Мой дедушка Питер Пен

Татьяна Енина

Мой дедушка Питер Пен

ПИТЕР ПЕН: за кулисами сказки

Когда происходят такие вот странные случаи, что дети пропадают из собственной комнаты, причем следы их загадочным образом обрываются на подоконнике, полиция часто подключает к работе людей из департамента магических преступлений.

— Следов борьбы не наблюдается, — рассказывал полицейский детектив Литтл, — никто из соседей не слышал ни криков, ни шума, все крепко спали, хотя, впрочем, окна этой комнаты выходят в сад, как вы должно быть заметили, и не просматриваются с улицы. Вот здесь, посмотрите, — детектив склонился к подоконнику, — следы босых детских ног… Впрочем, судить, сколько человек ходило по подоконнику довольно сложно, очень уж натоптано, но следов взрослого человека мы обнаружить не смогли, равно как и следов от обуви.

Детектив посмотрел многозначительно.

— На улице зима, знаете ли. Вряд ли злоумышленник без сильной на то необходимости решился бы путешествовать босиком…

— Намекаете, что он спустился с неба? — спросил работник из департамента магических преступлений, Артур Морроу.

Детектив пожал плечами.

— Я вам излагаю факты.

Морроу не был сильным магом, впрочем, будь он сильным магом, не прозябал бы в полицейском департаменте на подхвате у "бобби", но у него был опыт. Опыт долгий и местами даже небезынтересный. И этот опыт подсказывал ему, что очень часто самые загадочные происшествия объясняются весьма прозаично. Или же не объясняются вовсе.

— Вы говорили, в доме есть собака?

— Да, — оживился детектив, — Водолаз. Обычно собака спала в детской, но как раз в эту ночь, она была наказана и выпровожена на улицу, чем, безусловно, и воспользовался преступник.

— Попросите привести ее сюда.

Пока детектив отсутствовал, Морроу внимательно осмотрел комнату. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение и, казалось, что в самом деле, какое-то время назад здесь присутствовала сила… Прокатилась волной — радостной и легкой как брызги шампанского, как волшебный сон, как красивая и веселая сказка, вдруг неожиданно обернувшаяся былью. Прокатилась — и исчезла. Выпорхнула в окошко… И унесла с собой детишек…

Морроу устало закрыл глаза.

Нет страха, боли, слез… разве что капелька сомнения… и все тонет в море восторга… Не вампир, совершенно точно… Кто-то из фейри? Фея? Но они очень не любят больших городов. В сельской местности похищение младенца наверняка приписали бы заскучавшей фее. А тут — почти центр города, да и дети слишком большие, чтобы заинтересовать фею… Хобгоблин? Или может быть пикси? Был случай в Стокгольме, почти идентичный, когда мальчик улетал из окна на спине своего друга, назвавшегося Карлсоном, толстого, пожилого и крайне зловредного вигта, игравшего с мальчиком в столь опасные игры, что тому только чудом удалось остаться в живых. Впрочем, никаких чудес, — мальчику просто повезло, что родители вовремя подарили ему долгожданную собаку. Щенок спугнул вигта и тот больше не возвращался. Следовало бы обязать родителей иметь в доме животных, раз уж сами настолько легкомысленны, что полагают всех таинственных и неуловимых друзей своих детишек выдуманными.

Хотя… в данном случае наличие собаки в доме никого не спасло, стоило только оставить детей без ее охраны на одну ночь и… И что? Что, Морроу, ты уже думаешь, что здесь не обошлось-таки без магии? Перестань фантазировать, вмешательство фейри в дела людей не так уж часты. По крайней мере, в том, что касается похищения детей… Этим скорее мог бы промышлять темный маг, но уж следы темной магии Морроу почувствовал бы сразу, как только вошел бы в эту комнату, и не было бы сомнений и этого странного чувства, от которого сладко сосет под ложечкой… Ожившая сказка… Чудо…

Морроу с трудом перевел дух, отгоняя наваждение и с силой потер виски.

Все было бы слишком просто, если бы эту почти неуловимую волшебную силу, след которой до сих пор витает в комнате, можно было бы с уверенностью назвать посторонней. Спонтанные выбросы стихийной силы очень часты у детей, даже если они совсем не наделены магическими способностями, — когда они играют, слушают сказки или видят сны. Всплеск эмоций, и вот уже сила ветерком проносится по комнате и тонкая грань между мирами становится еще тоньше и из темноты является нечто… или некто… и начинают твориться странные вещи, разобраться в которых бывает ох как не легко. Если бы дети так искренне не верили в сказки, взрослым было бы жить гораздо проще. А если бы в мире вовсе не было магии, было бы совсем просто? Может быть… Может быть… Но что хорошего было бы в такой жизни?

Ну ладно, достаточно лирики. Что мы имеем здесь?

Трое детей: Девочка Венди… Неполных тринадцать лет, начало пубертатного пе-риода, когда чаще всего пробуждаются магические способности. И два мальчика Джон, десяти лет и Майкл, шести лет… Все трое исчезли прямо из своих кроваток, как были в ночных рубашках и босиком…

Это — факты. А остальное, все только домыслы и больше ничего.

Собака яростно лаяла, брызжа слюной и скаля зубы, бешено рвалась с поводка. Рвалась — в сторону окна и лаяла в небо. Мужчина изо всех сил старался удержать ее. И тоже смотрел в небо. Смотрел с тоской и болью, и как будто пытался разглядеть в беспеч-ной лазоревой глубине невидимый след.

— Мистер Дарлинг?

Мужчина вздрогнул.

— Да… Да…

Пытаясь удержать поводок одной рукой, другую он протянул для рукопожатия.

— Очень приятно, мистер…

— Детектив Морроу. Представитель полицейского департамента по преступлениям связанным с магией.

Дарлинг рассеяно кивнул.

— Вы знаете… мы раньше никогда…

— Никогда не имели отношения к магии. Охотно верю. Большинство людей, к счастью, никогда не имели отношения к магии и никогда не сталкивались с ее проявлениями. Я искренне надеюсь, мистер Дарлинг, что и в вашем случае дело обойдется чем-то более прозаическим.

Мистер Дарлинг кивнул, подтверждая, что он тоже на это надеется.

— Но для того, чтобы окончательно исключить возможность магического вмешательства, мы должны провести необходимое расследование. Вы были бы не против ответить на некоторые мои вопросы?

— Конечно… конечно…

— В таком случае, будьте любезны отвести собаку вниз… Боюсь, она будет мешать нам…

Мистер Дарлинг молча выволок надрывающуюся лаем собаку из комнаты.

Полицейские вздохнули с облегчением.

— По-моему, он здорово не в себе, — констатировал детектив Литтл, утирая капли пота со лба.

— Вас это удивляет? — Морроу печально улыбнулся, — Этот человек в одночасье потерял троих детей. Вы хоть понимаете, Литтл, что скорее всего, он не увидит их больше никогда?

Литтл посмотрел на него подозрительно.

— Вы что-то уже выяснили?

Морроу покачал головой.

— И все-таки у вас есть какие-то предположения, мистер Морроу? Что здесь про-изошло?

Голос детектива предательски дрогнул.

Страшно? Конечно, страшно… То, что непонятно, против чего бессильны выучка, опыт и оружие, всегда особенно нервирует полицейских, привыкших чувствовать себя хо-зяевами положения.

— Пока не могу сказать вам ничего конкретного, — сказал Морроу, — Могу я ви-деть миссис Дарлинг?

— Миссис Дарлинг пришлось выпить успокоительное. Сейчас она спит.

— Понятно.

Хорошо. Придется ограничиться мистером Дарлинг.

Вопрос первый и, по большому счету, единственный, и — самый главный:

— Мистер Дарлинг, не замечали ли вы в поведении детей в последнее время чего-нибудь странного? Или просто необычного?

Он качает головой, его об этом уже спрашивали.

— Совсем ничего, мистер Дарлинг?

Он изо всех сил пытается припомнить.

— У ваших детей не было выдуманных друзей?

— Нет…

А потом он поднимает голову и в измученных глазах его загорается безумный ого-нек надежды.

— Постойте!

Он срывается с места и хлопает себя по карманам, потом, бормоча извинения, вы-бегает из комнаты, а у Морроу начинает сильнее биться сердце. Что это? Предчувствие? Чушь… Просто хочется надеяться, хочется изо всех сил.

— Вот, взгляните…

Обычный листок ученической тетрадки и простенький рисунок, на котором изображена лежащая в кровати девочка, а над ней порхает на тонких стрекозиных крылышках мальчик.

— Этот рисунок передала мне учительница, миссис Паттерсон, а я, знаете ли, не придал значения… Вернее, я думал — девочка взрослеет и…

— И вы не знали, как подойти к ней с этим и начать расспрашивать.

— Где-то так… Я полагал, что матери будет проще поговорить с Венди об этом и… В общем, в тот день разговор не состоялся, а ночью… Ночью дети пропали.

Мистер Дарлинг смотрел на рисунок с мистическим ужасом.

— А вы не можете сказать, что это… за существо? И это оно… он… может быть причастен к исчезновению детей?

— Ну, во-первых, это, как вы выразились, существо, может быть действительно всего лишь фантазией девочки, хотя, конечно, совпадение было бы слишком большим… Трудно сказать…

Одежда то ли из листьев, то ли просто лохмотья… растрепанные волосы… При этом как будто обычные человеческие пропорции… Высший эльф? Но высшие эльфы не летают. А фэйри, которые умеют летать, не слишком похожи на людей. Летать еще могут маги, для этого они используют разные подручные средства, но однако же не крылья.

— Я могу забрать рисунок с собой?

— Да, конечно… — мистер Дарлинг заметно поник, — Значит, пока вы не можете сказать, что произошло? И есть ли у нас… надежда? Моя жена… Мне нужно будет что-то ей сказать, когда она проснется.

Морроу печально улыбнулся.

— И вы могли бы перестать надеяться?

Он накрыл ладонью сжатую в кулак руку мистера Дарлинг.

— Я почти уверен в том, что ваши дети живы, а если так — надежда всегда есть. Мы сделаем все, чтобы найти их.

И он не кривил душой, когда говорил так. Морроу действительно был уверен в том, что дети Дарлингов живы и похитили их не для того чтобы убить. Но вот разыскать их будет очень сложно и даже скорее всего невозможно, и еще труднее будет вернуть…

…Мальчик с крылышками протягивает руки к спящей в кровати девочке.

Когда Морроу думал об этом мальчике, его солнечное сплетение как будто сжимала когтистая лапа. Если у девочки вдруг проснулись сильные магические способности, теоретически она могла материализовать фантом своей эротической фантазии. Могла ли она открыть ворота в иную реальность? Если она действительно сильный маг, то, пожалуй, могла бы… А открыв ворота она ушла туда вслед за фантомом, за своим прекрасным принцем, мальчиком с крылышками… Если это так — дороги назад она уже не найдет, даже если очень захочет. И никто не найдет ее там, — в лабиринте миров и лжемиров… Никто и никогда… Бедная девочка… И — бедные ее братья.

Братья! Вот что не вписывается в возможную и такую, казалось бы, логичную вероятность событий. Зачем девочке, которая улетает со своим прекрасным принцем в романтическое путешествие, брать с собой маленьких братьев?

Не сходится… Маленькая нестыковка, но очень существенная.

Нужно искать другую версию.

Но версий так и не появилось.

Дни шли за днями, а расследование топталось на месте.

Миссис Дарлинг, обезумев от горя, дни и ночи просиживала у открытого окна в промороженной комнате, и устраивала истерику каждый раз, если кто-то порывался за-крыть окно или уложить ее в постель. Миссис Дарлинг отчего-то была уверена, что дети ее, улетевшие в окошко, через окошко должны и вернуться, а ежели вдруг оно окажется закрытым, сделать этого они не смогут и улетят снова, теперь уже навсегда.

Знакомые и родственники предлагали мистеру Дарлингу прекратить это безобразие и отправить бедную, помешавшуюся от горя женщину в клинику, где, возможно, ей смогут помочь, но мистер Дарлинг упорствовал. Как будто заразившись уверенностью своей жены, он и сам порою просиживал рядом с ней ночи напролет, сжимая ее холодную руку и глядя в черное зимнее небо за окном.

Так началась эта история.

И так же она должна была и закончиться.

Вернее, эта история должна была остаться без конца, очередной неразгаданной тайной лечь на дно архива полицейского управления.

Если бы не случилось невероятное.

Если бы дети не вернулись!

Не вернулись спустя две недели, именно так как и предполагала миссис Дарлинг, — они влетели в окошко своей спальни, живые, здоровые, возбужденные, и счастливые, разве что немного смущенные и чудовищно грязные.

Где же вы были, дети?

В стране, которой нет…

После того, как всех троих выписали из больницы — у детей было сильное расстройство желудков, развившееся скорее всего из-за того что, по их словам, в стране, которой нет, они все время питались исключительно фруктами, их разрешили допросить полицейским. Так Артур Морроу встретился с Венди Дарлинг, обаятельной и весьма симпатичной девочкой, с открытым и наивным личиком и сияющими глазками.