Война Кланов

— Вот гад, — зло сказала я. — Видит же, что мама спит. У неё впереди тяжелая операция, а ему лишь бы телевизор смотреть. Как был эгоистом, так им и остался.

— Ты не любишь своего отчима? — грустно спросил Макс.

— Нет. Он мне сразу не понравился, как только я его увидела. Но мама его любила, и я решила, что надо терпеть, ради неё. Я хотела, чтобы она была счастлива, ведь она многие годы не могла себе никого найти. Хотя до сих пор не понимаю, за что она его любит. Он эгоист в самом чистом виде, плюс ко всему слишком самодоволен и высокомерен. Он считает, что он пуп земли, и все должны угождать ему, сам же и пальцем не пошевелит, ради кого-то. А ещё он считает, что самый умный, и поэтому любит поучать окружающих. И давая глупейшие советы, очень гордится собой, считая себя чуть ли ни гением. Иногда мне большого труда стоило сдерживать себя, и не высказать ему всё, что я о нём думала.

После обеда маму стали готовить к операции, и я стала нервничать ещё сильнее. А мама повернулась к отчиму и спросила:

— Ты звонил ещё раз Свете? Может она все таки приедет?

— Звонил и не один раз. Но она не берёт трубку, — у меня от удивления отвисла челюсть, и я полезла в сумочку, и посмотрела на телефон. Мне никто не звонил. — Живёт себе сыто и довольно в Швейцарии. И думает, что своими денежными подачками может от нас откупиться. Твоей дочери плевать на всех, кроме себя.

У меня на глаза упала красная пелена. Хотелось зайти в палату и слегка подержаться за его горло.

— Вот урод! — произнесла я сквозь зубы. — Да он живет полностью за мой счёт. Да и ещё и постоянно ноет, что жизнь дорожает и просит присылать им с мамой побольше денег. Я уже каждый месяц отправляю им по семь тысяч евро, а ему всё мало. Мне не жалко денег, я могу отправлять и в двадцать раз больше, но маму устраивает эта сумма. Это он вечно всем недоволен. Так он ещё и поливает меня грязью перед мамой и врёт, не краснея, — я поднялась.

— Лана, успокойся. Он действительно урод ещё тот, но если ты сейчас появишься в палате, ни к чему хорошему это не приведёт.

— Ты прав, — ответила я, и села на стул.

Пока маме делали операцию, я не находила себе места, и ходила из угла в угол. В конце концов, Макс не выдержал и, усадив меня к себе на колени, обнял.

— Лана, родная, не нервничай. Вот увидишь, всё будет хорошо. Твоя мама поправиться, и проживёт ещё не один десяток лет. Ей занимаются самые лучшие врачи.

Я уткнулась ему лицом в плечо, и постаралась успокоиться. Макс гладил меня по спине, и что-то говорил, но слов я не слышала, а слушала только его спокойный, бархатный голос.

Операция закончилась поздней ночью. Клаус заверил меня, что всё прошло успешно, и даже намного лучше, чем ожидали сами врачи. Но успокоилась я только после того, как маму привезли назад в палату. Отчим пробыл с ней ещё два часа, а потом уехал в отель.

Мне ужасно хотелось подойти к маме, и побыть рядом с ней. Больше часа я уговаривала себя не делать этого, но сдавшись, поднялась.

— Лана, не стоит этого делать, — Макс сразу понял, что я собираюсь делать.

— Мама ещё под наркозом. Я только пару минут посижу рядом с ней. Пожалуйста! — умоляюще произнесла я.

Макс вздохнул и тоже поднялся. Мы тихонько зашли в палату, и я подошла к кровати. Взяв маму за руку, я присела на стул и стала смотреть на неё. Протянув вторую руку, я осторожно погладила её по голове, и прошептала:

— Мамочка! Я тебя люблю! Только живи, пожалуйста! Не умирай!

Неожиданно мама открыла глаза, и слабым голосом сказала:

— Светочка, ты приехала! Я так ждала тебя.

Я оцепенела, не зная, что мне делать.

— Я рада, что ты смогла приехать. Мне многое тебе нужно сказать, и попросить у тебя прощение. Я была плохой матерью тебе…

— Мамочка, пожалуйста, не надо. Тебе не что просить прощение, — у меня на глаза стали наворачиваться слёзы. — И тебе пока нельзя разговаривать. Береги свои силы.

— Всё плывет перед глазами от наркоза, — прошептала она. — Обещай, что не уедешь, пока мы не поговорим!

— Хорошо, мамочка! Я буду рядом с тобой, обещаю, — сказала я, и беспомощно посмотрела на Макса. Он нахмурился.

Когда мама заснула, Макс шёпотом сказал:

— Лана, это безумие! Сейчас у неё вопросов не возникло, потому что она ещё не отошла от наркоза, но когда она проснётся, у нас могут возникнуть проблемы. Надо уезжать. Потом позвонишь ей и скажешь, что тебе пришлось срочно уехать.

— Макс, я не сделаю этого. Я пообещала, что буду с ней, — твердо сказала я. — Как-нибудь выкручусь.

Макс недовольно нахмурился и посмотрел мне в глаза. Я ответила на его взгляд. Он вздохнул, поняв, что я не изменю своего решения, и сел на второй стул рядом со мной.

В восемь утра мама проснулась и, увидев меня, сначала улыбнулась, а потом стала с интересом рассматривать меня.

— Света, ты сильно изменилась, — удивленно произнесла она. — И очень молодо выглядишь.

— Мама, пластические хирурги Швейцарии одни из лучших в мире, и способны творить чудеса, даже с такими, как я, — весело сказала я, а внутри всё сжалось, и я внимательно наблюдала за реакцией матери.

Она сначала отвела свой взгляд, а потом виновато посмотрела на меня.

— Светочка, прости меня, за то, что я говорила тебе в детстве, что ты некрасивая…

— Мама, не надо просить у меня прощения. Всё хорошо. И потом, ты ведь говорила правду…

— Ты мой единственный ребёнок, и я должна была любить тебя и всегда поддерживать, а я…

— Мама, ну пожалуйста. Давай не будем говорить об этом, — попросила я. И чтобы отвлечь её, сказала, — Кстати, познакомься, это Макс. Мы с ним живём, — я решила не говорить матери, что он мой муж, боясь, что она обидеться, что я не пригласила её на свадьбу. Но не тут то было.

— Вернее, я муж вашей дочери, — сказал Макс. — Рад с вами познакомиться.

Мама удивленно посмотрела сначала на меня, а потом на Макса, и на её лице появилась обида.

— Ты даже не пригласила меня к себе на свадьбу, — тихо сказала она. — Но я тебя не виню. Я заслужила это. Я была неоправданно жестока с тобой и …

— Мама, ну пожалуйста. Я не обижаюсь на тебя. Посмотри на это с другой стороны, ведь если бы ты воспитывала меня по-другому, а не стала бы тем, кем я есть сейчас. Наоборот, ты сделала меня сильнее. Поверь мне! А свадьбы, как таковой не было, мы просто расписались и всё. Гостей не было.

— Вы очень красивая пара, — мама посмотрела на нас и улыбнулась. — А внуки у меня будут просто загляденье. Надеюсь, вы меня порадуете в скором времени.

— Это уже как получиться, — туманно сказала я.

Сказать матери, что она уже четыре раза бабушка, я не решилась, прекрасно понимая, что она, или сама захочет приехать в Швейцарию, или потребует привезти внуков к ней. И я не смогу объяснить ей, каким образом так получилось, что мои старшие дети выглядят уже на пятнадцать — шестнадцать лет, хотя всего девять лет назад у меня и в помине не было детей. Да и Соню с Настей я не могла ей показать, потому что они очень быстро растут, и потом из-за этого тоже могут возникнуть вопросы.

— Вы не затягивайте с этим делом, — сказала мама. — Внешне, ты, конечно, выглядишь молодо, но тебе скоро тридцать девять, и потом могут возникнуть проблемы.

— Ладно мам. Ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — я наклонилась к ней, и положила руку на лоб.

— Хорошо… Света, а что у тебя с глазами?

— Это линзы мама, — попыталась выкрутиться я. — У меня стало плохое зрение, и я заказала себе линзы. И для разнообразия решила попробовать черный цвет глаз.

— Зачем? У тебя очень красивые голубые глаза.

— Просто для разнообразия.

От дальнейших расспросов меня спасло появление отчима. Мама, увидев его, радостно сказала:

— Костя, ты посмотри, кто приехал! Света! Да ещё и не одна, а с мужем!

Отчим остановился, рассматривая меня. Макс поднялся ему на встречу, и протянул руку. Отчим тоже протянул руку.

— Максимилиан, муж Ланы, — и пожал отчиму руку. Я услышала, как у отчима хрустнули кости.

Он отдёрнул руку, и стал сжимать её. Макс холодно смотрел ему в глаза.

— Приятно познакомиться, — промямлил отчим.

Макс приподнял бровь, хмыкнул и опять присел рядом со мной. Я тоже поздоровалась с отчимом. Меня так и подмывало сказать ему и про сытую, довольную жизнь и про его враньё, но волновать маму не хотелось.

Поговорить с матерью и выслушать её мне всё же пришлось. Она упорно раз за разом возвращалась к моему детству и пыталась просить у меня прощение. Я давно уже простила её, и каждый раз повторяла ей это. Но, по-видимому, ей необходимо было выговориться, и я дала ей эту возможность. Закончилось всё слезами, и моими и мамиными.

Когда, через неделю, мы уезжали домой, я поняла, что моё детство меня отпустило и на душе стало легко. Как будто я сбросила тяжёлую ношу со своих плеч, которую тащила все эти годы.

Мама быстро поправлялась, и это тоже радовало меня. Мы договорились с ней, что я приеду к ней через две недели, когда её будут выписывать, и сама отвезу её домой, а потом погощу у неё. Отчим этому не сильно обрадовался, но ничего сказать не мог, понимая, что живёт за мои деньги. Да ещё и Макс нагнал на него страха. Как только отчим открывал свой рот, и пытался поучать меня, Макс переводил на него свой взгляд и смотрел, не отрываясь, пока тот не замолкал. Оказалось, что мой отчим труслив, и закончилось всё тем, что в нашем с Максом присутствии, он уже молчал, и даже старался не смотреть в нашу сторону.

Мы ехали в машине домой, и уже пересекли границу со Швейцарией. Макс обнял меня за плечи и, прижав к себе, сказал:

— Я рад, что мы съездили к твоей матери. Ты даже как то изменилась. Стала более весёлой и раскованной, — он внимательно посмотрел на меня. — И, более уверенной в себе, и своих силах.

— Может быть, — пожала плечами я.

— Я рад, что твоя мама раскаялась в своих поступкам, и нашла в себе силы попросить у тебя прощение. Не каждый может признать свои ошибки, и тем более, вслух сказать о них.

Неожиданно раздался какой-то хлопок, а потом нашу машину стало заносить. Только благодаря быстрой реакции, и мастерству нашего водителя, мы не перевернулись. Когда мы остановились, водитель повернулся к нам и сказал:

— Похоже, у нас лопнуло колесо. Мы быстро его заменим, и поедем дальше.

Он вышел из машины. Володар открыл дверь и тоже вышел из машины, сказав:

— Сиди здесь.

Из сопровождающих нас микроавтобусов высыпали все вампиры и стали оглядываться по сторонам.

— Так и есть, лопнуло колесо, — произнёс водитель.

Я открыла дверь, и тоже вышла из машины.

— Лана, я же попросил тебя сидеть в машине, — недовольно сказал Макс, и присел возле лопнувшего колеса.

— Хочу чуть-чуть размяться. Я не буду отходить от машины, — произнесла я.

Неожиданно за моей спиной раздался голос:

— Светик? Мой Светик-семицветик?

Я замерла. Так, когда-то, очень давно, меня называл только один человек. В следующее мгновение Макс закричал:

— Лана! В машину! Колесо прострелили! — и бросился ко мне.

Но меня подхватила какая-то непонятная сила, и понесла от Макса. Я никого не видела возле себя, но чувствовала, что нахожусь в кольце чьих-то рук. А потом, прямо из воздуха появился Саша. Я смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Он даже не изменился за эти годы, и по-прежнему был двадцати четырёхлетним парнем. Я потрясла головой, но он не исчез.

— Мой Светик-семицветик! Я нашёл тебя! — прошептал он, и провёл пальцами по моей щеке.

У меня закружилась голова от нахлынувших воспоминаний. Мне как будто опять было шестнадцать лет, и я таяла в его руках. Он прижал меня к себе, а я до сих пор не могла придти в себя. В голове крутилось только одно: «Это Саша. Он опять рядом со мной!». Он отстранился и, посмотрев на меня, сказал:

— Ты изменилась, но твой голос остался таким же мягким и нежным. Скажи что-нибудь.

— Саша? — удивлённо прошептала я.

— Да, — он улыбнулся. — Ты меня не забыла, — и опять прижал меня к себе.

После его слов, я пришла в себя, и вспомнила не только его, а и то, как он поступил со мной.

— Тебя я буду помнить всю свою жизнь, — с негодованием произнесла, и попыталась отпихнуть его. — Особенно то, как ты подло бросил меня. У тебя даже не хватило смелости сказать мне в глаза, что ты нашёл себе другую.

— Светик! Ты что за бред несёшь? — он удивленно смотрел на меня.

— Бред?! Твоя мамочка мне всё рассказала с огромной радостью — что ты нашёл себе другую, и очень любишь её, а я была просто лёгким увлечением, — я уже стала переходить на крик, заново переживая всю ту боль. — Ненавижу тебя! Не смей подходить ко мне!

Я вырвалась и побежала к машине. И только сейчас до меня дошло, что Макс даже не попытался придти мне на помощь. Я нашла его глазами и побежала к нему. Он стоял на месте и кричал диким голосом:

— Лана! Лана! Лана!

А все остальные двигались как-то странно, вытянув впереди себя руки, и создавалось впечатление, что они пытаются нащупать что-то невидимое.

Макс наконец-то перестал кричать и бросился ко мне, а потом, схватил в охапку, и забросил в микроавтобус. Все мгновенно заняли свои места, и машины резко сорвалась с места.

Макс стал крутить меня в разные стороны и осматривать.

— С тобой всё хорошо? Ты не ранена? Всё цело? — бормотал он.

— Да, — удивленно ответила я.

Он притянул меня к себе и сжал в объятиях.

— Я чуть с ума не сошёл! Как ты от него ушла?

— Просто убежала и всё. Ты что сам не видел? — растерянно спросила я. — И не думаю, что Саша причинит мне вред.

Теперь уже Макс удивленно смотрел на меня.

— Кто? Как ты его назвала?