Помоги проекту - поделись книгой:
Джейк открыл глаза, обрадовался тому, что до утра ещё далеко, и никто его здесь не увидит в таком виде… Сейчас бы только найти дом и вернуться до утра, пока мама не хватилась…
Одним рывком он поднялся и сел. Боль в каждой мышце накатила одним захваты-вающим потоком от пальцев рук и ног до головы…Сильная, лишающая воли, она бухала, как тугой горячий ком, в каждую клеточку избитого тела, ударялась в ною-щие рёбра, в ссадины на руках и на лице.
Стараясь дышать глубоко и размеренно, Джейк дождался момента, когда боль понемногу отпустила, сменилась слабостью. Ничего, это пройдёт… Действие пара-лизатора рассчитано всего часа на три, значит, осталось мучиться недолго. Да, кста-ти, а сколько времени сейчас?
Медленно и очень осторожно Джейк поднёс левую руку к лицу, разглядеть све-тящееся табло часов со встроенным микропередатчиком… Но часов не было!! Только след от браслета на запястье, и — всё!!!
Как?! Сняли?! Сволочи!! Украли!!!
Ведь это же подарок отца! Подарок на восемнадцатилетие!
Джейк, забыв о боли, дёрнулся, попытавшись встать, но только со стоном опус-тился на колени. Боль от резкого движения отрезвила, позволила осознать все по-следствия драки спокойно, медленно, детально, без резких движений. Не веря соб-ственным глазам, он ощупал запястье правой рукой, осторожненько, чтобы не при-чинить себе новой боли. Часов не было… "Вот ведь гады, позарились…"
Джейк вздохнул устало, слабая боль, незаметная на общем фоне, где-то на горле, как раз между ключицами, дала о себе знать неприятным покалыванием. Часы было жаль: такие сейчас не выпускались, да и раньше их выдавали только лётчикам и пилотам на грузовозах… Отец расстроится, когда узнает.
Куртка валялась рядом, метрах в двух — не больше. Джейк еле дотянулся, но, ещё подтягивая её до себя, понял сразу: пропало всё — и документы, и деньги, даже увольнительная карточка. Да и куртку исполосовали ножом чуть ли не на ленточ-ки… Гады! Сволочи!
Перерыв все карманы на несколько раз, перетряхнув куртку, точнее, то, что от неё осталось, Джейк в отчаянии грохнул кулаком о землю, поморщился от боли, а затем всё же сумел подняться на ноги.
Что теперь делать? Куда идти? Без копейки в кармане и в незнакомом городе?! Нужно найти лабораторию: она здесь одна, и там уже искать маму… Вот только встретить бы хоть кого-нибудь из жителей и спросить дорогу…
Марк Лостер, сержант из полицейского управления, стоял, опираясь рукой о рас-крытую дверцу бронированной машины, и лениво переругивался с напарником, Куртом Краулером.
— Я говорю, что это нам ничего не даёт, — снова повторил Лостер, глядя себе под ноги, — Патрули, проверки — ерунда одна!
— А нам-то что?! — Краулер усмехнулся. — Я знаю одно: за ночное дежурство я полу-чаю столько, сколько мне платят за два дневных. Остальное меня волнует меньше всего!
Лостер промолчал, только плечами пожал: "Как хочешь!", медленно поднял голову, оглядел пустую улицу, перевёл взгляд на магазинчик в пятидесяти метрах от машины, у самого перекрёстка. При мысли о еде в груди приятно потеплело. А если бы ещё и горяченького кофе? Лостер потянулся с мечтательной улыбкой, а потом позвал:
— Курт, слушай, сходил бы ты, взял чего-нибудь перекусить! — Краулер не ответил, даже не шелохнулся. — Эй, ты не спишь там, а?!
Лостер наклонился, заглянул в машину: напарник повернул к нему голову и про-тянул тоскливо:
— Опять я, да?
— Ну, что ты? Ты же знаешь приказ: машину оставлять только под присмотром старшего по званию. Так что, всё-таки тебе придётся… Не мне же идти!
— Уже третий раз за это дежурство! — вздохнул Краулер, открывая дверцу со своей стороны. — Сколько можно?
— Давай-давай, здесь рядышком! — поторопил его Лостер, глядя, как напарник копа-ется в карманах в поисках денег. Наконец, с грохотом захлопнул дверцу, и они, зрительно прикидывая расстояние, оба посмотрели в сторону магазина.
Какой-то тип, появившийся из этой забегаловки, хотя они не видели и не слыша-ли, чтобы дверь её открывалась, еле плёлся навстречу машине.
— Нахлестался, еле ноги переставляет, — зло прошептал Лостер. В голосе его чувст-вовалась досада за возникшую заминку, за то, что приходится терять время со вся-ким пьяным сбродом тогда, когда он только поесть собрался. Краулер понял, что ещё чуть-чуть, и сержант рассвирепеет и тогда всем хватит: и ему, и этому пьян-чужке. Он опередил Лостера и первым подошёл к нарушителю порядка. Тот оста-новился с усталой улыбкой на грязном с кровоподтеками лице. Рваная рубашка, всклокоченные, запыленные волосы…
"Уже успел подраться с кем-то!" — подумал про себя Краулер и, подхватив парня под руку, довольно бесцеремонно потащил за собой к машине. Тот не сопротивлял-ся — слова против не сказал, и как будто даже обрадовался встрече с полицией.
— Ну, что скажешь? — спросил сержант, смерив парня взглядом, правда, для этого пришлось поднять голову, высоко задирая подбородок. — Пьянствуешь, значит! Де-боширишь! Имя, фамилия?!
— Джейк Тайлер! — ответил тот с невероятным для его состояния достоинством. — На меня напали, там, в переулке… — он мотнул головой за спину, туда, откуда пришёл, но при этом еле на ногах устоял. — Помогите мне, пожалуйста! Мне нужно выйти к лабораторному комплексу… Я не знаю дороги…
— Ты что, забыл, что в городе введён комендантский час? — не выдержал Лостер. Его поразило поведение этого парня: пьяный, на ногах чуть стоит, вид, как у бродя-ги, нарвался среди ночи на полицейский патруль и ведёт себя, как ни в чём не быва-ло. "Покажите мне, пожалуйста, дорогу!" Как с экскурсией на прогулке! Нашёл себе гида!.. — Предъяви документы!
Джейк провёл ладонями по боковым карманам брюк, как обычно разглаживают складки на одежде, а потом, переведя взгляд на сержанта, ответил:
— Нету! Всё забрали!
— Краулер, обыщи! — Лостер выхватил из кобуры на бедре парализатор и, отступив на шаг, навёл оружие на Джейка:- А ты, подними руки!
Джейк повиновался, стараясь вести себя очень осторожно и не раздражать лиш-ний раз человека, который может выстрелить в любой момент в ответ на движение: "Влип! И влип, судя по-всему, серьёзно!" — с отчаянием думал Джейк, в то время как второй полицейский тщательно выворачивал все его карманы.
— Ничего, сержант! — сказал Краулер, закончив обыск.
— Я не преступник, — заговорил тогда Джейк, ещё не теряя надежды на то, что смо-жет договориться, всё объяснить… Без ареста. — Я только приехал, первую ночь в этом городе…
— Заткнись! — крикнул Лостер, поднимая парализатор выше. — Одно движение — и я выстрелю тебе в голову!
Джейк замолчал, понимая: сержант не шутит. Это ж надо было попасть в руки к такому мнительному патрульному. Во всём опасность видит! Чуть что — стрелять сразу! А сам даже не слушает, рта не даёт открыть…
— Да вы поймите! Я и вправду только вчера приехал с последним рейсом! Впервые слышу про комендантский час, — снова начал Джейк в надежде на благоразумие по-лицейского, — проводил девушку и нарвался на каких-то подонков… У меня всё ук-рали! Все документы и деньги тоже!..
— Эту песенку ты будешь комиссару петь, ясно! — перебил его сержант, а потом добавил с усмешкой:- Попытаешься бежать — убью! Одна игла в голову, и ты ум-рёшь через полсекунды от шока!
Джейк в ответ вздохнул с усталостью и отчаянием: второй выстрел из парализато-ра за одну ночь! Это уже слишком для него… Ну и пусть катится к чёрту! Спорить ещё! В конце концов, есть же идентификационная капсула. Пусть по ней определя-ют в участке, раз уж документов нет, и на слово никто не верит.
Взмахом ствола вверх-вниз Лостер приказал Джейку опустить руки. А Краулер, схватив за плечо, повернул задержанного к себе лицом и сомкнул на запястьях Джейка наручники. Всё так же под прицелом потащил до машины.
— Надеюсь, вы учтёте потом, что я не оказывал сопротивления при аресте? — произ-нёс Джейк, сидя на заднем сидении и глядя, как Краулер включает коды замков на всех дверцах. Лостер не ответил, только отгородился от арестованного прозрачной стенкой, поглощающей все звуки.
Широкий браслет со встроенными датчиками охватывал запястье, чуть сдавливая руку, а присоски плотно прижимали датчики к коже, не оставляя зазора. Комиссар, нажимая на кнопку дистанционного пульта, посмотрел на экран компьютера. Джейк, сидевший у стола на жёсткой и неудобной табуретке, не мог со своего места видеть экран, но по тому, как вытянулось и посуровело лицо комиссара, понял: что-то не то!
— Слушай-ка, парень, — произнёс комиссар, переведя взгляд с экрана на Джейка. — Ты какого чёрта мне голову морочишь?! Ведь ты даже в память Общей Системы Регистрации не внесён!!!
— Я?!!! — Джейк дёрнулся, пытаясь взглянуть на компьютер. Но комиссар строго глянул на него и прикрикнул:- Сиди, не дёргайся!
— Мне вживляли капсулу, как и всем, на третий день после рождения, — произнес Джейк после секундного молчания. Комиссар даже не слушал его, работал за ком-пьютером, только щёлкали клавиши с сухим щелчком, и попискивал курсор, бе-гущий по экрану вслед за строчками очередного запроса.
— Может быть, сбой в программе? — предложил Джейк неуверенно. — Перед полётом, в регистратуре, с моей капсулы считывали все данные…
— Твоего имени нет в списке пассажиров со всех рейсов за вчерашний день, — ска-зал комиссар, глянув на Джейка поверх дисплея, — следовательно, ты ниоткуда не прилетал, а врёшь мне тут сидишь, да?
— Я прилетел вчера, на последнем челноке, с последним рейсом, — начал снова Джейк свой рассказ таким голосом, будто устал уже который раз повторять одно и то же. — Понимаете, я был всего один, кто ехал на Гриффит, и меня взяли на челнок-грузовоз. Не на пассажирский, а на грузовой, понимаете! А регистрацию я проходил на Ниобе перед отправкой… На орбитальной станции перед высадкой на Гриффит пассажиров комплектуют по новым спискам… И меня нет в этих списках… Я летел сюда нелегально, без билета!
— Это 129-я статья, — перебил его комиссар, вставая. — Знаешь, сколько ты за это просидишь в тюрьме? Ещё и капитан с того грузовика за безбилетника ответит по всей строгости…
— Я торопился, господин комиссар, — ответил Джейк, уткнувшись лицом в раскры-тые ладони. — У меня увольнительный лист с разрешением всего на три дня. С этой ночи уже второй пошёл…
— Ну что, как наш дебошир? — ещё один полицейский, судя по нашивкам, лейте-нант, вошёл в комнату с большой белой папкой личного дела. Он прошёл к столу, положил папку перед комиссаром и пояснил:- Я здесь сделал кое-какие распечатки, собрал показания патрульных, участвовавших в задержании, копии рапортов об аресте…
Комиссар открыл папку, приготовившись к долгому чтению, но вся информация о задержанном уместилась на нескольких листах.
— И это всё?
Джейк, заметно обнадёженный появлением папки со своим личным делом, решил, что раз уж полиция так серьёзно взялась за него, то уж всю правду о нём узнает обязательно, при виде этих двух листочков бессильно вздохнул.
— Так, фото сделано уже здесь? — спросил комиссар, опускаясь в кресло и более внимательно проглядывая записи.
— Оно всё сделано уже здесь, — ответил лейтенант. — Это не человек- это чистый лист! Как все эти бумажки!.. Нигде никаких данных! — он в отчаянии вскинул руки, а затем, повернувшись к Джейку лицом, спросил неожиданно:- Признайся, ты просто сбежал с какой-нибудь фермы? Прожил там всю жизнь от рождения, а сейчас горо-дишь невесть что! В город тебе захотелось! — в его голосе сквозила издёвка. Накло-нившись, он заглянул Джейку в лицо, — В город, да? Думаешь, здесь получше, побе-зопаснее? И все примут тебя за своего?! Да у тебя же на лице написано: дикарь и деревенщина! Ди-ка-рь!! — произнес он по слогам, выпрямившись и заложив руки за пояс. — Или бродяга, что ещё хуже! Знаешь, сколько мы вас таких каждую ночь от-лавливаем? Без индикатора личности и даже без паспорта, без открепного листа… И у всех одна дорога: исправительно-трудовой лагерь или служба в армии… По-следнее, кстати, появилось совсем недавно…
— Слушай, а может быть, ты — гриффит? — предположил вдруг комиссар, оторвав взгляд от документов. — Если гриффит, то с тобой забот и того меньше. Отправим домой, в твой посёлок. Даже за свой счёт…
— А что? Ведь это же идея! — лейтенант рассмеялся и снова наклонился, глядя на Джейка. — Ты, Джейк Тайлер, — или как там тебя? — больно похож на гриффита! — каза-лось, его забавлял этот момент и сама возможность поиздеваться над человеком, превосходящим его и ростом и комплекцией, но не имеющим никакого права отве-тить на издёвку, да и руки его до сих пор были скованы наручниками. — Ну-ка, пока-жи мне зрачки! — лейтенант попытался схватить Джейка за подбородок и заглянуть в глаза, повернув его лицом к свету. Но Джейк, вернувший себе былую ловкость, два часа назад отбитую выстрелом из парализатора, легко уклонился от протянутой руки лейтенанта и захватил её в замок болевым приёмом. Надави чуть сильнее — и запястье хрустнет! Лицо лейтенанта разом побелело от боли, а Джейк, оттолкнув полицейского от себя, произнёс, раздельно выговаривая каждое слово:
— Я ещё раз повторяю, я приехал сюда, в Чайна-Фло, с планеты Ниоба, из города Ниобата… К матери! Она работает у вас в лаборатории, в этом городе, и перевелась сюда две недели назад. Можно проверить. А сам я служу в Личной Императорской Гвардии, в Особом Элитном отряде… Его Величество Сам распорядился дать мне это увольнение. Увольнение на трое суток…
— Можешь нести всё, что угодно, дорогой, — остановил его комиссар. — Но пока все твои документы не лягут вот сюда, — он треснул ладонью о крышку стола, — я за твои слова и гроша ломаного не дам!! Понял?! Тоже мне — Элитный отряд Император-ской Гвардии! Напугал! — он откинулся на спинку кресла, с презрением глядя на арестованного. А потом вдруг спросил неожиданно смягчившимся голосом:- Так, сколько их, говоришь, было? Пятеро?
— Да! — ответил Джейк. Он сидел, положив руки на колени и устало сгорбившись, склонив взлохмаченную голову, и перебирал пальцами хромированную цепочку, соединяющую кольца наручников.
— И ты, гвардеец Элитного отряда, не справился с этими сопляками?! — тон изме-нился до неузнаваемости. Это издевательство и сарказм доводили чуть ли не до бешенства. Джейк, внешне выглядевший совершенно спокойным, — он даже сам удивлялся своему терпению — вдруг почувствовал, как медленно — капля за каплей — наполняется настоящим животным бешенством. Такое с ним очень редко бывало. Он понимал, что ещё два-три подобных вопроса, — и он задушит этого комиссара голыми руками. Прямо здесь, в его же кабинете, на глазах у этого лейтенанта-зазнайки.
— И такие люди должны будут защищать Его Величество в случае опасности? — съехидничал лейтенант.
— У одного из них был парализатор, — медленно, в первую очередь для того, чтоб заглушить в себе клокочущее море ярости, ответил Джейк, глядя на лейтенанта снизу, — специальное оружие полицейских… С иглами, наполненными ядом… В вас, лейтенант, когда-нибудь стреляли из парализатора? Вам знакомы эти ощущения? Когда будто заживо снимают кожу? А потом вытягивают нервы! Медленно! Ниточ-ка за ниточкой! Даже мозг не выдерживает такой пытки! Трёхчасовой пытки, за-метьте! Но и после этого ещё несколько часов организм отказывается повиноваться. Это в тысячу раз хуже самого жуткого похмелья! Поверьте, лейтенант…
— Я не знаю, на что ты там напоролся, местная шпана придумывает много хитрых штучек!.. А вот специальными полицейскими парализаторами класса OY-644X у нас снабжена только полиция. И ни один из "стволов" в последнее время не попа-дал в руки гражданских лиц. Ясно? — ответил лейтенант со своей убийственной ух-мылкой всезнайки. Какое-то время они с Джейком не мигая смотрели друг другу в глаза. Это уже были два соперника, два врага, с первых же минут знакомства.
— Я тут получил одно интересное сообщение из лаборатории, — заговорил комиссар. Лейтенант перевёл на него глаза и отвернулся. Джейк же выдохнул из груди воздух, не скрывая заметного облегчения, и тоже посмотрел на комиссара. Их обоих инте-ресовало то, что тот скажет, но каждый ждал своего ответа. А для Джейка это была последняя надежда, то, на что он мог ещё надеяться.
— Служащий на едином коммутаторе сообщил, что в отделе генетических исследо-ваний работает 548 человек. И в штате служащих числится некая Глория Тайлер… — при этих словах Джейк подался вперёд, боясь пропустить хоть слово, — Минувшей ночью, точнее, вчера вечером, на её имя заказывали переговоры. Но, как оказалось, это был хулиганский звонок… Имя заказчика установить не удалось. Известно од-но: заказ произвели в баре при здании Порта… На звонок никто не ответил…
— Ну что ж, баловство со связью — довольно частое явление, — улыбнулся лейтенант, медленно повернувшись к Джейку лицом и покачиваясь с пяток на носки туфель.
— Это я заказывал переговоры! Поймите, комиссар! — Джейк даже не глянул на лей-тенанта, понимал, что помощи и поддержки с его стороны ему во всяком случае не дождаться. Единственная надежда — комиссар, если бы только можно было его убе-дить. Всё сейчас зависело от него, от комиссара полиции. От него и его решения! — Это был мой звонок! Я звонил матери!
— Данных о семье госпожи Тайлер нет никаких, — произнёс комиссар, оторвав взгляд от экрана. — Она числится среди сотрудников всего двенадцать дней и о ней ещё ничего не известно. Нет даже точного адреса, по которому она проживает.
— Позвоните, свяжитесь с ней лично! — воскликнул Джейк с отчаянием. Свобода! Вот она! Так близко, так рядом! Они должны поверить! Они не могут не поверить, ведь всё сказанное — правда! Они должны позволить хотя бы поговорить с матерью, поговорить, связаться — и всё станет на свои места!
— Повторяю для непонятливых, — сказал с нажимом на последнее слово комиссар, — Эта Тайлер неизвестно где живёт! Её адреса у нас нет, а всеобщий розыск я объяв-лять не собираюсь, только потому, что кому-то захотелось…
— Всего один звонок, комиссар, — в голосе Джейка почувствовалась мольба и не-скрываемое отчаяние. — Всего один! Вы же понимаете: это мой единственный шанс!
Комиссар молчал, с излишней заинтересованностью изучая папку и всем своим видом давая понять: "Больше и слушать ничего не хочу!" Лейтенант, заложив руки за спину, с улыбкой, с довольной улыбкой человека, выполнившего свой долг, по-смотрел на Джейка и произнёс, не скрывая радости в голосе:
— За нарушение комендантского часа и за появление на улице в нетрезвом состоя-нии тебе положено наказание: в общей сложности месяц общественных работ!
— Я не был пьяным! — выкрикнул неожиданно Джейк, вскакивая с места. — За весь вчерашний день я не выпил ничего крепче фруктового коктейля!..
— Сядь! — чуть слышно приказал лейтенант, сверкнув ледяными глазами. — Ещё хоть раз шевельнёшься без моего разрешения — я позову двух ребят покрепче!..
Джейк рухнул на табурет, устало ссутулился, опустил голову, глядя в пол.
— А вот свидетель, сержант полиции Марк Лостер, показал, что задержанный был пьян, еле стоял на ногах и нёс какой-то пьяный бред… Но сопротивления при аре-сте не оказал, — произнёс комиссар, просматривая лист со свидетельскими показа-ниями.
— Я не пил ничего крепче коктейля, — снова настойчиво повторил Джейк. — Это всё из-за парализатора. Неужели, комиссар, вы не видите, что перед вами трезвый чело-век?
— Лично я вижу перед собой какого-то мальчишку, который несёт, чёрт знает что! — ответил комиссар. Прищурив один глаз и склонив голову к правому плечу, он смот-рел на Джейка и при этом думал о чём-то своём. — Ты, кстати, какой индекс здоровья имеешь?
— Я? — переспросил Джейк и тут вдруг сумел прочитать отрывок из тех мыслей, которыми в данный момент была занята голова комиссара. — Вы не имеете права направлять меня в часть!
Комиссар, открывший было рот, удивлённо моргнул и промолчал, сразу же забыв о том, что хотел спросить.
— Мы на всё имеем право! На всё! — ухмыльнулся лейтенант. Он догадался сразу, о чём речь, и поэтому, не дожидаясь, пока комиссар придёт в себя, продолжил:- Бла-годаря прозорливости нашего бургомистра, мы теперь имеем безграничные права на единоличное управление всем тем сбродом, который отлавливается на улицах нашего города. Никто, даже генеральный судья, не может оспорить действия поли-цейского управления. Мы одни решаем, что делать с задержанными: кого — в ла-герь, кого — на работы, кого — в армию, а кое-кого — только штрафуем… Гриффитов, не имеющих работы и прописки, отправляем по домам в их посёлки. Если бы не наша работа, город бы давно уже задохнулся в толпе чужаков, бездельников и про-чей швали!
— Да, сейчас условия очень сложные, — произнес, наконец, комиссар, собирая листы в папку. — Вероятность начала войны очень велика! Сионийцы рядом. По прямой меньше двадцати километров до Флорены, и, по сообщениям некоторых добро-вольных помощников, к этому городу подтягивается военная техника. Сионийцы могут начать войну в любой момент и ударить в любую точку нынешней границы. А что у нас? На окраине города из старых бараков создана военная часть, на пути во Флорену строится блок-пост. Военных специалистов сейчас в городе больше, чем гражданских. И всё это на фоне общего невроза! Эвакуируются жители, эвакуиру-ются специалисты из института, даже рудник у истока Чайны прикрыли. Все ждут неизвестно чего. Когда надо защищать свой город. Защищать с оружием в руках!
— И что, добровольцев мало? — спросил с издёвкой Джейк.
— А мы у них желания и не спрашиваем, — ответил лейтенант, окинув Джейка взглядом. — Я, кстати, и без медкомиссии могу сказать, что индекс у этого добро-вольца никак не меньше десяти.
При этих словах Джейк перевёл глаза на лейтенанта и медленно поднялся в пол-ный рост, выставив перед собой руки в наручниках.
— Я не знаю, что стало с моей идентификационной капсулой, но я вам, значит, так, на словах, ещё раз повторю. Я уже являюсь военнослужащим. Я — гвардеец и состою в Особом Элитном отряде Его Величества.
— Да?!! — лейтенант искренне изумился, как талантливый актёр, он даже отпрянул. Глядя на него, любой бы поверил, что он об этом впервые слышит. — А моя сестра — фрейлина принцессы… Веришь?
— Я — гвардеец Его Величества и нахожусь здесь только на увольнении. Послезав-тра я уже должен явиться к месту несения службы, — упрямо повторил Джейк, стара-ясь не замечать на лицах полицейских насмешливых улыбок.
— Ну и понесло тебя, однако, парень! — комиссар даже присвистнул с невольным уважением. — Что у нас тут только ни несут, что только ни придумывают, но такое! Знаешь ли! Это уже хамство и наглость! Тоже мне, курсант Личной Императорской Гвардии! Ты хоть одного из них видел, вот так, в глаза, как я тебя сейчас?!
— Ты хоть что-нибудь про Гвардию знаешь, чтобы так заявлять? — лейтенант рас-смеялся.
— Я — курсант третьего курса первого года обучения. Мой индивидуальный номер — 495466Е, — всё так же говорил Джейк чётким голосом, будто рапорт зачитывал. Вот только к этому голосу примешивались нотки отчаяния и безысходности. Он гово-рил и понимал сам, что никто не верит ни одному его слову. А поверил бы он сам на их месте? Что в каком-то городке на планетке, живущей на уровне пятидесяти-летней давности по сравнению с жизнью на Ниобе, может объявиться человек, име-нующий себя гвардейцем? Бред! Бред сумасшедшего человека! Или пьяного!
— Гвардейцев всего человек двести, а сама Академия находится на Ниобе, — заметил как бы между прочим лейтенант, еле сдерживая насмешливую улыбку. — Надо было придумать что-нибудь правдоподобное. Как у нас говорят? Комиссован по здоро-вью, неустойчивая психика, например! Врождённая патология… Мы бы тебе боль-ше поверили, если б ты гриффитом назвался. Их по решению бургомистра мобили-зовывать нельзя. Они не вмешиваются в наши отношения с Сионой. Но ты не гриф-фит! Ты вообще неизвестно кто!! Бродяга, каких в этом городе в последнее время прорва!.. Батрак с фермы?.. Или сын фермера, мечтающий о лёгкой жизни горожа-нина!
— Я — гвардеец Его Императорского Величества! Курсант Академии третьего кур-са. И моя фамилия — Тайлер! — Джейк выпрямился, расправив плечи и вскинув голо-ву. — Я — реальный человек! И все мои данные хранятся во Всеобщем Информацион-ном Банке. Вы могли бы с ним связаться и узнать обо мне всё… Если б хотели…
— Да?!! — глаза лейтенанта зло сверкнули. — Так всё дело только в нашей некомпе-тентности!! Так, значит, это мы виноваты в том, что ты уничтожил свою капсулу?!
Джейк не сразу понял, к чему клонит лейтенант, а потом, вскинув скованные ру-ки, коснулся пальцами ямочки между ключицами. Сюда, под кожу, каждому чело-веку вживляли идентификационную капсулу или, как её ещё называли, индикатор личности. Крошечное зёрнышко, которое еле прощупывалось, было важной, очень важной частью нынешней жизни. Новинка "информаторов" — индикатор — появился всего лет тридцать назад. И сразу же получил всеобщее признание и распростране-ние. На каждую капсулу перед её вживлением в тело записывалась вся информация о человеке и пополнялась потом в течение всей жизни. Все его основные данные: сведения о родителях, место и время рождения, место учёбы, работы, службы, про-фессия, все медицинские параметры, включая генотип, по которому в любой мо-мент можно было отыскать близких родственников или использовать эту информа-цию при медицинском обследовании и лечении.
Таким образом, куда бы человек ни направился, где бы он ни находился, что бы с ним ни случилось, о нём всегда можно было всё узнать. Этим пользовались воен-ные, наличие индикатора было обязательным и на производстве, сопряжённом с риском для жизни. Везде, куда бы человек ни пошёл, эта капсула с хранящейся в ней информацией была как бы визитной карточкой своего хозяина.
Поделиться книгой: