Помоги проекту - поделись книгой:
Она даже не почувствовала голода, пропустив и завтрак, и обед, и продолжала неподвижно лежать на кровати, подавленная отчаянием. Всего за несколько дней до свадьбы она потеряла Вульфгара, а вот теперь Дзирт, которого она любила не меньше юного варвара, тоже покинул ее. Похоже, весь мир вокруг рушился. То, что казалось выстроенным из камня, на деле рассыпалось под дуновением ветра, как песок.
Всю свою недолгую жизнь Кэтти-бри была воином. Она совсем не помнила матери и смутно помнила отца, убитого во время набега гоблинов на Десять Городов, когда она была еще ребенком. Бренор Боевой Топор взял ее к себе, растил, как родную дочь, и Кэтти-бри хорошо жилось среди дворфов его клана. Но все дворфы, за исключением, конечно, Бренора, были для нее друзьями, а не семьей. Со временем у девушки появилась новая семья — первым в нее вошел Бренор, потом Дзирт, затем Реджис и, наконец, Вульфгар.
А теперь Вульфгар мертв, а Дзирт ушел обратно на свою ужасную родину. Без особой надежды на возвращение, как понимала Кэтти-бри.
И она ничего не могла с этим поделать! Она видела, как умирал Вульфгар, видела, как он обрушил каменный навес себе на голову, чтобы его друзья могли спастись от щупальцев чудовищной йоклол. Кэтти-бри пыталась помочь любимому, но у нее ничего не вышло, и все, что осталось ей, была груда камней и Клык Защитника.
Несколько недель после этого Кэтти-бри едва справлялась с собой, не в силах одолеть охватившее ее горе. Она часто начинала плакать, но обычно, глубоко вздохнув после нескольких всхлипов, усилием воли заставляла себя успокоиться. Разговаривала она только с Дзиртом.
А сейчас Дзирт ушел, и Кэтти-бри расплакалась, разразившись целым потоком слез и сотрясаясь всем телом. Пусть Вульфгар вернется! Она кляла всех богов, какие только могли ее слышать, за то, что забрали его у нее таким молодым, когда впереди его ждало еще столько великих свершений!
Постепенно ее плач стал похож на рычание. Она разбросала по комнате подушки, потом сгребла в кучу одеяла с кровати и швырнула их на пол. Затем перевернула кровать, чтобы с удовольствием услышать, с каким треском ломается дерево, ударившись о каменный пол.
— Нет! — Вопль вырвался из самой глубины ее души. Какая несправедливость, что Вульфгара нет, а она, Кэтти-бри, бессильна что-либо сделать.
И то, что Дзирт ушел, тоже несправедливо, и она снова ничего не может…
Вдруг Кэтти-бри остановилась. Все еще дрожа, но уже справившись с собой, она застыла над перевернутой кроватью. Она поняла, почему Дзирт ушел, не сказав никому ни слова, почему он, как всегда, взвалил на себя весь груз.
— Нет, — уже спокойно, словно что-то решив, повторила девушка, сбросила ночную рубашку, потом натянула штаны и блузу. Она намеренно не задумывалась над тем, что делает, боясь, что размышления заставят ее переменить решение. Девушка торопливо надела тонкую легкую мифриловую кольчугу, так искусно сделанную дворфскими мастерами, что она была почти неощутима под верхней свободной рубахой.
Лихорадочно мечась по комнате, Кэтти-бри натянула сапоги, схватила плащ, кожаные перчатки и бросилась к шкафу. Оттуда она достала пояс с мечом, колчан и свой зачарованный лук, Тулмарил Искатель Сердец. Она выскочила из комнаты и помчалась к двери хафлинга. Стукнув всего один раз, девушка ворвалась внутрь.
Реджис — ничего удивительного — снова был в постели, и под одеялом круглился его животик, куда недавно попал завтрак, плавно перешедший в обед. Однако он не спал и не выказал особой радости, увидев приближающуюся к нему Кэтти-бри.
Она рывком посадила его, и он с любопытством посмотрел на девушку. На ее щеках видны были следы слез, а белки чудесных голубых глаз покраснели. Реджис, сколько себя помнил, был вором, и сама его жизнь зависела от того, насколько хорошо он понимает людей, поэтому ему несложно было догадаться, что стоит за неожиданным воодушевлением девушки.
— Куда ты засунул пантеру? — требовательно спросила Кэтти-бри.
Реджис молча смотрел на нее, и Кэтти-бри грубовато встряхнула его.
— Быстро отвечай! — велела она. — Я и так уже потеряла много времени.
— Для чего она тебе? — уточнил Реджис, хотя и сам знал ответ.
— Не болтай, а давай сюда кошку, — сказала Кэтти-бри. Реджис бессознательно глянул на бюро, и Кэтти-бри бросилась туда, распахнула его и стала один за другим вытряхивать ящики.
— Дзирту это не понравится, — спокойно заметил Реджис.
— Тогда пусть катится в Девять Проклятых Кругов! — огрызнулась Кэтти-бри. Она отыскала фигурку и поднесла к глазам, любуясь ее безупречной формой.
— Думаешь, Гвенвивар приведет тебя к Дзирту, — почти утвердительно произнес Реджис.
Кэтти-бри опустила статуэтку в кармашек на поясе и не удостоила хафлинга ответом.
— Предположим, ты его нагонишь, — продолжал он, пока девушка шла к двери. — И чем ты поможешь Дзирту в городе дроу? Тебе не кажется, что женщина из рода людей будет смотреться там несколько необычно?
Последнее саркастическое замечание остановило Кэтти-бри, и она в первый раз задумалась над тем, во что собиралась ввязаться. Реджис прав! Как же она попадет в Мензоберранзан? А даже если и попадет, она ведь потолка над головой там не разглядит!
— Не важно! — упрямо выкрикнула Кэтти-бри, не слушая доводов разума. — Я все равно пойду! Не могу же я сидеть и ждать, пока погибнет еще один мой друг!
— Не сомневайся в нем! — взмолился Реджис, впервые испугавшись, что ему не удастся отговорить стремительную девушку.
Кэтти-бри тряхнула волосами и снова направилась к двери.
— Подожди! — жалобно крикнул Реджис, и девушка обернулась. Хафлинг застыл в нерешительности. Он понимал, что надо бы бежать и звать на помощь Бренора, Дагнабита или других дворфов, чтобы удержать Кэтти-бри. Если понадобится, даже силой. Она же помешалась; идти за Дзиртом — совершенное безрассудство.
Но Реджис понимал ее нетерпение и всем сердцем сочувствовал ей.
— Если бы ушла я, — начала Кэтти-бри, — то Дзирт пошел бы следом и…
Реджис кивнул в знак согласия. Если бы Кэтти-бри или любой из них отправился туда, где грозила несомненная опасность, Дзирт До'Урден ни секунды не медля бросился бы следом и принял бой с любым врагом, даже если бы перевес был не на его стороне. Дзирт, Вульфгар, Кэтти-бри и Бренор пересекли чуть не половину материка в поисках Реджиса, когда его похитил Энтрери.
Хафлинг знал Кэтти-бри еще с той поры, когда она была ребенком, и всегда очень высоко ценил ее, но в эту минуту он по-настоящему гордился ею.
— В Мензоберранзане человек будет помехой Дзирту, — повторил он.
— А мне плевать, — едва слышно отозвалась Кэтти-бри. Она не поняла, к чему клонил Реджис.
Он соскочил с кровати и направился к Кэтти-бри. Она дернулась, думая, что он хочет удержать ее, но он пробежал мимо нее к бюро и выдвинул один из нижних ящиков.
— Вот и надо перестать быть человеком! — победоносно заключил хафлинг и бросил Кэтти-бри волшебную маску.
Кэтти-бри поймала ее и озадаченно разглядывала, пока Реджис снова промчался мимо нее к своей кровати.
Этой маской воспользовался Энтрери, чтобы проникнуть в Мифрил Халл, и при помощи ее волшебной силы так правдоподобно притворился Реджисом, что все друзья хафлинга, включая самого Дзирта, до поры до времени не замечали подвоха.
— Дзирт действительно направляется в Серебристую Луну, — произнес Реджис.
Кэтти-бри удивилась, так как полагала, что Дзирт просто спустится в Подземье через нижние уровни Мифрил Халла. Но, хорошенько подумав, поняла, что это невозможно, поскольку Бренор выставил в нижних туннелях усиленную стражу и приказал, чтобы все двери были заперты.
— Возьми еще кое-что, — сказал Реджис, и девушка, прикрепив маску к поясу и повернувших к кровати, увидела, что он стоит на разворошенной постели и держит в руках красивый, богато украшенный самоцветами кинжал.
— Мне он не понадобится, — пояснил Реджис. — По крайней мере здесь, где я под защитой Бренора и тысяч его воинов. — Он протянул ей клинок, но Кэтти-бри взяла его не сразу.
Девушка и раньше видела этот кинжал, он принадлежал Артемису Энтрери. Однажды он даже был приставлен к ее горлу. Тогда, перед лицом убийцы, куда-то улетучилась вся ее отвага, и она почувствовала себя беззащитной маленькой девочкой. Кэтти-бри боялась, что неприятные воспоминания не дадут ей покоя, если она возьмет эту вещь с собой.
— Энтрери больше нет, — подбодрил ее Реджис, не совсем понимая, почему она медлит.
Кэтти-бри рассеянно кивнула, хотя сама все еще была мыслями в том далеком дне, когда Энтрери сделал ее своей пленницей. Она помнила этого человека, теперь неизменно ассоциировавшегося у нее с абсолютным злом. Какой беспомощной она была… совсем как в ту минуту, когда на Вульфгара с грохотом обрушился каменный навес. Что ж, неужели она будет такой же беспомощной и сейчас, когда она, наверное, нужна Дзирту?
Кэтти-бри стиснула зубы и взяла кинжал. Она крепко сжала его, а потом заткнула за пояс.
— Не смей говорить Бренору! — предупредила она.
— Он все равно узнает, — возразил Реджис. — Про Дзирта я бы еще сочинил что-нибудь — он ведь часто уходит, но Бренор быстро поймет, что тебя тоже нет.
Возразить было нечего, но Кэтти-бри это уже не волновало. Нужно догнать Дзирта. Только так она снова совладает с собственной жизнью, внезапно перевернувшейся с ног на голову.
Она бросилась к кровати, с силой прижала к себе Реджиса и горячо поцеловала его в щеку.
— Прощай, мой друг! — воскликнула она, снова опуская его на постель. — Прощай!
И стремительно вышла, а Реджис так и остался сидеть, подпирая подбородок пухлыми ручками. Один день — и такие перемены. Сначала Дзирт, а потом Кэтти-бри! Вульфгара больше нет, и теперь из их дружной пятерки в Мифрил Халле остались только двое — Реджис да Бренор.
Бренор! Реджис упал на бок и застонал. При мысли о могучем дворфе хафлинг даже закрыл личико руками. Если только Бренор узнает, что Реджис помог его дочери в этом опасном предприятии, то разорвет его на клочки.
Реджис и представить себе не мог, что скажет королю дворфов. Он вдруг пожалел о том, что сделал, пожалел, что не прислушался к голосу разума. Он знал, что поступил правильно, дав Кэтти-бри уйти, чувствовал, что ей было необходимо последовать за Дзиртом — в конце концов она взрослая женщина и прекрасная воительница. Если она действительно этого хочет — пусть, но как объяснить случившееся Бренору?
Хафлинг подумал, что и Дзирт его тоже не понял бы, и снова застонал. Он нарушил данное дроу слово, раскрыл тайну в первый же день! И по его вине Кэтти-бри теперь в опасности.
— Дзирт меня убьет! — запричитал он.
Из-за косяка высунулась головка Кэтти-бри, на ее лице была широкая лукавая улыбка, а ведь Реджис уже успел позабыть, как она улыбается. Она снова была полна воодушевления, такая, какой все ее помнили и любили: преисполненная жизни молодая женщина. До того мига, когда груда камней погребла под собой Вульфгара. Даже краснота в глазах девушки пропала, зато появились веселые искорки.
— Тогда надейся, что за этим Дзирт и вернется! — пропела она, послала Реджису воздушный поцелуй и убежала.
— Подожди! — не очень уверенно выкрикнул хафлинг. Вообще-то он был рад, что Кэтти-бри не остановилась. Он по-прежнему считал, что поступил неразумно, даже глупо, и понимал, что перед Бренором и Дзиртом отвечать все равно придется, но, увидев эту прощальную улыбку и живые искорки в глазах девушки, перестал об этом беспокоиться.
Глава 3
МАТЬ БЭНР БЛЕФУЕТ
Наемник подошел к территории Дома Бэнр с западной стороны и, прячась в тени, приблизился к серебристой паутине, отгораживавшей ее со всех сторон. Как и любой другой дроу, Джарлакс в который раз был поражен великолепием Дома, включавшего в себя двадцать гигантских пустотелых сталагмитов и тридцать богато украшенных сталактитов. Он занимал огромную площадь, по меркам Подземья, где пространство ценилось превыше всего, — почти полмили в длину и вдвое меньше в ширину.
Все в постройках Дома Бэнр было чудесно. Строители не упустили из виду ни одной мелочи; рабы без передышки трудились над новыми орнаментами там, где поверхности еще не были украшены. Творения магии, которыми здания были обязаны Громфу, старшему сыну Матери Бэнр и Архимагу Мензоберранзана, были не менее великолепны. Он же расставил в нужных местах световые акценты сиреневого и голубого феерического огня, подчеркивавшие общее величие построек и внушавшие благоговение.
Двадцатифутовая ограда, казавшаяся крохотной по сравнению с громадными сталагмитами, была одной из диковин Мензоберранзана. Ходили слухи, что это был подарок самой Ллос, хотя все в городе, кроме, пожалуй, самой «ископаемой» Матери Бэнр, были слишком молоды, чтобы знать, как она появилась. Ограда была сделана из струн толщиной с руку дроу, не уступавших по крепости железу. Она была заколдована так, что схватывала свою жертву и держала ее прочнее любой паутины. Даже острейшее оружие дроу, которому не было равных, пожалуй, во всем мире, не способно было рассечь струны ограды Дома Бэнр, и, будучи пойманным, никакое, даже самое сильное чудовище, гигант или даже дракон, не могло надеяться на то, что вырвется.
Обычно посетители Дома Бэнр подходили к каким-нибудь из находящихся в нескольких местах двустворчатых ворот. Здесь стражник произносил пароль на этот день, и струны ограды разворачивались наружу, открывая отверстие.
Но Джарлакс не был обычным посетителем, и Мать Бэнр подчеркнула, что его визиты должны оставаться в тайне. Он стоял в тени, и прошедшие мимо часовые не заметили его. Они не слишком-то бдительны, отметил про себя наемник, хотя им это и ни к чему, ведь все равно никто не осмелился бы напасть на Дом. В войске Бэнр было по меньшей мере две с половиной тысячи умелых, отлично вымуштрованных солдат и шестнадцать жриц высшего ранга вдобавок. Ни один Дом во всем Мензоберранзане — даже пять правящих Домов вместе — не мог похвастаться подобной мощью.
Наемник мельком глянул на Нарбондель, чтобы узнать, сколько еще ему осталось ждать. Едва он повернулся, послышался высокий и чистый звук рожка, потом другой.
Изнутри донеслось тихое пение, и все пехотинцы поспешили на свои позиции, стали навытяжку и подняли оружие перед собой, согласно церемониалу. Это представление должно было продемонстрировать славу Мензоберранзана, показать, что подозрения возможных врагов в том, что темные эльфы слишком большие индивидуалисты и не способны сплотиться для общего дела, безосновательны. Наемники не-дроу, в основном серые дворфы, не жалели золота и драгоценных камней на то, чтобы только посмотреть на смену караула Дома Бэнр.
Вспышки оранжевого, красного, зеленого, синего и фиолетового цветов побежали вверх по сталагмитам, встречаясь с такими же вспышками, струящимися сверху, с зубчатых сталактитов. Эта феерия возникала благодаря волшебным светящимся знакам Дома Бэнр на форме охранников, которые поднимались к самому своду пещеры, сидя верхом на подземных ящерах, с одинаковой легкостью передвигавшихся по полу, стенам и потолкам.
Музыка не умолкала. Сияние сливалось в узоры, перемещавшиеся вверх и вниз, многие из них были похожи на пауков. Это событие случалось дважды в день, и всякий дроу, находившийся поблизости, замедлял шаг, чтобы полюбоваться великолепным зрелищем. В Мензоберранзане смена караула Дома Бэнр символизировала одновременно невероятную мощь Дома и непреклонную преданность всего города Ллос, Паучьей Королеве.
Джарлакс, как и велела ему Мать Бэнр, воспользовался тем, что всеобщее внимание было сосредоточено на представлении, и никем не замеченный подкрался к ограде. Он спустил свою широкополую шляпу за спину и надел бархатистую черную маску с восемью отростками по сторонам. Бросив быстрый взгляд вокруг, наемник стал подниматься, цепляясь руками за толстые струны, как будто они были простой железной решеткой. Никакими другими волшебными заклятиями нельзя было этого добиться, миновать забор было невозможно ни при помощи левитации, ни телепортации, ни другими способами магических перемещений. Только эта паучья маска, чрезвычайно редкая и ценная, одолженная Джарлаксу Громфом Бэнром, могла перенести любого на неприступную территорию Дома.
Джарлакс перекинул ногу через край забора и скользнул на другую сторону. И тут же застыл на месте, увидев слева оранжевое свечение. Проклятье, неужели его поймали! Сам стражник не представлял никакой опасности — ведь все здесь хорошо знали главаря Бреган Д'эрт, но если Мать Бэнр узнает, что он попался, она вполне может снять с него с живого кожу.
Свет рядом почти тотчас же погас, и, когда зрение наемника привыкло к цветному мельканию, он разглядел красивого юношу с аккуратно подстриженными волосами, сидевшего на большом ящере и державшего в руке десятифутовое копье. Копье было зачаровано, Джарлакс это знал и видел в инфракрасном свете, как дрожит в предвкушении убийства его смертоносный, острый, как лезвие, наконечник.
Джарлаксу нравился младший из мужчин Бэнр. За последнее время он много дней провел вместе с юношей, учась у него, поскольку Бергиньон когда-то был одноклассником Дзирта До'Урдена в Мили-Магтир и часто сражался с ним в учебных поединках. Движения Бергиньона в бою были стремительны и почти совершенны, и Джарлакс проникся еще большим уважением к предателю-дроу, зная, что тот неоднократно побеждал молодого Бэнра.
Джарлакс почти жалел, что Дзирт скоро умрет.
Оказавшись по ту сторону ограды, наемник снял маску и положил ее в мешочек. Он непринужденно шел по территории Дома, так и не надев свою знаменитую шляпу и получше запахнув плащ, чтобы спрятать рубашку без рукавов. Однако лысую голову не спрячешь, а поскольку дроу не брили волос, он понимал, что многие стражники его узнали, пока он продвигался к самому большому из сооружений — огромному великолепному сталагмиту, где жила знать Дома Бэнр.
Стража там, однако, не заметила его или только притворилась, что не заметила, если ей велели. Джарлакс чуть было не рассмеялся вслух: скольких хлопот можно было избежать, пройди он просто через ворота. Ведь все, включая Триль, отлично знали, что он здесь появится. Все это лишь игра, интриги, притворство, а главным игроком была Мать Бэнр.
— З'ресс! — выкрикнул наемник пароль, слово, обозначавшее на языке дроу «силу», и толкнул каменную дверь, которая мгновенно поднялась вверх.
Проходя по узкому коридору, Джарлакс снова надел шляпу и касался ее полей кончиками пальцев, приветствуя невидимую охрану (скорее всего громадных быкоподобных рабов, которых предпочитала Мать Бэнр), наверняка направивших на него смертоносные копья из нескольких узких бойниц.
Внутри строение было ярко освещено, и Джарлаксу пришлось подождать, пока его глаза не привыкнут к обычному спектру. Мимо сновали десятки женщин-дроу, одетых в серебристо-черную форму Дома, плотно облегавшую их сильные, гибкие тела. Все глаза обратились к нему — в Мензоберранзане многие желали бы заполучить главаря Бреган Д'эрт. Женщины бросали на него похотливые взоры, и Джарлакс закусил губу, чтобы не рассмеяться. Многих мужчин задевали такие плотоядные взгляды, но наемник считал, что откровенное сластолюбие женщин было ему только на руку.
Подойдя к большой черной колонне в самой середине круглого центрального зала, он провел рукой по гладкому мрамору и нащупал пластинку, нажатием на которую открывалась дверь.
Внутри колонны Джарлакс увидел Дантрага Бэнра, оружейника Дома, непринужденно прислонившегося спиной к стене. Наемник сразу понял, что Бэнр ожидал его. Как и младший брат, Дантраг был красив, высок ростом (ближе к шести футам, чем к пяти) и строен, с отлично тренированными мускулами. Его глаза имели необычный янтарный оттенок, но в моменты воодушевления становились красными. Длинные белые волосы сзади были стянуты в хвост.
Как оружейник Дома Бэнр, Дантраг был снаряжен для боя лучше всех дроу города. Когда он двигался, на нем поблескивала черная мифриловая кольчуга, с такой точностью повторявшая все изгибы тела, что казалась второй кожей. На украшенном драгоценными камнями поясе были прикреплены два меча. Только один из них был сделан мастерами-дроу, но зато это было едва ли не самое совершенное их творение из всех, когда-либо виденных Джарлаксом. Второй, как поговаривали, когда-то принадлежал жителю поверхности и был наделен собственной волей и жаждой убийства. Кроме того, он мог легко отсекать куски камня и при этом нисколько не тупился.
Воин вскинул руку, приветствуя наемника. При этом показался один из его волшебных поручей, сделанных из туго затянутых черных ремешков, унизанных мифриловыми колечками. Дантраг никогда не говорил, для чего они. Многие думали, что они обеспечивают ему магическую защиту и благодаря им он чаще побеждает. Джарлакс видел, как дерется Дантраг, и был склонен верить этому.
Но может, они и ни при чем, потому что и без всяких волшебных уловок Дантраг Бэнр был, бесспорно, одним из лучших воинов Мензоберранзана. Раньше его главным соперником был Закнафейн До'Урден, отец и наставник Дзирта, но Закнафейна больше не было в живых, его принесли в жертву за кощунства по отношению к Паучьей Королеве. Теперь достойным противником Дантрага считался лишь великан и силач Утегенталь, оружейник Барризон Дель'Армго, второго Дома Мензоберранзана. Зная, насколько честолюбивы оба воина, Джарлакс подозревал, что однажды они сойдутся где-нибудь в тайном месте на смертный бой только для того, чтобы решить, кто же из них лучший.
Наемнику было бы любопытно посмотреть на это зрелище, хотя понять подобную гордость он никогда бы не смог. Многие из тех, кто видел наемника в бою, сказали бы, что он мог поспорить с обоими, но Джарлакс ни во что подобное никогда бы не ввязался. Сражаться из гордости казалось ему глупостью, особенно если таким отличным оружием и с такими способностями можно добиться гораздо более вещественных ценностей. Вот хотя бы эти поручи, подумал Джарлакс. Может, они-то и помогут Дантрагу снять с тела Утегенталя все ценное?
Все возможно с помощью магии. Продолжая разглядывать Дантрага, Джарлакс улыбнулся — он любил всякие волшебные диковинки, а Дом Бэнр был буквально набит ими.
Вот, например, этот пустотелый цилиндр, где он сейчас стоит. На первый взгляд, всего лишь ничем не примечательная круглая комната, с одним отверстием в потолке, чуть левее Джарлакса, и одним — в полу, чуть правее.
Дантраг сделал приглашающий жест рукой налево, и Джарлакс встал под отверстием. Магическая волна подхватила его и медленно подняла в воздух, перенеся на второй этаж громадного сталагмита. Внутренность цилиндра здесь ничем не отличалась от того, который остался внизу, и Джарлакс быстро перешел к такому же отверстию в потолке, чтобы подняться на третий этаж.
Дантраг появился на втором, когда Джарлакс уже тихо воспарил на третий, и еле успел ухватить наемника за рукав, когда тот уже собирался выйти из цилиндра. Дантраг кивком показал на потолок, откуда путь шел на четвертый этаж, в личные покои Матери Бэнр.
Медленно левитируя вслед за оружейником на четвертый уровень, Джарлакс раздумывал, почему Мать Бэнр вызвала его туда, в личный тронный зал, хотя обычно принимала посетителей на третьем этаже.
Джарлакс последовал за оружейником, но тот не пошел прямо к двери, а вынул из мешочка горсть отсвечивавшей серебром пыли. Подмигнув Джарлаксу, он подбросил ее в воздух. На фоне черной стены пыль рассыпалась искрами и прихотливо завертелась в воздухе, образуя серебристый рисунок в виде паутины. Потом в паутине появилось отверстие, почти так же, как в знаменитой ограде.
Джарлакс внимательно посмотрел на хитрого воина, соображая, нет ли здесь подвоха. Совершенно очевидно, что это — вход в другое измерение, и может, войдя туда, он окажется на каком-нибудь адском уровне бытия?
Дантраг остался невозмутим, и обычно столь проницательный Джарлакс не смог ничего прочесть на его красивом, точеном лице с высокими решительными скулами. Но в конце концов наемник решил, что оружейник не опустится до того, чтобы просто отправить его в небытие. Если бы ему понадобилось убрать кого-нибудь с дороги, он воспользовался бы оружием, а не колдовскими фокусами.
Поделиться книгой: