Беззвёздная ночь

— Не только, — ответила жрица. — Блингденстоун просто расположен почти по дороге в Мифрил Халл.

— Твоя мать упомянула, что со свирфами можно будет разобраться на обратном пути. — Джарлакс решил подбросить несколько не подлежащих разглашению подробностей, чтобы вынудить Триль быть и дальше столь же откровенной. Наверное, она и так чувствовала себя глубоко уязвленной оттого, что пришлось приоткрыть завесу над своими глубоко личными чувствами и страхами.

Жрица кивнула, принимая новость сдержанно и без видимого удивления.

— Но это еще не все, — повторила она. — Задача, поставленная перед собой Матерью Бэнр, непосильна, и для достижения успеха потребуются такие союзники, как иллитиды.

Рассуждения Триль показались наемнику вполне здравыми. Мать Бэнр уже давно держала при себе одного иллитида, отвратительную и опасную тварь. Джарлакс всегда чувствовал себя скованно в присутствии этих осьминогоголовых существ. Наемнику удалось выжить и столь многого достичь благодаря отличному умению понимать своих врагов и предугадывать их ходы. В отношении же иллитидов он был совершенно бессилен. Этот народ называли «прорицателями сознания», они мыслили иначе, чем все остальные расы, и действовали в соответствии с правилами и принципами, понятными только им.

Но все же у темных эльфов были неплохие отношения с общиной иллитидов. Ведь в Мензоберранзане было двадцать тысяч отличных воинов, а иллитидов в окрестностях набиралась едва ли сотня. Так что опасения Триль казались несколько преувеличенными.

Правда, этого Джарлакс ей не сказал. Зная непостоянный и злобный нрав жрицы, наемник предпочитал больше слушать, чем говорить.

Триль была занята своими мыслями, и лицо ее оставалось недовольным. Она вскочила с кресла, взмахнув полами фиолетово-черного, расшитого пауками одеяния и стала кружить по комнате.

— Но ведь не один Дом Бэнр участвует в этом, — заметил Джарлакс, надеясь немного успокоить ее. — Огни видны и в окнах других Домов.

— Мать постаралась и подняла весь город, — признала жрица, слегка замедляя шаг.

— Но все же ты боишься, — продолжил за нее Джарлакс. — И тебе нужны надежные сведения, чтобы быть готовой к любым последствиям.

Он не смог удержаться от тихого язвительного смешка. Они с Триль враждовали долгое время, и ни один из них не доверял другому — и не без основания! А теперь она не может без него обойтись. Ведь она была жрицей в закрытой школе, куда почти не доходили городские слухи. Обычно Триль могла узнать все, что нужно, вознеся молитву Паучьей Королеве, но теперь, если Ллос действительно покровительствовала Матери Бэнр (а так оно, похоже, и было), то Триль оставалась в абсолютном неведении. Ей был необходим шпион и наушник, а равных в этом деле Джарлаксу и его шпионской сети не было во всем Мензоберранзане.

— Мы нужны друг другу, — веско сказала Триль, повернувшись и бросив на наемника проницательный взгляд. — Мать вступила на опасную тропу, только слепой этого не заметит. И если ее постигнет неудача, сам подумай, кто окажется во главе правящего Дома.

Что ж, вполне справедливо, признал Джарлакс про себя. Триль, старшая дочь Дома, бесспорно, наследовала место Матери Бэнр, к тому же как у попечительницы Арах-Тинилит у нее было самое высокое — после Матерей восьми правящих Домов — положение в городе. И в руках у Триль уже была сосредоточена значительная власть. Но в Мензоберранзане, где закон использовали как прикрытие для самых черных беззаконий, власть могла так же легко переходить из рук в руки, как смещаются лавовые озера.

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил Джарлакс и встал, готовясь уйти. — И как только узнаю, сообщу тебе.

Триль понимала всю неискренность предложения, но ей ничего не оставалось, кроме как принять его.

Вскоре Джарлакс уже шагал по извилистым улицам Мензоберранзана, проходя под настороженными взглядами и взведенным оружием стражников, стоявших почти на каждом сталагмите и на неровных уступах многих низко висящих сталактитов. Он не испытывал страха, потому что по характерной широкополой шляпе его узнавал весь город, а ни один из Домов не пожелал бы ссориться с Бреган Д'эрт. Это была самая засекреченная банда — немногие в городе хотя бы имели представление о количестве ее членов, — а ее укрытия были разбросаны по многочисленным укромным уголкам и разломам громадной пещеры. Однако слава о них гремела, и правящие Дома с этим мирились. Многие жители города назвали бы наемника одним из самых могущественных лиц Мензоберранзана.

Джарлакс чувствовал себя настолько свободно, что едва ли замечал пристальные взгляды бдительных стражей. Он был погружен в собственные мысли, пытаясь по отдельным намекам выяснить истинные мотивы и опасения Триль. Предполагаемый захват Мифрил Халла казался весьма многообещающим. Джарлакс и сам был в этой твердыне и видел, как надежно охраняется Мифрил Халл. Но все же он не устоит перед сильным, отлично вышколенным войском дроу. Когда под руководством Матери Бэнр они завоюют Мифрил Халл, Ллос будет чрезвычайно довольна, а Дом Бэнр вознесется на вершину власти.

Как сказала Триль, ее мать расширит владения.

Вершина власти? Эта мысль вдруг поразила Джарлакса. Он остановился неподалеку от Нарбондели, громадной колонны, служившей в Мензоберранзане часами, и широкая улыбка разлилась по его черному лицу.

— Вершина власти? — вслух прошептал он.

Джарлакс вдруг понял, что на самом деле тревожило Триль. Она боялась, что ее мать выйдет за пределы дозволенного, забросит и без того огромные владения ради новых. Чем больше Джарлакс размышлял, тем яснее видел за всем этим другой, более глубокий смысл. Предположим, Мать Бэнр достигнет желаемого, Мифрил Халл будет завоеван, а потом придет черед Блингденстоуна, рассуждал наемник. Тогда не останется внешних врагов, угроза нападения которых до сих пор придавала непрочной иерархии дроу некоторую устойчивость.

Не поэтому ли Блингденстоун, вражье гнездо в непосредственной близости от Мензоберранзана, и смог просуществовать столько столетий? Теперь Джарлакс понимал, что своим присутствием гномы непреднамеренно цементировали ступени лестницы власти Мензоберранзана. Когда рукой подать до общего врага, внутренняя борьба дроу между собой хоть чем-то сдерживалась.

Но Мать Бэнр хотела включить в свою империю не только Мифрил Халл, но и докучливых гномов. И Триль боялась не разгрома войска дроу; не пугал ее и союз с крохотной колонией иллитидов. Она боялась того, что ее мать добьется успеха и обретет новое наследие. Мать Бэнр была старухой, древней даже по меркам дроу, а Триль — первым претендентом на место главы Дома. Останься все как есть, ее будущее было бы весьма привлекательным, но если Мифрил Халл и Блингденстоун войдут в состав владений дроу, то положение станет гораздо более шатким и непрочным. Больше не будет общего врага, и между Домами наверняка начнутся распри, а сама Триль будет привязана к верхним областям, где неизбежно придется отражать набеги союзников Мифрил Халла.

Джарлакс понял, чего добивалась Мать Бэнр, но ему было не вполне ясно, чего желала Ллос, поддерживая притязания этой женщины, одной ногой уже стоящей в могиле.

— Хаоса, — наконец решил он.

Долгое время Мензоберранзан не испытывал никаких потрясений. Некоторые Дома боролись друг с другом, но это было в порядке вещей. Два правящих Дома, До'Урден и Де Вир были уничтожены, но общее внутреннее устройство города оставалось неизменным.

— Как ты великолепна! — с восхищением произнес Джарлакс, думая о Ллос. Ему вдруг показалось, что Паучья Королева просто хочет повеселиться, устроить ставшему скучным городу основательную встряску. Неудивительно, что Триль, готовясь унаследовать трон своей матери, не находила в этом ничего забавного.

Сам большой любитель интриг, лысый наемник от души рассмеялся и бросил взгляд на Нарбондель. Жар в колонне заметно уменьшился, а это значило, что в Подземье уже была глубокая ночь. Джарлакс звонко щелкнул каблуками по камню и отправился к Келларц'орлю, высокому плато у восточной стены пещеры, где располагался самый могущественный Дом Мензоберранзана. Ему не хотелось опаздывать на встречу с Матерью Бэнр, которой он собирался дать отчет о «тайном» свидании с ее старшей дочерью.

Джарлакс прикинул, что стоит сообщить Матери, а какую информацию выгоднее всего придержать.

До чего же он любил интриги!

Глава 2

РАССТАВАНИЯ И ТАЙНЫ

После еще одной долгой бессонной ночи Кэтти-бри встала с опухшими глазами, натянула на себя одежду и вышла из спальни, надеясь, что дневной свет немного успокоит ее. С одной стороны ее густые золотисто-каштановые волосы примялись, с другой торчали, но она не обратила на это никакого внимания. Потирая усталые глаза, она чуть было не наткнулась на косяк, да так и застыла, чем-то пораженная.

Она провела пальцами по деревянной поверхности двери, не в силах справиться с тем же ощущением, что и ночью: что-то не так, неправильно. Вместо того чтобы сразу идти завтракать, она решила отправиться к Дзирту.

Девушка быстрым шагом поспешила к комнате дроу и постучала в дверь. Немного подождав, она окликнула: «Дзирт?» И, не дождавшись ответа, резко распахнула дверь. Ни кривых сабель дроу, ни его дорожного плаща не было на месте. Даже не успев удивиться этому, девушка перевела взгляд на постель. Она была убрана, а одеяла аккуратно застелены. Вроде бы ничего необычного…

Подойдя поближе, Кэтти-бри внимательно осмотрела все складочки и поняла, что кровать была застелена давно и этой ночью в ней не спали.

— Что все это значит? — вслух произнесла она, затем быстро оглядела всю комнату и вышла. Дзирт и раньше покидал Мифрил Халл, никого не предупредив, и нередко уходил ночью. Чаще всего он отправлялся в Серебристую Луну, сказочный город на востоке, всего в неделе пути от Мифрил Халла.

Но почему на этот раз Кэтти-бри было не по себе? Почему она не могла отделаться от чувства, что что-то не так? Девушка попыталась избавиться от назойливых мыслей и справиться со своими страхами. Она убеждала себя, что просто разволновалась, что после потери Вульфгара стала чересчур трястись над остальными своими близкими.

Размышляя так, Кэтти-бри брела по коридору и остановилась у другой двери. Она тихонько постучала. Ответа не последовало (хотя девушка не сомневалась, что тот, кто там живет, еще не встал), и она постучала сильнее. Из комнаты донеслось сонное мычание.

Кэтти-бри толкнула дверь и, быстро пройдя вперед, опустилась на колени перед небольшой кроватью. Она резко сдернула одеяла со спящего Реджиса, тот заворочался, а девушка стала щекотать его под мышками.

— Эй! — отчаянно натягивая на себя одеяла, вскричал пухлый хафлинг, уже вполне оправившийся после того, как побывал в лапах у Артемиса Энтрери. Сон мигом слетел с него.

— Где Дзирт? — спросила Кэтти-бри, потянув одеяло на себя.

— Откуда мне знать? — возмутился Реджис. — Я сегодня еще не выходил!

— Вставай. — Кэтти-бри сама поразилась своему резкому тону. Ей снова стало не по себе, и теперь от этого ощущения отмахнуться было труднее. Пытаясь понять, что вдруг встревожило ее, девушка обвела глазами комнату.

И увидела фигурку пантеры!

Кэтти-бри не мигая смотрела на самую дорогую Дзирту вещь. Что она делает в комнате Реджиса? И почему Дзирт ушел, не взяв статуэтку с собой? Это подтверждало нехорошие предчувствия девушки. Она перепрыгнула через кровать (Реджис тем временем натянул одеяла до самого подбородка) и схватила фигурку. Потом перескочила обратно и вновь ухватилась за одеяла, в которых упрямый хафлинг прятался, как в панцире.

— Нет! — заверещал Реджис. Он улегся лицом вниз, зарывшись головой в подушку.

Кэтти-бри ухватила его за вырез рубашки, сдернула с кровати и потащила через всю комнату, чтобы усадить на один из двух деревянных стульев, стоявших около небольшого столика. Не выпуская подушку из рук и не отрывая от нее лица, Реджис ткнулся головой в столешницу.

Кэтти-бри молча сжала уголок подушки в кулаке и рванула его на себя, так что не ожидавший ничего подобного хафлинг больно стукнулся о стол.

Ворча и постанывая, Реджис выпрямился, поглаживая пухлыми пальчиками свои мягкие упругие локоны, не растрепавшиеся даже после долгого ночного сна.

— Чего тебе? — ворчливо спросил он.

Кэтти-бри со стуком поставила на стол перед хафлингом статуэтку пантеры.

— Где Дзирт? — повторила она ровным голосом.

— Наверное, в Нижнем городе, — буркнул Реджис, проведя языком по нечищеным зубам. — Не лучше ли пойти и узнать у Бренора?

Упоминание о короле дворфов слегка охладило пыл Кэтти-бри. «Пойти узнать у Бренора?» — горько усмехнулась она про себя. Бренор почти ни с кем не разговаривал и был настолько поглощен своим горем, что вряд ли заметил, если бы все его подданные вдруг собрались и ушли посреди ночи.

— Так, значит, Дзирт оставил Гвенвивар, — невинно заметил Реджис, решив притворяться до конца. Однако чуткая девушка почувствовала фальшь в его словах и, недоверчиво щуря свои прекрасные голубые глаза, испытующе вглядывалась в хафлинга.

— Ну что еще? — с наигранным простодушием спросил он, чувствуя, как забилось его сердце от этого проницательного взора.

— Где Дзирт? — снова произнесла Кэтти-бри удивительно спокойным, не предвещавшим ничего хорошего голосом. — И почему кошка у тебя?

Реджис развел руками и, тихо постанывая, снова театрально уронил голову на стол.

Но Кэтти-бри слишком хорошо знала Реджиса, чтобы попасться на его уловки. Она ухватила его за темные кудри и дернула, заставив смотреть на нее, потом другой рукой схватила за рубашку на груди. Хафлинг был ошеломлен ее грубостью, это было видно по его глазам, но она не остановилась. Реджис взлетел в воздух со своего стула. Кэтти-бри протащила его три шага и с размаху прижала спиной к стене.

Сердитое лицо девушки слегка смягчилось, и она ослабила хватку, но тут увидела, что у Реджиса на шее нет волшебной рубиновой подвески, с которой хафлинг никогда не расставался. Новая странность поразила ее, укрепив в уверенности, что вокруг творится что-то неладное.

— Сдается мне, ты кое-что знаешь, — произнесла она, и ее лицо вновь посуровело.

— Кэтти-бри! — пискнул Реджис, глядя вниз на свои волосатые ножки, болтающиеся в двадцати дюймах над полом.

— И скажешь мне об этом, — продолжала девушка.

— Кэтти-бри! — снова взмолился Реджис, надеясь образумить ее.

Кэтти-бри сгребла обеими руками ночную рубашку хафлинга, оторвала его от стены и снова с силой оттолкнула.

— Я потеряла Вульфгара, — угрюмо произнесла она, словно предупреждая Реджиса, что от нее теперь всего можно ожидать.

Реджис не знал, что и думать. Дочь Бренора Боевого Топора всегда была самой уравновешенной в их компании, ее спокойствие на всех действовало благотворно. Даже невозмутимый Дзирт нередко брал с нее пример. Но сейчас…

Реджис видел не свойственную Кэтти-бри жесткость в глубине ее прозрачных голубых глаз.

Она снова оторвала его от стены и опять с размаху прижала к ней.

— Ты расскажешь мне все, что знаешь, — подчеркнуто спокойно произнесла она.

Затылок Реджиса уже ныл от ударов. Ему было очень, очень страшно. И за Кэтти-бри не меньше, чем за себя. Неужели горе довело ее до такого отчаяния? И зачем он только во все это ввязался? Ведь Реджису нужно от жизни так мало: теплая постель и горячий завтрак.

— Нам надо пойти посоветоваться с Брено… — Он не закончил, потому что Кэтти-бри влепила ему пощечину.

Хафлинг поднес руку к пылающей щеке и уставился на девушку, не в силах поверить в то, что произошло.

Похоже, Кэтти-бри не меньше хафлинга была поражена своей вспышкой. Ее ясные глаза наполнились слезами. Она задрожала, и Реджис испуганно ждал, что она сделает в следующую секунду. Он вдруг подумал, как сильно могут изменить человека несколько недель или даже дней.

— Дзирт пошел домой, — мягко сказал он, действуя по наитию. Беспокоиться о последствиях придется позже.

Кэтти-бри чуть-чуть смягчилась.

— Его дом здесь. Ты же не имеешь в виду Долину Ледяного Ветра?

— Я имею в виду Мензоберранзан, — уточнил Реджис.

Даже пущенная в спину стрела вряд ли поразила бы девушку сильнее, чем эти слова. Она выпустила Реджиса и, качнувшись назад, тяжело опустилась на край кровати хафлинга.

— Вообще-то он оставил Гвенвивар тебе, — сказал Реджис. — Вы обе ему очень дороги.

Но на лице Кэтти-бри по-прежнему отражался ужас. Как нужна была сейчас Реджису рубиновая подвеска! Девушка не смогла бы противостоять ее чарам и успокоилась бы.

— Но Бренору ничего говорить нельзя, — добавил он. — К тому же Дзирт, должно быть, еще не ушел далеко. — Хафлинг считал, что подсластить горькую пилюлю, пусть даже соврав, никогда не вредно. — Он сказал, что навестит леди Аластриэль и решит, куда идти.

Это было не совсем правдой, Дзирт ведь только упомянул, что может зайти в Серебристую Луну, но Реджис решил, что надо как-то обнадежить Кэтти-бри.

— Только Бренору говорить нельзя, — настойчиво повторил хафлинг. Кэтти-бри подняла на него глаза — никогда еще Реджис не видел такого отчаяния.

— Он вернется, — произнес Реджис, кинувшись к ней и садясь рядом. — Ты же знаешь Дзирта. Он вернется.

Этого Кэтти-бри уже не могла вынести. Она мягко оттолкнула руку хафлинга и встала, взглянув на стоящую на столе фигурку пантеры. У девушки не осталось сил даже на то, чтобы взять ее.

Кэтти-бри молча вышла из комнаты хафлинга, добрела до своей собственной и без сил упала на кровать.

* * *

Дзирт немного поспал днем в прохладной тени пещеры, находящейся за много миль от восточного входа в Мифрил Халл. Было самое начало лета, но воздух уже прогрелся, солнце жарко сияло в безоблачном небе, и даже ветер с ледников не казался холодным.

Дроу спал недолго и неглубоко. Ему не давали покоя мысли о Вульфгаре и остальных друзьях, тревожили забытые образы и воспоминания о жутком месте, где прошла его молодость, — Мензоберранзане.

Жутком и прекрасном, как и сами дроу, создавшие его.

Дзирт вышел из пещеры, чтобы перекусить. Он грелся в теплых ласковых лучах, окруженный живыми звуками природы. Как все это отличалось от его дома в Подземье! И как это было чудесно!

Дзирт отшвырнул сухарь и стукнул кулаком о камень.

До чего прекрасна была обманчивая надежда, маячившая перед его взором. Единственное, к чему он в жизни стремился — так это держаться подальше от своих соплеменников и жить в мире. Вскоре после того, как он очутился на поверхности, Дзирт решил, что здесь, где жужжат пчелы и щебечут птицы, греет солнце и серебрится луна, будет его дом. Здесь, а не в непроглядно темных туннелях Подземья.

Дзирт До'Урден выбрал мир на поверхности, но что означал этот выбор? Неужели то, что он встретит новых друзей, которые станут ему бесконечно дороги, и одним своим присутствием заведет их в западню, расставленную мраком его прошлого? Вульфгар погиб по вине сестры Дзирта, а вскоре и всему Мифрил Халлу будет грозить опасность.

Это означало, что он сделал ложный выбор и не может здесь больше оставаться.

Однако закаленный воин быстро заставил себя успокоиться и продолжил трапезу, насильно заставляя себя есть, несмотря на душивший его гнев. За едой он раздумывал, куда направиться. Дорога прямо перед ним выведет его из гор и пройдет мимо деревни под названием Пенгаллен. Дзирт уже был там недавно, и снова идти туда ему не хотелось.

В конце концов он подумал, что вовсе сойдет с дороги. Что толку идти в Серебристую Луну? Дзирт сомневался, что застанет там леди Аластриэль, ведь сезон торговли был в самом разгаре. Да и что она может сказать ему такого, чего он сам не знал?

Нет, Дзирт уже все для себя решил и вовсе не нуждается в том, чтобы Аластриэль одобрила его намерения. Он собрал свои вещи и вздохнул, вновь подумав о том, каким унылым будет путь без его дорогой спутницы — пантеры. Дроу вышел на яркий свет и направился на восток, сойдя с торной дороги.