Переиграть войну! В «котле» времени.

- Проснулись, товарищ старший лейтенант? - весело поприветствовал он меня.

Действительно, на последних сборах, до которых я доехал в девяносто седьмом году, мне присвоили это звание, но какого черта?! Значит, не приснилась мне вся эта фантасмагория! И в зоопарк с сыном через три дня я не пойду… И вообще, не известно, буду ли я жив через эти три дня… Вот уж хрен! Буду!

…

Через час, вернув Дымову наган и отправив его в дозор, командир созвал Большой военный совет.

- Ну что ребята, что делать то будем? - начал он, обводя всех тяжелым, измученным взглядом. Даже наш несгибаемый Александр Николаевич, ветеран многих никем и никому не объявленных войн, попал в ситуацию, в которой он не знал что делать. Нет в Уставе и специнструкциях разделов «Действия диверсионно-разведывательной группы в тылу врага в семидесятилетнем отрыве от своих войск». Нету!

Первым слово дали Казачине как самому младшему и, к тому же, с наименьшим стажем в команде.

- Честно скажу, я пока не знаю, что и сказать… Какие у нас варианты есть?

- Тогда давайте Тоху послушаем, как самого, в этих альтернативностях подкованного, - предложил Алик.

- Тош, рассказывай! - попросил командир.

«Ну что все я, да я? Мне бы нажраться и забыться… У меня сын маленький и жена молодая… Знал бы, кто такую подляну устроил - даже нож бы не доставал. Так бы - своими редкими зубами загрыз бы!» - вот примерно с таким винегретом в голове я и начал свой эпохальный спич.

- Обрисую всю глубину нашего анального падения, - усмехнувшись, начал я. Как говорит один из моих лучших друзей: «Он и на своих похоронах будет шутить… Что бы народу скучно не было».

- Будет ли возврат - нам не известно. Привязан он к месту - нам не известно. Привязан он кому-то из нас - нам не известно. Нам известно, что мы - в начале июля 1941-го. Нам известно, что советские войска - почти в двух сотнях километрах, на Березине. Да и то, они не долго там продержатся.

- Ну, последнее, до настоящего момента было известно только тебе - буркнул Док.

- Командиру тоже. Он в училище должен был проходить - парировал я.

- Тош, это когда было. Тридцать лет назад… - ответил любимый командир - да и девками окрестными я тогда был больше озабочен, чем тонкостями оперативного искусства. Так что ты у нас теперь основной справочник.

- Ага, не хрен шкафами с книгами было хвастать - подсластил пилюлю Док.

- Ладно, проехали - весьма покладисто согласился я. - С вопросом «Кто виноват?» мы разобрались. Переходим к другому классическому вопросу - «Что делать?». Вот тут у нас широчайший выбор вариантов. Первый - сидеть на месте и ждать, что все само образуется. Правда, еды у нас на три дня и немцы вокруг. Да и через три месяца станет несколько прохладно.

Вариант второй. Активно врастать в окружающую действительность. Возможен подвариант: врастать, но регулярно являться на это место, в надежде, что перенесет обратно. Или неактивно врастать и проверять. Можно голосовать! Кто за первый вариант - прошу поднять руки!

Как хорошо, что друзья у меня - реалисты. Перспективы прожить неопределенный промежуток времени в лесу в центре охваченной самой страшной из войн страны, они оценивали правильно, поэтому ни одной руки я не увидел.

- Что ж, переходим ко второму варианту. Активное врастание - это прорыв на ту сторону или создание партизанского отряда. Но можно и в полицаи пойти…

- Так, марсианину больше не наливать! - откомментировал мои последние слова Док. - Я так понимаю, хер официр шутит так плоско?

- Правильно, Сережа, понимаешь. Но я должен обрисовать все варианты. На ту сторону нам нельзя - у нас кроме усов, лап и хвоста других документов нет. Но можно нарисовать. Правда, как бы не приукрашивали родную страну патриотические историки, шансов встать у нас к грязной кирпичной стенке - несколько больше пятидесяти процентов. А я с такими шансами за стол не сажусь.

А вот в партизанском варианте смысла больше. Зарекомендовать себя, обрасти легендой - и угу!

Бродяга откашлялся и взял слово.

- Ну, тема понятная нам и близкая. Только вот зачем ты пареньку этому - ментенышу, про спецгруппу НКВД наплел. Он же теперь на нас, как на богов смотрит, разве что не уверен, мы сейчас пойдем Гитлера убивать, или до завтра подождем… Особенно, после того как ты тех двух фрицев в ножи взял.

Поскольку, как потом выяснилось, о моих геройских похождениях Люк с Тотеном рассказали только Фермеру и Бродяге, остальные с некоторым недоумением уставились на Шуру-Два.

- Непоняяял… Какие ножи? - Док был явно удивлен. Конечно, одно дело трындеть вечерком у костра, обсуждая собственную крутизну, или флудить на форумах в Интернете, и совсем другое - внезапно узнать, что сегодня рано поутру твой друг зарезал двух человек, после чего спокойно устроил себе сиесту. Я его где-то понимаю… Я, честно говоря, сам от себя охреневаю.

- А ты думаешь, откуда у нас карабины взялись? Из сельпо? Или они в здешних лесах сами через мох пробиваются? - осадил Серегу командир. - Тоха и Люк сегодня по холодку пробежались и трех немцев завалили. Но к делу это сейчас отношения не имеет. Продолжайте, товарищ старший лейтенант.

- Саш, а что так официально то? - удивился я.

- Не понимаешь? А пусть привыкают. Я - майор ГБ, ты - старший лейтенант, Люк и Шура - летехи… Хотя для Бродяги не серьезно… Капитаном будешь?

- Ну, по-армейски это - подпол… Пойдет, как раз мое.

- Далее. Тотен и Казачина - сержанты. Ну а Док - ты кто у нас по военно-учетному столу?

- Старший лейтенант медицинской службы.

- Значит, будешь капитаном, - заключил щедрый Фермер.

- Военврач 3-го ранга, - поправил его я.

- Нехай третьего. Итак, на чем мы остановились?

- На партизанщине, Саша. Поскольку некоторые из нас обладают недюжинными познаниями в таком благодарном деле как диверсии и саботаж… - я кивнул в сторону отцов-командиров, - то создание инструкторского центра было бы весьма кошерным делом. Вопрос в том, как нам нарыть полномочия из центра, и где найти партизан.

- На последнее мы можем сержанта этого напрячь. Я его уже вербанул… - лениво протянул Бродяга.

Хм, немудрено, майор (а по отставке и подполковник) из «Каскада» с тридцатилетней выслугой и сопливый сержант из райотдела. Вы бы на кого ставки делали?

- А пока предлагаю перенести операционную базу на смолокурню. Она тут в паре километров. И потренироваться на кошечках.

- В смысле? - спросил командир.

- Устроить пару диверсий на дорогах и наведаться в село за жрачкой. Пока немцы все не вымели и полицаев не организовали. Тем более что части народа надо пообтесаться.

Сказано - сделано! Великая, все-таки вещь - дисциплина! Есть цель, есть приказ и переживания и рефлексии посланы, куда подальше… Плакать будем позже… Ох будем…

…

Пока готовился обед, и собирались вещи, я подошел к Бродяге, с целью выяснить некоторую несуразность.

- Шур, а Шур, слушай, а ты не узнавал у мента нашего, что это он в одиночку по лесам с архивом мотался?

- Да ему предписание мобилизационное пришло, а его на отделе бросили. Щенок он еще. Я его поспрошал плотненько. Дескать, не много ли на себя, сержант, берете. Ну, он и хрупнул. Говорит, мол, в удостоверении «НКВД» написано, а в тонкости мало кто лез. Не до них было. Они же в «котле», почитай, две недели сидели. А начальство ноги сделало. Не все, конечно. Пацанчик чуть не плакал, когда рассказывал. Сквозь людей, суки, на машинах уезжали. Да только немцы к тому моменту уже многие дороги перекрыли, и фальшивые блокпосты поставили, для отлова советско-партийных руководителей. Да и наши с такими бегунками сильно не церемонились.

- Понятненько. А как тебе мальчик показался?

- Сосунок. Он в органы по комсомольскому набору попал. Образованный - семилетку закончил. А его - из Питера, да в Мухосранск. Сержантом в райотдел. Правда, как я понял, он парнишка толковый. Ну, будем посмотреть.

…

Через полчаса, когда достархан был накрыт, а шмотки упакованы, сержанта сменил отобедавший Казачина, а Дымов был усажен «поснедать чем бог послал».

- Давай, Леша, рубай в темпе! - подбодрил его Док.

- Что? - не понял Дымов - Что вы сказали, товарищ… - он замялся, не зная как назвать неизвестного ему пока собеседника…

- Военврач третьего ранга - без запинки оттарабанил Серега.

- Я не понял, товарищ военврач третьего ранга…

- Я рекомендовал вам, товарищ сержант, немедленно приступить к приему пищи, и делать это, с максимально возможной, для вашей физической кондиции, скорости! - да уж, нашему Доку палец в рот не клади!

- Понял вас, товарищ военврач третьего ранга!

- Ну-ну, ты уж не тянись так, сержант, - вступил в разговор я, - нам еще бог весть, сколько по лесам ползать. О, кстати, надо товарищу сержанту позывной придумать!

- «Колбаса» - задумчиво глядя в небо, сказал Док.

- Но почему? - опешил сержант.

- По ассоциации - с той же серьезной миной протянул Сергей, - но можно и покрасивше - «Краковский», к примеру. Или «Зельц»! О, точно! И на немецкий похоже.

Так и стал сержант Алексей Дымов бойцом нашей команды с позывным «Зельц».

….

Увешанные рюкзаками и баулами, потянулись мы в лес. Главной проблемой на ближайшее время представлялось нам пересечение дороги, а ну как снова полк какой пойдет?

Я предложил перекинуть часть вещей на мотоцикл и дальше двинуться налегке. Предложение прошло на ура. Люк завел мотоцикл, накинул на себя найденный в коляске мотоплащ, и вместе с Зельцем и четырьмя баулами укатил к смолокурне. Для большей надежности я отдал ему свой МП. Когда наш отряд проходил мимо достопамятной мне полуторки, командир внезапно остановился и спросил:

- А заводить не пробовали?

- Нет, не догадались. Да и зачем она нам в лесу.

- Я не про лес, а про подлянку немцам подумал. А если подогнать ее на обочину, и подорвать бак, когда колонна мимо пойдет?

И с этими словам Александр залез в кабину и, немного повозившись, высунулся наружу.

- Не выходит!

- «Кривым стартером» надо, - со знанием дела подсказал Бродяга.

После короткого, но бурного секса, участниками которого были длинная ручка, двигатель производства Горьковского автозавода и Казачина, мотор запустить удалось.

- Командир, два колеса пробиты… - начал, было, я.

- Ну и хрен бы с ними, - донеслось из кабины, - нам только две сотни метров проехать.

Машина дернулась и заглохла. Густой мат донесся из кабины

- Что там, не работает? - спросил Бродяга

- Да я дуболом старый, со сцеплением не справился. Отвык от антиквариата, - ответил наш командир, давая Казачине отмашку продолжать эротические игрища. После еще одной «пятиминутки» и отбитых пальцев на левой руке, Ваня запустил движок.

Дергаясь и скрежеща передачами, полуторка, словно больной ДЦП двинулась к дороге.

Бродяга повернулся к остальным:

- А ну, живо на опушку и прикрывать нас!

- Э нет, Шура, - ответил я, - связист ты у нас, а с минирование и Казачина справится. Ваня! Ноги в руки и за командиром!

Создание «детской неожиданности» заняло у Фермера с Казаком минут пять, не больше. Как ребята рассказали потом, они открыли капот, пробили в нескольких местах бензобак и запустили туда один из наших электровоспламенителей, прикрепленных к могучей петарде. До кучи, найдя в кузове пару замасленных курток и распустив ножами их на тряпки, они щедро полили кучу тряпья маслом из найденной там же банки (хорошим водилой был покойный Щелоков!). Гораздо дольше они провозились с прокладкой провода. Глядя на то, как они медленно отходят по полю к ближайшим кустам, я весь извертелся. Немцы могли появиться в любую минуту. Наконец в наушнике раздалось:

- Фермер в канале. Мы залегли.

Связавшись с Люком, Бродяга выяснил, что они уже добрались до смолокурни, и что там чисто.

- Разгружайся и назад за остальным хабаром. Только до поля пару сотен метров не доезжай, - распорядился заместитель командира.

Томительно потянулись минуты ожидания. Приняв решение не класть все яйца в одну корзину, Бродяга отправил на новую базу не только все наше барахло, но и Алика с Люком и Доком. После чего обратился ко мне:

- Тош, а давай-ка мы влево метров на сто сместимся. Если что, пальбой отвлечем внимание от мужиков, а они кустами отползут. И на дорогу к смолокурне фрицев явно не наведем. Если что, оторвемся по лесу.

Я с сомнением посмотрел на Сашу. Мне тридцать пять и я два раза в неделю плотно тренируюсь, а ему пятьдесят два, большая семья, и сидячая работа.

- Точно оторвемся?

- Будь спок!

«Ну, спок, так спок» - подумал я.

Потратив минут десять на поиск новых позиций, мы приготовились ждать. Мне нашлась чудная норка под кривоватой раздвоенной сосной, (причем, между корней там была чудесная естественная амбразура!), а Бродяга отошел метров на десять, вглубь леса и устроился для стрельбы с колена за упавшей трухлявой березой. Спустя тридцать семь минут (на этот раз я засек время по часам) на дороге показались немцы. Традиционное охранение на мотоциклах, за ними опять грузовики. Приглядевшись в бинокль, я тронул пальцем тангенту:

- Арт вызывает Фермера.

- Фермер в канале, - прошипел наушник.

- Командир, девятая машина - радиостанция, десятая - штабной автобус.

- Понял тебя. Отбой.

Да, нам повезло, как выяснилось много позже, это ехал штаб пехотного полка.