Переиграть войну! В «котле» времени.

- Старший лейтенант госбезопасности Садовский! Спецгруппа Особого отдела! Ваши документы! - а в голове пульсировало: «О боже! Что за херь я несу!»

Сержант в замешательстве слегка опустил ствол нагана. Потом, видимо сомневаясь, посмотрел на меня, и, запинаясь, произнес:

- Сержант госбезопасности Дымов. Ваши документы! - но прозвучало это совсем не убедительно, а наоборот - испугано.

Левой рукой демонстративно потянувшись к нагрудному карману (там, и в правду, я ношу паспорт, удостоверение и права), я качнулся влево, и, взяв на контроль наган правой, завернулся гэбешнику за спину. Подбив коленей, левой захват за шею - и наган у меня в руке, а сержант повис на ослабевших ногах, удерживаемый от падения моими пальцами на кадыке и стволом нагана у своего правого глаза.

- Старший лейтенант Серов, - позвал я Люка, - доложите обстановку!

- Все путем, он один. - Донеслось откуда-то из травы.

- Ну что, сержант, поговорим?

Ответ сержанта получился несколько неуверенный:

- Д-да.

Хотя, не знаю, как бы я отвечал с дулом нагана у виска.

- Давай, садись у заднего борта. На колени! Ноги скрести сзади… Так, а теперь задницей на них садись!

По лицу этого сопляка было видно, что он ничего не понимает.

- Ну что ж, начнем, помолясь - услышав последнее слово, сержант вздрогнул.

- Сидеть! - зарычал я на него.

- Откуда же ты, глупый, улепетывал с бумажками своими?

Лицо его закаменело, и он ожег меня взглядом:

- Ничего не скажу тебе, гадина фашистская!

- Сержант, ты не понял? Мы - свои! А уж за меры предосторожности я у тебя прощения потом попрошу. Якши?

- Что? - переспросил он

- Это - «хорошо» по-татарски. Но мы отвлеклись… Так откуда и куда вы следовали, товарищ сержант?

- И из Заславля выехал, еще неделю назад… А тут немцы прорвались… Все время по лесам прятались… Щелоков, шофер наш, предложил пальбу переждать, а уж потом, как стихнет, до своих добираться…

- А откуда вы выскочили, и почему немцев не видели?

- Там дорога лесная, на смолокурню ведет… Мы на ней прятались… А как на поле выехали - нам солнце в глаза… - я посмотрел на дорогу, действительно, хотя прошло около двух часов, солнце еще низко висело над «нашим» лесом, отчего, смотря на дорогу, приходилось жмуриться. Между тем, сержант продолжал:

- Ну, а как стрелять начали, так в Щелокова сразу и попали, а я успел выскочить с другой стороны… Ну и спрятался в кустах… А как стихло, так я и к машине пошел… Я сумку свою с документами забыл… - и он покосился на командирскую сумку, висевшую у меня на шее.

- Тебя как звать то? - я начал испытывать уважение к этому пацану - ему было страшно, его единственного попутчика убили, но он все равно вернулся…

- Але… Алексей, товарищ старший лейтенант.

- Что в машине? Ну, кроме картотеки и дел? - поинтересовался я.

Он начал было отвечать, но закашлялся…

Я достал из чехла, висевшего сзади на поясе, флягу и бросил ему. «Черт, она же пластиковая!» - подумал я, но было поздно пить боржоми. Непривычная легкость фляги не смутила Алексея. Торопливо отвернув крышку, он начал жадно пить,… Выхлебав примерно половину фляги, он с сожалением завернул крышку. Потом просительно посмотрел на меня.

- А у вас курить нету, товарищ старший лейтенант? А то я пять дней ничего не курил… - и он просительно уставился на меня.

- Конечно, минутку - я машинально полез в карман, но, на полпути остановил руку. «Там же у меня «данхилл» лежит!». Подумав еще пару мгновений, я достал одну сигарету и, быстрым движением оторвав фильтр и спрятав его между пальцами, протянул сигарету сержанту. Потом как будто что-то щелкнуло у меня в голове, я взял сигарету в рот, прикурил ее и снова протянул Алексею. Тот торопливо взял ее, с наслаждением затянулся и, блаженно прикрыл глаза. «Эк его повело!» - подумал я, но что-то мне подсказывало, что бдительность снижать рановато.

Алексей открыл глаза и сказал:

- Какой табак у вас хороший, товарищ старший лейтенант. Мягкий и ароматный. Фабрики Урицкого?

В этот момент в ухе у меня заголосило:

- Тоха, это Тотен, справа немцы. Мотоциклы!

Мы сидели в тени полуторки, так что сразу заметить с дороги нас было трудновато.

- Так, сержант, мухой в кузов и замри там. На дороге немцы! - прошипел я, откатываясь в сторону. На мгновение Алексей замер, но, довольно быстро сообразив, что к чему, с трудом встал (ага, не зря я его так сажал - через пять минут ноги у непривычного человека затекают, так, что только держись) и полез в кузов.

- Тотен, Арт в канале.

- На связи.

- Докладывай обо всех перемещениях. Мне солнце в глаза бьет.

- Колонна идет. Впереди мотоциклисты, за ними броневик, дальше - грузовики. Много.

- Понял тебя. Отбой. Люк, ты где?

- Метров тридцать правее и полста - тебе за спину. Под кустом.

- Понял тебя. Без команды не стреляй.

Интересно, если сержант меня слышит, какие мысли у него в голове бродят?

А колонна все шла и шла… Я насчитал уже пятнадцать грузовиков с пехотой… А, учитывая, что это были трехтонки, в каждую из которых влезает по два отделения немцев, то мимо нас проезжал как минимум батальон…

На солнышке нам пришлось проваляться почти два часа. Я лежал и считал: восемьдесят четыре грузовика с пехотой, две батареи противотанковых «колотушек», минометчики, какие-то части обеспечения. Ну, точно, полк. Потрепанный только. Когда вдалеке показался хвост колонны, я с облегчением вздохнул. Как оказалось - напрасно. Внезапно один из мотоциклов арьергарда притормозил на обочине.

- Тотен, Арт в канале. Что там?

- Здесь Тотен. Гадят сволочи.

В бинокль я разглядел мотоцикл с коляской, у которого скучал рослый унтер. Тут я заметил, что два его кореша, видимо, сделав то, для чего они спустились в придорожную канаву, вылезли не обратно на дорогу, а на поле. По их жестикуляции мне стало понятно, что один предлагает посмотреть нашу машинку. Вот весело то! Я нажал тангенту:

- Люк, здесь Арт. Сможешь, если что снять дятла на дороге?

- Не вопрос. Тут всего-то метров двести пятьдесят.

- Чудненько, но давай решать - ноги сделаем или попробуем стволами разжиться?

- Я бы рискнул.

- Я тоже. Попробую накоротке из нагана их пострелять. Как начну - снимай унтера.

Черт, чуть не забыл Дымова предупредить. Я трагически зашептал:

- Алексей, к грузовику идут немцы. Двое. Мы будем их брать. Сиди тихо. - А в ответ ничего. Ну и ладно, есть дела поважнее. На всякий случай я потянулся проверить, как вытаскивается нож из ножен, но вспомнил, что «сог» я оставил под машиной. Пришлось лезть за спину за «камилуссом». Зачем, спросите вы? А я считаю, что нож и пистолет лучше, чем просто пистолет, или просто нож. Минуты, прошедшие до того момента, как немцы подошли на полсотни метров, показались мне часами. Внезапно вспотели ладони. Двигаясь очень медленно, я положил нож и пистолет на землю, и также медленно вытер ладони о штаны. Колени ходили ходуном. Тонкая противная струйка пота проползла вдоль позвоночника. «Ну же, гады, ну же…». Потом пришла другая мысль: «Ну, зачем ТЕБЕ это? Героем себя почувствовал? Пусть этим профи занимались бы: Фермер, Бродяга или тот же Люк».

Веселые голоса немцев приближались… Вот они остановились у левого переднего колеса - точно с противоположной стороны машины от меня. Глубокий быстрый вдох. Медленный выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Так. Один полез в кабину, а другой, я вижу со своей позиции, пинает тело несчастного Щелокова. Выдох. И я быстро перекатываюсь под машину. Выпускаю из руки наган и хватаю «сог»… Вдох… Еще один перекат… Выдоооох… Я, вставая, бью немца правой рукой в живот… Сто двадцать миллиметров нержавеющей стали, практически без сопротивления, входят в тело. Дернув его на себя, так чтобы он пролетел к кузову, всаживаю второй нож в почку тому, кто ковыряется в кабине… Его выгибает, и я вижу широко раскрытый в крике рот… Выстрел… Где-то на периферии моего поля зрения падает на дороге немецкий унтер.

Время опять потекло с нормальной скоростью. Немец, выдернутый мною из кабины, падает на тело водителя. Чуть поодаль хрипит и бьется в конвульсиях другой. Резко и внезапно меня скручивает приступ тошноты… Когда я, сплюнув тягучую желчь, поднимаюсь с колен, ко мне подбегает Люк. Он что-то говорит… Не понимаю… Мотаю головой, силясь понять…

- … силен ты! Фермер мне говорил, но я не верил… Я и глазом не моргнуть не успел… - тут он останавливается, внимательно смотрит мне в лицо.

- Первые, да? - участливо кладет руку мне на плечо, в другой руке - фляжка.

- На, Тоша, глотни!

Машинально делаю глоток. «Оппа-па!» - глоток «Степного бальзама», опалив огнем горло, скользнул по пищеводу и гранатой взорвался в пустом желудке. Я сел на землю, тупо глядя перед собой. Поднял голову:

- Сань, стволы собери. И проверь там, этого… В кузове.

…

Через пять минут все сделано. Немцы оттащены в кусты совместными усилиями Люка и Леши. Мы стали богаче на два немецких карабина, аж целых три гранаты-толкушки и ТТ, найденный у одного из немцев. К нашему счастью, одинокий выстрел, похоже, никто не услышал. Время делать ноги.

- Сержант! Ключи от сейфа у вас есть? - спрашиваю Дымова.

- Да, товарищ старший лейтенант, а зачем они вам? - спрашивает он с изрядным пиететом. Похоже, скорость, с которой я «упорол» двух рослых немцев произвела на него впечатление. Правда, как я блевал, он не видел.

- Забрать из сейфа документы, печати и бланки.

- Но зачем, точнее, почему только это? А как же дела?

- На весь этот хлам у нас сейчас ни времени, ни сил нет. А насчет остального… Ты же не хочешь, чтобы немецкие диверсанты с подлинными документами у нас в тылу шлялись? - вворачивается на язык правдоподобное объяснение. - Со штампами твоего райотдела и на подлинных бланках!

Больше ничего объяснять не надо. Метнувшись в кузов, он недолго звякает там ключами и, буквально через минуту спрыгивает, держа в руках плотно набитый сидор.

- Тотен, доложи обстановку! - связываюсь я с нашим наблюдателем.

- Все пучком, командир! - и, уже другим тоном, - «Тоша, ты как?» Все-таки заботливый он у нас.

- Нормуль, Алик. Бди! Мы идем.

Подошедший Люк протягивает мне один из «маузеров». Потом задумчиво смотрит на полуторку:

- Палить будем?

- Зачем? Только себя выдавать. Ходу мужики, ходу.

Сайгаками добежав до дороги, мы засовываем тушку унтера в коляску мотоцикла. Горло у него пробито пулей Люка. С «полпинка» запустив мотоцикл («БМВ Р12» - солидная вещь!), кое-как съезжаю с дороги в кусты. Совместными усилиями вытолкав транспортное средство из кювета, мы откатываем его метров на пятнадцать от дороги. Передав карабин Тотену, нагло присваиваю унтерский МП-38. Машинка хорошо мне знакома: тяжела как зараза, но если нормально ухаживать - не подводит. К тому же, как ее разбирать я знаю. Знакомые питерские «поисковики» в свое время научили. Невзирая на грустный взгляд сержанта, говорю непонятное для него: «Нет, пулемет я вам не дам», и наш героический отряд скрывается в лесу.

…

Идем по лесу, петляя, как заяц при поносе. Сделав знак Люку, сторожить Дымова, немного отстаю и докладываю командиру про наши приключения. Спрашиваю, можно ли привести чужого на стоянку. Командир не против, тем более что у нас есть спец по допросам без применения силы - Бродяга как-никак почти три десятка лет в «конторе» оттянул. Догнав своих, пошел рядом с сержантом.

- Алексей, а почему ты сержантом ГБ представился? Ты же из милиции?

- Да напугать я вас хотел. На диверсантов или дезертиров это должно было подействовать! - смущенно отвечает Дымов.

- Ну, ты диверсов за идиотов то не держи… Околыш-то у тебя синий! Думаешь, немцы в нашей форме не разбираются?

- Товарищ старший лейтенант, я не подумал, некогда было… А, кстати, что это у вас за форма такая?

- Секретная, для действий в лесах.

- А?

- Может тебе прямую линию с Генеральным комиссаром, чтобы он тебе наши полномочия подтвердил? - «Уф, кажись, понял, что не по чину ему вопросы мне задавать».

…

Немного обогнав группу, я первым прибежал в лагерь.

- Саня, короче, это мент местный, парень, вроде нормальный, но пусть его Бродяга поколет…

- Угум.

- Я - для него старший лейтенант ГБ, ты - майор. Остальные - тоже офиц… тьфу ты, командиры.

- Понятно. А ты чего бледный такой?

Тут только я понял, как же я устал за это короткое летнее утро.

- Слушай, иди перекуси и под тент ложись - поспи пару часиков. Я разрешаю, - голос Саши, так и сочится заботой.

- Слушаюсь, товарищ командир! - пробормотал я и на ватных ногах побрел к своему «шалашу».

Уже проваливаясь в сон, я слышал доносившееся издалека … «Майор госбезопасности Куропаткин! Докладывайте, товарищ старший лейтенант!»

….

Проснулся я часа через два. Снилась мне всякая чушь про войну, немцев и переносы во времени. Однажды, когда за выходной я посмотрел все четыре части «Крепкого орешка», мне тоже всю ночь снилось, что я заложников в одно рыло освобождаю. Помню, проснулся, судорожно передергивая затвор на «ксюхе». Жена тогда смеялась до слез. Ох, поиграем, домой приеду, и пойдем мы с Пашкой в зоопарк, давно ему обещал, но все никак не складывалось что-то. С этими радужными мыслями я полез из-под тента и шарахнулся головой обо что-то твердое. Твердое не перенесло столь наглой атаки и свалилось на меня. «Хм, «маузер»…Бродягин, что ль?» - подумал я, и тут мой взгляд уперся в характерный ствол МП-38, торчащий из-под моего спальника. «Что за…?» - пронеслось у меня в голове, и в тот же момент из кустов вышел молодой парень, оправлявший белую гимнастерку, которую, как я помнил до войны носили милиционеры.