Рассказы

– Кому теперь нужны эти бумажки? Потом отдадите.

– Как?

– Как, как… Нату… Натуральным обменом, - сосед ухмыльнулся и как-то нехорошо так посмотрел на Ольгу.

На следующий день мы с женой перебрались обратно в свою квартиру. Я сходил к Витьке за своей долей дров и, отсоединив плиту от газовой трубы, принялся разводить костер под вытяжкой. Правда, приходилось периодически выходить из кухни подышать. Вернее, периодически заходить на кухню погреться. На ночь костер вообще затушили.

Восьмого я отправился в дальний поход к ближайшему гипермаркету. Может быть, там, в подвалах еще осталась еда?

Моим мечтам, как ни странно, суждено было сбыться. Еще подходя к спуску в подвал, я заметил в темном проеме отблески света факела. Народ растаскивал все, что осталось, по лестнице вверх и грузил на легковушки и грузовики.

– А тут охранника надысь шлепнули, вот и осталось, - ответил на мой немой вопрос мужичок в шапке-ушанке, перекладывая с плеча на плечо мешок с мукой.

Мне досталось только несколько упаковок с макаронами, банка томатной пасты и коробка мюсли. И то хлеб.

Решив на всякий случай пошарить по торговому залу, я поднялся по мертвому эскалатору на второй этаж и побрел между едва угадывающимися в сгущающихся сумерках прилавками, на которых лежал снег, занесенный сюда через разбитые стекла огромных окон.

Споткнувшись о какую-то коробку, я нагнулся, и моя рука ухватилась за что-то мягкое.

– Отдай, - донеслось из темноты. - Мое. Я раньше нашел.

Внутри меня что-то щелкнуло.

– Пшел вон, козел!

Мощный удар сшиб меня с ног. Я упал. Сумка соскочила с плеча, и вывалившаяся из нее банка с томатной пастой покатилась по кафелю. Не успел я встать, как новый удар опять отправил меня на пол. Потом добавили ногой. Еще раз. Я не стал ждать третьего удара и, изловчившись, ухватил кого-то за ногу. Нападавший от неожиданности потерял равновесие и упал. Я же, наоборот, вскочил.

– Сука! - в темноте послышался звук, будто ударили по степлеру. В свете факела, который нес в руке кто-то появившийся недалеко от места схватки, блеснуло лезвие ножа.

– Лех, тут кто-то борзый больно появился, - мой противник уже стоял на ногах. Теперь я мог разглядеть его. Это был молодой парень в пуховике и лыжной шапочке.

– Сейчас определим его, - факел приближался.

Я посмотрел по сторонам. Чуть сзади стояла нетронутая бутылка с уксусом. Попятившись, взял ее в правую руку. Парень сделал резкий выпад вперед, но, поскользнувшись на томатной пасте из моей банки, стал нелепо размахивать руками. Бутылка с уксусом опустилась ему на голову. Крепче оказалась голова.

– А-а, - в меня полетел факел, от которого я увернулся и в наступившей вновь темноте ткнул розочкой во что-то мягкое.

– Убью, - кто-то третий несся в мою сторону.

Я схватил еще одну бутылку и замахнулся. В этот момент над головой, потрескивая, начали зажигаться люминесцентные лампочки. Загудел проснувшийся эскалатор.

Я так и застыл с бутылкой в поднятой руке. Передо мной стоял мой ученик Игорь Монарев. В его руке поблескивала металлическая труба, отодранная от входного турникета. Почему-то в голову пришла идиотская строчка из детского стишка: 'Да будет свет, - сказал монтер…'.

'ЗЕЛЁНЫЙ ПАТРУЛЬ'

Хасан вытер нож о траву и швырнул голову в кусты. Она как мячик поскакала вниз по склону. Тридцать второй, - он подмигнул Азамат-Хану, который с завистью наблюдал, как его старший товарищ нанизывает на проволоку очередной трофей.

– Как это у тебя ловко получается, Турсунбай-ота? - Исмаэль с уважением посмотрел нпа Хасана. - Как ты их выслеживаешь?

– Поживешь с мое - научишься. Ничего мудреного тут нет. Нужно только правильно выбрать место. Вот, этих двоих я перехватил у озера. Купались они, - Хасан продолжал перебирать уши, словно четки, - вот этого вычислил по дыму от костра, поднимающемуся над верхушками деревьев, а эти, - охотник ткнул в совсем уж высохшие атрибуты его воинской доблести, - вообще сами пришли в аул на запах жареного ягненка.

– Э-э, дядя Хасан. Если все было бы так просто, любой охотник приносил бы к концу месяца по три десятка…

– А я и не сказал, что это просто. В любом деле без науки не обойтись. Вот смотри. Неверным ничто человеческое не чуждо. Они хотят спать, есть, им нужно помыться, нужно где-то взять чистой воды. Понимаешь? - Турсунбай упрятал свои трофеи в рюкзак. - Я умею использовать это.

– Я все это знаю, дядя Хасан, но все равно еще ни одного неверного не лишил головы.

– А ты не спеши. Придет и твое время. Вот наступит зима, и откроешь свой счет. Зимой на вероотступников охотиться легче. Много следов, неверные чаще жгут костры, сбиваются в стаи. Твой покойный отец никогда тебя на вертолет не брал?

– Нет. Когда его убили неверные, я еще совсем маленький был.

– Обещаю, этой зимой возьму тебя с собой на большую охоту. Пострелять этих псов, когда они собираются в стаи - одно удовольствие.

– Дядя Хасан, я давно хотел спросить, а откуда неверные берут патроны? В городах они давно не живут, армии, как у нас, у них и подавно нет, а?

– А вот в лесах и берут. И патроны, и оружие. Много его еще там на заброшенных складах осталось.

– Да, обидно, что изобретением нашего великого предка Махмуда ибн Калаша пользуются эти отродья. - Исмаэль поцеловал свой автомат и грозно потряс им в воздухе, - Ну, ничего, недолго им осталось ходить по земле.

На поясе у Турсунбая заверещал коммуникатор.

– Да. Приветствую тебя, Самир. Нет. К вечернему намазу успеем. Аллах Акбар.

Племянник и его дядя вскочили в седло, и через пару секунд об их пребывании здесь напоминала только пыль, оседающая на кустах и траве.

Ветви акации раздвинулись, и на дорогу вышел босой человек в лохмотьях. Затравленно озираясь, он поманил кого-то рукой. Вслед за ним из кустов вывалился еще один бродяга. Лицо его было вымазано чем-то черным.

– Слышь, Вась, о чем это они сейчас говорили? - спросил босоногий.

– А я почем знаю? - тот, которого звали Васей, почесал затылок. - Ты три года в зиндане парился, мог бы их тарабарщину и освоить.

– Не, ну простые-то слова я знаю. Дай. Есть. Пошел. И то, если не быстро.

– Ладно, пошли на помойку. Леха вчера оттуда пришел во-о-от с таким животом, - Вася изобразил беременного жирафа, и парочка доходяг, перебежав дорогу, скрылась в зарослях.

Минуту спустя от осины, стоящей слева от акации, отделилась тень. Она бесшумно заскользила вдоль обочины и остановилась возле обезглавленного трупа.

Что же ты парень, а? Говорил же тебе…

Луч солнца пробился сквозь густую листву, и теперь с дороги можно было увидеть невысокую, крепко сбитую фигуру в камуфляже, склонившуюся над телом.

– Даже обыскать не удосужились, суки, - незнакомец быстро обшарил карманы убитого. На свет появились две пачки галет, охотничий нож, зажигалка, начатая пачка сигарет и граната Ф-1.

– Ну что, завалил муллу? Эх, - бывший военный кинул все найденное в небольшой рюкзак и исчез так же внезапно, как и появился.

– Ништяк! - Вася откинулся на кучу полиэтиленовых мешков, набитых мусором. - Давно я так не ел.

– И я, - босоногий громко рыгнул. - Даже с места сдвинуться не могу.

– Это хреново. Не дай бог, чебуреки сюда нагрянут.

– Делать им больше нечего, чем по помойкам шляться. А если даже и нагрянут, все равно подыхать. Днем раньше, днем позже.

– Э, не скажи. Видал, как они этого сегодняшнего уделали? Я такой смерти не хочу.

– Да уж. Слышь, Вась. А чего это они все уши отрезают?

– Слышал я, что они считают, будто их Аллах души умерших в рай за уши забирает. Вот эти абрекосы своим врагам уши-то и того… Чтобы в рай не попали.

Откуда-то с вершины мусорной горы, гремя на всю округу, покатилась пустая консервная банка. Оба собеседника вжали головы в плечи, моментально скатились в овраг и почесали по его дну в сторону леса. Только пятки засверкали. Вслед им внимательно посмотрели два черных слезящихся глаза. Старый пес постоял еще немного, понюхал воздух и отправился по своим собачьим делам.

– Асланбек приглашает меня на празднование пятой годовщины Провозглашения Всемирного Халифата, - Хасан взял в ладони пиалу с зеленым чаем и, отхлебнув немного, поставил ее обратно на стол.

– И что ты ему ответил, уважаемый? - старик уже в который раз провел рукой по своей седой бороде, точно проверяя, на месте ли она.

– Пока ничего, Надирхан-ота. Конечно, мне хотелось бы посетить его великолепный Черноморский дворец, но слишком уж у нас тут неспокойно стало. Ты же знаешь, уважаемый.

– Ну что же, на все воля Аллаха, - старик закряхтел, поудобнее усаживаясь на стуле, - только, благодаря Ему, нам удалось очистить нашу землю от скверны, и наступила воистину золотая эпоха. Но кое-где еще копошатся вероотступники. И самое страшное, что в рядах этих шакалов немало мусульман. Эти заблудшие овцы никак не хотят смириться с тем, что времена поменялись. Две тысячи сорок второй год на дворе. Ты прав. Сейчас ты нужен здесь. В лесах нашего джамаата появилась какая-то новая банда Неверных.

– Да, и очень, очень опасная. Позавчера Муртазе удалось перехватить их переговоры…

Мулла удивленно повел бровями.

– Да-да, Надирхан, у них есть рации, и их сложно запеленговать. Продолжительность сеансов связи у этих собак не больше минуты. Так вот, удалось выяснить, что это ветераны какого-то подразделения спецназа.

– Да уж, - Надирхан снова провел рукой по бороде.

Его откровенно раздражали эти ежегодные празднества во славу дня Провозглашения. Какой такой Всемирный Халифат, если по ту сторону Атлантики засела целая кодла неверных и диктует оттуда, как им здесь жить и что делать. Конечно, Халифат распростерся от Черного до Балтийского моря. Но что толку, если в сорока километрах отсюда стоит двенадцатый корпус шестого флота США, с их вертолетами, спутниками, ракетами. Можно на все это закрыть глаза и веселиться, меняя наложниц и устраивая в своем дворце фейерверки, как это делает Асланбек. Или окунуться с головой в охоту на Неверных, как это делают моджахеды из "зеленого патруля". Вот такие, как Хасан. Но Аллах все видит. От него не…

Жалобно звякнуло оконное стекло, и по столу, опрокидывая пиалы, черным яблоком покатилась граната. Ударившись о кальян, она завертелась, отражаясь в расширившихся зрачках муллы. Черная тень метнулась к двухметровому кирпичному забору.

Гулкое эхо взрыва мигом сорвало обожравшуюся стаю ворон, и она, громко каркая, пронеслась над опушкой леса.

– Слыхал? - Вася заворочался на куче опавших листьев.

– Слыхал. Гуляют, - босоногий свернулся калачиком и зевнул, - праздник у них скоро - значит, жратвы на помойке будет от пуза.

У кого-то под ногами зашуршала листва. За березами на краю поляны мелькнула какая-то тень.

– Во, за бухлом кто-то поперся. Эх, я бы тоже сейчас от водочки не отказался.

– Совсем ты, Вася, дурной! Какое бухло в лесу? И потом, водку они не пьют. Шариат.

Пламя костра плясало на холодном осеннем ветру, швыряясь искрами в окруживших его людей. Женщина встала и подбросила ненасытному еще одну толстую ветку.

– Э, ты потише, мать. Так нам дров до утра не хватит, - мужичок с опухшим лицом схватил женщину за рукав.

– Да пошел ты…

– Не удалось мне его удержать, - Алексей Истомин последний раз затянулся и бросил оплавленный фильтр в огонь, - психанул он, когда о сестре узнал, и рванул прямо им под копыта.

– Да-а, Саня хороший был парень, и о сестре много рассказывал - толстяк в смешной лыжной шапочке выгреб палкой из углей небольшую картофелину, - пусть земля им обоим будет пухом.

– Как же теперь мы без него-то будем, - пожилая женщина отмахнулась от бухарика и сев на бревно, закуталась в рваную шаль, - кроме него никто этих мест не знает.

– А что нам эти места, - мужичок присел рядом с женщиной, - перезимуем и на восток, подальше от этих чебуреков.

– Ага, и к китаезам на лесосеку, топором махать, - возразил молчавший до этого худощавый старик.

– Не перезимуем мы здесь, - Алексей тоже достал картошку и протянул ее женщине, - сегодня слышал, что зимой они таких, как мы, по лесам с вертолета отстреливают. Да еще нас, похоже, за подразделение спецназовцев приняли. Так что, может, и раньше заявятся.

– Ни хрена себе спецназ, - толстяк чуть не подавился картошкой, - мы с тобой, два старика, учитель, алкаш и две бабы.

Азамат-Хан даже не делал попыток уклониться от веток, хлеставших его по лицу. Он скакал по лесной тропинке уже четверть часа и совершенно не представлял, где находится. Вскоре тропинка сошла на нет, и Исмаэлю пришлось пустить своего Эфтихара шагом. Сквозь плотный утренний туман едва просматривались кусты, находящиеся от всадника всего в пяти метрах.

Азамат-Хан поежился. Увидев тлеющие руины своего дома и все то, что осталось от дяди и его гостя, он в горячке вскочил на своего скакуна как был - в одной рубахе, и рванул в сторону леса. Кто же еще отомстит за Хасана, как не он?

И вот теперь Исмаэль сидел в седле, потирая от холода плечи. Теперь он уже не был уверен, что принял верное решение, когда вскочил на Эфтихара и, не разбирая дороги, помчался в лес.

Слева в кустах что-то затрещало ветками, и утробный рык огласил окрестности. Эфтихар моментально рванул с места и, раздувая ноздри, понесся прочь от напугавшего его шума. Выскочив на поляну, он вновь углубился в заросли, но уже без своего седока. Азамат-Хан сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле, не заметил мощной ветки ясеня, внезапно возникшей перед ним.

– Вставай, гад, - в лицо ему плеснули холодной водой, отвратительно пахнущей тиной.

– Нафига ты его откачал? - мужичок с одутловатым лицом сделал два шага назад и покосился на нашивку 'зеленого патруля' на рукаве Азамат-Хана, - надо было его сразу замочить.

– А мы сразу и замочили, - рассмеялся невысокий крепыш в камуфляже, - а если серьезно - грохнуть его мы всегда успеем, - крепыш положил ладонь на 'Калаш' Исмаэля, - сначала мы его расспросим по-хорошему.

– Черта лысого я тебе скажу, кафир, - процедил Азамат-Хан сквозь зубы.

– Что он говорит? - худощавый старик поправил очки, сползающие с переносицы.

– Пока ничего интересного, но сейчас расскажет все, что нужно, а потом еще споет и станцует, - крепыш подошел к костру и, наклонившись, выгреб оттуда головешку покрупнее. К такого рода 'разговору' он, видимо, подготовился заранее. Схватив двумя заранее приготовленными ветками головешку, он поднес ее к лицу пленника.