Помоги проекту - поделись книгой:
Он отошел от дверцы. Я оперся на еще мокрое сиденье, просунул голову внутрь и внимательно оглядел резиновый коврик. Так и есть, у педалей темнели следы ботинок, на которые я раньше не обратил внимания. Тот, кто сидел за рулем, видно, наступил во что-то темное и липкое. Наиболее четкий след был справа от педали газа. Контуры подошвы резко выделялись на гладкой резине, а посреди отпечатка белело круглое пятнышко.
— Вы спрашивали, из-за чего у меня возникли подозрения, что со смертью Свена Леслера дело нечисто, — послышался за спиной голос Веспера Юнсона. — Вот из-за этих следов. На подметках Свена Леслера нет ни капли этого темного месива.
— Вы уверены, что отпечатки свежие?
Он кивнул.
— Когда вчера вечером Леслер забирал отсюда машину, она была чисто вымыта.
— Черт побери, когда же вы об этом узнали? — воскликнул я.
Он удивленно покосился на меня.
— Утром. Я звонил из квартиры Леслера.
Он поставил правую ногу в машину, выжал сцепление, взялся за рычаг скоростей и удовлетворенно хмыкнул. Явно проверял, выполним ли маневр, который он приписал убийце. Потом обратился к полицейскому:
— Отправьте коврик в лабораторию. И вот это прихватите тоже, — добавил он, передавая тому круглый камень и конверт с носовым платком. — Тоже в лабораторию. Но осторожно. На камне могут быть отпечатки.
В воротах появился белобрысый автомеханик.
— Комиссара просят к телефону!
Веспер Юнсон поспешил в контору, полицейский взялся за коврик. Шофер комиссара с интересом наблюдал за его действиями.
Под бетонными сводами стало тихо и безлюдно. Серые туннели тянулись меж рядов грубых колонн, шум уличного движения казался далеким гулом. Временами над головой прокатывался рокот. Должно быть, трамваи.
Не знаю толком, почему я неожиданно взглянул на нефтяную бочку у ворот гаража. Наверное, услышал оттуда какой-то звук. Так или иначе, когда я посмотрел на зелено-белую бочку, мне почудилось за ней какое-то шевеление. И я с любопытством шагнул в ту сторону. Совершенно верно. Там кто-то прятался.
Озадаченный, я пошел к бочке. И на полдороге испуганно вздрогнул. Кто-то поспешно метнулся в угол, ловко перемахнул через барьер на мостовую и исчез из виду.
ВСКРЫТИЕ
Когда я учился в школе, спринтеры — участники спартакиады школьников произносили мое имя с уважением. Былую прыть я растерял еще не до конца, так что всего через несколько секунд уже обогнул угол гаража и сломя голову понесся вверх по крутой дороге, туда, где на фоне синего майского неба маячили фронтоны старинных домов.
— Стой! — крикнул я. — Все равно догоню!
Но шустрый мальчишка удирал со всех ног. Те, как барабанные палочки, отбивали дробь по бетону. Мне удалось поймать его только на самом гребне.
— Эй, парень! — Задыхаясь, я крепко схватил его за плечо. — Ты что, оглох?
Он попытался вырваться.
— Что ты делал внизу?
Голубые глаза холодно блеснули из-под льняной челки. Лицо худенькое, в мелких веснушках, фигура тощая и хилая. Я прикинул: парню лет одиннадцать-двенадцать.
— Ничего, — буркнул он сквозь зубы.
— Тогда чего бежал?
Мальчишка молча теребил потрепанные штаны и, наконец, признался:
— Посмотреть хотел, что делает полиция.
— А когда я пошел к тебе, решил, что тебя заберут?
— Ага, — кивнул он.
— Значит, тебя выгнали вместе со всеми?
— Ну и что?
— А ты знаешь, что, если не слушать полицию, можно и за решетку угодить?
Он косился по сторонам. Мы находились совсем рядом со шлюзовой террасой, возле жилого квартала Бло-Бударна. Напротив, за цепочкой ящиков с цветами, две пожилые дамы испепеляли меня взглядами. Мальчишка не замедлил воспользоваться случаем.
— Пусти меня! — завопил он, отбиваясь руками и ногами. — Пусти, говорю!
Я отпустил его, пожал плечами и вернулся вниз. Веспер Юнсон встретил меня на дороге.
— Куда вы пропали? В беге тренируетесь, что ли?
Я рассказал, что произошло. Он подергал ус.
— Да, с детьми всегда проблема. Не знаешь, что лучше — отшлепать или уговаривать.
Подъехал Класон, и мы устроились на заднем сиденье.
— Вид у вас усталый, — заметил комиссар.
— Всю ночь на ногах.
— В самом деле! Надо отдохнуть часок-другой. Где вы живете?
Я назвал адрес. Он повернулся к шоферу.
— Туда и поедем.
Едва войдя в квартиру, я услышал сердитые телефонные звонки. Алан Андерсон довольно пробасил:
— Ну, как тебе статья?
Жирная шапка сразу бросалась в глаза на первой полосе: «Автокатастрофа или чудо природы?»
Темные снимки на странице смотрелись неожиданно здорово.
— Это уже устарело, — заметил я.
— Знаю, — довольно отозвался Алан. — Вечерние газеты будут полны этими двумя смертями. А вот утром мы были единственными.
Я громко зевнул.
— Ты что, только проснулся?
— Еще не ложился. Знаешь, с кем я провел ночь и утро?
— Я тебе не исповедник.
— Мне исповедоваться не в чем. Я шастал по городу с комиссаром полиции.
Он присвистнул и прошептал:
— Страшные тайны?..
— Страшнее, чем ты думаешь.
Несколько секунд в трубке слышалось только его тяжелое дыхание.
— Пару пленочек я отснял, — продолжил я, — и добыл массу материала.
— Можешь приехать через пять минут?
— Нет, вот часов через пять — пожалуйста.
— Ладно, — вздохнул Алан Андерсон. — Но учти, я у твоей двери часового поставлю.
Проснулся я от звонка в дверь со смутным ощущением, что звонят уже давно. Я встал, протер глаза и посмотрел на часы. Была половина четвертого.
Закутавшись в халат, я выполз в переднюю и открыл.
— Вид у тебя вполне отдохнувший, — констатировал Алан Андерсон, протискивая в дверь свои объемистые формы.
У меня на языке уже вертелась ехидная реплика, но тут я заметил, что он не один. Из-за его спины робко выглядывали парень и девушка.
— Входите, мои юные друзья, — пригласил Алан Андерсон, будто в собственную квартиру.
Я растерянно потащился за ними в большую из двух моих комнат — гибрид кабинета с гостиной.
— Разрешите представить: супруги Кальвик, фотограф Фриберг, — познакомил нас Алан. — Я рискнул нагрянуть к тебе с этой юной парой, потому что они могут рассказать кое-что интересное.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил я.
— Вчера вечером супруги Кальвик ужинали в «Гондоле», — пояснил Андерсон. — Впрочем, пусть они сами расскажут.
— Мы, значит, сидели в «Гондоле», — начал молодой человек. — Знаете ресторан на самом верху Катаринахиссен? Был уже десятый час, и мы толковали о квартирах. Пока сидели и разговаривали, моя жена показала на дом с рекламой «Стоматолы» и говорит: «Вот бы нам там пожить». «На самом верху?» — спросил я. «Конечно», — говорит она. «По-твоему, моего жалованья на это хватит?» Она засмеялась, и тут мы увидели, что одно из больших окон осветилось.
Он умолк и развернул свежую вечернюю газету. Я успел разглядеть на первой полосе шапку «Кошмарная семейная драма», прежде чем он перевернул газету и показал последнюю страницу. Там было множество фотографий Исбладсвикена, переулка Урведерсгренд и подъезда, где жил Леслер. Внизу — большой панорамный снимок южного тплюза. Молодой человек ткнул пальцем в снимок.
— Тогда мы не обратили на это внимания, но недавно увидели фотографию. Тут до нас и дошло, что свет горел именно в этих окнах.
Он убрал палец, и теперь я разглядел, что одно из верхних окон помечено крестиком. Подпись гласила:
— Вы уверены, что свет вспыхивал именно в этом окне?
— Совершенно уверены, — ответил он. — Мы с женой точно помним, что окно было под самой рекламой.
— Не помните случайно, когда он загорелся?
— В четверть десятого, — твердо сказал Кальвик. — Как раз пробили часы на церкви Марии Магдалины.
Жена согласно кивнула.
— Я хорошо запомнила, потому что сказала, что в кино идти уже поздно.
— Где вы сидели?
— Слева у окна.
— В самой гондоле?
Он покачал головой.
— Нет, поблизости от входа, третий или четвертый столик. То есть дом с рекламой был прямо перед нами.
— Вы не заметили, в комнате кто-то был?
— Я не обратил внимания. — Он посмотрел на жену. — А ты?
Она отрицательно качнула головой.
— Далеко все-таки, да мы и не приглядывались.
— А потом свет выключили? — спросил я.
Этого они не видели. Они вообще перестали обращать внимание на соседний дом.
Я потер небритый подбородок, тщетно пытаясь сообразить, что к чему.
— Мы подумали, вдруг это важно, — сказал Кальвик. — В газете пишут, что Гилберта Леслера застрелили без десяти девять, но свет-то зажегся двадцать пять минут спустя.
Я рассеянно кивнул и спросил у них адрес на случай, если с ними захочет поговорить полиция. Когда я записал адрес, они распрощались и ушли.
— Почему они не обратились прямо в полицию? — спросил я Андерсона.
Тот ехидно ухмыльнулся.
Поделиться книгой: