Вы же в Кааге? - поморщив лоб, спросила Дрика. - Я правильно запомнила?

   - Правильно! - радостно подтвердил тот и протянул руку, представившись кем-то вроде "Димитра".

   Понятно, все же Балканы. Дрика представилась в ответ, а я просто протянул руку, почему-то себя не назвав. Не знаю почему, что-то не очень он мне нравится. И это не ревность из-за Дрики, вовсе нет, просто почему-то никогда не доверял людям назойливым, пусть даже и очень дружелюбным. А этот Димитр постоянно рядом оказывается, и в недостатке назойливости его не обвинишь. Как банный лист примерно.

   - Вы можете с нами доехать до Каага и там почитать все объявления, - предложил он. - И список людей есть, нас там уже почти две тысячи.

   - Мама вряд ли бы оказалась в Кааге, далековато, - усомнилась Дрика.

   - Объявления не только само развешивает, но и те, кто едет в другие коммуны, - возразил Димитр. - Мы сюда тоже целую пачку привезли и развесили, от тех, кто у нас живет. Не видели? Почти у самого КПП на шлюзе.

   - Нет, не обратили внимания, - ответил я. - Посмотрим обязательно.

   - А Кааг прямо на пути к Амстердаму, даже крюк делать не надо, почти не потеряете времени. К тому же у нас много людей из Амстердама, люди из города во все стороны бежали.

   Я мельком глянул на Дрику и увидел, что она явно загорелась идеей, подкинутой назойливым Димитром. Идея и вправду была разумной, было бы странно, если бы не появились такие доски с объявлениями о розыске близких. Поэтому, несмотря на всю антипатию к "кавалеру", я сказал:

   - Дрика, давай тогда заедем, почитаем. Смотри, отсюда в Схипхол ехать не проблема.

   - Да, конечно! - радостно согласилась она.

   - Мы завтра с утра выезжаем, - сообщил обрадованный Димитр. - Мы стоим в соседнем ряду с вашей пожарной машиной.

   - Хорошо.

   Димитр ушел в сторону рынка, а мы с Дрикой, оседлав велосипеды, поехали в сторону КПП, где действительно обнаружили стену, почти сплошь оклеенную объявлениями. Их было очень много, сотни, тысячи небольших бумажек, на которых фломастерами, маркерами, карандашами и ручками были написаны имена, адреса, призывы, это был словно молчаливый и одновременно оглушительный крик отчаяния - последние люди почти мертвой земли надеялись найти живыми тех, с кем потеряли связь. Я видел лицо Дрики, я видел, как она шевелила губами, читая объявление за объявлением, не дочитывала, перебегала с места на место, время от времени сталкиваясь с другими людьми... больно на нее смотреть, если честно. У меня ведь не просто так надежда на то, что моя семья в безопасности, они ведь были в безопасности. А что ждет ее? Семь процентов населения Бельгии. В Голландии немного больше. Сколько? Десять? Пятнадцать? Теперь о чем, о теории вероятности поговорим? Каковы шансы одинокой женщины, художника-реставратора, проживающей в центре старинного и к тому же большого города, пробиться в безопасное место?

   - Нет, ничего нет, - вздохнула Дрика.

   - Откуда здесь взяться? - вроде бы даже удивился я. - Мы же пока в Бельгии, до Нидерландов еще ехать и ехать.

   - Ну да, верно, - кивнула она. - Поехали обратно?

   - Да, давай.

  

   4 июня, воскресенье, утро. Бельгия, Антверпен.

  

   Вчера к нам снова зашел Димитр, или как там его правильно, и пригласил Дрику прогуляться. Она заметно обрадовалась приглашению, и я думаю, что не из-за самого признания ее привлекательности незнакомым парнем, а просто потому, что он внушил ей некую надежду на удачный исход наших поисков. Не убеждал ее ни в чем, боже упаси, а просто дал понять и доказал, что еще не все потеряно. И теперь девушка рада была держаться к нему поближе, словно продолжая заряжаться от него этой самой надеждой.

   Мне, если честно, отпускать ее не хотелось, недоверие к странному прилипчивому парню никуда не делось, но нормального способа не пустить ее я не знал, да и вообще не мое это дело, я ей не отец. Пошлет меня куда подальше, да и будет права.

   Сэма визитер, похоже, тоже в восторг не привел. Он лишь сказал, что тот похож на мексиканского наркотраффиканта и затем уточнил:

   - В глазах что-то похожее. Не понравился он мне, да сэр.

   - Мне тоже, - признался и я. - Но здесь место безопасное, насколько я понял, патрули везде и вообще... времена изменились.

   - Верно, - кивнул Сэм, вытирая испачканные машинным маслом руки и закидывая грязную тряпку в инструментальный ящик. - Времена изменились, здесь девочка в безопасности, поэтому я и не сказал ничего. Но мы же поедем дальше вместе?