Возвращение домой

А все данные хранились в огромном хранилище на Фрейе: во Всеобщем Инфор-мационном Банке. "Информаторы" занимались сбором, обработкой и хранением всей информации. Это новшество применялось на всех трёх планетах: Ниобе, Сионе и Гриффите.

Капсула эта могла выдерживать огромные нагрузки: не сгорала при пожарах, не разрушалась под действием кислот и не ломалась со временем, могла храниться годами после смерти человека. Все люди были уверены в том, что индикатор имеет идеальную прочность. Все, — кроме самих "информаторов". Они, знающие слабые стороны своего детища, могли каким-то образом прямо внутри человека отключить капсулу. Вывести её из строя. И тогда-то срабатывал особый механизм: индикатор рассасывался в крови буквально в считанные часы, и ничто не могло бы указать после этого на его недавнее присутствие в теле. Об этой уязвимости капсулы знали очень и очень немногие даже среди самих "информаторов". А остальные ведомства, включая полицию, если и знали что-то, то только понаслышке.

Джейк потрогал горло сначала левой рукой, потом — правой, а потом — обеими руками сразу. Индикатор не прощупывался. Как ни ищи! А потом в состоянии пол-ной отрешённости медленно, очень медленно, опустился вниз, на табурет.

— Ведь он же был… — прошептал, глядя в пространство совершенно пустыми гла-зами. "Что теперь делать? Ведь без документов, без индикатора я и вправду никто! Попробуй теперь докажи им, что являешься курсантом Академии. И не просто во-енным, а гвардейцем Личной Императорской… Да что там Академия? Про то, что я есть такой, в этом мире, кому теперь докажешь? Даже паспорта ведь нет… Хоть бы с матерью как-нибудь связаться. Она бы придумала что-нибудь… Она общается со многими и знает многих…"

Джейк снова осторожненько, будто боясь обжечься, коснулся пальцами ямочки. Вот здесь, вот здесь она и была всегда, эта чёртова капсула! Сейчас же только кро-шечный прокол в коже, как иглой будто, и корочка запёкшейся крови.

— Ты знаешь, насколько тянет подобное вредительство? — спросил лейтенант, про-хаживаясь по комнате с заложенными за спину руками. Оба они, и лейтенант, и комиссар, не встречались в своей жизни с подобным. Комиссар так даже и не знал, что в его городе есть специалисты подобного уровня. Хотя в городе, конечно, как и во многих других городах планеты, да и на других планетах — тоже, есть отделение Всеобщей Информационной Сети, и "информаторов" в нём не меньше полусотни. Но чтобы там были такие умельцы!! А он всегда, сколько жил, считал, что "инфор-маторы" занимаются лишь телевидением, рекламой да связью с остальными горо-дами на планетах этой системы. А у них там, оказывается, свои тайны, свои дела, да ещё и неприкосновенность со стороны закона.

Джейк даже не слышал, о чём спросил его лейтенант, молчал и думал о том, что его ждёт теперь. Насколько он здесь застрянет в этой дыре, пока сделает себе новые документы? Ведь вся информация, так, со слов, требует тщательной проверки и подтверждения в департаменте. И это ещё хорошо, если из полиции выпустят сразу, без проблем. Какая тут армия может быть? В Гвардию бы вовремя успеть вер-нуться… — Конечно, это редкий, невиданный до этого дня случай. Но из статьи 115 второй части УК Ниобианской Империи следует: "За нанесение вреда службе Все-общей Информационной Сети, включая и материальный вред, следует наказание в десять лет тюрьмы"- продолжал лейтенант. Повернувшись, он почти в упор смот-рел на Джейка, ожидая его ответной реакции. Но тот сидел неподвижно, глядя куда-то в сторону огромными синими немигающими глазами. — Эй, парень, не переживай ты так! — усмехнулся лейтенант. — У нас в этом только городе таких, как ты, не мень-ше сотни. Живут без индикатора и не жалуются. Кто знает, может, и тебе повезло?! Мы ведь не знаем, что ты там сотворил, а теперь следы заметаешь. Может, ты мань-як-убийца? Или сбежал из психлечебницы? Так и быть, пусть это останется на тво-ей совести. Мы копаться в твоих мозгах не будем — не до того сейчас. И дело твоё в суд не передадим… Даже поможем, организуем тебе новую жизнь… Представля-ешь?! Новое имя, новые родители, новая работа… Всё новое! Как костюм с иголоч-ки! А ты тут — раз! — и сделаешь себе карьеру военного, а? Как тебе такая перспек-тива? — лейтенант наклонился, пытаясь поймать взгляд Джейка, но тут комиссар из-за стола поднялся со словами:

— Не трогай ты его, Сэм! Внеси, лучше, его имя в список добровольцев… Посмот-ри, сколько их там ещё нужно… Не хочу я объявлять всеобщую демобилизацию! Здесь тогда такое начнётся! И так все бегут, — комиссар вздохнул. — А этот, ничего, пусть воюет… А то нашёлся мне тут гвардеец Его Величества! Пусть, вот, теперь поглядит на армию своими глазами, подумает потом, прежде чем нести чёрт знает что. Давай, делай ему временное свидетельство, на медкомиссию, к парикмахеру — и в часть. Они там такого солдата с радостью возьмут… И без индикатора, — он по-дал лейтенанту папку личного дела и одновременно нажал кнопку вызова охраны. — Вези до места лучше в наручниках, а то вдруг буйный. Отойдёт — бежать кинется. Жалко. И так их мало, таких, дурачков, без роду, без племени. Если война начнётся, потом хоть перед родителями не отвечать…

* * *

День только начался, солнце ещё касалось макушек пальм, а тепло его лучей уже нагревало ткань мундира. Туман, белый и густой, как молоко, перевалил за столбы недостроенного забора, уходил в низину, к болотам. А с ним и гнус… Эти малень-кие прожорливые мошки с непомерным аппетитом. От них спасал только репел-лент, специально выдаваемый всем офицерам. Солдаты же спасались, кто, как мог, и иногда жгли костры, заваливая пламя свежей травой и ветками. Во время работы это спасало, но только в том случае, если сержант давал разрешение на подобную вольность. А в общем день обещал быть хорошим!

Лейтенант Барклиф, а за ним и сержант Торнтон шли по мощёному плитами пла-цу в сторону солдатских казарм. Сам лейтенант появился в части всего день назад, но ориентировался неплохо, и на ходу отмечал, где, что и как сделано, указывал на неполадки, намечал план предстоящей работы. Сержант еле успевал следом, посто-янно повторяя одну и ту же фразу:

— Есть, сэр! Слушаюсь, сэр!

— Плиты продолжить до самого забора, бордюры выбелить, — говорил лейтенант, указывая прутиком то туда, то сюда. Потом вдруг глянул сержанту в глаза и доба-вил строго:- Вон ту скамеечку, под деревом, убрать! Здесь не санаторий и не зона отдыха!

— Будет сделано, сэр!

— Где мои солдаты? — спросил лейтенант уже на ходу. — Когда построение? Во сколько, сержант?

— Через десять минут, господин лейтенант, — ответил Торнтон, думая с ужасом: "Этот здесь всех живьём съест! Съест и оближется! И где они только такого нашли? На Ниобе, наверное?" — В шесть тридцать по Единому времени, сэр!

— Хорошо, сержант Торнтон, — лейтенант сделал на фамилии особое ударение, про-изнёс её мягко, нараспев, будто хотел запомнить звучание каждого слога. — Я буду сегодня на построении.

* * *

В одну казарму, бывшую когда-то бараком, селили по тридцать человек. И вот теперь все они стояли перед зданием, вытянувшись в одну шеренгу. Тридцать пар-ней от восемнадцати и старше. Сержант уже выстроил их по росту, навёл мало-мальский порядок и дисциплину. Но всё равно уже на первый взгляд было ясно: это дети, вырванные из привычной для них жизни. Их и солдатами-то назвать стыдно! Сброд да отребье всякое из бродяг. Все, кого не жалко…

Капитан Моруэд так и сказал сразу: "Мобилизовать мужчин не будем! Этого не хочет наш бургомистр, да и люди воспротивятся. Всеобщую воинскую обязанность отменили лет сорок как… Какие из обывателя солдаты? Поэтому собираем таких, кого не жалко: из бездельников, из молодёжи. Той, что по улицам шляется. Конеч-но, с ними и посложнее будет, они дисциплины с детских лет не видели. Но это уже наша забота. Для этого нас сюда и перевели, на окраину цивилизованного мира. Как мы, офицеры, этих бродяг обучим, так они и воевать будут!"

Лейтенант остановился перед строем, медленно повернул голову. Уходящий впе-рёд ряд новобранцев окинул опытным взглядом. Мешковатые фигуры в солдатских комбинезонах, береты, натянутые до самых ушей на коротко стриженные головы, бледные лица с неподвижными глазами. В одних — страх, неуверенность, в других — любопытство и удивление. Но таких мало, очень мало… Никто из них, ни один не знает, что будет с ним завтра!

Разговоры о войне — реальность, от которой никуда не денешься, или всё же — пустые домыслы, ставшие главной темой всех разговоров? Во всех слоях общества, независимо от положения и ранга, одни и те же разговоры…

— Смирно! — короткая команда прозвучала, как выстрел в тишине. Строй в ответ чуть шевельнулся, вздохнул разом, как один живой организм. В нависшей тишине, разом ставшей какой-то густой и вязкой, чёткие шаги лейтенанта зазвенели разме-ренной звонкой дробью.

Раз! Раз! Раз! Он остановился напротив одного из солдат, встряхнул его за плечи с коротким приказом:

— Расправь плечи!

Пошёл дальше, окидывая каждого новобранца строгим, оценивающим взглядом. И видно было сразу: недоволен!

— Подбери живот! — тычок ещё одному кулаком под рёбра.

— Поправь пояс, пряжку на середину! — замечание другому.

— Сапоги приведи в должный вид, чтоб в последний раз!..

— Молнию под горло! Ещё раз майку увижу…

— Выше голову, солдат!

Лейтенант приближался к правому флангу, туда, где стояли самые рослые из но-вобранцев, и разочаровывался всё больше. Придирки теперь адресовывались каж-дому и становились всё более строгими.

И тут вдруг остановился, будто натолкнулся на что-то! Новобранец: парень рос-том с него! Большие, широкораспахнутые глаза смотрели как раз на кокарду фу-ражки. Окинув парня взглядом, лейтенант почувствовал, как сердце неожиданно защемило от радости. Вот это солдат! Фигура! Стать! На таком и форма смотрится так, что глядеть-то — одно удовольствие! Ни одной лишней складочки! Молния расстёгнута чуть-чуть, только чтоб устав не нарушить! По две складочки вверх и вниз! Пряжка — аж глаза слепит! Сапоги из искусственной кожи начищены до бле-ска! И когда только успел? Даже кокарда на берете — герб Его Величества — сияет золотом и пурпуром! Да и берет, сдвинутый чуть-чуть вперёд и вправо, дополнял эту идеальную картинку идеального солдата! Вот таких бы хоть несколько сотен — что нам какие-то сионийцы! Будь хоть в сто раз их техника лучше. Умница парень! Просто умница! Сын военного, наверное, или в какой школе спецподготовку про-ходил? Не зачахли ещё традиции!

И лейтенант, довольный хотя бы одним солдатом, почувствовал, как недавнее прекрасное настроение возвращается, как радуется сердце, теплеет на душе. Не всё ещё потеряно!..

— Кем был на гражданке, рядовой? — спросил он, чувствуя странную потребность пообщаться хоть с кем-то, кто близок ему по духу, так похож на него, восемнадца-тилетнего.

— Проходил службу в Личной Императорской Гвардии Его Величества. В Особом Элитном отряде, господин лейтенант! — ответил тот, глядя на Барклифа честнейши-ми, искренними глазами.

Ответ этот услышали все, даже крайние левофланговые новобранцы. Сержант сжался, перестал дышать! Что будет? Ну и нарвался же этот новичок! Только сего-дня ночью прибыл и уже такое выкинул! А с виду — маменькин сыночек! Слова поперёк не скажет! Что теперь будет?

Лейтенант молчал, слова не сказал, но в лёгком прищуре его глаз появилось что-то от хищника. Солдат даже не дрогнул под прожигающим взглядом этих глаз, даже бровью не повёл. Вот это наглость!

Раздался чей-то нервный смешок. Лейтенант медленно повернул голову, глянул туда, откуда раздался смех. Но все лица вновь стали, как камень, — никаких эмоций. Издеваются, значит?!! Разыгрывают! Реакции ждут! Ну, хорошо!

Лейтенант недобро улыбнулся одними губами. Снова окинул взглядом новобран-ца. Под этой формой оказалось сердце мелкого сволочного пакостника. Такого же, как и все остальные… Жаль!

— Рядовой! Три шага вперёд!

Раз! Два! Три! Кованые сапоги чётко отпечатали шаги по плитам плаца.

— Двадцать пять отжиманий! Остальные — считают!

При этих словах лейтенант повернулся так, чтобы было видно лицо солдата, ви-деть, как он растеряется, "поплывёт". "Ведь ты же не ожидал такого оборота, правда?" — подумал Барклиф злорадно, будто этот солдат мог прочитать его мысли. Но лейтенант зря ждал бунта, возмущения, негодования. Никакой реакции не по-следовало…

Солдат упал ничком, выставив вперёд руки, а строй — все эти глотки, ждущие возможности попотешаться над новым офицером — покорно начали счёт…

— Раз, два, три, четыре!.. — ровный гул двадцати девяти голосов поднимался над казармой. А чуть в стороне, у другой казармы, солдаты, выполняющие зарядку, тянули шеи, стараясь разглядеть, что там происходит.

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать! — подсчёт продолжался, а лейтенант, считая про себя, медленно шёл вдоль строя, глядя каждому своему по-допечному в лицо.

"Вот они все… Такие хорошие на первый взгляд. Молодые, неиспорченные. С честными, наивными глазами. И ведь кто-то из них — зачинщик. Явный заправила! Ведь не мог же этот новичок (вчера его ещё не было) задумать такой "выкидон" с Гвардией без чьей-то помощи? Надоумил кто-то из этих вот!.. Кто-то, кто стоит сейчас в строю и считает, глядя честными глазами на упирающегося товарища… И смеётся, наверное, над ним и надо мной про себя… Просто закатывается!"

— Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять!

При последней цифре лейтенант развернулся на месте спиной к строю и как раз оказался напротив провинившегося солдата. Тот пружинисто — явно, тренирован-ный парень! — выпрямился, руки по швам. Даже дыхание не сбил! Будто, так, раз-мялся немного. Хотя нет! Лейтенант заметил крошечные капельки пота на лбу, скрытые тенью берета. "День слишком душный и влажности много из-за этого про-клятого болота!" — почему-то подумал Барклиф, а вслух приказал:

— Встать в строй!

Рядовой вернулся на место. Соседи чуть посторонились. Лейтенант поймал вос-хищённые взгляды и чуть заметные довольные улыбочки, брошенные в сторону новичка. "Весело, значит, ребятки! — Барклиф усмехнулся, — Ну, до завтрака время ещё есть, зарядка для вас сегодня не проводилась: вы развлекались, да и готовности на ноль!.."

— Пять кругов по периметру! Сержант Торнтон, проследите!

Он отвернулся, пошёл в сторону офицерской казармы, а за спиной громкий голос сержанта приказывал:

— На-пра-во! Бегом марш!

Топот кованых сапог разорвал воздух…

* * *

Джейк ковырял ложкой в чашке с тушёными овощами, аппетита не было. А сосе-ди — направо и налево — по обеим сторонам длинного стола вовсю гребли ложками, оживлённо переговариваясь. Они все здесь никак не меньше недели, привыкли уже. Один из них поднялся первым, не дожидаясь приказа, стакан сунул прямо в тарел-ку, с грохотом отодвинул стул. Джейк напрягся, когда солдат проходил за спиной. Чего от них ждать? Но тот только потрепал по плечу и, чуть склонившись, про-шептал с улыбкой, как-то снисходительно:

— Здорово ты нашего "папашу" разыграл. Мы и не ожидали, что ты такие шутки откалывать умеешь. Хвалю!

Он пошёл по ряду мимо стульев и завтракающих солдат, а Джейк, провожая его взглядом, подумал: "Интересно, а как бы ты выглядел, если бы узнал, что всё это — правда? Нашёл себе шутника!"

— Корпус номер три! Стр-р-ройсь!

Джейк со вздохом поднялся: "Что ж, первый день армейской жизни в шкуре рядо-вого продолжается…"

— Робинсон и Климов! — зачитывал фамилии лейтенант. — На уборку территории! Виллиус! Арделли — побелка деревьев и бордюров! Нэру и Тайлер! — Джейк сделал шаг вперёд, и лейтенант, оторвав взгляд от списка, задержал на нём взгляд чуть дольше, чем требовалось. "Запоминает!" — догадался Джейк с мысленной усмешкой на недрогнувшем лице. — На КПП!

* * *

Высокая решётка ворот отбрасывала тень далеко вперёд. Дежурный с автоматом за плечом и с повязкой на рукаве медленно прохаживался взад-вперёд. На грузчи-ков он даже не глядел: считал их, новичков, ещё не державших в руках оружия, чем-то вроде киборгов-погрузчиков. И был недалёк от истины!

Техники такого сложного устройства здесь, на базе, не было. Солдаты-но-вобранцы сами загружали и разгружали машины, таскали ящики в склад, расклады-вали по секциям. Другие в это время готовили базу к приезду какого-то начальства: белили и красили, подметали плац и мыли казармы.

Кое-кому повезло, они работали с машинами: достраивали ограду и копали тран-шею со стороны леса с помощью землеройных установок. Джейк смотрел на них с некоторой завистью, он любил технику, любил с ней возиться, заниматься ремон-том, совершенствовать её, но ему и ещё одному парню — Нэру, — как самым рослым и сильным в бригаде, досталась работёнка потяжелее.

Машины из Космопорта приходили через каждый час, и все были загружены под самый верх. Джейк и его напарник разгружали всё сами под недовольные окрики дежурного и шофёров, переносили груз в склад, здесь же, у КПП.

— Время уже к обеду, — произнёс Нэру, опускаясь на корточки рядом с Джейком. Тот только кивнул в ответ. Часов у Джейка не было: вспомнив о тех подонках из города и о прошедшей ночи, он чуть не застонал от отчаяния. Но всё это казалось теперь таким далёким, будто было где-то далеко, осталось на Ниобе, в Ниобате, там же, где и Академия, и все ребята с курса, и та привычная жизнь.

О том, что обед близок, Джейк понял и по тому, что временной промежуток меж-ду машинами увеличился. Час давно прошёл, но никто не сигналил у ворот нетер-пеливо и зло. В городе, наверное, как и на базе, все жили по расписанию. Нэру за-курил, щёлкнув зажигалкой, и, прищурившись, глянул на Джейка. Они впервые за полдня смогли разглядеть друг друга без спешки, и поговорить тоже…

— Что, новенький, да? — спросил, выдыхая ароматный дым чуть в сторону, не на напарника, так как знал уже: тот не курит.

— Да, прибыл сегодня утром, — ответил Джейк, он сидел на траве газона, присло-нившись спиной к стене здания, подтянув ноги и положив на колени руки. Весь его вид выражал ленивую задумчивость.

— А меня уже десять дней, как загребли, — Нэру вздохнул, а потом вдруг усмехнул-ся. Снова затянулся. — Подрался с ребятами в баре, кто-то патруль вызвал — и вот! Говорил же им: сирота я, один у матери. Нельзя по закону… Даже на суде это смяг-чающее обстоятельство… Но они, как узнали, что я с фермы, даже слушать не ста-ли!.. В строй, рядовой! — опять усмешка. Вроде, смеётся над собой же, но Джейк почувствовал: не до радости, не до веселья этому парню. Он даже уловил его мысли в этот момент — мысли о матери, оставшейся где-то на ферме, в джунглях, — и мыс-ленно отпрянул, если, конечно, можно было так объяснить тот удар, который он испытал при этом.

Умение чувствовать мысли окружающих, особенно сокровенные, было у Джейка с рождения. Маленьким он даже думал, что так могут все. Тем более с матерью они общались без слов. И на расстоянии могли, но хуже, и не всегда…

А потом взрослел, рос и мучился, так как считал себя виноватым за то, что спосо-бен на большее, чем все другие: проникать в святое святых, в душу. И научился не воспринимать мысли большинства людей, отучил себя от этого, но не полностью…

— А ты? Как попал? — нарушил Нэру затянувшееся молчание.

— Я? — Джейк задумался, задавая себе тот же вопрос: вот КАК, ты, гвардеец, умуд-рился первый раз в жизни попасть на Гриффит и сразу же нарваться при этом на приключения, которые продолжаются до сих пор? Понять это самому, а тем более попытаться объяснить другому, было сложно, да и, пожалуй, невозможно. Всё это казалось каким-то абсурдным, несерьёзным. Вот сейчас придёт кто-нибудь и ска-жет: "Всё, парень, свободен, езжай домой!" Ведь расскажешь кому, не поверят и засмеют!

— Я с Ниобы сюда приехал, к матери. Нарвался на какую-то шайку. Меня обчисти-ли, даже документы унесли… А из полиции прямиком сюда… И проверять ничего не стали, — коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал Джейк.

— С Ниобы?! — Нэру покачал головой. — А я, вот, выбрался с фермы на город по-смотреть. И радуюсь! Надо же, тротуары сами двигаются! Люди — чистенькие! Де-вочки, как куколки! Особенно гриффитки!.. Я их за свою жизнь в джунглях меньше видел, чем за один день в Чайна-Фло!

Нэру мечтательно прикрыл глаза, заулыбался, вспоминая что-то приятное. Стол-бик пепла упал с сигареты прямо Джейку на сапог.

— Ой, извини! — Нэру заворочался на затёкших ногах, чуть не упал. Джейк лишь кивнул головой: "Ладно, ты! Ерунда!" Самому ему шевелиться было лень, тело после тяжёлой физической работы отдыхало, радуясь долгожданной передышке. — Как тебе, кстати, наш лейтенант? — неожиданно спросил Нэру, раздавив окурок о землю и кинув его здесь же, в траву. — Только вчера приехал с Ниобы, до этого нас сержант пас. Теперь начнёт воспитывать… Строгий, по-моему! — дал он сам оценку и будто в ожидании подтверждения, глянул на Джейка. — Ты бы с ним поосторожнее. Как у нас говорят, не бросай в волка палку! — и сам пояснил:- Отмахнуться потом будет нечем, когда кинется! — пытался напомнить о том эпизоде на построении. Джейк улыбнулся в ответ, подумал немного.

— Да, строгий… И придирчивый… Но человек — хороший!..

— А ребята наши — и Колин тоже — сказали, что ты для новичка неплохо вписался в нашу бригаду с этой шуткой, — усмехнулся Нэру, вспомнив о чём-то. — Они и над сержантом нашим номера откалывают… И над другими ребятами из бригады… Сам-то я, конечно, против всего этого, но со мной они пока никак не шутили…

Джейк слушал Нэру вполуха, вроде, так, с ленцой, но тон, с каким тот упомянул какого-то Колина, его насторожил. "Вот он, и авторитет! Колин, значит! Интересно, что за птица?"

— А тебя-то самого как зовут? — этот Нэру имел странную привычку неожиданно и резко менять тему разговора.

— Джейк. Джейк Тайлер!

— А меня — Нэру! Кристианом! Можно просто, Крис! — представился Нэру и протя-нул раскрытую ладонь. Джейк пожал ему руку и сразу понял: в этом мире, на этой планете и в самой части, он приобрёл нового друга и познакомился с хорошим че-ловеком.

К тому же Нэру оказался довольно словоохотливым собеседником. И к вечеру Джейк уже знал о базе и о жизни в казарме больше, намного больше, чем утром.

Солдатских казарм в части всего пять. Все они, старые бараки, оставшиеся ещё с тех пор, как строили город. И не снесли их только по чьей-то забывчивости. Навер-ное, самого бургомистра Тонненга… В каждой казарме на данный момент около тридцати человек. Следовательно, пять бригад. У каждой бригады свой сержант и ответственный лейтенант, занимающийся основной подготовкой. Их бригада под номером три. Их сержант по фамилии Торнтон, человек неплохой, даже некоторые послабления позволяет. Раньше, например, когда Барклифа ещё не было, он сам проводил смотр своей бригады, ругался, конечно, но никого не наказывал.

Сейчас такого не будет, уж больно новый лейтенант принципиален. Такой спуску не даст… Нэру при этих словах тяжело вздыхал, будущее его пугало, а Джейк, слу-шая его, думал про себя: "Ничего, весь этот бардак от силы на несколько дней. По-том, глядишь, разберутся и отпустят. Срок увольнительной заканчивается сегодня, значит, с завтрашнего дня я не только солдат, но ещё и гвардеец, и поэтому держать меня здесь они не имеют никакого права. Подать бы знак полковнику Дарлингу в Академию, чтоб там не решили, что я дезертир. Объясняй потом…

Главное, чтобы мама об этом не узнала. Её удар хватит…"

Всё! Джейк старался не думать о матери, даже не вспоминать о ней. Нельзя! Нельзя даже думать о чём-то конкретном, связанном с этим местом.

Она может "увидеть" эти мысли, "увидеть" все картинки, которые стоят у тебя перед глазами. И тогда неизвестно, чем это дело может кончиться. Лучше разо-браться со всем самому, выбраться отсюда своими силами, а потом уж, если она даже и узнает, то перенесёт куда легче.

Джейк ещё раз, — который за этот день? — поднял голову, быстрым взглядом, ни на чём не останавливающимся, окинул здание КПП. Чёрные решётки на окнах, высо-кие ступени, дежурный у ворот. Немного дальше и чуть в стороне, у комендатуры, как две статуи, стояли часовые. Руки на автоматах, сосредоточенные лица, но даже отсюда Джейк чувствовал снедающую их скуку: "Скорей бы вечер!"

Медленно поднимая взгляд выше, Джейк остановил глаза на знамени. Ветерок, очень слабый, почти неощутимый, разглаживал полотнище: на лиловой ткани зна-мени можно было разглядеть герб Императорского Дома. В своё время они, гвар-дейцы, изучали историю Императорского Дома на специальных занятиях. Туда же входило и знакомство с историей герба, с его геральдикой. Джейк помнил каждую его деталь, мог бы с закрытыми глазами рассказать все подробности и даже объяс-нить их значение.

Две лисы-чернобурки, белогрудые и остромордые, стояли на задних лапах, при-держивая щит. Щитодержатели. Когда-то очень давно, ещё на Земле, и даже на Земле это осталось только в архивах, предок Его Величества, герцог и брат короля — имена обоих не сохранились — владел обширными землями и богатыми лесами. Особенно эти леса славились черно-бурыми лисами. Таких лис, как в лесах герцога, больше не было ни у кого у его соседей. Но герцог был прославлен не только свои-ми хорошими охотничьими угодьями, но и лисьей хитростью. Этот факт и запечат-лели на гербе герольды далёкого прошлого.

Но не только хитростью и коварством прославились предки Императора, ведь не зря же на щите красовалась золотая рыцарская перчатка, сжатая в кулак. Откуда? Почему? Об этом факте Джейк узнал уже самостоятельно, работая в архивах, с той документацией, что хранилась в библиотеке Академии.

Другой предок, живший позднее и бывший тому охотнику внуком, звался Говар-дом Смелым. Он также приходился роднёй королю, принимал большое участие в дворцовой жизни, в военных походах против врагов короля. Но при этом не имел уже той независимости от монарха, какой были наделены его предки. И ведь умуд-рился однажды поссориться с королём!

Причину этой ссоры теперь уже, через столько веков, вряд ли узнаешь, сохранил-ся только факт: Говард Смелый — вассал короля — вызвал своего сюзерена на дуэль. Его тяжёлая, кованая железом перчатка упала к ногам короля на пиру, при большом стечении народа. Если бы всё было один на один, король мог бы ещё как-то разре-шить это дело, ведь он тоже понимал, что глупо терять такого хорошего воина. Да и сам Его Величество не вышел бы из дуэли победителем: Говард в те годы побеж-дал на трёх турнирах подряд!

Король оказался умным человеком и с честью вышел из затруднительного поло-жения. Знал, что родственник потом пожалеет о своей поспешности, но гордость помешает ему попросить прощения. Его Величество выразился примерно так: