Алькатрас и Пески Рашида

— Ну да, потому что так она привлечет меньше внимания. Нужно же считаться с тем, чего от нас ждут! А теперь — в путь! Библиотекари, возможно, уже трудятся над этими Песками.

Я спросил:

— И что из этого?

— Как что! — вскричал он. — Дитя мое, да имея в своем распоряжении эти Пески, Библиотекари способны сокрушить царства земные, уничтожить целые культуры… захватить власть над миром! Нужно вернуть то, что по праву принадлежит нам! Мы должны нанести удар по возможности быстро… быть может, с огромным риском для себя… Но мы поступим так, как делают Смедри!

Я опустил портфель.

— Ну, как скажете.

— Но прежде, чем мы выступим в путь, — продолжал он, — я должен знать, чем мы располагаем. Каков твой Талант, парень?

Я свел брови, потому что по-прежнему ровным счетом ничего не понимал.

— Талант?..

— Ну да, — кивнул дед Смедри. — У каждого Смедри есть Талант. Каков же твой?

— Ну… типа… как бы… на гобое играть?

— Не время для шуток, малыш! — сурово прервал дед. — Я серьезен как никогда! Если мы вовремя не вернем эти Пески.

— Ну что ж… — Я вздохнул. — У меня здорово получается все кругом ломать.

Дедуля так и замер на месте.

«Наверно, не стоило мне шутить со стариком, — подумал я виновато. — Он, может, и чокнутый, но это еще не причина над ним издеваться».

— Все кругом ломать? — с придыханием переспросил дедушка Смедри. — Итак, это правда. При всем том, что подобного Таланта не видывали уже много столетий.

— Послушайте, — я воздел перед собой ладони. — Извините, я прикалывался. Я совсем не имел в виду…

— Я знал! — с воодушевлением воскликнул дед Смедри. — Да, да, это необычайно увеличивает наши шансы! Идем же, малыш, нам пора.

Он повернулся и вылетел из комнаты, унося один из портфелей, — только ботинки по лестнице простучали.

— Да погодите же!

Я устремился в погоню и остановился, только добравшись до входной двери. У поворота на нашу дорожку стояла припаркованная машина. Это был весьма старый автомобиль.

Полагаю, прочитав насчет старого автомобиля, вы себе вообразили нечто помятое, ржавое, еле таскающее колеса. Сказать «старая машина» — это ведь примерно то же, что сказать «старые магнитофонные кассеты». Все сразу понятно.

Так вот, машина, которая там стояла, была совсем не такой. Никаких ассоциаций с рухлядью. Бетховен тоже ведь старый композитор, но… почувствуйте разницу. Почувствовали? Вот и я тоже не путаю старое с вечным. Автомобиль был вполне исправен с виду, этакая Жестянка Лиззи, если вы, нынешние жители Тихоземья, меня понимаете.[1]

Впрочем, это было лишь мое впечатление.

Мы с вами знаем, что первое впечатление о ком-то или о чем-то нередко бывает ошибочным. По крайней мере, неполным. Возьмите, например, юного Алькатраса Смедри. Дочитав мою историю до данного конкретного места, вы небось уже составили себе некое впечатление обо мне. Допускаю, что — вопреки моим вполне искренним усилиям — вы даже начали сочувствовать означенному персонажу. Ну как же, сиротка, ах-ах, сопли в сахаре. Беспроигрышный вариант.

Вполне вероятно, вы полагаете, что моя привычка язвить есть некая защита, маскирующая внутреннюю неуверенность. Не исключаю, вы решили, что на самом деле я был вовсе не злым и жестоким мальчишкой, а просто здорово сбитым с толку. А еще вы могли решить, что, невзирая на напускное безразличие, я вовсе не получал удовольствия от того, что разру… то есть ломал вещи.

Так вот, желаю вам сообщить, что судите вы превратно. А посему убедительно прошу воздержаться от скоропалительных выводов, пока я открытым текстом вас к ним не подтолкнул. Это очень скверная привычка читателей. Знали бы вы, как она нас, авторов, раздражает!

Опять же, я совершенно не соответствовал тому, что вы обо мне успели подумать. Я был довольно подлым мальчишкой, которому было просто все равно, сгорела или нет данная конкретная кухня. Именно этот вредный подросток стоял на пороге, глядя на деда Смедри, отчаянно махавшего рукой — поспеши, мол.

Вообще-то… эх… сознаюсь, пожалуй: быть может, я испытывал нечто вроде тоски и некоей полуосознанной тяги. Сыграла свою роль и посылка, якобы отправленная мне моими настоящими родителями. Из-за нее я волей-неволей вспомнил те давнишние времена, когда — еще не осознав всей глупости этого намерения — я жаждал разузнать что-нибудь о своей родной семье. Жаждал встретить хоть кого-нибудь, кто — деваться-то некуда — обязан был меня любить, обязан хотя бы просто по праву родства.

К счастью, я давно успел перерасти такие сопливые чувства. Мгновение слабости миновало, и я захлопнул дверь, оставив снаружи старого джентльмена.

После чего отправился на кухню сообразить себе чего-нибудь на завтрак.

Вот тут кое-кто и навел на меня пистолет.

Глава 3

Пожалуй, воспользуюсь этой возможностью и подчеркну кое-что важное. Прикиньте: если бы к вам явился странноватый дедуля, о чьей вменяемости можно поспорить, объявил вас своим внуком и позвал в путешествие, исполненное несусветной магической значимости… Самое правильное будет — гнать его к лешему!

Не попадайтесь на удочку!

К сожалению, я — как вы очень скоро увидите — был вскоре вынужден нарушить это золотое правило. Пожалуйста, не осуждайте меня за это. Я сделал это по принуждению. Ну не привык я, чтобы в меня стреляли. Виноват…

Итак, я устало ввалился на кухню — там, кстати, еще пованивало дымком — в надежде, что чокнутый старик не начнет молотить в дверь кулаками. Полицию вызывать мне все-таки не хотелось. И не только потому, что в процессе звонка я боялся расколотить телефон (телефоны у меня, ох, не живут). Я действительно не хотел, чтобы старикана уволокли копы. Это было бы, пожалуй…

— Алькатрас Смедри? — осведомился чей-то голос.

Я так и подпрыгнул. С коробкой кукурузных хлопьев в руках отскочил от полусгоревшего шкафчика. В дверном проходе стоял мужик в слаксах и рубашке на пуговицах. Я присмотрелся, и символ, изображенный на кармане его рубашки, а также на атташе-кейсе, показался мне знакомым. Этот дядька был из службы по надзору за приемными детьми. Стало быть, именно его мисс Флетчер за мной сюда и прислала. Пока я гонялся по лестнице за своим якобы дедом, входная дверь в дом так и стояла открытая. Вот он и вошел — а я в это время на втором этаже препирался с душевнобольным.

— Привет, — сказал я, ставя коробку. — Ща соберусь. Может, дадите позавтракать?

— Так это и есть ты? — спросил куратор, поправляя очки в роговой оправе. — Отпрыск Смедри?

Я кивнул.

— Ну и хорошо.

Незнакомец вынул из кейса пистолет и навел на меня. Я увидел глушитель на стволе и замер на месте.

И не говорите мне, будто сделали бы нечто другое при виде государственного бюрократа, наводящего на вас ствол! Не поверю!..

По счастью, ко мне почти сразу вернулся дар речи.

— Эй, погодите! — выставил я ладони. — Вы что делаете?

— Спасибо за песочек, малыш, — сказал этот тип, и его палец на спусковом крючке пришел в движение.

И в этот момент стену дома проломило нечто массивное — нечто очень похожее на радиаторную решетку старой Жестянки Лиззи. Я заорал, бросился в сторону, а куратор запутался в обломках и полетел с ног.

На водительском сиденье «форда» лучился счастьем тот, кто называл себя моим дедушкой Смедри. Вот на капот машины обрушился здоровый кусок обгоревшего потолка. Взвилась белая пыль…

Старик высунул голову в окошко.

— Мальчик, — сказал он. — Будет ли позволено мне заметить, что сейчас перед тобой две возможности? Ты можешь забраться ко мне в машину или остаться здесь, с этим человеком, у которого пистолет.

Я тщетно силился что-то сообразить.

— На самом деле времени на раздумья нет.

Говоря это, а вернее, шепча, дедуля Смедри наклонился ко мне, словно мы с ним делились офигенно важным секретом.

Позвольте притормозить еще на минуточку и сообщить, что вообще-то дед Смедри врал. В тот момент у меня были не две возможности, а куда как больше. Ну, то есть — да, я мог остаться в комнате и дать себя застрелить. Еще я мог сесть с ним в машину. Но не только! К примеру, я мог носиться вокруг дома, хлопая руками и притворяясь пингвином. А все-таки самое логичное в данной ситуации — бежать за полицией, чтобы она арестовала обоих маньяков.

К большому несчастью, ни о пингвинах, ни о полиции я как-то не задумался, а вместо этого сделал то, что советовал мне дедушка Смедри.

Я перебрался через кучи хлама и юркнул в машину.

Как я и утверждал в начале данной главы, ох, и не стоило мне этого делать… Скоро мне предстояло убедиться, сколь многими опасностями чревато следование за всякими стариками, мчащимися непонятно куда и зачем. Не буду забегать сильно вперед, скажу только, что именно в тот момент моя жизнь и сделала крутой поворот в сторону алтарей, жертвоприношений и злых Библиотекарей.

А также, возможно, акул.

Автомобиль дал задний ход, выбираясь из дома. Шины оставили отпечатки на лужайке. Я сидел на переднем пассажирском сиденье, вполне ошарашенный, и тупо смотрел на то, что осталось от домика Шелдонов. Со стены медленно отслаивались листы сайдинга. Они падали и ломали драгоценные тюльпаны, за которыми ухаживал Рой. Да-а, такого ущерба дому своей приемной семьи я и не мечтал причинить. И хотя на сей раз все случилось как бы и не по моей вине, но… Это вовсе не умаляло того факта, что кухня была не просто обожжена изнутри — в ее стене зияла еще и внушительная дыра.

Развернувшись, мы выехали на улицу перед домом. Машина двигалась медленно, и, хотя куратор не пытался гнаться за нами, я помимо воли беспокойно оглядывался, пока дом не скрылся в отдалении.

«Кто-то пытается меня убить», — думал я ошеломленно. Вам, может, трудно в это поверить, учитывая, сколько всего я в своей жизни разбил и сломал, но это был самый первый раз, когда кто-то пытался сотворить нечто подобное со мною самим. В меня пытались стрелять. Пакостное, знаете ли, ощущение. Примерно такое же возникает, когда понимаешь, что подхватил грипп. Полагаю даже, одно с другим связано.

— Настоящее приключение, — сообщил мне дедушка Смедри.

Я все еще таращился в окошко. Улица тянулась мимо — обычная улица в пригороде, ничем особо не выдающаяся, точно такая, как во множестве других городов повсюду в стране. Тихие двухэтажные домики. Зеленые лужайки. Дубы, кустики, ухоженные клумбы с цветами.

Я прошептал:

— Он пытался меня убить.

Дед Смедри только фыркнул.

— Плохо пытался, — сказал он. — Со временем, мальчик мой, ты поймешь, что тыкать пистолетом в кого-нибудь из Смедри — поистине далеко не самый умный поступок. Однако теперь это в прошлом. Сейчас следует решить, что мы дальше предпримем!

— Дальше?..

— Ну конечно! Мы не можем вот так взять и оставить у них этот песок! — Дедуля Смедри наставил на меня указующий перст. — Неужели ты не понимаешь, малыш? Опасность угрожает не только твоей жизни, речь идет о судьбе всего нашего мира! Свободные Королевства уже проигрывают свою битву с Библиотекарями. Завладев Песками Рашида, Библиотекари обретут именно то, что требуется им для победы. Если мы не вернем Пески прежде, чем их переплавят — а на это нужно всего несколько часов, — дело кончится поражением Свободных Королевств! Мы с тобой — последняя и единственная надежда цивилизации.

— Я… ну… ага, понял, — сказал я.

— А мне почему-то кажется, что ничего ты не понял. Линзы, отлитые из этих Песков, будут обладать мощнейшим Окуляторным Искажением, какое только видели в обоих мирах. Твой отец положил всю свою жизнь на то, чтобы собрать эти Пески. Поверить не могу, что ты позволил Библиотекарям их похитить!.. Честно скажу, парень, я больше надежд на тебя возлагал. Эх, если бы я не опоздал…

Я помалкивал, глядя сквозь лобовое стекло. Пожалуй, надо вам кое-что объяснить. Что бы там легенды ни утверждали насчет моей чести и дара предвидения — ни того, ни другого в особо выдающихся количествах у меня нет. А вот чего вагон и маленькая тележка, так это бесшабашности. Иные называют это качество безответственностью, кое-кто — непосредственностью, не суть важно. Важно то, что меня можно было с полным правом назвать довольно отчаянным малым, вовсе не склонным заранее тщательно обдумывать последствия своих действий.

В тот день, правда, принятое мною решение объяснялось не только опрометчивостью. За одно утро я успел насмотреться весьма странных вещей. И вот что пришло мне в голову: если уж оказался вполне реальным хмырь с пистолетом, вламывающийся ко мне в дом, то, может быть, окажется верным и то, что этот старикан в смокинге — и вправду мой родной дед?

Вот так-то. Меня пытались убить. Мой дом практически превратили в руины. А я катил в столетней давности машине на пару с психом.

«Блин, — подумалось мне. — А ведь может получиться прикольно…»

Я повернулся к старику, утверждавшему, будто я — его внук. И сказал:

— Я вовсе не позволял им ничего похищать.

Он оглянулся.

— Ну ладно, позволил, — сказал я. — Но сделал это намеренно. Я хотел проследить за ними и посмотреть, что они будут делать с Песками. Как еще мы сможем вывести этих пройдох на чистую воду?

Дедуля Смедри помедлил, а потом улыбнулся. Его глаза блеснули пониманием и причастностью, а мне впервые померещился в старичке некий намек на мудрость. Думаю, он, скорее всего, не поверил услышанному, но все-таки потянулся ко мне и похлопал по плечу.

— Слышу, — сказал он, — речь, достойную Смедри!

— Короче. — Я поднял палец. — Хотелось бы кое-что прояснить. Если честно, я думаю, что вы мне тут гнали порядочную пургу.

— Ясно, — отозвался старик.

— Так что я отправился с вами по одной простой причине: там, в доме, какой-то тип пытался меня застрелить. А я вообще-то малый резкий, по два часа каждый свой поступок обдумывать, просчитывать последствия и в итоге ничего не делать — это, знаете ли, не вполне мой стиль…

— Фамильная черта, — вставил дедуля. — Ты же Смедри.

— А еще, — продолжал я, — сдается мне, вы беглый пациент психушки и уж точно не мой дедушка.

— Ну и ладно, — улыбнулся дед Смедри. — Ну и хорошо.

Я на время замолчал, потому что машина этак ползком обогнула очередной угол. Спальные кварталы пригорода остались за кормой, мы выбрались на крупную улицу. Мимо поплыли большие магазины, станции авторемонта и вкрапленные между ними рестораны фастфуда.

Тут-то я и заметил, что дедуля Смедри, оказывается, некоторое время назад убрал руки с руля. И сидел со счастливой улыбкой на физиономии, положив ладошки на колени.

Я так и подскочил.

— Дед! — заорал я. — Руль-то держи!..

— Дрянные Дрейксы! — воскликнул этот псих. — А я и забыл!

И он снова схватился за руль, между тем как машина облизывала очередной угол. Вообще-то надо было видеть, как он крутил этот руль. Туда и сюда, без всякой видимой последовательности, как ребенок, которому позволили поиграться. Автомобиль, кажется, не обращал на его действия никакого внимания. Катил себе и катил по дороге, постепенно набирая ход.

— А у тебя глаз алмаз, парень, — сказал старый Смедри. — Самое последнее дело — забывать о маскировке, ведь так?

— Ну, типа того, — кое-как выдавил я. — Так машина, она что… сама едет?

— Естественно, — был ответ. — На что бы ее держать, если бы она не могла сама ездить? Сам посуди: приходилось бы так сосредотачиваться и напрягаться, что игра не стоила бы свеч. По мне, лучше вообще пешком было бы топать!

«И то верно…» — согласился я про себя.

Те из вас, кто живет в Свободных Королевствах, вероятно, знакомы с силиматическими машинами. Возможно, поднатужившись, вы даже сможете вообразить, как такая машина притворяется обычным автомобилем. Правда, скорее всего, вам тяжеловато даже представить себе обычный автомобиль. Вы ведь там привыкли к намного большим средствам перемещения. (Я-то знаю о ваших силиматических гусеницах с колесами вместо ног. Знаю и то, что вы к ним относитесь скорее как к лошадям. С той, правда, натяжкой, что на самом деле они не живые, и если такая штуковина вдруг испортит воздух, защитники окружающей среды натурально сходят с ума.)