Беззвёздная ночь

— Подковы коней зачарованы, и они понесут вас быстрее ветра, — обратилась госпожа к Кэтти-бри. Через плечо она бросила укоризненный взгляд на ворчащего себе под нос дворфа.

Кэтти-бри не спешила ответить и даже не поблагодарила за хлопоты. После утренней встречи она не сказала Аластриэль ни слова и держалась подчеркнуто независимо.

— Если повезет, то вы прибудете к пещере раньше Дзирта, — произнесла Аластриэль. — Поговори с ним и убеди вернуться домой, умоляю тебя. Ему больше нет места в Подземье.

— Пусть Дзирт сам решает, где ему быть, — огрызнулась Кэтти-бри.

— Без сомнения, — согласилась Аластриэль, и на ее лице мелькнула та самая мудрая улыбка, видя которую Кэтти-бри чувствовала себя неразумным ребенком.

— Заметь, что я не стала удерживать тебя, — подчеркнула Аластриэль. — И сделала все, что в моих силах, чтобы помочь, вне зависимости от того, считаю я твое решение целесообразным или нет.

Кэтти-бри прыснула:

— Последнее можно было и не говорить.

— Разве у меня нет права на собственное мнение?

— Ага, а еще и на то, чтобы рассказывать о нем кому попало, — заметила Кэтти-бри. Аластриэль, хоть и понимала причину такого поведения, все же была неприятно поражена.

Кэтти-бри снова хохотнула и ударила пятками по бокам коня.

— Ты его любишь, — уверенно произнесла госпожа Серебристой Луны.

Девушка резко натянула поводья и, остановив лошадь, повернулась к волшебнице. На ее лице отобразилось изумление.

— Темного эльфа, — пояснила Аластриэль, просто заканчивая мысль, а не ради того, чтобы объяснить то, что и так не нуждалось в объяснении.

Кэтти-бри закусила губу, но не придумала, что ответить, и, пришпорив коня, поскакала прочь.

— Это же так далеко, — опять начал ныть Фред.

— Тогда постарайся вернуться скорее, — ответила Аластриэль. — И приведи с собой Кэтти-бри и Дзирта.

— Воля ваша, госпожа, — повиновался дворф и пустил пони галопом. — Воля ваша.

Еще долго после того, как Фред и Кэтти-бри скрылись из глаз, Аластриэль стояла у ворот и смотрела им вслед. Это была одна из тех не столь уж редких минут, когда госпоже Серебристой Луны хотелось забыть о своем положении и обязанностях. С какой радостью она вскочила бы сейчас на своего скакуна и помчалась вдаль вместе с этой решительной девушкой. И, если надо, спустилась бы в Подземье, чтобы разыскать удивительного дроу, давно ставшего ей другом.

Но это было немыслимо. В конце концов, Дзирт До'Урден — всего лишь частичка огромного мира, мира, который без устали напоминал о себе в шумном и многолюдном дворце леди Аластриэль.

— Счастливой дороги, дочь Бренора, — тихо пожелала прекрасная женщина с серебряными волосами. — Счастливой дороги и прощай!

* * *

На каменной тропинке, поднимавшейся в гору, Дзирт спешился. Дул теплый ветерок, и небо было ясным, но пару дней назад здесь прошла гроза, и дорожку размыло. Боясь, что лошадь поскользнется и сломает ногу, он пошел пешком и осторожно повел ее под уздцы.

Не раз за это утро он видел эльфа. Тропинка шла по открытой местности, и между всадниками, то спускавшимися, то поднимавшимися в гору, расстояние нередко оказывалось небольшим. Поэтому Дзирт не очень удивился, когда, обогнув скальный выступ, увидел эльфа, приближающегося к нему по параллельной дорожке.

Светлокожий эльф тоже спешился и остался, кажется, доволен, видя, что и дроу сделал то же самое, однако остановился футах в двадцати, как будто не решаясь приблизиться.

— Если ты должен присматривать за лошадью, то мы могли бы идти рядом, — громко предложил Дзирт. Эльф кивнул и подвел своего лоснящегося вороного жеребца к черно-белой лошадке Дзирта.

Дроу глянул вперед, на убегавшую вверх тропку.

— Наверное, сегодня последний день, когда мне нужна будет лошадь, — объявил он. — Хотя, по правде сказать, я не знаю, придется ли еще ехать верхом.

— Тебе нужно перевалить через горы? — спросил лунный эльф.

Дзирт провел рукой по густым белоснежным волосам, сам пораженный тем, как на самом деле близка его цель.

— Я ищу рощицу здесь, неподалеку, — ответил он. — Когда-то там жил Монтолио Де Бруши.

— Слепой воин, — понимающе отозвался эльф.

Дзирт удивился, что тот слышал о нем. Он немного помолчал и внимательно посмотрел на своего спутника. Лунный эльф был не похож на воина или вольного странника, однако же знал Монтолио.

— Это справедливо, что имя Монтолио Де Бруши стало легендой, — наконец произнес дроу.

— А что станет с именем Дзирта До'Урдена? — спросил эльф. — Да, я знаю тебя, темный эльф, — добавил он в ответ на озадаченное выражение лица собеседника.

— Тогда ты в лучшем положении, чем я, — заметил Дзирт.

— Меня зовут Таратиль, — произнес его спутник. — И мы не случайно оказались на твоем пути в Лунном лесу. Когда моему немногочисленному роду стало известно, что ты неподалеку, мы решили, что Эллифен будет полезно увидеть тебя.

— Той девушке? — уточнил Дзирт.

— Да. — Кожа эльфа в солнечном свете казалась почти прозрачной. — Мы не знали, что с ней будет, когда она увидит дроу. Прими наши извинения.

Дзирт кивнул.

— Она ведь не из вашего рода, — предположил он. — Или, по крайней мере, она среди вас не с самого рождения.

Таратиль ничего не ответил, но по загадочному выражению, появившемуся на его лице, Дзирт понял, что почти угадал.

— Ее семейство было вырезано дроу, — продолжил догадки Дзирт, с ужасом ожидая подтверждения.

— Что тебе об этом известно? — настороженно спросил Таратиль, и впервые в его голосе появились металлические нотки.

— Я участвовал в том набеге, — сознался Дзирт. Таратиль потянулся к мечу, но дроу перехватил его руку.

— На моей совести нет ни одной смерти, — поспешил объяснить он. — Если я и хотел кого убить тогда, так это моих собственных соплеменников.

Таратиль успокоился, и Дзирт отпустил его.

— Эллифен мало что помнит о том ужасе. Наяву она ничего не говорит, только во сне, да и то очень бессвязно. — Он помолчал и прямо посмотрел на Дзирта. — Но она несколько раз упоминала лиловые глаза, — продолжал он. — Мы не знали, как это понять, а она и сама не могла ничего объяснить в ответ на наши расспросы. Лиловый цвет глаз редко встречается у дроу, так гласят наши предания.

— Это правда, — подтвердил Дзирт безучастно, и перед его мысленным взором снова встали картины той жуткой ночи. Так это та самая девочка! Та, для спасения которой юный Дзирт До'Урден поставил под угрозу собственную жизнь и глядя в чьи глаза он отчетливо понял, насколько отвратительны обычаи его народа!

— Поэтому, когда мы услыхали о Дзирте До'Урдене, дроу, друге дворфского короля, да еще с лиловыми глазами, то решили, что хорошо бы Эллифен встать лицом к лицу с ее прошлым, — закончил Таратиль.

Дзирт лишь кивнул, все еще поглощенный воспоминаниями о давно ушедшем дне.

Таратиль больше ничего не сказал. Видимо, Эллифен все вспомнила, но ее прошлое, представшее перед ней воочию, нанесло ей слишком серьезную травму.

Лунный эльф ответил отказом на предложение Дзирта забрать лошадей и вернуться, поэтому чуть позже они ехали бок о бок по узкой тропинке через горный перевал, по пути, который Дзирт прекрасно помнил. Он думал о Монтолио, Монши, как его называли, своем учителе из верхнего мира, слепом лесном воине, без промаха попадавшем стрелой в цель, руководствуясь уханьем своего ручного филина. Именно Монтолио поведал Дзирту о божестве, в чьем образе воплотились все стремления, волновавшие сердце юного дроу, покинувшего свою темную родину. Звали божество Миликки, это была богиня лесов, и с тех пор Дзирт До'Урден шел по жизни под ее безмолвным покровительством.

Когда тропинка спустилась с перевала вниз, на осыпь, противоречивые предчувствия стали обуревать Дзирта. Он с тревогой думал о том, что увидит в роще. А вдруг орда орков — эти уроды часто встречались в здешних местах — захватила удивительную рощу, последнее пристанище старого воина? Или ее уничтожил внезапный пожар и теперь там осталось только страшное пепелище?

Они ступили в густые заросли, по-прежнему придерживаясь узенькой, но вполне различимой тропки. Дзирт ехал первым. Деревья впереди поредели, и за ними открылся небольшой луг. Дроу остановил свою черно-белую лошадку и оглянулся на Таратиля.

— Это здесь, — сказал он и соскочил с седла; эльф последовал его примеру. Они привязали лошадей в зарослях, а сами крадучись двинулись к кромке леса.

Посреди луга виднелась роща Монши, вытянувшись с севера на юг. В длину она была ярдов шестьдесят, в ширину вполовину меньше. Высоко возносились стройные сосны — никакое пламя не коснулось их, — и на разной высоте еще можно было разглядеть канатные переходы, когда-то натянутые между ними слепым охотником. Даже невысокая каменная стена сохранилась, все валуны были на месте, и ничего не заросло травой.

— Здесь кто-то живет, — заметил Таратиль, осматриваясь. Место совсем не выглядело заброшенным. Эльф увидел, что лицо дроу помрачнело, а в руках оказались кривые сабли, одна из которых светилась мягким голубым сиянием.

Дзирт осторожно выбрался из кустов и перебежал к каменной стене. Таратиль приготовил длинный лук и бросился следом.

— Я видел много следов орков в горах, — прошептал он. Потом натянул тетиву и вопросительно посмотрел на Дзирта. — За Монтолио?

Дроу кивнул и, приподнявшись, выглянул за край стены. Он ожидал увидеть орков и уже приготовился к бою.

Тут он застыл на месте, опустив руки и с трудом переводя дыхание.

Таратиль ткнул его локтем, не поняв, в чем дело. Но Дзирт молчал, и эльф, вскинув лук, сам выглянул из-за стенки.

Сначала он ничего не увидел, но, проследив за направлением взгляда Дзирта, заметил, что в небольшом просвете между деревьями ветки качались, словно кто-то только что пробежал там. Единственное, что сумел разглядеть эльф, — что-то белое, мелькнувшее в зелени. Лошадь, решил он.

В следующее мгновение существо выскочило из тени. Это оказалась огромная лошадь снежно-белой масти со светящейся шкурой. В ее странных глазах горело розовое пламя, а во лбу рос большой, в половину роста эльфа, белый рог. Она посмотрела на них, ударила копытом о землю и фыркнула.

У Таратиля хватило сообразительности нырнуть вниз и потянуть за собой остолбеневшего Дзирта.

— Единорог! — почти неслышно сказал он дроу, и рука темного эльфа непроизвольно потянулась к воротнику дорожного плаща, где висела подвеска в виде головы единорога, которую сделал для него Реджис.

Таратиль махнул назад, на плотную купу деревьев, где они оставили коней, и знаками показал, что надо уходить. Но дроу только покачал головой. Самообладание вернулось к нему, и он снова выглянул из-за камней.

Единорог исчез, словно его и не было.

— Надо уходить отсюда, — сказал Таратиль, убедившись, что волшебное существо пропало из виду. — Поверь, никто лучше единорога не присмотрит за рощей Монтолио.

Дзирт уселся на край стены, пристально вглядываясь в переплетение ветвей. Единорог! Символ Миликки, чистейшее воплощение сил природы. Более совершенное существо невозможно себе даже представить, и Дзирту подумалось, что лучшего стража для рощи Монтолио Де Бруши действительно не найти. Ему хотелось бы немного задержаться здесь, еще хоть разок взглянуть на сказочное создание, но время было дорого, впереди ждал мрак Подземья.

Он с улыбкой посмотрел на Таратиля и повернулся, чтобы идти назад. Но поперек тропинки перед ними стоял могучий единорог.

— Как ей это удалось? — спросил Таратиль. Шептаться больше не было необходимости, потому что белая лошадь стояла прямо перед ними, беспокойно била копытом и мотала величественной головой.

— Это он, — поправил Дзирт, заметив характерную для самцов белую бороду. Вдруг у дроу появилась какая-то мысль, он сунул сабли в ножны и соскочил вниз.

— Так как ему это удалось? — переспросил Таратиль. — Я не слышал топота копыт. — Тут он улыбнулся и оглянулся в сторону рощицы. — Если только он здесь не один!..

— Нет, он один, — с уверенностью сказал Дзирт. — Просто единороги обладают магическими способностями.

— Обойди его с юга, — прошептал Таратиль. — А я — севернее. Если мы его не напугаем… — Вдруг лунный эльф остановился, поскольку дроу, не слушая его, пошел прямиком вперед.

— Осторожно, — предостерег Таратиль. — Единороги, конечно, прекрасны, но они опасны и непредсказуемы.

Дзирт поднял руку, призывая его к молчанию, и медленно пошел к животному. Единорог заржал и замотал головой, размахивая густой гривой. Он звучно стукнул копытом оземь, оставив в дерне отнюдь не маленькую вмятину.

— Дзирт До'Урден! — предостерегающе окликнул эльф.

Разумнее было бы повернуть назад. Единорог запросто мог сбить его с ног и втоптать в землю, потому что с каждым шагом Дзирта величественное животное нервничало все больше.

Однако единорог не сорвался с места и не направил рог на Дзирта. Спустя минуту дроу был всего в паре шагов от него, чувствуя себя совсем крохотным рядом с могучим зверем.

Дзирт протянул руку и осторожно коснулся пальцами густой гладкой гривы, сделал еще шаг и легонько погладил мускулистую шею единорога.

Дроу едва дышал; вот бы Гвенвивар была с ним и видела это прекраснейшее из созданий природы! Хорошо бы и Кэтти-бри оказалась здесь, она бы испытала не меньший восторг, чем он.

Он обернулся к Таратилю, сидевшему на каменной стене и довольно улыбавшемуся. Вдруг улыбка на лице эльфа сменилась изумлением, и, повернувшись, Дзирт увидел, что ведет рукой по воздуху.

Единорог словно испарился!

Часть вторая МОЛИТВЫ БЕЗ ОТВЕТА

С того дня, как я покинул Мензоберранзан, мне не приходилось принимать более сложного решения. Я сидел у входа в пещеру, передо мной высились горы, а за спиной был туннель, ведший во мрак Подземья.

Я думал, что здесь-то и начнется настоящее приключение. Выходя из Мифрил Халла, я совсем не думал о дороге, мне почему-то казалось, что в пути со мной не может случиться ничего особенного.

Но потом я встретил Эллифен, перепуганного ребенка, спасенного мной тридцать лет тому назад. Мне хотелось вернуться к ней, поговорить и помочь справиться с болью, причиненной тем давнишним нападением дроу. Хотелось выбежать из пещеры, догнать Таратиля и вместе с ним поскакать обратно в Лунный лес.

Однако забыть о том, что привело меня сюда, невозможно.

И конечно, я ожидал, что посещение рощи Монтолио, с которой связано столько дорогих сердцу воспоминаний, станет для меня духовным переживанием. Ведь он был моим первым другом в поверхностном мире, моим учителем, тем человеком, благодаря которому я пришел к поклонению Миликки. Выразить не могу, как я обрадовался, увидев, что его рощицу стережет единорог.

Единорог! Символ моей богини, наивысшее выражение совершенства природы! Наверное, я единственный из темных эльфов, удостоенный чести коснуться его мягчайшей гривы и мощной шеи, единственный, с кем это сказочное существо вело себя дружелюбно. Какое редкостное удовольствие хотя бы увидеть знаки присутствия единорога в том благословенном месте, и еще более редкостное — лицезреть прекрасное создание наяву. Немногие из жителей Королевств могут похвастаться встречей с единорогом; и еще меньшему числу живых довелось прикоснуться к нему.

А мне довелось.

Было ли это посланием моей богини? Моя вера в Миликки тверда, и я не сомневаюсь, что она дала мне знак, чарующий, но осязаемый. Однако что он значит?

Я редко молюсь, предпочитая общаться с моим божеством посредством поступков и искренних чувств. Нет нужды приукрашивать пустыми словами то, что происходит на самом деле, пытаясь представить самого себя в более выгодном свете. Если Миликки со мной, она знает, как я живу и что чувствую.

Однако ночью у входа в пещеру я молился. Молился, чтобы она наставила меня, чтобы открыла мне смысл явления единорога. Животное позволило мне прикоснуться к нему; оно не скрылось от меня, а высшей чести вольный странник и желать не может. Но что под этим подразумевалось?

Хотела ли Миликки сказать, что мое место здесь, на поверхности, или то, что мне не надо покидать рощу? Или же явлением единорога богиня дала знать, что одобряет мое решение вернуться в Мензоберранзан?

А может быть, сказала мне «прощай»?

Эта мысль не давала мне покоя всю ночь. Впервые с той минуты, как я ушел из Мифрил Халла, я задумался о том, что именно я, Дзирт До'Урден, могу потерять навсегда. Я думал о своих друзьях, Монтолио и Вульфгаре, оставивших этот мир, думал о тех, кого уж, наверное, никогда больше не увижу.

Тысячи вопросов донимали меня. Переживет ли Бренор потерю своего приемного сына? Справится ли Кэтти-бри со своей скорбью? Вернутся ли в ее голубые глаза волшебные искры, засветятся ли они снова любовью к жизни? Смогу ли я когда-нибудь еще раз склонить усталую голову на мощное плечо Гвенвивар?

Как мне хотелось в тот момент выскочить из пещеры и помчаться домой, в Мифрил Халл, снова оказаться рядом с друзьями, разглядеть их, прежних, сквозь печаль, затуманившую лица, просто быть рядом, выслушать и обнять.

Но я не мог забыть о причинах, приведших меня в пещеру. Я мог бы вернуться в Мифрил Халл, но то же самое могут сделать и мои темные сородичи. Не виню себя в смерти Вульфгара — приход темных эльфов был неожиданностью для меня. Но сейчас я не могу закрывать глаза на свои предчувствия — мне хорошо известно, что такое извращенное сознание дроу и ненасытность Ллос. И если дроу вернутся и чудесный свет в газах Кэтти-бри погаснет навсегда, для меня это будет равносильно тысяче мучительных смертей.

Всю ночь я молился, но божество так и не снизошло ко мне. И, как всегда, я в конце концов понял, что должен следовать тому пути, который в глубине сердца считаю правильным, верить, что внутренний голос созвучен желаниям Миликки.

Я не загасил костер у входа в пещеру. Хотелось как можно дольше видеть его яркое пламя и черпать в нем душевные силы, пока я буду спускаться в туннель. Спускаться во тьму.

Дзирт До'Урден

Глава 7

НЕЗАВЕРШЕННОЕ ДЕЛО

Бергиньон Бэнр висел головой вниз на своде громадной пещеры, надежно прикрепленный к седлу верхового ящера. Молодой воин не сразу привык к такому положению, но теперь как командир всадников Дома Бэнр он много часов проводил на этом своеобразном наблюдательном пункте, с высоты обозревая город.

Его внимание привлекло какое-то движение сбоку, за тесной группой сталактитов. Одной рукой он покрепче сжал десятифутовое копье, а другой ухватился за узду, одновременно не выпуская рукоять взведенного ручного арбалета.

— Я — сын Дома Бэнр, — громко объявил он, считая, что этих слов будет достаточно, чтобы пресечь любые враждебные поползновения. Он огляделся в расчете на подмогу и вытащил из сумки на поясе сигнальную пластину, которая с одной стороны была нагрета, а с другой оставалась холодной. Такие пластины использовались для того, чтобы наделенные инфразрением существа могли общаться знаками. Поблизости находились десятки всадников Дома Бэнр, и по первому зову они должны были поспешить к Бергиньону.

— Я — сын Дома Бэнр, — повторил он.

И вздохнул с облегчением, увидев появившегося из-за сталактитов старшего брата, Дантрага, сидевшего верхом на более крупном подземном ящере. Смотреть на него было забавно — длинные белые волосы старшего Бэнра, схваченные в пучок, свисали с макушки вниз.

— Я тоже, — отозвался Дантраг, приблизившись к Бергиньону.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался тот. — И где ты раздобыл ящера без моего разрешения?

Дантраг фыркнул.

— Раздобыл? — переспросил он. — Я — оружейник Дома Бэнр. Я его просто взял, и никакое разрешение от тебя мне не требуется.

Младший Бэнр вперил в него тяжелый взгляд, но промолчал.

— Ты забываешь, кто обучал тебя, братец, — спокойно заметил старший.