Власовское движение в свете документов (с приложением секретных документов)

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Тут дело не о моей или Вашей личности, но о предмете, который гораздо выше не только меня, но даже и Вас; тут дело идет об истине, о русском обществе, о России».

Из письма Белинского к Гоголю.

В странах мировой демократии отношение ко всякого рода гитлеровским коллаборантам было совершенно однозначно: их не только осуждали, но в большинстве случаев и судили. Русская коллаборация оказалась в особом положении, ибо судить ее собирался тот, кто сам подлежал суду, кто не был морально вправе их судить, ибо сам был в течение 22 месяцев в дружеском союзе с Гитлером, ибо сам применял и применяет к своим политическим противникам гитлеровские методы.

Несмотря на это, часть русских коллаборантов, либо признанных союзниками «военными преступниками», либо на основе ялтинских соглашений была ими выдана на расправу Сталину. Об этом следует пожалеть, ибо никакой палач морально не вправе судить другого преступника, как бы велико его преступление не было. Имевшихся среди русских, украинцев, кавказцев и т. д. военных преступников, а их было не мало, мировая демократия вправе была подвергнуть суровому суду и наказанию, но судить их должна была она сама.

В той же русской коллаборации, которая известна под именем «власовского движения», имелись весьма разные по своим политическим настроениям и устремлениям элементы: монархисты, фашисты, нацисты и демократы. Демократ, сотрудничающий с Гитлером и Гимлером, это, на первый взгляд, нечто вроде сухой воды. И, однако, в тех уродливых условиях, в которых оформилась политическая мысль российских людей за последние 30 лет большевистского воспитания, приходится допустить и такую политическую экзотику. Возможно, что во «власовском движении» участвовали и люди, настроенные субъективно вполне демократически, но настолько ослепленные ненавистью! к Сталину и его режиму, что им и Гитлер мог показаться только врагом № 2. Отсюда и те пораженческие настроения, которые имели место в России в самом начале войны.

Чего, однако, уже никак невозможно допустить — это признания всего «власовского движения» в целом, как «движение демократическое». Никакое и ничье движение при Гитлере не может претендовать на демократизм. Тот, кто допускает эту возможность должен будет допустить возможность демократии и при Сталине.

А между тем, в нашей старой демократической эмиграции нашлись люди, которые пытаются убедить общественное мнение в том, что «власовское движение» было движением по своему существу «демократическим», хотя сами они во все время войны стояли на оборонческих позициях и до сих пор о «смене вех» не заявили. Каким образом это их оборончество совмещается с оправданием задним числом власовского пораженчества остается их секретом.

«Власовцы» сейчас раскололись на несколько частей, и каждая их них отрицает за другими права на «власовское наследство», обвиняя остальных в ренегатстве. Нас этот «спор славян между собой» не интересует, и кто из них: САФ, АЦОДНР, СВОД или СБОНР выражает сущность «власовской демократии» — нам все равно. Мы хотим в этой работе показать лицо всего «власовского движения» в целом и показать его тогда, когда оно действовало. Мы делаем это на основе документов. Часть этих документов печатается здесь в виде приложения, относительно других даны точные указания в тексте, в случаях же, когда источники не указаны — они все относятся к тем официальным документам, которые были опубликованы в Нюренберге во время процесса Геринга и Ко. Все они касаются политики наци в России.

Мы считаем тем более необходимым обратиться от «нас возвышающего обмана» к «низкой истине», что и по сих пор, когда давно уже улеглась военная гроза и раскрыты столько документов, выяснивших весь характер войны, и по сих пор еще даже те власовцы, которые в лице СБОНР стали недавно на республиканско-демократические позиции ничто же сумняще возглашают, что хотя «и руководство, и все люди Освободительного Движения, до последнего солдата, знали и понимали цели Гитлера на Востоке, но не в пример меньшевикам, считали, да и сейчас считают, что большевизм в любой ситуации, есть враг № 1» (курсив мой. Б. Д.), «особенно, если рассуждать не с народных, а с чисто-партийных точек зрения, как это делает Б. Д.». И дальше: «Для нас нет такой ситуации, которая заставила бы нас, по вашему примеру, в прошлой войне, хотя на секунду стать не только «оборонцами», но хотя бы отойти в сторону». Все это — в упрек мне — напечатано в органе СБОНР — «Борьба», №№ 11–12 за 1949 год.

Да, действительно, автор этих строк, вместе со ВСЕЙ своей меньшевистской партией, стоял в пору Второй мировой войны за оборону России от Гитлера, о чем мы заявили на второй же день войны — 23 июня 1941 года, и мы гордимся этим.

Для того, чтобы читатель мог судить о наших «чисто-партийных позициях» по вопросу о войне, он найдет в конце этого предисловия выдержку из нашей резолюции, определившей эту позицию. Она была принята единогласно. Что же касается «народных позиций» господ «власовцев», то об этом читатель сможет судить, ознакомившись с предлагаемой работой.

Но что сказать о тех «демократах», которые и сегодня еще оправдывают свое сотрудничество с Гитлером и готовы даже повторить его, если бы такая «ситуация» вновь имела бы место, ибо для них большевизм «в любой ситуации — враг № 1-й»?

Пикантность этого заявления усиливается еще следующей декламацией их в том же номере «Борьбы»: «Если мировые события разовьются так, что вспыхнет Третья мировая война, мы примем ее только в том случае, если она будет войной против большевизма, а не против наших народов, если она будет войной освободительной».

Всемерно присоединяясь к этим похвальным словам, мы все же вправе спросить этих гордых людей из СБОНРа а как же обстоит дело с «любой ситуацией»? И почему же они приняли, и сейчас принимают, Гитлеровскую войну, которая «освободительной» была в том только смысле, что «освобождала» Россию от ее населения и готовила «лебенсраум» для немцев? Где была их гордость тогда? Почему они не поставили своих прекрасных условий Гитлеру, а сейчас они их ставят Соединенным Штатам? Или это и есть «демократия по власовски»?..

При всем том они еще драпируются в тогу демократического судьи и грозят извергнуть из рядов демократии всякого, кто усомнится в их демократических добродетелях. Посему в отношении меня они высказывают сомнения, насколько мне вместно быть в рядах демократии, а уж что касается моего друга и заслуженного старого социал-демократа Г. Я. Аронсона, то они без всяких обиняков пишут: «Сталин и его доблестные пятые колонны Аронсон и Чухнов». Вот какие грозные судии от демократии. Эти власовские недоноски явно лишены чувства юмора, а это, как говорят французы, уж надолго.

Недавно один из вождей СБОНР писал, что «демократия стала сейчас модной, и нередко от ее имени выступают замаскированные психологические наследники Геббельса и Альфреда Розенберга» («Борьба», № 4–5 за 1949 год).

Хорошо сказано.

Нью Иорк, Б. Д.

1-го сентября 1950 года.

Из резолюции Заграничной Делегации Российской Социал-Демократической Рабочей Партии:

23 июня 1941 года.

«Гитлеровская агрессия против СССР несет народным массам нашей страны новые лишения и страдания, новые формы экономического, социального и национального гнета, опасность расчленения страны и превращения ее в колонию Третьего Рейха.

В этих условиях наша партия, вот уже больше 20-ти лет стоящая в непримиримой оппозиции к царящей в России террористической диктатуре компартии и ни на минуту не изменяющая своего отношения к сталинскому режиму, становится на почву защиты нашей страны от гитлеровского нападения, подчиняя борьбу за ликвидацию сталинской деспотии верховным интересам войны против мирового фашизма, этого злейшего и опаснейшего врага человеческой цивилизации».

ВЛАСОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В СВЕТЕ ДОКУМЕНТОВ

1. ЦЕЛИ ГИТЛЕРА

Гитлер — это война. Каждому, кто был знаком с «Майн Кампф» Гитлера и мог наблюдать его практику еще до получения власти — это было совершенно очевидно. Однако, только после войны, когда раскрылись государственные архивы Германии, выяснилось о какой войне шла речь. Можно предположить, что Гитлер мечтал о завоевании мира еще до своего прихода к власти, ибо это был маньяк. Во всяком случае, мы теперь знаем, что готовить войну Гитлер начал немедленно после прихода к власти. Каковы были его первоначальные планы и точно ли они совпадали с тем, что потом стало реальностью, разумеется, неизвестно. Для нас же здесь важно установить, что войну с Россией Гитлер начал готовить еще в 1936 году. И как готовить!

«Пропагандные мероприятия для этой войны были проведены во время военных маневров 1936 года», пишет Геббельс, который тогда же выработал «идеологическую линию военной пропаганды», с которой мы познакомимся в дальнейшем. Дело, конечно, не ограничивалось выработкой только пропаганднаго плана. Загодя были разработаны и военные, и политические планы. В конце концов, мы, ведь, знаем, что целью похода-было получение «лебенсраума» — жизненного пространства, чего Гитлер никогда и не скрывал. Поэтому, вероятно, Гитлер сумел так легко переключиться с позиций «кровью спаянной дружбы» со Сталиным на войну до истребления.

Как известно, в 1940 году дружба двух сатрапов была еще в полном цвете, никакие тучи не омрачали еще сталинского горизонта. Так, по крайней мере, казалось Сталину. Советский Союз из кожи лез, чтобы поставлять Германии не только предусмотренное по договору, но тратилось и советское золото, чтобы закупить и доставить Гитлеру импортированные товары, столь необходимые ему для войны в условиях английской блокады. Все испортил визит Молотова в Берлин 12–13 ноября 1940 года. Тут, во время разговоров с ним, Гитлер обнаружил, что у «друга»-Сталина аппетиты не меньшие, чем у него самого, и он тут же принял решение о войне.

Тогда то, повидимому, и вытащили уже давно разработанный план войны с Россией — тот план «Барбаросса», который был осуществен в июне 1941 года, ибо уже 18 декабря 1940 года, спустя месяц после свидания с Молотовым, Гитлер издал «Инструкцию № 21», которая в деталях представляла план военного нападения, с распределением сил и фронтов.

Лихорадочным темпом закипела работа, и к весне 1941 года весь план войны во всех его частях и деталях был полностью разработан и утвержден. Попытаемся вкратце его рассмотреть.

Военный план похода был разработан Гитлером. Он гласил: «Немедленный захват Прибалтики, Ленинграда и Украины». Общая же директива такова: «Военные силы Германии должны быть готовы раздавить Советскую Россию (курсив подлинн.) коротким ударом еще до окончания войны с Англией. Первая цель операций — создать защитительный барьер против азиатской России по линии Волга-Архангельск. В случае необходимости, последний, оставшийся для России, промышленный район на Урале будет уничтожен воздушными силами».

Не ставя себе целей подробного рассмотрения похода с чисто военной точки зрения — мы этими данными и ограничимся.

Хозяйственный план был разработан экономическим диктатором и автором «четырехлетки» — Герингом, вернее имевшейся при его штабе т. н. «сельско-хозяйственной группой». Этот план так определяет основные линии хозяйственной политики в захваченных областях Востока: «Вся индустрия в' хлебном районе, в особенности индустрия районов Москвы, Петербурга и Урала, должна быть закрыта. Уничтожение русской индустрии в лесных областях тоже очень важно для гарантии спокойствия Германии в будущем. Излишки продовольствия будут оплачиваться только в том случае, если выручка будет израсходована на покупку товаров в Германии или в Европе. Русская конкуренция должна быть зкрыта». И дальше: «Всякая попытка спасти население от голодной смерти путем ввоза (продовольствия) из черноземной полосы будет за счет снабжения Европы. Это уменьшит силу устойчивости Германии в войне и сократит силу сопротивляемости Германии и Европы в борьбе с блокадой. Это должно быть ясно и точно понято». (Курсив в подлиннике).

Таковы были, согласно официальным немецким документам, общие директивы Геринга по части организованного грабежа.

Политический план был разработан Розенбергом. Согласно этому плану, Россия, как государство, должна перестать существовать. Задача эта казалась опьяненному успехами Гитлеру легко разрешимой и в самом начале войны он уже заявил: «Сталинская Россия будет в течение 8 недель стерта с карты».[1] Что же, однако, будет сделано с этой бывшей Россией?

Розенберг прежде всего устанавливает политические цели военной победы:

1) захват возможно больших территорий; 2) установление в них такой административной политики, которая с самого начала подчинена конечной политической цели войны и 3) «обеспечение всех естественных и экономических ресурсов для продолжения войны».

Захват территорий должен, разумеется, быть произведен армией. Вслед затем должен быть осуществлен административный план Розенберга. С этой целью Россия должна быть разбита на следующие части:

1) Великороссия с центром в Москве;

2) Белоруссия с центром в Минске или Смоленске;

3) Эстония, Латвия и Литва;

4) Украина и Крым с центром в Киеве;

5 Донская область со столицей в Ростове;

6) Кавказ;

7) Туркестан.

Общей же «политической целью операций против СССР является постоянное ослабление России, с целью обеспечить экспансию за ее счет другими частями. Это ослабление может быть достигнуто применением следующих средств.

1) Полное разрушение большевистского государственного аппарата без замены другим, более подходящим административным аппаратом;

2) Усиленное использование хозяйственных ресурсов при вывозе запасов, механического оборудования и, в частности, всяких средств транспорта (в т. ч. и речных);

3) Предоставление широких районов Центральной России в распоряжение новых административных единиц, которые должны быть организованы, как, например, Белоруссия, Украина, Дон».

Розенберг с большим огорчением отмечает, что некоторые части России, например, Белоруссию, трудно «пробудить к независимости», в силу ее культурной отсталости, но все же, в целях ослабления России, этого необходимо добиться, при чем столицей Белоруссии должен быть Смоленск, а граница ее должна проходить в 250 км. от Москвы.

Указанные в плане три «независимые» прибалтийские государства: Эстония, Латвия, Литва, должны стать германскими провинциями и заселены немецкими земледельцами. Интеллигенция этих народов должна быть выселена в Центральную Россию. Окончательного плана относительно Прибалтики у Розенберга еще не было. «Может быть, мы там поселим датчан, норвежцев, голландцев, а после победы над Англией — англичан», мечтательно писал этот бывший балтиец.

Больше всего Розенберга заботила Украина. И по своим давнишним личным связям с бывшим гетманом Скоропадским, которого он еще в 20-х годах представил будущему «Фюреру», и просто по своему значению и возможностям Украина привлекала его наибольшее внимание. Может быть, он мечтал самому стать потом ее «фюрером»? Во всяком случае, надо отметить, что он долго боролся и не соглашался на назначение Коха комиссаром Украины. Кох — хорошо известный «царь» Восточной Пруссии — был знаменитой зловещей фигурой, и, как это отмечено в одном из прилагаемых документов, «имя Коха — это программа». Розенбергг поэтому усиленно рекомендовал Гитлеру назначить эту знаменитость гауляйтером Москвы или Петербурга. Гитлер, наконец, согласился, но затруднение было в том, что города эти не были взяты немцами, и дело было «испорчено»: Кох все таки попал «царем» на Украину. Память о нем будет долго сохранена там. Вернемся, однако, к Розенбергу.

Его планы в отношении Украины были сложны. Прежде всего, необходимо «способствовать развитию независимой национальной жизни Украины, а затем Украина в союзе с Доном и Кавказом должна создать Черноморский Союз с целью постоянной угрозы Москве и обеспечения «жизненного пространства» на Востоке для Великой Германии». «В то же время Украина должна стать мощным резервуаром сырья и центром питания Великой Германской Империи». Что же касается границ этого будущего «независимого» государства, то к нынешней Украине следует прибавить части Курской и Воронежской губерний и другие части Центральной России. Этим будут достигнуты две задачи: во 1-х, ослабление России и во 2-х, создание условий, обеспечивающих постоянную вражду между этими двумя соседними народами.

Ради этих высоких политических целей желательно также прибавить к «независимому» Дону и части Саратовской губернии. Администрацию! же этого нового края передать немцам Поволжья.

Особенно важно отрезать Россию от Кавказа, ибо при системе колхозов и машинно-тракторных станций потеря бакинской нефти означает неизбежный голод страны со всеми его последствиями, что и требовалось доказать.

«Наше поведение в СССР — заканчивает Розенберг свой меморандум — должно быть совсем другое, нежели в странах Западной Европы». Оно и было другим. И, надо признать, что с точки зрения ликвидации Государства Российского и обеспечения его ничтожества на «вечные» времена этот план был хорошо задуман и разработан.

Такова была политическая программа Гитлера в России.

Подготовка к войне шла лихорадочным темпом. Первоначально Гитлер назначил дату нападения на 15 мая. Военные и политические события на Балканах: переворот в Югославии и поражения Муссолини в Греции заставили Гитлера отстрочить эту дату. Времени было мало, все готовились к этому судьбоносному походу, и будущий владыка Востока — Розенберг не дремал.

29 апреля 1941 года Розенберг издал подробнейшую инструкцию о методах проведения в жизнь указанных в меморандуме идей. И в тот же день состоялась конференция командующих армиями в будущей войне с Россией, на которой и были утверждены все детали операции «Барбаросса».

По части хозяйственного выкачивания Герингом был принят такой план: создаются пять «инспекций», из коих одна остается в резерве, а четыре следуют вслед за армией и имеют своей задачей ограбление страны. Эти ресурсы были совершенно необходимы для продолжения войны, ибо за два года войны и за годы подготовки к ней Германия успела истощить себя. Гитлер рассчитывал на «блитц» — победу, вернее на успех нового блефа. Но он провалился: Англия не сдавалась и даже не говорила о «почетном мире». Приходилось воевать.

Между тем, «продолжение войны (с Англией) возможно только, если наши вооруженные силы будут на третьем году войны полностью питаться за счет России», как мы это читаем в резолюции от 2 мая 1941 года, принятой в Берлине на собрании вождей нацистской партии. «Конечно — трезво прибавляет резолюция — это неизбежно вызовет голодную смерть нескольких миллионов человек» (в России), но разве это так важно, когда речь идет о строительстве «Великого Рейха»?

Вот поэтому то и были организованы «инспекции»:

1-я — Ленинградская, которая охватывает районы: Вильно, Ленинград, Рига, Мурманск, Ревель, Вологду и Архангельск.

2-я — Московская с охватом: Минск, Тула, Горький, Брянск, Ярославль, Рыбинск, Москва.

3-я — Киевская: Киев, Кишинев, Одесса, Харьков, Днепропетровск, Сталино, Ростов, Сталинград, Севастополь, Керчь, Воронеж, Курск и

4-я — Бакинская: Краснодар, Грозный, Тифлис, Баку, Батум.

23 мая 1941 года этот план был передан главному командованию Вермахта для исполнения.

Близился день нападения, и 30 апреля он был на совещании в ставке окончательно назначен. В протоколе этого совещания читаем: «Фюрер постановил: «начало операции «Барбаросса» — 22 июня».

За два дня до того, 20 июня 1941 года, Розенберг выступил на закрытом заседании вождей с такой речью:

«Задача снабжения и питания германского народа явится в этом году основной задачей Востока, и в этом отношении Юг и Кавказ будут служить главными источниками продовольствия. Мы не признаем решительно никакого обязательства с нашей стороны кормить и русский народ. Мы знаем, что это — жестокая мера, лишенная какой либо сентиментальности. Необходима будет усиленная эвакуация и, конечно, будущие годы будут очень тяжелыми для русских. Позже придется решить, в какой мере можно будет оставить здесь промышленность… Русские должны быть направлены на Восток. Может быть, через сто лет они сами одобрят это… В основном русские — артисты, танцоры, музыканты… Борьба между Тургеневым и Достоевским символична для этой нации. Если мы сейчас закроем для них Запад, то они сообразят, для чего они рождены и область, которая для них подходит… Спустя сто лет историк иначе увидит наше решение, чем русские сегодня».

Каждый спешил внести свою лепту в общее дело, и от изложения общих «принципов» перешли к конкретным инструкциям.

Ген. Варлимонт уже 12 марта 1941 года издал приказ по армии относительно судьбы захваченных в плен политкомиссаров Красной армии: «Они подлежат немедленной ликвидации на месте».

Ген. Кейтель днем позже — 13-го марта — издал более обширный и «совершенно секретный» приказ об отношении к гражданскому населению, состоящему из пяти пунктов:

1. Организовать военные суды, которые должны действовать «беспощадно в случаях угроз со стороны гражданского населения неприятеля».

2. Враждебные элементы гражданского населения должны быть уничтожены.

3. В том случае, когда подозрительные элементы будут приведены к офицеру, то он сам решает на месте, должны ли они быть расстреляны.

4. Если в какой либо деревне будет произведено нападение — она подвергается немедленному коллективному наказанию.

5. Запрещается задерживать подозреваемых с целью предания их потом гражданскому суду.

К этому прибавлено, что должны быть выполнены «также устные инструкции о политических намерениях вождей, которые даны и должны быть раз'яснены командирам».

Заканчивается этот перл создания таким раз'яснением: «Нападения, произведенные членами германского Вермахта на гражданское население, не должны преследоваться, даже если бы они составляли насилие и военное преступление».

Зная «политические намерения вождей» можно о характере «устных инструкций» только догадываться. «Приказ должен остаться секретным», заканчивается директива.

Это, однако, не исчерпывает вопроса, ибо не могло разрешить основной задачи — обеспечения «лебенсраума» и высших целей», возвещенных Гитлером. А кроме того, был еще «еврейский вопрос». Специалистом по этой части был Гимлер, возглавлявший СС, «Зихерхайтсдинст» и «Ейнзетцтруппен» (отряды истребления), которые были прикомандированы к армии и продвигались вместе с нею. Во главе этих отрядов истребления стоял помощник Гимлера — Гейдрих.

13 марта, одновременно с приказом Кейтеля, «Рейхсфюрер СС Гимлер» получил от «Фюрера»-Гитлера специальные задания в области геолитического управления», при чем он должен был действовать «независимо от армии и за свой личной ответственностью».

Свои «специальные задания» Гимлер понимал очень отчетливо. Еще в ноябре 1940 года он издал общую, инструкцию под скромным озаглавлением: «Некоторые мысли об отношении к чужим народам на Востоке» (см. приложение № 1). Эти «некоторые мысли» отмечены, как «гехейме Рейхсзахе» — секретный государственный документ — и не зря. Общий смысл и цель его прост: уничтожение народов Востока, как самостоятельной национальной единицы, со всей их культурой. «Понятие еврейства — читаем мы в «мыслях» — я надеюсь вытравить путем массовой эмиграции евреев в Африку». «Несколько больше времени пройдет прежде, чем исчезнет в наших краях представление о таких народах, как украинцы, гуралы, лемки».

«Для не-германского населения разрешается только четырехклассная народная школа. Целью ее является: научить считать не больше, чем до 500 и подписывать свое имя, а кроме того внедрить в сознание детей, что заветом бога является слушаться немцев, быть честным и прилежным. Чтение я считаю лишним. Кроме такой школы, никакой другой на Востоке (Европы) вообще быть не может».

Сменивший Гесса на посту главы нацистской партии Мартин Борман «углубил» эти «мысли» Гимлера:

«Славяне — писал он — должны работать на нас. Поскольку же они нам не нужны — они могут умереть. Поэтому, прививки и, вообще, медицинское обслуживание их излишне. Размножение славян нежелательно. Обучение их — опасно. Довольно, если они будут считать до ста. Наилучшее воспитание для них — то, которое превратит их в полезных для нас роботов. Каждый образованный славянин — будущий враг. Религию! мы им оставим, как отвлекающее. Что же касается продовольствия, то они получат только крайне необходимое. Господа — мы, и все в первую очередь должно итти к нам». (Док. R-36).

В мае 1941 года приведенный выше приказ Кейтеля от 13 марта был по соглашению между генерал-квартирмейстером ставки Гитлера и Гейдрихом подтвержден и вошел в силу. Он был потом широко использован на практике. Тем временем, война стала реальностью, и 16 июля 1941 года Гитлер счел необходимым дать новую инструкцию:

«Мы не должны опубликовывать наши действительные цели, но мы должны точно знать, чего мы хотим»…

«Крым должен быть очищен полностью от своего теперешнего населения и заселен исключительно немцами. К нему должна быть присоединена Северная Таврия, которая тоже войдет в состав Рейха».

«В Баку мы образуем германскую военную колонию»…

«Мы сохраним за собой Кольский полуостров ради рудников, которые там находятся»… «Я сделаю из завоеванных стран земной рай»…

«Война с Россией не может вестись с соблюдением законов чести. Она является одновременно борьбой идеологий и борьбой рас, и она должна вестись с небывалой до сих пор беспощадностью!»..

Во исполнение этого руководящего указания «Фюрера», Гейдрих на следующий же день, 17 июля 1941 года, поспешил издать «совершенно секретный» приказ с указанием лиц, которые должны быть немедленно уничтожены: комиссары, коммунисты, евреи, руководящие лица в хозяйственной жизни страны, советские ученые и т. д.

В этом же июле последовала и новая инструкция Кейтеля: «Всякое сопротивление должно быть наказуемо не только законным преследованием виновных, но и путем применения оккупационной армией террора, который один только может уничтожить всякое поползновение к сопротивлению со стороны населения».

Позднее, в сентябре 1942 года, к этому делу приложил руку и Геббельс, инструкция которого гласит: «Должны быть уничтожены: евреи, цыгане, осужденные на 3–4 года поляки, а также чехи и немцы, осужденные на смерть. Мысль об их уничтожении путем работы — самая лучшая». После этого, по соглашению между Гитлером, Гимлером и министерством юстиции, формула Геббельса была расширена и в число тех, кто должен быть «безусловно» уничтожен, включены «русские и украинцы». (Документ 654 P.S.).

Вмешательство Геббельса в это дело происходило от излишнего усердия, ибо это вовсе не входило в его прямую компетенцию, но, видимо, очень уж хотелось ему «руку приложить».