Весна в провинции

— Я знаю, как сделать жизнь проще и удобнее в любой ситуации, — ответил Мак.

Да, это ему всегда прекрасно удавалось, — подумала Джорджия. Мак всегда жил только настоящим. Он проживал день так, как будто это был последний день его жизни. В отличие от Джорджии он никогда не беспокоил себя планами на будущее, не тревожился о том, что подумают о нем люди, и не разрывался между двумя несовместимыми задачами. Если бы Мак был женщиной, то это была бы весьма безнравственная женщина.

Джорджия повернулась к Тоби и слегка ущипнула его за нос.

— Тебе завтра в школу, — с любовью сказала она. — Так что давай спи.

— Я не устал, — ответил Тоби и с удовольствием свернулся клубочком под одеялом.

— Спокойной ночи, Тоби, — сказал Мак, наклонившись, чтобы провести рукой по волосам Тоби.

— Приятных снов. — Джорджия нежно поцеловала Тоби в щеку. Ребенок не ответил ей, но большим достижением было уже то, что Тоби улегся спать вовремя, поэтому Джорджия не стала давить на него.

Мак уже стоял в дверях и наблюдал за ними. Его тронула странная смесь нежности и неловкости, которую демонстрировала Джорджия в обращении с Тоби.

Мак хотел бы быть сейчас на месте Тоби. Он вспомнил, какими мягкими были ее губы, когда она целовала его. Затем он вспомнил о Джеффри и помрачнел. Известен ли ему вкус ее поцелуев?

С этой минуты настроение у Мака резко испортилось. Ему не понравилось, как Джеффри предложил ему бокал вина, когда они спустились вниз и Джорджия вышла на кухню, как развлекал его светскими разговорами. Можно было подумать, что он, Джеффри, хозяин в этом доме, а Мак здесь всего лишь случайный гость!

И как это так вышло, что Джорджия пристрастилась к кулинарии? Раньше Мак частенько посмеивался над тем, как она готовит, хотя втайне был доволен тем, что у его идеальной жены тоже есть свои слабые места. Когда время позволяло, Мак был счастлив приготовить что-нибудь самостоятельно, но чаще всего они покупали готовую еду или полуфабрикаты.

Мак не имел ничего против кулинарных опытов Джорджии. Зная, как она ненавидит готовить, он даже восхищался ею. Однако тот факт, что она делает это для Джеффри, раздражал его, а Джеффри воображал себя гурманом и не хотел есть полуфабрикаты.

— В них полно соли и консервантов, — объяснял он Маку.

Но хуже всего было то, что Джорджия пыталась приготовить для Джеффри сливовый пудинг — любимое блюдо Мака! К счастью, из этого ничего не получилось. Хрустящая крошка, которая должна была бы оставаться наверху, утонула в сливах, а сами сливы плавали в какой-то неаппетитной коричневой гуще.

Однако Джеффри водил ложкой по миске и называл эту бурду восхитительной.

Поймав на себе взгляд Джорджии, Мак прошептал ей на ухо:

— На твоем месте я бы заказал что-нибудь на вынос в ближайшем кафе.

— У меня, кажется, совсем нет склонности к кулинарии, — ответила она.

— Ты сделала большой шаг вперед, — возразил ей Джеффри, затем посмотрел на Мака и продолжил: — Она просто замечательная и совсем не изменилась с тех пор, как я впервые увидел ее! А ведь это было не вчера.

— Ода, — подхватил Мак. — Вы, кажется, вместе учились в школе и были влюбленной парочкой?

— Нет, — вынужден был с сожалением признать Джеффри. — Мы были всего лишь друзьями.

— Разве вы не делали вместе уроки?

— Конечно, делали. — Джеффри с удовольствием предался воспоминаниям, а Джорджия тем временем нервно ерзала на стуле.

— Счастливое было время, не так ли? — В голосе Мака чувствовалась легкая зависть.

— Мы оба хорошо учились, — с гордостью заявил Джеффри.

— Хочешь еще пудинга, Джеффри? — спросила Джорджия, пытаясь предотвратить следующее едкое замечание Мака. Джеффри и так уже выглядел глупо.

Для того чтобы сменить тему, Джорджия попросила Джеффри рассказать, как прошел его день. И конечно же Джеффри начал подробно рассказывать. Ах, и как же сложно было ей, немного наклонив голову набок, изображать заинтересованность, когда рядом сидел Мак и она чувствовала на себе его взгляд, от которого мурашки по коже бежали!

— Средиземноморье — лучшее место для отдыха, — утверждал Джеффри, и вместо того, чтобы рассмеяться и сказать, что в мире есть еще много интересных мест, где можно отлично провести отпуск, Джорджия послушно кивала головой. Мак не мог поверить своим глазам. Джорджии всегда нравилось бывать в далеких странах, неважно, была ли это Сахара или Серенгети. Ее никогда не пугали трудности. Он вспомнил, как они часами бродили вместе под палящим солнцем, а вечером занимались любовью прямо под открытым небом. Куда делась та Джорджия? Его Джорджия, которая мечтала пройти тропой инков в Перу и встретить рассвет над Мачу Пикчу, теперь довольствовалась отпуском на скучном, но комфортабельном средиземноморском курорте!

— Мак, с тобой все в порядке?

— Да, — вздрогнув, ответил Мак. — Я просто немного задумался. — Какой чудесный дом! Ты его переделывала после того, как купила?

— Нет, но я выбросила много вещей, когда въехала сюда, — ответила Джорджия, обрадовавшись возможности поговорить на нейтральную тему. — Ты помнишь те ужасные ковры, — спросила она у Джеффри. — Джеффри мне очень помог тогда, — продолжала она, повернувшись к Маку. — Он прибивал полки и картины, помог мне увезти ненужные вещи на свалку. Я просто не знаю, что бы я делала без него!

— Ты надолго решила здесь остаться? — спросил Мак.

— Пока Тоби будет учиться в школе, — ответила Джорджия. — Все зависит от того, смогу ли я поднять местную газету.

— Так вот зачем тебя сюда позвали? — оживился Мак.

— Это не совсем так, — слегка покраснев, ответила Джорджия. — Год назад местную газету купил Грифф Карвер. Ты, наверное, слышал о нем?

— Да, — ответил Мак. — У него большие деньги. Странно, что он решил вложить их в доброе дело.

— Насчет добра ничего не скажу, но у него действительно большие деньги, — сухо ответила Джорджия.

— И большую часть из них он приобрел весьма сомнительными способами, — неодобрительно пояснил Джеффри. — Грифф местный, и большинство жителей знает, что он всегда был не в ладах с законом.

— Когда я поняла, что мы с Тоби должны переехать в Аскерби, местная газета была единственным местом, где я могла бы применить свой профессиональный опыт, — объяснила Джорджия. — Я пошла к Карверу и честно рассказала ему о том, что, наверное, он и сам уже знал. Местная газета была неинтересной, тиражи ее стремительно падали. Я сказала ему, если он не введет в штат человека, который сможет оживить содержание и стиль, «Новости Аскерби» будут приносить убытки. Впрочем, для него это вряд ли стало бы большой потерей. Газета всего лишь крошечная часть его огромного бизнеса. Если она загнется, он легко спишет ее со счетов.

— Возможно. Но по-моему, Грифф Карвер не из тех, кто любит проигрывать, — заметил Джеффри.

— Итак, ты предложила себя в качестве редактора, который сможет поднять газету? — Мак откинулся на спинку стула и с восхищением посмотрел на Джорджию.

— Что-то в этом роде, — теребя в руках очки, ответила Джорджия. — Я сказала ему, что смогу сделать газету захватывающей и современной.

— И он поверил? — с иронией в голосе поинтересовался Мак.

— Я думаю, он хотел показать своим недоброжелателям, что сможет возродить газету и поднять тем самым уровень местной журналистики. Карвер отнюдь не романтик и не станет бросать деньги на ветер. Если я не сделаю того, что обещала… — Джорджия пожала плечами. — Дело в том, что мне не от чего даже оттолкнуться.

— Ты наткнулась на сопротивление? — снова с иронией спросил Мак.

— Да, — с горечью подтвердила Джорджия. — Грифф даже не предупредил бывшего редактора.

Он просто уволил его. В результате чего в знак протеста тут же ушли репортер, фотограф, бухгалтер и секретарша главного редактора. Я потратила несколько недель, чтобы найти им замену, но фотографа я так и не нашла.

— Ах, так, значит, сегодня днем ты проводила собеседование?

— Да, — со вздохом подтвердила Джорджия. — Только время зря потратила. Все они дилетанты. Я просто не знаю, что делать. Профессиональные фотографы здесь предпочитают зарабатывать деньги на свадьбах.

— Так кто же сейчас делает для тебя фотографии? — с любопытством спросил Мак.

— Гари, — ответила Джорджия, скорчив кислую мину. — Он только что получил диплом фотографа в местном колледже.

— А что, если я попрошусь к тебе на работу? — с улыбкой предложил Мак.

Джорджия привыкла к тому, что Мак постоянно над ней подшучивает. Вот и сейчас она ни на секунду не усомнилась в том, что его предложение было всего лишь шуткой.

— Ах, да… — сказала она, выдавливая из себя улыбку, — обладатель многих призов, известный фотограф Маккензи Хендерсон бросает работу в столице и переезжает в провинциальный Аскерби.

— Я чувствую, что мне необходимо сменить обстановку, — не переставая улыбаться, настаивал Мак.

— Что ж, если ты так заинтересован, мы возьмем тебя… с испытательным сроком, разумеется, — ответила Джорджия, даже не пытаясь скрыть свою иронию. — Завтра в десять редакционная коллегия. Ты можешь прийти и познакомиться с коллективом.

— Отлично, — скаля зубы, заявил Мак.

— Но, если серьезно, — Джорджия нахмурила брови, — я просто обязана достать приличного фотографа, хоть из-под земли.

Мак часто видел Джорджию озабоченной, и это всегда вызывало в нем странную смесь нежности и страсти. Вот и сейчас ему захотелось посадить ее к себе на колени, поцеловать эту милую складочку между бровями и заставить ее улыбнуться. Он так хотел решить все ее проблемы, а потом унести в постель и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не забудет обо всем на свете.

Маку захотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, но Джорджия вскинула голову и, отодвинувшись от стола, сказала, вставая:

— Я пойду поставлю чайник.

— Спасибо, Джорджия, я не буду пить кофе. — Джеффри тоже поднялся и вышел из-за стола. — Мне пора идти.

— Но еще рано! — запротестовала Джорджия.

Они не успели обсудить развод, а Джорджии так нужна была поддержка Джеффри. Пока Джеффри был здесь, она помнила о том, почему ей необходимо развестись с Маком. Но как только он уйдет…

— У меня завтра утром совещание. Я должен как следует выспаться. Завтра я позвоню.

Джеффри поцеловал Джорджию в щеку и растворился в темноте приближающейся ночи.

Закрыв за ним дверь, Джорджия вернулась в гостиную, где Мак с удовольствием ел сливовый пудинг.

— Ты знаешь, на вкус он гораздо лучше, чем выглядит, — сказал он. — Съешь еще.

— Я уже видеть его не могу! — Джорджия плюхнулась на стул.

— О, но это же любимое блюдо Джеффри, — язвительно заметил Мак. — Такие мальчики, как Джеффри, жить не могут без сладкого.

Это была правда, такая же, как то, что Мак принадлежал к совсем другому типу мужчин.

— Да… Лучше было бы испечь что-нибудь, — устало произнесла Джорджия. — Сейчас я совершенно не в состоянии готовить ему пудинги.

— Ты не можешь быть лучшей во всем. — Голос Мака прозвучал как-то особенно нежно. — Ты далеко не богиня домашнего очага. Да и кому это нужно? Ты великолепная журналистка и блестящий редактор. Остановись! Не пытайся быть суперженщиной.

— Я и не пытаюсь. В конце дня я думаю только о том, чтобы поскорей добраться до постели, — раздраженно заметила Джорджия.

— Тогда почему ты так беспокоишься о том, как выглядят твои пудинги?

— Потому что их любит Джеффри, — нарочито произнесла Джорджия.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мак не сразу ответил ей. Он сидел молча, крутил в руке бокал и наблюдал за тем, как капли вина перемещаются по хрустальному дну, затем поднял глаза и с сочувствием посмотрел на Джорджию.

— Этот парень не для тебя, Джорджия.

— Как раз то, что надо, — нарочито произнесла она.

— Кроме Аскерби, тебя с ним ничто не связывает.

Эта фраза прозвучала как диагноз, но Джорджия не соглашалась.

— Аскерби теперь — моя жизнь. Возможно, здесь не такая интересная жизнь, как в Чаде, или Чили, или… Где ты еще был в последнее время? Но сейчас я должна быть именно здесь.

— Жизнь слишком коротка, ее нельзя проводить там, где тебе не нравится, — качая головой, сказал Мак.

— Тебе легко так говорить, — с горечью в голосе ответила Джорджия. — Тебе не нужно думать о других.

Взяв в руки свой бокал, Джорджия обнаружила, что он пуст.

— О господи, давай выпьем еще вина, — предложила она. — У меня был тяжелый день.

Джорджия вышла на кухню и принесла оттуда еще одну бутылку красного вина. Она принялась открывать ее, но пробка только крошилась. Для того чтобы поправить дело. Мак отнял у нее открывалку. Вынув пробку ловким движением, он наполнил бокал Джорджии.

Она старалась не смотреть на его пальцы. Они были так привлекательны, так о многом напоминали ей.

— Послушай, — устало произнесла Джорджия, глотнув немного вина. — Возвращение в Аскерби не входило в мои планы. Я прекрасно жила в Лондоне, но после смерти Бекки я обязана была вернуться. Я не хотела… Я очень любила свою работу… Наверное, я была эгоисткой.

— Нет ничего эгоистичного в том, чтобы жить своей собственной жизнью и выстраивать свою карьеру, — заметил Мак. — Я не вижу причин, которые мешали тебе оставаться в Лондоне.

— Я должна заботиться о Тоби, — напомнила ему Джорджия.

— Миллионы детей выросли счастливыми в столице, — философски заметил Мак.

— Только не Тоби. Там он чувствовал себя несчастным. Он уже достаточно настрадался, потеряв свою маму и бабушку. Он и без того всегда был очень сложным мальчиком. — Джорджия помолчала и потом снова заговорила то ли для Мака, то ли для самой себя: — Да, я могла бы остаться на своей прежней работе. Я могла бы купить дом с садом в Лондоне, я могла бы нанять няню и гувернантку для Тоби, но я не хочу, чтобы он так рос. У множества одиноких родителей просто нет выбора, а у меня он был. Все, что мне было нужно, — это найти работу в Аскерби.

— И поэтому ты обратилась к Грифу Карверу?

— Да, — вспыхнув, ответила Джорджия. — Мне жаль, что бывший редактор потерял из-за меня работу, но при нем газета становилась все хуже и хуже. Его бы и без меня рано или поздно уволили. Честно говоря, я о нем даже не думала. Я думала о Тоби.

— Ты принесла свою блестящую карьеру в жертву ради ребенка. Какая ирония! — с горечью в голосе произнес Мак.