Помоги проекту - поделись книгой:
— Мистер Секретарь, как приятно видеть вас. Чем я могу помочь? — Индира чуть поклонилась.
— И я счастлив вновь видеть ваше улыбающееся лицо, доктор Сваруп, мой чудесный дух-наставник, — ответил Туекакас, возвращая поклон более глубокий и подчеркивая его движением ладоней. — В данный момент я счастлив видеть всех оставшихся в живых, и вы сыграли существенную роль в том, что я могу это сделать.
Индира улыбнулась:
— Когда этот проклятый снаряд пролетел мимо Солнца, я впала в такой телячий восторг, что обнимала и целовала своих детей, пока они не убежали и не спрятались от меня!
Туекакас закрыл глаза и постарался представить себе подобную сцену. На мгновение вспомнив свою старую и толстую тетушку, он вернулся мыслями к делам. Стерев из уголка глаза радостную слезу, генсек возвратился к теме:
— Я подумал, что вам стоило бы заново собрать свою группу и помочь мне выработать следующие решения. На мой взгляд, именно Лига поиска внеземных цивилизаций обладает необходимыми познаниями относительно возможной природы этой чуждой культуры и может определить степень угрозы, которую она представляет.
— По сути, нам ничего не известно, — призналась Индира.
— Увы, я прекрасно знаю это. Однако мы должны извлечь все возможное из известных нам крох. — Туекакас помедлил, и на губах его появилась улыбка. — И ваша бригада проявила незаурядные способности в этой области — после века, отданного извлечению информации из того, что вы называете ее отсутствием.
Индира рассмеялась:
— И вы называете это высокой квалификацией?
Туекакас пожал плечами:
— По сравнению с военными специалистами? Их учат избегать домыслов и действовать на основании самой надежной информации, которую может дать разведка. Обыкновенно такой метод дает хорошие результаты, поскольку разработан на основании многих кровопролитных ошибок. Однако боюсь, что, не имея возможности воспользоваться привычным для себя оборудованием и шпионскими кадрами, военные обладают меньшей квалификацией, чем ваша группа. Необходимо выжать все возможное из доступной нам малости. То есть установить грань между тем, что известно, и тем, что следует назвать домыслом. Мне нужны антропологи, экзобиологи, лингвисты, люди, способные заглянуть в умы представителей полностью чуждой нам расы. Мне нужны специалисты, дешифровавшие это послание.
Индира нагнулась вперед, к клавиатуре компьютера:
— Уже приступила к делу.
— Хотелось бы знать, будет ли им удобно встречаться со мной по одному или по двое в маленьком владении в штате Вашингтон? Я пришлю адрес. Мне хотелось бы избежать внимания. Некоторые ваши сотрудники, как мне известно, живут возле Нью-Йорка, в Литтл-Ферри, однако там не найдешь должного уединения. Буду рад оплатить любые расходы.
Индира улыбнулась:
— Возмещение расходов? Лига поиска внеземных цивилизаций впервые добилась чего-то существенного! Мы представляем собой добровольную организацию и обыкновенно работаем за свой счет.
Туекакас приподнял бровь:
— В самом деле? Мы действовали совместно несколько месяцев, и я даже не заподозрил этого! И сколькими же космическими радиотелескопами располагает ваша организация? Неужели работают на них только любители?
Индира кивнула с очевидной гордостью:
— По последним данным больше семидесяти телескопов заняты нашей тематикой все свое время. Еще несколькими сотнями мы можем воспользоваться в удобный момент. Большинство — это дублирующие тарелки космической связи. Несколько штук были сооружены на деньги самых богатых членов нашей организации.
— Вот уж не думал! Мне казалось, что вы работаете от Института поиска внеземных цивилизаций. Итак, вы спасли Солнечную систему и сделали это совершенно бесплатно?
Индира рассмеялась:
— Как будто мы могли отказаться! Мы были в восторге от того, что наша помощь потребовалась! Вы просто не в силах представить себе всю полноту удовлетворения, которое я ощущаю после того, как этот снаряд пролетел мимо! — Голосом более высоким она зачастила: — Мы оправданы, вопреки всем ожиданиям, после столетия, отданного исследованиям, которые большинство людей считало бесполезными. И что самое главное, я помогла спасти собственных детей… всех земных детей!
Индира вдруг осознала, что несколько забылась.
— Ох! Простите, слишком разволновалась. Что же это я хотела сказать? Ах, да! Пожалуйста, не думайте, что я с какой-нибудь долей пренебрежения отношусь к нашим коллегам из института. Мы первыми поймали сигнал, однако собственными силами не смогли бы дешифровать его настолько быстро. У них есть старый алленовский радиотелескоп и доступ к некоторым крупным антеннам, расположенным в глубоком космосе, однако по числу ушей, постоянно наставленных на выбранные звезды, ничто не может сравниться с небольшой армией любителей! Все вместе мы образуем внушительную команду, и я намереваюсь вызвать некоторых из наших экспертов, если вы не против.
Широко улыбнувшись, Туекакас кивнул в знак согласия. В ходе предыдущих бесед Индира всегда производила впечатление осторожного, точного и сдержанного человека. Столь бурной реакции он прежде за ней не замечал. Однако неужели на всей планете нет ни одного счастливого человека, кроме доктора Сваруп? Все до единого провели последние недели погруженными в бессильный ужас, и большинством ныне владело стремление к мести. Эта благородная женщина все это время не оставляла отчаянных попыток спасти свой мир.
Или, быть может, ему следует побольше встречаться именно с матерями?
— Всех, кого вы найдете полезными. Но с разбором.
Жидкий туман висел между древних, обросших лишайником елей. Скрестив ноги, Туекакас с закрытыми глазами сидел на гладком валуне, наслаждаясь тишиной, густыми лесными ароматами, прикосновением тумана к лицу. Сшитые портными деловые костюмы остались в шкафу его нью-йоркского кабинета, и он упивался удобствами, предоставленными фланелевой рубашкой, пуховым жилетом, джинсами и поношенными ботинками. Он прислушался к негромкой поступи, приближавшейся к нему по мягкому ковру опавших игл.
— Доброе утро, доктор Сарискал, — проговорил он, не открывая глаз.
— Верно говорят о коренных американцах…
— И что же говорят о коренных американцах? — переспросил Туекакас, открывая глаза.
— Мол, они настолько близки к природе, что по хрусту сучка могут сказать, кто переломил его — зверь или человек, — ответил доктор Сарискал, изображая крадущуюся поступь.
Туекакас кивнул.
— Это мы умеем. — Подняв вверх левую руку, он явил взгляду часы-секретарь. — Особенно, располагая подобным устройством. Просто удивительно, в какой удобный и легкий агрегат современная технология превратила обыкновенный маятник, то есть гирю с цепочкой.
Обменявшись твердым рукопожатием с пришедшим, Туекакас подвинулся на камне.
— Прошу, садитесь поудобнее. Но будьте осторожны, ибо мое семейство не один век почитало эту реликвию.
Доктор Сарискал постарался устроиться на камне, улыбнулся человеку, смиренно сидевшему рядом с ним, и набрал полную грудь воздуха:
— Эта гора просто великолепна!
Генеральный секретарь кивнул.
— В Нью-Йорке мне приходится играть роль напыщенного ничтожества. Здесь я могу быть самим собой. Здесь земля находится в единстве со мной. Она прекрасна сразу на многих уровнях. Чуть попозже, если туман рассеется, вы увидите одну из самых прекрасных панорам на свете. Я сижу здесь и размышляю о том, насколько прекрасен тот факт, что все это по-прежнему существует, и надеюсь сохранить статус-кво. Что можете вы сказать об этих инопланетянах? Почему они ощущали такую потребность направить на нас этого «пожирателя водорода, гонящегося за светом охотника»?
— Вы, конечно, читали дискуссию по поводу перевода этой строчки. В конечном счете, мы оставили его дословным. Так получилось более ясное указание на то, что мы имели дело с межзвездным снарядом, снабженным прямоточным двигателем Бассарда[2]. — Доктор Сарискал сделал паузу, обдумывая вопрос. — С одной стороны, из послания понятно, что у них есть религия или какое-то ее подобие. Нам известно, что, основываясь именно на ней, они попытались истребить нас. Здесь, на мой взгляд, следует относиться с большой осторожностью к любому прочтению… это важно, но, быть может, не по той причине, о которой вы думаете. С уверенностью можно сказать одно: они действительно добивались нашей общей кончины.
— В случае успеха для колонизации ничего бы не осталось, посему этот мотив можно отбросить, — согласился Туекакас. — Но почему вы с таким сомнением говорите о том, что у них есть религия? Это вроде бы не вытекает из послания.
— Вопрос заключается в следующем: действительно ли религия стала причиной их желания уничтожить нас? — пояснил доктор Сарискал. — Нам пришлось читать «между строк», прежде чем мы научились читать сами строки. Сам процесс перевода потребовал от нас некоего послойного истолкования, позволившего понять значение каждого слова и найти в английском языке примерные соответствия тексту послания. Было очевидно, что скрытый смысл этого текста связан с религиозной доктриной, выражающей нечто вроде Божьего промысла.
Туекакас кивнул:
— О концепции Божьего промысла моему народу прекрасно известно. Но если вы усматриваете здесь религиозный мотив, почему бы не заявить об этом откровенно?
— Как историк и антрополог, я хочу задать вам один вопрос, мистер Секретарь: сколько религий существует на земле? Тысячи, правда? Это лишь в научной фантастике на других мирах исповедуют по религии на каждом. Но одна она или много, не столь важно. Значение имеет другое: причина, по которой тот или иной народ ее исповедует. Возможно, я ошибаюсь, но все же выслушайте меня. На мой взгляд, это послание предназначалось совсем не нам.
Туекакас повернулся к собеседнику:
— Интересная мысль.
— Послание совершенно определенно указывало на то, что нас предупреждают, следуя некоторой разновидности нравственного обязательства, — пояснил доктор Сарискал. — Быть может, оно требует официально объявить войну, как это сделали японцы, прежде чем напасть в Перл-Харборе на флот вашей страны. Однако они явным образом не собирались предоставлять нам достаточно времени для обороны. Послание было предназначено лишь для исполнения этой обязанности и, думаю, имело чисто внутреннее назначение. Они наверняка не предполагали, что мы сумеем вовремя истолковать его, а также, безусловно, не рассчитывали на то, что благодаря невероятной удаче у нас в нужном месте окажутся корабль и отважный пилот, сумевший определить необходимые меры и предпринять их. Послание это предназначалось не нам.
— Это очень близко к моей оценке ситуации, — согласился Туекакас.
— Теперь более спекулятивная часть, — продолжил Сарискал. — Вполне возможно, они располагают доминирующей религией или каким-то общим философским моментом, свойственным большинству их религий. Непременно должно существовать достаточно укорененное верование: либо эта часть Галактики принадлежит им, либо мы являемся извращением, язвой, которую следует уничтожить, прежде чем она разрастется. Послание явно взывает к этому верованию. Я вижу в нем попытку обосновать идею удара по нашему миру.
— Удивительно. — Туекакас на секунду умолк. — Если я вправе обратиться к теме, еще остающейся болезненной на вашем континенте, не находите ли вы здесь параллели Крестовым походам, которые короли Европы организовывали ради «спасения» Святой Земли?
Доктор Сарискал кивнул:
— Именно так. Думаю, ими управляют светские власти, воспользовавшиеся общим убеждением для оправдания своих действий. Возвращаясь назад, можно сказать: само существование формальной религии указывает на то, что эта раса не настолько чужда нам, как какой-нибудь разумный улей. Они могут быть подвержены предрассудкам в отношении инопланетян и даже подчиняться инстинктам толпы, однако они обладают системой верований. И общество должно знать, что нападение являлось оправданным и было произведено в соответствии с общими убеждениями.
— Тогда они должны располагать руководством, нуждающимся в одобрении подчиненного ему населения?
— Не обязательно демократическим строем, но таким, при котором население не является полностью слепым. Властям приходится убеждать народ, править согласно некоторым общепринятым нормам. Они хотели атаки. Но спасла нас именно их религия — своим требованием предупреждения.
— Да, их власти хотели этой атаки, — согласился Туекакас. — По простой, но, возможно, глубинной причине.
— Вам известно, что вызывает войны? — спросил доктор Сарискал.
— У меня есть собственные соображения на эту тему, но хотелось бы услышать ваше мнение.
— Вину в разжигании войн возлагали на гонку вооружений и неспособность вооружиться, как надо. Причину их видели то в голоде, то в изобилии. Поджигателями войны объявляли людей, ненавидящих другие народы, с которыми у них мало общего, однако войны чаще происходили между близкими по культуре и духу соседями. Гнев населения может способствовать началу войны, однако начинается она по другой причине. Истина заключается в том, что война прежде всего вызывается следующим условием: власти — по крайней мере, одной из конфликтующих сторон — видят в ней для себя ту или иную выгоду.
Туекакас на мгновение задумался:
— А не предложить ли вам одно исключение из правила?.. Впрочем, нет, не получается. Не могу представить себе пример, опровергающий ваше утверждение. Но в таком случае мне бы хотелось верить, что их власти имеют некие домашние неприятности и нуждаются во внешнем факторе, отвлекающем население от этих неприятностей.
Доктор Сарискал чуть склонил голову набок.
— Такая экстраполяция может показаться преувеличенной, однако, если это действительно так, я нисколько не удивился бы. Политика и бюрократия, похоже, обладают определенными общими особенностями. Похоже, политики и бюрократы любой цивилизации будут высокого мнения о Макиавелли.
— Ну, в этом я с вами согласен, — заметил Туекакас. — Но нет ли у вас альтернативного объяснения?
Доктор Сарискал покачал головой:
— Мы рискуем далеко выйти за рамки известных фактов. Вполне возможно, что эта цивилизация накопила в прошлом негативный опыт общения с инопланетянами. Не исключено, что они по природе своей являются бескомпромиссными и непреклонными ксенофобами. Факт в том, что в точности нам ничего не известно. Жаль, что я не могу принести большей пользы, однако мне не хотелось бы предлагать ложных идей, способных подтолкнуть к опасному для нас выводу.
Туекакас кивнул:
— Понимаю… Мы не можем исключить возможности того, что эта раса является в высшей степени ксенофобной. Но в таком случае в то самое мгновение, когда они поймут, что мы не уничтожены, начнется подготовка к новому нападению — вне зависимости от того, что мы тут делаем. Мы должны быть готовы к отпору. Но вопрос заключается в том, как лучше прореагировать в случае, если они не собираются наносить повторный удар? Обречены ли мы на межзвездную войну, которая продлится до уничтожения одной из сторон, или у нас есть возможность сделать ход, который позволит нам избежать разрастания конфликта?
Небо расчистилось, и солнце явило свой лик из-за облачной пелены. Туекакас указал на небо:
— Вам не кажется, что это знак?
Доктор Сарискал скорбно усмехнулся:
— Учитель Сунь говорит: «Запретите внимать знамениям и избавьтесь от суеверных сомнений». Туман, закрывающий от нас суть этой проблемы, увы, более не расступится. Но если нам повезет, я вот-вот смогу увидеть тот вид, о котором вы говорили… — Он задумался на мгновение. — Если я правильно понимаю, вы против возмездия? И если так, не уверен, что готов стать вашим союзником.
— Вижу, вы хорошо знакомы с «Искусством войны»[3], — проговорил Туекакас. — Война — серьезное дело. Сунь Цзы также говорил: «Война — это дело жизни и смерти, дорога либо к безопасности, либо к гибели». И он предостерегал против сражений, развязанных из гордыни или гнева. Эта война станет куда более серьезной, чем все, выпадавшие прежде на долю людей. И мое образование позволяет сделать вывод, что война обыкновенно является плохим лекарством, особенно в том случае, если ввязываешься в конфликт с соперником, которого не рассчитываешь победить.
— Мое образование подсказывает мне не испытывать такого пессимизма в отношении исхода войны. — Взгляд доктора Сарискала сделался суровым и мрачным. — В настоящий момент я чувствую достаточный гнев для того, чтобы собственными руками вогнать звездолет в глотку этим зеленым человечкам, если это действительно поможет делу. Ход моих мыслей отнюдь не предполагает, что мы должны проявить к ним какое-либо милосердие.
— Не только ваших мыслей, но еще двадцати миллиардов душ. Мнение большинства, вне сомнения, победит. В конечном итоге я сам могу согласиться с ним. И должно быть, в таком случае стану еще одним примером руководителя, ищущего выгоды в войне. Однако хотелось бы знать, в какой альтернативной реальности месть действительно оказывается сладостной? — Туекакас прислонился спиной к камню и набрал полную грудь свежего воздуха. — Поскольку вы являетесь культурологом и антропологом, позвольте мне поведать вам кое-что о родной мне культуре, — продолжил Генеральный секретарь. — Исторически правление у нас осуществлялось путем консенсуса. Мы выбирали вождя, однако никто не был обязан следовать его приказу. Им вполне мог оказаться сын прежнего вождя, но он не наследовал власть подобно королю. Мы выбирали его потому, что с самого раннего возраста его учили определять наилучший поступок. Если он говорил, что пришла пора перебираться на лето из долины на высокогорье, люди следовали за ним, так как знали, что он прав. Если он говорил, что пора начинать копать корни квамаша или рассылать охотничьи отряды, они подчинялись, потому что знали, что он прав. Но вот если бы он в самый разгар лета предложил спуститься в долину, люди поняли бы, что имеют дело с дураком, и не стали бы повиноваться ему. Вожди учились тщательно продумывать ситуацию и рекомендовать лучшее направление действий, которое, как они знали, заслужит всеобщее одобрение.
Доктор Сарискал улыбнулся:
— Кажется, я начинаю понимать, каким образом вы заняли свой пост.
— Я знал это с самого начала. Генеральный секретарь никогда не был наделен властью. Организация Объединенных Наций может действовать только при наличии консенсуса. И Генеральный секретарь должен быть специалистом в области достижения такового. Если я порекомендую то или иное действие и никто не последует за мной, я потерплю поражение. Но в то же самое время если я не сумею порекомендовать наилучший курс действий и вместо него склонюсь перед давлением толпы, потому что человечество за всю свою историю не испытывало подобного гнева, и не продумаю все возможные перспективы, то сделаю худшую ошибку. В истории моего собственного народа известны подобные неудачи. Я должен найти наилучший путь и при этом быть уверенным в том, что люди поймут свою выгоду и последуют за мной.
Индира Сваруп навела зеленый лазер небольшого телескопа на полярную звезду, проверила установочные шкалы, чуть подвинула треногу и вновь настроила телескоп. Ее интересовало созвездие Кассиопеи, и она повела телескопом, направляя зеленый луч на неяркую звездочку, находящуюся возле центра созвездия.
— Сегодня чудесное небо. И отсюда очень удобно рассматривать северные созвездия, если позволяет облачность.
Парок ее дыхания коснулся лазерного луча, высветив его еще ярче и заставив заплясать пылинки и капельки влаги. Другого света, кроме света звезд, не было, но небо оставалось настолько ясным, что привыкшие к тьме глаза легко различали контуры созвездий.
Индира включила экваториальный привод, выключила лазер и заглянула в окуляр.
— Да, так вот какая ты у нас, Эта[4] Кассиопеи. — Она пригласила Туекакаса посмотреть, а сама опустила руки в карманы, чтобы согреть их. — Не так уж плохо для столь древней рухляди. Этот телескоп у меня первый; он был древней реликвией уже тогда, когда мне его подарили, однако старина до сих пор любит знакомить новичков с небом. — Такое название — Эта Кассиопеи — звучит чересчур научно. Как там называет ее пресса? Акридой? — Генеральный секретарь склонился к окуляру, пытаясь при этом изобразить, будто ему приятно на холоде. — Ничего не вижу.
Она осторожно прикоснулась к его голове.
— Ваш глаз должен находиться в правильной точке, примерно в двух сантиметрах над окуляром. И если сможете, не прикасайтесь к телескопу, иначе он начнет вибрировать. И не дышите на линзы… Некоторые люди называют эту звезду Ахирд. Что означает это слово, никому не известно, однако, вероятно, оно связано с поясом Кассиопеи.
— Ах-ирд. Прямо акрида, саранча… Подходящее имечко. — Туекакас умолк, пытаясь найти нужную точку над окуляром. — Вот она!
Посмотрев на звезду несколько секунд, он заметил без лишнего энтузиазма:
— Ничего особенного, не так ли?
— Согласна, — отозвалась астроном. — И поэтому она уникальна. От нашего Солнца ее отличает только одна особенность. Что вы еще видите?
— Небольшую красную точку рядом с ней. Другая звезда?
— Вы правы. Эта Кассиопеи представляет собой двойное светило. Главная звезда является желтым карликом, очень похожим на наше Солнце. А крошечная красная искорка возле нее — красный карлик, совершающий один оборот вокруг главной звезды примерно за 480 лет. Таким образом, он находится примерно на 75 процентов дальше от нее, чем Плутон от нашего Солнца. Если бы в нашей системе находилась такая звезда, мы уже были бы звездоплавателями.
— Интересно. — Туекакас поднял голову, стараясь разглядеть место тусклой звездочки среди ярких звезд созвездия. — Это означает, что напавшие на нас кассиопейцы уже являются таковыми.
— Если они так и не вышли в большой космос, это может стать лишь следствием весьма продуманного и красноречивого выбора. Они, безусловно, занимают планеты обеих звезд. Однако мы еще не обнаружили свидетельств того, что они вышли за пределы собственной звездной системы, хотя наблюдаем, конечно, недостаточно долго. Тем не менее на Земле известен подобный прецедент.
— Неужели? — Туекакас вопросительно посмотрел на Индиру, а потом вспомнил свой разговор с доктором Сарискалом и догадался, о чем она ведет речь. — Китайцы! Вы имеете в виду «большой флот»?
— Именно, — подтвердила Индира. — В начале пятнадцатого века в Китае жил ничем не уступавший флотоводцам Запада адмирал по имени Чжэн Хэ, который построил огромный флот и провел масштабные экспедиции. Император Чжу Цичжэнь прекратил экспансию и приказал сжечь корабли. Некоторые предполагают, что император убоялся усиления флота.
Поделиться книгой: