Я Еду Домой 3

   - Вполне, - кивнул я. - Чем Амстердам хуже Антверпена?

   - Он лучше, - убежденно ответила Дрика. - Намного. Если бы Антверпен был лучше, мы бы в нем жили.

   - Логично, - кивнул я с уважением.

   В последние пару дней Дрика начала постоянно и как-то нервно шутила, чего до этого за ней не замечалось, молодая художница была девушкой серьезной и обстоятельной. Похоже, что в такой форме проявил себя мандраж, чем ближе к дому, тем больше она боялась столкнуться с реальностью, и при этом все же надеялась на лучшее. Она то замолкала надолго, то вдруг становилась болтливой, а то шутила вот так как сейчас, некстати.

   - И все же?

   Я пожал плечами и ответил:

   - Ну, если здесь сумели занять такую территорию и отбиться, то почему не могли там? В порту есть все для выживания, причем этого хватит на долгие годы, за такой ресурс люди наверняка будут бороться. Вам же совсем недалеко до порта от дома, верно? - прикинул я расстояние от Дам.

   - Да, пешком за несколько минут можно добраться. Правда, там улочки узкие и каналы, если мертвецы столпятся, то уже не прорваться.

   - К морю можно и по каналу ведь прорваться, верно? - вспомнил я карту города.

   - Да, можно, они все туда ведут, и по Амстелу можно, но только на чем?

   - Ну, не знаю... экскурсионные баржи ведь катаются туда-сюда, вполне могли людей собирать, - импровизировал я на ходу. - Да на надувном матрасе хотя бы, зомби в воду не лезут.

   Импровизировал, но вообще-то это было бы разумным решением. Каждое такое суденышко, широкое и плоскодонное, может взять чуть не сотню человек, а шкиперы их водят по каналам виртуозно, кажется, что вот-вот в каменную стенку уткнется, а не тут-то было, громоздкое судно чуть не на месте разворачивается и идет туда, куда и требуется. Помню, что с удовольствием сыпанул горсть монет в деревянную туфлю у места шкипера, предназначенную для чаевых - поразился такому отточенному мастерству.

   - Да, наверное, - согласилась она. - Их очень много, если успели организовать, то они весь город могли бы вывезти в порт.

   - Конечно, - закивал я.

   У Информцентра скопилась небольшая толпа, человек двадцать, явно чего-то ожидавших. Рядом с входом за сетчатый заборчик пристроился небольшой киоск, из которого торговали водой, пивом, сигаретами - кто-то уже сообразил открыть бизнес среди ожидающих. Этот кто-то был белобрыс, красноморд и толстопуз. Он сидел в киоске и смотрел на людей ничего не выражающим взглядом белесых глаз под покрасневшими веками с рыжими ресницами.

   Я заметил, что платили какими-то жетонами, больше похожими на "собачьи бирки" военных, похоже, что придумали некий эквивалент местной валюты. Не удержался, подошел и спросил.

   - Вон там, - указал он толстой веснушчатой рукой, - в том корпусе есть местный банк. Они принимают всякий товар и взамен дадут таких жетонов.

   - Какой товар?

   - Оружие, патроны, топливо, консервы, алкоголь и сигареты в основном, - ответил рыжий. - Если ничего этого нет, можете попробовать менять то, что есть на блошином рынке.

   - Далеко?

   - Вон там, на складах на Кетинслаан, - он опять, не жеманясь, указал направление пальцем, потом добавил: - Но если что, то я могу взять патроны, они тут как деньги.

   Не оригинально, хотя и более чем логично. Патроны - жизнь, они действительно сейчас чуть не главная валюта в природе. А пить хочется, кстати, сюда весна тоже уже в полный рост пришла, даже лето. Нет, лето завтра, а сегодня последний день весны. Пожалуй, что хуже весны в истории человечества пока не случалось, так чтобы сразу всем раз - да и погибнуть. И чтобы уцелевшим потом прятаться по таким промзонам. Плохая была весна, очень плохая.

   В Информцентре, а точнее - в той бытовке, что стояла на самом проходе, нас приняла деловитая женщина в очках, с длинным лицом и лошадиной улыбкой, открывающей не только зубы, но и верхнюю десну, широкую и бледную. Кроме нее в бытовке было еще двое - молодая конопатая курносая девушка с идеально круглым лицом, и средних лет мужчина, похожий на примерного банковского служащего.

   - Что вы хотели? - спросила женщина с лошадиной улыбкой, и я только в этот момент сообразил, что мы шли сюда, так толком и не сформулировав наших вопросов.

   Спросила она на фламандском, разумеется, вопрос я понял из контекста, содержание разговора мне уже позже рассказала моя спутница.

   - Мы едем в Амстердам, - заговорила Дрика. - Я сама из Амстердама... не была там с того момента, как все началось... в общем...

   - Не знаете, что вас там ждет? - закончила вопрос за нее собеседница.

   - Ну... да, верно, - закивала Дрика.

   - Город сильно пострадал, как и Антверпен, - ответила женщина, глядя Дрике в глаза. - Очень сильно. Здесь тоже была настоящая резня. Порт отбили военные, причем не сразу, спасли уже кого получилось.

   - Там... было так же?

   - Абсолютно. У вас там кто-то остался?

   Дрика вздохнула судорожно, кивнула, зажала ладони между колен. Пальцы у нее заметно дрожали и она вообще не знала куда девать руки. Когда стояла, она клала их на автомат, а сидя так не получалось.

   - Да, мама осталась.

   - У нас пока нет полной базы данных по всем анклавам, - ответила женщина, глядя в экран монитора и щелкая "мышкой". - Но мы стараемся такую создать, связь есть уже почти со всеми. Люди стараются перебираться на Остершельде и Вестершельде... это здесь, в Бельгии, - добавила она, перехватив уже мой взгляд.

   - Это такие острова большие у самого берега, с дамбами, - добавила Дрика для меня.

   - Да, верно, - кивнула женщина, сняв очки и разминая пальцами покрасневшую переносицу. - Туда советуют всем переселяться. Море прокормит в любом случае, и оно же не пустит мертвых с материка.

   - А как там с зомби? - уточнил я.

   - Их уже уничтожают, - пояснила она. - Скоро, наверное, ни одного не останется. Здесь остается только анклав в порту, вот этот самый, и отдельные группы людей, которые не хотят ни с кем объединяться.

   - А что в Нидерландах? - спросила Дрика.

   - Почти то же самое, - ответила женщина.

   Она взяла из коробки на столе салфетку и начала протирать стекла очков, и без того сверкавшие чистотой. Надев их снова, она добавила:

   - Там хотят очистить всю северную часть, от Амстердама до Ден Хельдера. Провести границу по каналу, опутать все проволокой и там жить.

   - Много людей осталось? - спросила Дрика.

   - Не знаю как в Голландии, но в Бельгии не больше семи процентов, - как-то сухо, глядя при этом не на нас, а в окно, ответила женщина.

   Мне показалось, что она солгала насчет того, что ей неизвестен процент уцелевших в Голландии. Скорее всего, она не хотела заранее окончательно расстраивать Дрику, переложила ответственность на нее саму, мол доедет и узнает. Да здесь и догадаться можно, у нас за спиной половина Европы осталась. Живых людей почти что и не видели, в Америке такое разве что в Калифорнии да в районе Нью-Йорка.

   - Заполните анкету на тех, кого вы разыскиваете, - женщина придвинула Дрика два распечатанных листа и карандаш. - Оставите здесь, завтра мы сможем вам точно сказать, числится ли разыскиваемое вами лицо в какой-то из баз данных, на живых ли, или на погибших.

   Голос звучал как запись, никаких эмоций. Настолько никаких, что я понял - каждое слово из уже в который раз произносимой речи ее ранит. Семь процентов осталось. Девяносто три процента или погибло, или ходит по земле в виде неживых разлагающихся тварей. Сколько среди них ее близких? Кто погиб у нее? Муж? Дети? Родители?

   Разговор смялся и смолк. Дрика тщательно заполнила анкету из множества пунктов, в которых перечислялись все возможные зацепки для опознания, перечитала внимательно и отодвинула по столу от себя.

   - Завтра с утра можете заходить, - сказала женщина, положив листочки в стопку таких же. - Мы в девять утра открываемся. Желаю удачи.

   Мы снова оказались на улице. Пожертвовали шесть патронов за две маленькие пластиковые бутылки минеральной воды, которые рыжий толстяк достал нам из переносного холодильника - у него таких целый штабель стоял за спиной.

   - Как думаешь, они что-то узнают про маму? - спросила Дрика, явно боясь услышать от меня какой-то конкретный ответ.

   - Нет, как я думаю, - сказал я не очень искренне. - Откуда им было всех людей в базы собрать? Да и в Бельгии мы пока, не в Нидерландах.

   - Ну да, конечно, - с готовностью согласилась она.

   - Пройдемся до рынка? - предложил я, вспомнив "целеуказание" толстяка из киоска.

   - Да, давай.

  

   2 июня, пятница, день. Бельгия, Антверпен.

  

   Огромный складской терминал, метров так двести в длину и не меньше ста в ширину, с въездами для больших грузовиков. Грузовиков сейчас в нем нет, зато есть великое множество контейнеров, тех самых, которыми так богат любой морской порт в этом мире. Стоят рядами, прижавшись друг к другу боками, внутри обосновались торговцы. Много торговцев, неожиданно много, и людей между торговыми рядами тоже хватает.

   Рынок хоть и большой, но совсем не шумный - это не Восток, тут все культурно. Смотрят люди товар, если что-то надо - спрашивают у продавца. Никто не торгуется, цена везде написана, как в магазине.

   Торгуют всем. А нам, как выяснилось, всего и надо. У меня вот пена для бритья закончилась. Можно мылом, но нет помазка, а ладонью толком не намылишься, уже проблемка получается. У Дрики дела женские, тоже важно. Все важно, даже одежда нужна нормальная, а то у меня исключительно "тактическая", что тоже не всегда удобно.

   Здесь были деньги, те самые жетоны, которые мы заметили раньше. Был "Новый Антверпенский банк", да-да, не надо смеяться, который принимал всякого рода ценности от людей и менял их на эти самые жетоны по установленному курсу, тоже никакого торга. Прорезалась былая сметка старой Антверпенской биржи, старейшей в мире? А почему бы и нет.

   - Смотри, оружием торгуют, - сказал Дрика, толкнув меня под локоть.

   Я обернулся, глянул куда она указывала. Точно, сразу несколько стоящих бок о бок контейнеров торговали вполне конкретным товаром, в нынешние времена самым востребованным из всех прочих.

   - Поглядим?

   - А нам разве что-то нужно? - удивилась Дрика.

   В чем-то права, наверное, у нас одних патронов почти три центнера, и стволов тоже хватает, и гранаты ящиками. Но кое-что все же требуется, если вспомнить.

   - Нужно, - ответил я. - К снайперке патронов почти нет. Их и так было мало, и почти все в Нью-Йорке по "братьям из гетто" расстрелял. Да и вообще...

   - Что вообще?

   - Там посмотрим.

   Выбор, к удивлению моему немалому, оказался богатым. Потом уже вспомнилось, что Бельгия хоть страна и маленькая, но производитель оружия очень большой, чуть ли не половину мира снабжала. В продаже было почти все, что можно пожелать, хоть выбор был куда меньше чем в среднем аризонском магазине в былые времена. К удивлению моему у торговцев хватало старых винтовок FAL, которые, как я думал, уже давно должны были быть распроданы в страны "третьего мира". Было много пистолетов "Браунинг Хай Пауэр" - уважаемая модель, хоть и старая, а еще я увидел несколько новых "Браунингов", модели "Про-Найн", которые мне приходилось видеть в Америке, но стрелять или держать в руке не довелось.

   Продавец - высокий худой мужик с растрепанной бородой - заметил мой интерес и протянул мне пистолет, сказав:

   - Хотите посмотреть?

   - Да, спасибо, - кивнул я.

   Удобно. Самое первое впечатление - очень удобно, почти как М1911. Пластиковая рукоятка в ладонь села плотно, затыльник рамки улегся на руку сверху. Покрутил, прицелился в стену - точно нормально.

   - Есть сменная задняя часть рукоятки, - сказал продавец. - Можно под руку подогнать.

   - Да вроде и так ничего, - ответил я. - Магазины к нему есть?

   - Два в комплекте и есть запасные, - ответил тот, выкладывая на прилавок несколько черных коробочек со стилизованной оленьей головой - эмблемой "Браунинга".

   - А что по надежности? - спросил я.

   - Нареканий не было вроде бы, - пожал тот плечами. - Бывают проблемы на первой сотне выстрелов, потом все нормализуется.

   - А кобура под него?

   - С этим сложнее, - поморщился он. - Модель новая, ничего под него не выпустили еще. Блэкхоковская "Серпа" от "Хеклер Пи 2000" подходит, кстати, только болтик регулировочный чуть-чуть распустить надо.

   - А есть?

   - Не было - не предлагал бы, - ответил тот спокойно, снимая с крючка прозрачную пластиковую коробку.

   Открыв ее, продавец вытащил черную пластиковую кобуру с рычажком-стопором, покрутил винт крестообразной отверткой, протянул мне:

   - Попробуйте.

   Действительно, браунинг вошел туда как влитой, щелкнув запором. Все, теперь никак не вывалится, пока указательным пальцем не прижмешь плоский рычажок. С другой стороны - а зачем он мне? Сорок пятого у нас запас еще большой, а так я потрачу, как я понимаю, ресурс куда более ценный - патрон автоматный.

   - Триста восьмой калибр матчевый есть? - спросил я, с сожалением отложив браунинг обратно.

   - Есть, - ответил продавец. - Не много, но пару сотен наберу. Могу просто поменять на пять - пятьдесят шесть.

   - И курс?

   - Обычный, три к одному, если военный стандарт.

   - Кстати, откуда такое богатство?

   - Я был местным дистрибьютором нескольких марок, еще с тех пор осталось, - ответил он. - А военным оружием уже потом разжился. Людей осталось мало, а оружия оказалось много.

   Я задумчиво посмотрел на несколько FNC, выстроенных в рядок. Есть соблазн такой винтовкой разжиться, внутри ведь это по сути "калашников", как и мой утраченный все в той же Уичите Sig. Причем все армейское, с полноценным "фулл-авто", разве что стандарт под все наши прицелы-фонари-ручки не подходит, тогда хоть выбрасывай добро... Нет, не вижу смысла. До России мне и наличного оружия хватит, а там все равно надо будет искать под другой стандарт. Лишнее это все.

   Стоп, а вот это уже интресно... Мой взгляд упал на несколько стальных труб сантиметра по четыре толщиной, крашеных в черный матовый цвет и с какой-то маркировкой белой краской. Они явно напоминали глушители, и судя по величине - не пистолетные.

   - Глушители? - уточнил я на всякий случай.

   - Они самые, - кивнул продавец. - "Брюггер унд Томет". Очень хорошо покупают.

   - А у вас что, "сабсоники" в продаже есть? - немного удивился я.

   Дозвуковой автоматный патрон должен быть сейчас ресурсом ценным, сомневаюсь, что кто-то его на продажу потащит.

   - Нет, - отвтеил тот, - "сабсоников" нет. Но им и так можно пользоваться, звук все равно намного тише получается. - он показал на мой М4, добавил: - Резьба подходящая, стандарт один и тот же, так что не пожалеете.