Помоги проекту - поделись книгой:
— Следуйте за мной, ленд, — с готовностью ожил помощник и заторопился к выходу из дока.
Канцлер терпеть не мог этой комнаты. Тесная, душная, вонючая, она тащилась за ним через всю жизнь. Она стала неким символом его новой жизни, когда молодой, амбициозный, никому неизвестный артиллерийский полковник в одночасье превратился во всемогущего Канцлера. И превращение это состоялось как раз в фиолетовом кабинете — бывшем секретном будуаре принца Кирну, еще как следует не отмытом от благородной крови хозяина. Вновь образованный Совет Пяти провел в этом кабинете только одно заседание, после чего быстро сменил обстановку, придя к единодушному мнению, что малый зал для заседаний Императорского совета в Зимнем саду дворца более удобен для принятия судьбоносных решений новой власти. А за фиолетовым кабинетом быстро закрепилась роль «комнаты для порицаний». «Ждем тебя через часок…» — обычно говорил Канцлер в трубку желтого телефона, и очередной проштрафившийся из клана Творцов, подвывая, полз в глубь дворца к страшной комнате, обтянутой фиолетовым бархатом.
Но в этот раз все могло обернуться для Канцлера иначе, потому что он рискнул пригласить «на часок» самого Странника. Собственно, у Канцлера не было выбора. Интуиция военного и чутье искушенного интригана подсказали ему, что в новых условиях он для Странника — лишняя обуза, а следовательно, не жилец на этом свете. И Канцлер рискнул. Личная секция охраны из отборных легионеров под командованием самого бригадира Чачу, хитрого и беспощадного, словно болотный лев, перекрыла все подходы к «комнате для порицаний», имея приказ арестовать Странника, а в случае малейшего сопротивления открывать огонь на поражение.
Странник появился в фиолетовом кабинете за пять минут до назначенного срока. Все уже собрались и молча сидели вокруг обшарпанного стола, инстинктивно стараясь не опираться о золоченые спинки кресел. Странник вошел, оскалился своей жуткой ухмылкой и сел в пустующее кресло. Все замерли и дружно посмотрели на Канцлера. Тогда он, кое-как справившись с изумлением, откашлялся и начал с напускной строгостью:
— Что же это вы, соколики, совсем от рук отбились? Думаете, не стало Центра, так и гори оно огнем? Вот ты, Дергунчик, что скажешь? Ты же у нас Военный департамент возглавляешь, тебя туда сам Странник рекомендовал, а ты?.. Войну прогадил, армию угробил, оборонную промышленность похерил… Ну что с тобой делать-то? Молчишь?.. Ладно, помолчи пока, подумай. А ты, Умник, — повернулся он к генеральному прокурору, — все легких путей искал, да о таблеточках от головной боли мечтал, чтобы не мучиться, а потом решил, что удачу за хвост поймал, когда этого чудо-выродка откопал? Задумал Канцлера извести, самому наверх забраться при дураке — новом императоре? Да с перепугу Центр уничтожил… Ай-я-яй! И не стыдно, Умник? Кто же на тебя такого страху-то нагнал? Неужто снова Странник?.. Дрожишь? Ладно, подрожи пока. Ну а ты, Барон, — в голосе Канцлера появилась отеческая укоризна, — друг мой любезный, какую-такую игру затеял? Думал, не узнает Канцлер, что ты своего верного Очкарика к хонтийцам послал, сепаратный мир заключать? И то ведь, подумаешь, пару-тройку провинций отдать — невелика потеря! Только ведь сам-то ты до такого никогда не додумался бы! А даже и додумался, так не решился бы никогда без поддержки. И кто же ее тебе пообещал?.. Неужели опять Странник?.. Чего понурился, друг любезный? Стыдно, небось?.. Стыдно! А вот Страннику не стыдно. Сидит себе и в ус не дует, и все с него — как с гуся вода! Верно, Странник?
— Чего ты добиваешься, Канцлер? — Круглые зеленые глаза в упор уставились на него, и Канцлеру на миг показалось, что их взгляд проник до самой изнанки его испорченной души. — Зачем ты пытаешься переложить ответственность за свои просчеты на нас? — каркающим голосом продолжал этот страшный черный человек. — Ты думаешь, что снова всех перехитрил? Одолел самого Странника?.. Но ты снова ошибся. И знаешь почему?.. Потому что всегда недооценивал противника. Ты привык воевать с трусами и слабаками и решил, что других просто не может быть. Так вот иди и полюбуйся, что стало с твоей хваленой охраной и господином бригадиром. Может, после этого ты наконец поймешь, что теперь не время заниматься интригами?
Странник замолчал и снова привычно осклабился. Несколько секунд в комнате висела гробовая тишина, потом четверо разом вскочили из кресел и ринулись наружу. Странник остался спокойно сидеть за столом. Он достал перочинный ножик и принялся тщательно чистить под ногтями. Топот в коридоре стих, потом в дверях спиной вперед появился пятящийся прокурор. Он пятился, пока не уперся задом в стол. Из коридора раздался сдавленный звук — кого-то вырвало. Один за другим в кабинете появлялись члены Совета Пяти и медленно рассаживались по местам. Последним вошел Дергунчик, утирая платком рот. Умник тоже сел на место. У него зримо тряслась челюсть, а взгляд затравленно метался между Странником и Канцлером, сидевшим в глубокой задумчивости.
— Ну как, насмотрелись? — снова заговорил Странник. — А теперь слушайте, что я вам скажу. С этого момента вся подковерная возня прекращается. Если хотите еще пожить, придется поработать. Сейчас три четверти населения бездействует, страдая от лучевого голодания. Активно только подполье. С ними я установил деловые контакты. Их главари прислушиваются к моему мнению. Но через несколько дней лучевая депрессия кончится, и тогда начнутся большие проблемы: беспорядки, голод, болезни и, как вероятное следствие, гражданская война. Надо продумать комплекс превентивных мер, обсудить его в ближайшее время и принять к исполнению. Прежде всего, нужно закрыть вопрос с нашим северным соседом. Хонтийцы сейчас злы и неконтактны. — Он посмотрел на Барона. — Твоего Очкарика они вчера публично расстреляли на площади перед своим сенатом. Сепаратные переговоры исключаются. Дергунчик, тебе придется придумать, как заключить хотя бы перемирие. Нам нужна передышка на месяц-два. Умник, готовь свой Департамент — скоро будет много работы: раскол внутри страны будем давить в зародыше на законных основаниях. Как только люди поймут, что власть жива и действует, у них отпадет охота бунтовать и своевольничать. А теперь Дергунчик и Умник могут идти. Мне надо поговорить с Канцлером и Бароном с глазу на глаз. — И Странник еще раз продемонстрировал присутствующим свою демоническую улыбку.
Ни вопросов, ни возражений не последовало. Дворцовый переворот прошел как по маслу.
Глава 5
Утро выдалось дождливое. Холодные мокрые плети хлестали вздыбленную спину непокорного океана. Стоявший рядом с Максимом на мостике ходовой рубки субмарины капитан поморщился и сказал:
— Волнение уже два балла, ленд Гален, и быстро усиливается. Может, отложить выход?
— Нет, командор Зелусс, мы отправляемся немедленно. Отдавайте приказ.
— Слушаюсь, ленд Гален.
Капитан повернулся к пульту и включил громкую связь:
— Внимание! Причальная команда, отдать носовые и кормовые! Открыть шлюз…
Максим оглянулся. Узкий черный корпус корабля почти сливался с темной водой гавани. Кормовые винты уже взбивали тяжелую пену, работая пока на самых малых оборотах. Впрочем, уникальность этого судна как раз и заключалась в том, что у него, строго говоря, не было ни кормы, ни носа. Субмарина по желанию могла одинаково эффективно двигаться и вперед и назад — этакий сорокаметровый «тяни-толкай», незаменимое средство для плавания в узких проливах. Или реках.
М-да, Островная Империя полна сюрпризов. А ведь на базе целая флотилия этих черных призраков. И при желании с их помощью можно запросто высадить достаточно крупный десант далеко в глубине континента. Голубая Змея например судоходна до самых Алебастровых гор, а ведь есть еще ее притоки — тоже довольно крупные реки, — берущие начало в Хонти и Пандее. И не факт, что флотилия на Хоззалге — единственная. Эх, рассказать бы обо всем этом шефу, уж он бы сумел сделать правильные выводы. Но второй раз авантюра с радиопередачей не удастся. На этих посудинах слишком слабая аппаратура — работает только в пределах прямой видимости и на фиксированных частотах. Ладно, подождем до Гнилого леса. Принц-герцог наверняка что-нибудь придумает.
Субмарина миновала створ внутреннего рейда и вышла на открытую воду. Волна сразу усилилась, порывистый боковой ветер начал ощутимо раскачивать корабль. Стоять на мостике становилось неприятно, и Максим предпочел спуститься вниз, на центральный пост. Молчаливый дежурный матрос тут же задраил внешний люк и переходный тамбур.
Командор Зелусс уже сидел на капитанском возвышении и что-то тихо выговаривал стоящему рядом на вытяжку старпому. В помещении резко пахло озоном, по открытому распределительному щиту в дальнем углу то и дело пробегали цепочки искр. «И почему они тут пренебрегают изоляцией?» — Максим вспомнил, как когда-то, очень давно, почти в другой жизни он пытался оживить спавшую почти четверть века аппаратуру легендарной Крепости.
Зелусс заметил появление начальства, жестом отослал старпома и спустился навстречу Максиму.
— Ленд Гален, субмарина легла на курс. Волнение три с половиной балла, разрешите перейти в подводное положение!
— Слушайте, командор, — Максим доверительно улыбнулся, — в походе командуете вы, а не я. Это ваш корабль. Так что действуйте.
— Благодарю, ленд Гален. — Капитан повернулся к вахтенной команде. — Приступить к погружению! Глубина двадцать метров, склонение восемь градусов, скорость десять миль.
— Пожалуй, я пойду вздремну, — сказал Максим, демонстративно зевнув. — Сколько нам идти до устья Мертвой реки?
— Часов десять, ленд Гален, если не разыграется шторм.
— Хорошо. Разбудите меня… часов через шесть.
— Слушаюсь! Вахтенный Цильман, проводите ленда Галена в его каюту!..
Колено распухло и ныло нещадно. Принц-герцог терпеливо и бережно втирал в покрасневшую кожу остро пахнущую зеленоватую мазь. Ничего, не первый раз, пройдет… Годы, конечно, берут свое, но здоровье еще есть. А самое главное, есть надежда. И заронил ее в огрубевшую душу бывшего главного хирурга Крепости необыкновенный человек, пришедший с севера, из-за Голубой Змеи. Совсем молодой, но уже столько много знающий и повидавший. Даже Колдун им заинтересовался, а его вообще, кажется, ничто не может удивить. Но он разговаривал с Маком и признал за ним определенную правоту. Сам же принц-герцог поверил Маку сразу и бесповоротно. Ему было искренне жаль, что первоначальный план Мака не получил поддержки общин, но потом понял, что наверное оно и к лучшему. А когда Мак ухватился за идею, подсказанную Колдуном, и решил добраться до Островной Империи, принц-герцог, не задумываясь, отдал Маку самое большое свое сокровище — самолет. Личный Его Императорского Высочества принца Кирну бомбовоз «Горный Орел»! Принц-герцог случайно обнаружил его в конце войны на небольшом лесном аэродроме спрятанным в ангаре. Каким образом личный самолет Его Высочества оказался брошенным посреди Гнилого леса, принц-герцог гадать не стал, но решил, что машина когда-нибудь еще пригодится, и все последующие годы бережно ухаживал за ней, берег от гнили и порчи. А потом с радостью отдал в руки удивительного человека Мака, в осуществление призрачной надежды на лучшую жизнь.
«Интересно, — думал принц-герцог, — добрался Мак до островов или нет? Наверное, добрался. Не мог он не добраться. Колдун сказал, что он — сила. Что у него, если захочет, все может получиться. Значит, долетел! И друг у него — хороший, добрый парень, хоть и легионер. Гай, кажется?.. Я видел его взгляд — такой не предаст. Такой жизнь свою отдаст за друга. А за Мака — и подавно…»
Вот уже и лето пришло, а дождь по-прежнему сутками льет, и артрит снова мучает. Испортился климат окончательно: не поймешь, когда лето, когда зима… Так и в прошлом году было, и в позапрошлом. Ничего, поболят колени и перестанут. Спасибо Колдуну, мазь хорошую дал — боль почти не чувствуется, если ногой не шевелить. Теперь хоть спать можно…
Кто-то тихо поскребся в дверь. За шумом дождя звука почти не было слышно. Принц-герцог отложил баночку с мазью и повернулся к двери. Стук повторился чуть громче.
— Входите, не заперто, — позвал старик.
Дверь скрипнула, и на пороге возникла коренастая фигура в плаще с капюшоном. Фигура была незнакомой. Принц-герцог осторожно протянул правую руку и нащупал на столе рукоять ножа. Капюшон скрывал лицо незнакомца, и невозможно было определить, что за человек пришел в такую непогоду — мутант, варвар?
Гость, видимо, тоже решал, стоит ли входить, но потом шагнул через порог и прикрыл за собой дверь. Свет от масляной лампы давал теперь возможность хорошо разглядеть пришельца. Плащ на нем оказался армейским, и это снова насторожило принца-герцога. А когда гость откинул наконец капюшон, старик окончательно убедился, что перед ним солдат. Он сжал рукоять ножа и приготовился дорого продать свою жизнь, но солдат предупредительно поднял руку и сказал:
— Не надо меня бояться, принц-герцог. Я не причиню вам зла. Меня зовут Сэл Баар.
— Кто вы такой и что вам от меня нужно? — хмуро поинтересовался принц-герцог.
— Я пришел из-за Голубой Змеи, чтобы передать просьбу известного вам человека.
— У меня за Голубой Змеей нет знакомых людей.
— Этот человек полгода назад тоже пришел оттуда. А потом улетел на подаренном вами самолете…
— Мак?!.. — Принц-герцог привстал от удивления, но боль в колене усадила его обратно. — Он жив? Он вернулся? — Тут старик заметил, что все еще держит в руке нож, и швырнул его на стол. — Да вы присаживайтесь, голубчик. Плащ снимите — пусть посохнет. Чаю хотите?
— Благодарю. — Гость скинул плащ и повесил его на стену у двери. — Но вам, я вижу, трудно ходить, поэтому перейдем сразу к делу. Я уполномочен передать просьбу известного вам Мака Сима, чтобы вы или ваши люди встретились с ним в Гнилом лесу, в районе Крепости. Поскольку Мак Сим не может точно определить время встречи, он просит вас направить в указанный район наблюдателей, с тем, чтобы они сообщили вам, когда Мак туда прибудет.
— А откуда он прибудет, на чем?
— Это мне неизвестно. Знаю только, что он приплывет по реке. Примерно через два-три дня.
— Приплывет по реке?.. — Старик задумался. — Неужели Мак долетел-таки до островов?!
— Повторяю, мне более ничего неизвестно.
— Спасибо, голубчик! Мы непременно встретим уважаемого Мака. Это наш самый близкий друг! Вы меня очень обрадовали, господин Баар. — Принц-герцог все же встал и, прихрамывая, направился к тлеющему очагу. — И в знак благодарности я все-таки напою вас чаем!..
— Не откажусь, — скупо улыбнулся посланник и потянулся за чайником. — Давайте, я вам помогу.
Сказать, что Канцлер испытал нервное потрясение от такого поворота событий, означало ничего не сказать. Канцлер был в шоке. Канцлер был на грани безумия. Единственной его ясной мыслью в тот момент было: «убьет или не убьет». Это зеленоглазое исчадие ада, этот лопоухий дьявол, это мрачное чудовище снова переиграло его. И на этот раз, похоже, окончательно. Он пошел ва-банк и проиграл. У него просто не было больше ни одного козыря против Странника.
И Странник прекрасно знал это. Но почему-то пощадил Канцлера. Должен был убить. Немедленно. Из большого черного пистолета. Как Волдыря. Как Ушастика… «Сотри его с лица земли». Не стер. А вот Канцлер бы стер не задумываясь. И Барон бы стер. И Умник. Вот Дергунчик бы, наверное, не смог.
Но Странник не достал пистолет и не произнес приговора. Вместо этого он сказал:
«У меня есть сведения о военных планах Островной Империи. И, думаю, вам они не понравятся».
Барон спросил:
«Что за сведения? Откуда?»
Он, в отличие от Канцлера, не испугался, наоборот, обрадовался, скотина, что жив остался. И теперь готов был в лепешку расшибиться перед новым шефом.
«Сведения из достоверного источника, — сказал Странник. — Империя проводит глубокий разведывательный рейд по Голубой Змее. Конечная цель — Рудный район в Алебастровых горах».
«Этого не может быть, — сказал Барон. — Белые субмарины по реке не пройдут. Нужно знать фарватер, нужно иметь карты промера глубин…»
«Вот именно за этим и идут разведчики», — кивнул Странник.
«А ты что думаешь по этому поводу, Канцлер?» — спросил Барон.
И тогда Канцлер собрался с духом и заставил себя мыслить как прежде — четко и трезво, по-военному. Он сказал:
«Если субмарины найдут дорогу к Рудному району и высадят там десант, они получат решающее стратегическое преимущество в войне, и тогда континенту — конец! Островная Империя будет править Миром».
«Но как мы можем помешать этому?» — насторожился Барон.
«Надо прикрыть Рудный район Боевым Легионом, — сказал Канцлер. — И перехватить разведчиков».
«Но мы не знаем точно, где их искать, — возразил Барон. — А Боевой Легион нужнее здесь, в столице. Иначе нам не справиться с бунтовщиками».
«Разведчиков нам помогут обнаружить подпольщики. Они контролируют почти все Заречье, — сказал Странник. — А рудники должна прикрыть армия».
«Но война еще не закончилась!»
«Дергунчик прекрасно справится с переговорами — это у него в крови. Перемирие — вопрос дней. Тебе, Барон, поручается контроль за побережьем. Там снова активизировались пираты, а они, как известно, первые пособники Островной Империи. Надо срочно восстановить систему патрулирования побережья. Островитяне могут воспользоваться неразберихой и захватить плацдармы, а то и Порт».
«Но это же военная задача. Это скорее для Канцлера… — Барон явно занервничал. — А я бы мог заняться разведчиками…»
«Разведчиками займутся мои люди, — жестко сказал Странник. — Канцлер будет наводить порядок здесь, в столице. Дергунчик после заключения перемирия с хонтийцами организует оборону Рудного района. Все ясно?»
Барон сник и кивнул. Канцлер тоже кивнул и подумал, что хорошо бы Странник сломал на Островной Империи шею. Бог с ним, с Рудным районом. Можно, в конце концов, и с островитянами договориться. А вот со Странником договориться не получится. Он властью делиться ни с кем не станет. Что ж, время покажет, кто самый хитрый и живучий. А пока сделаем вид, что главный — Странник.
А Странник смотрел на этих, в общем-то неглупых и не бесталанных людей, и думал, что, к сожалению, перевоспитать их — дело безнадежное, и даже надеяться на них в общей беде не стоит. Они привыкли предавать и других отношений себе не представляли. А с предателями во все века и везде поступали одинаково.
— Входим в устье Мертвой реки, командор! — радостно доложил вахтенный офицер.
— Глубина погружения?
— Двенадцать метров.
— Скорость?
— Девять миль… Сильное встречное течение, командор. Прикажете включить носовые моторы?
— Нет. Идем только на кормовых. Подняться до перископной глубины.
Максим стоял рядом с капитаном и с уважением наблюдал за слаженной и четкой работой дежурной команды. Прирожденные моряки! Отважные солдаты. Серьезный противник… Тем важнее сорвать тайный план адмирала Тимасса. Иначе все обернется еще одной большой кровью. Очень большой.
Субмарина ощутимо подалась вверх. С потолка на капитанское возвышение опустилась труба перископа. Командор откинул фиксаторы и припал к окулярам. Сделав полный осмотр панорамы, он уступил место Максиму:
— Извольте ознакомиться, ленд Гален.
Максим с интересом заглянул в перископ. Местная оптика еще раз удивила своим качеством. У Максима возникло ощущение, что он смотрит не через сложную систему линз и зеркал, а просто сквозь стекло. Картина была контрастной и объемной.
Прямо по курсу в темные океанские воды врезался клин более светлой, мутноватой речной воды. Субмарина держалась точно посередине устья, которое достигало ширины нескольких сотен метров. Оба берега Голубой Змеи были здесь пологими и песчаными. На левом, северном, метрах в двухстах от устья темнел уродливый горб капонира, обнесенный колючей проволокой. На правом, южном, виднелись остатки такого же капонира, полузанесенные песком. Далеко по дюнам с севера к капониру катился танк.
Субмарина медленно вошла в устье реки. Максим убрал перископ.
— Какова здесь глубина?
— Двадцать восемь метров, ленд! — тут же откликнулся вахтенный офицер.
— У штурмовой субмарины одна осадка шесть с половиной метров, — сказал Максим.
— Зато скорость почти сорок миль в час. Даже против течения! — гордо сообщил командор.
— А нам нужна скрытность!
— Но двадцать восемь метров, ленд Гален!.. Высота штурмовой субмарины вместе с надстройками составляет десять с половиной метров. И на перископной глубине она свободно…
— Это всего лишь устье, командор! — веско сказал Максим. — Посмотрим, как пойдет дальше.
Дальше на протяжении десятков миль река, по-прежнему широкая и величавая, несла свои воды среди песков. Глубина ее также почти не изменялась. Субмарина миновала остатки нескольких мостов, говоривших о том, что здесь когда-то шла активная жизнь. Русло реки почти не имело изгибов и излучин, поэтому развалины увидели издалека.
Впрочем, в этих грудах камней и ржавых остатках арматуры, торчавших из песка, трудно было признать шумевший здесь когда-то большой город. Ни одного хотя бы частично уцелевшего здания или его остова. Сплошные руины. Они протянулись вдоль левого берега реки километра на три, а дальше неожиданно открылось совершенно ровное огромное поле. Его поверхность, лишь кое-где прикрытая песком, тускло блестела, как черное бутылочное стекло.
Командор Зелусс, первым заметивший страшную проплешину, гулко сглотнул и сказал:
— Воздушный был. Килотонн двести.
— Если не больше, — хмуро процедил, еле сдерживаясь, Максим. — Зверье! Одно зверье кругом…
Поделиться книгой: