Судьба дракона

В подземном зале царил холод, но гладко выбритая голова молодого человека была липкой от пота. Подол его робы, украшенный узором из змеиных клыков, крутанулся вокруг его босых ног, когда пробудившаяся магия заплясала вокруг него белыми огоньками, отражаясь в зеркальном полу. Широкие рукава были расшиты узором из переплетенных змей с широко разинутыми пастями, а на блестящей коже его рук виднелись чешуйки.

Человек сделал два размеренных шага вперед и вытянул руки, словно держал на них большой шар из воздуха. С кончиков его пальцев слетели искорки белого пламени, обрисовывая контуры сферы, а затем магия, словно плетьми ползучих растений, окутала змеиного жреца, беззвучно вспыхнув ослепительным пламенем.

Этот разгорающийся свет отражался в глазах бесстрастных жрецов, молча сидевших на двух скамьях вдоль стен пещеры, поодаль от собрата, читающего нараспев заклятия.

Холодное сияние разгоралось, по мере того как вызывающее его заклинание звучало все громче, — разгоралось и росло, превращаясь в медленно вьющиеся вокруг жреца спирали, которые тут же обратились в тела змей, составленные из искорок, и заскользили вокруг бритого жреца в волнообразном, все убыстряющемся танце.

Наблюдающие жрецы сидели молча, хотя некоторые в нетерпении подались вперед. Никто не отвел взгляда даже на мгновение. Заклинания следовали одно за другим, жрец громким, уверенным голосом выкрикивал слова, пальцы его извивались, как разозленные змеи, все быстрее и быстрее.

Вот белые искры уже совсем скрыли тело жреца, окружив его плотной вихрящейся пеленой, словно все новые и новые змеи кружились вокруг своего создателя. Постепенно жрец поднялся над полом и теперь висел в воздухе почти на высоте своего роста, яростно шевеля руками.

Каждое новое заклинание с силой рвалось к потолку пещеры. Казалось, они притягивали сюда из темноты что-то огромное, незримое…

В самой середине очередного заклинания он задохнулся и сбился. Пот прошиб его, пальцы задрожали, тело задергалось, словно он пытался устоять под порывом бешеного ветра.

Заклинание рассыпалось вихрем искр, и со стороны жрецов-зрителей послышался короткий шепот — отчасти испуганный, отчасти восхищенный. Бритый жрец содрогнулся, в отчаянии что-то выкрикнул и вцепился в воздух, словно отпихивая напавшее на него чудовище.

Искры угасли, затем последовал другой взрыв. Яркие и потом темные точки огня разлетелись во все стороны, а бритый жрец горько всхлипнул. Взрыв за взрывом быстро разрывали танцующих змей, превращая их в вихрящееся облако.

И посреди этого облака одинокая фигура отчаянно размахивала руками, ее пальцы вытянулись на невероятную длину. Жрец пытался выкрикнуть какие-то слова, но из горла вырывалось только громкое шипение. Из перекошенного рта выстрелил раздвоенный язык, а искры взметнулись вверх, чтобы тысячей змеиных голов обрушиться вниз, на размахивающего руками человека.

Бритый жрец пронзительно завопил от боли, причиненной этими обжигающими клыками. Его внезапно удлинившиеся руки беспомощно пытались сбить с себя кипящее пламя, — и вдруг они вспыхнули.

Он опять завопил, корчась в пламени. Плоть, оплавляясь, стекала с его костей со страшной быстротой. Скрюченная фигура расцветала язычками крохотных вспышек, когда высвобождающиеся заклинания стекали с обреченного жреца и становились призрачными белыми змеями, мерцающими магической силой и извивающимися в неестественной темноте.

В кругу раскачивающихся призрачных голов кружился умирающий жрец. Он уже почти не вскрикивал — тихо и слабо стонал, а затем опустился на пол, все еще беспомощно подрагивая, как ярмарочная марионетка на потеху ребятне.

Распростершись на каменном полу, жрец быстро плавился, превращаясь в скелет. Высвобожденные заклятия вращались вокруг него, струясь между костей. Когда они исчезли, кости распались, превратились в струйки дыма и спиралями потекли прочь…

Теперь жрец представлял собой лишь пылающий череп и кучку костей, сложившихся на полу в форме кольца.

Угасающие призрачные змеи дернулись в последний раз, злобно свернулись — и череп разлетелся в прах. Кости тоже рассыпались, исторгнув последние дымные завитки магии, и устремились к чему-то, затаившемуся под потолком во мраке.

Мгновение они огненными точками вращались вокруг пятнистого камня величиной с ладонь, висевшего в воздухе. Вспыхнули, словно растворились в камне — и все кончилось.

Когда в пещере снова воцарился мрак, жрецы, мрачно поджав губы, посмотрели вниз, откуда только что струилась магия, и вздохнули — кто-то задумчиво, но большинство с облегчением.

— Эта неудача не была неожиданной, — проговорил один из них в тишине холодным, громким и решительным голосом. — Следует ли нам повторить?

Другой жрец поднял руку.

— Мы повторим. Сейчас, когда Гулдарт сгинул вместе со своими похвальбами, ясным остается одно: никто из нас не владеет Траэлем. Великая Змея к нам не вернется.

Третий жрец, помоложе, спросил:

— А может, каждый из нас произнесет по заклинанию Траэля, и так мы вместе сможем составить Траэль? Разве тут нужен только один человек?

Первый жрец встал и ответил:

— Я слышу голос не только твой, Лотоан, но и всех подобных тебе — молодых, горячих и нетерпеливых, жадных до власти. Вам наплевать на то, к чему могут привести перемены, если они сулят вам быстрое обретение силы. Слушайте меня, вы, щенки! Слушайте и внимайте.

Карантом, Повелитель Клыков, медленно окинул взглядом всех жрецов на скамьях. Здесь не было женщин — старшие жрецы позаботились об этом. Жрицы были порочны и вероломны, но обольстительны, они могли бы повлиять на некоторых членов братства. Когда дойдет дело до открытой схватки, их успеют наделить силой. Такие качества смогут послужить братству — и они же послужат оправданием уничтожения женщин, когда нужда в них отпадет.

— Змея, которая породила нас всех, никогда не была богиней. Она была смертной или смертным, могучим чародеем, как и все последующие Великие Змеи, что сменяются через определенный срок. Никому из нас не по вкусу служить тирану, но так должно быть. Только один может быть назван мастером Траэля в одно и то же время. Траэль существует как паутина магии, которая убивает всех, связанных с ней, если кто-то пытается вырвать контроль над Траэлем у его создателя или сотворить второй Траэль, который контактирует с первым. Когда мы возносим молитвы Великой Змее, мы посылаем их по Траэлю, и она может их услышать. Ежели она пожелает, она посылает нам в ответ заклинания целительной энергии или дикую силу, выражая этим свою мощь через всех нас, осененных прикосновением Траэля. Наши жизни и жизни наших жертв, которых мы убиваем особым образом, буквально питают Траэль и Великую Змею, и она воздает нам мощью, когда считает это нужным. Уж простите меня за прямые слова, но я в первый и последний раз говорю вам это — без всякой священной чуши, которой мы вынуждены прикрывать истину, дабы скрыть нашу тайну от мирян.

Карантом вздохнул, закинул голову и продолжил:

— Потому я снова повторяю: Змея была человеком, не богом. Великая старшая магия дает ей проявлять себя постоянно, как и Дракону, ее противнику. Божественная магия, если хотите, — магия, которую мы уже не можем контролировать, усиливать или разрушать. От Змеи пришло к нам учение, тайны заклятия Траэля и его действия и священные письмена о прошедшем, в которых — урок нам, дабы знали мы, что делать и чего не делать, чтобы обрести Силу.

Он медленно пошел вдоль скамей, прямо глядя в глаза некоторым из жрецов, и добавил:

— Вот почему мы созвали совет. Как всегда, мы должны лелеять наши замыслы и совершенствовать планы, добиваясь большей власти в Аглирте, ибо никакой бог не помогает нам. Все мы видели попытку Гулдарта сплести Траэль и видели его гибель. Я без стыда говорю об этом, потому что, если не принимать во внимание слишком честолюбивые его помыслы и надменную глупость, Гулдарт был самым опытным и могучим среди тех из нас, кто взыскует власти над Траэлем. Никто из нас не пережил бы такого.

Встал второй жрец.

— Каждое слово твое — истинная правда, Карантом. Да будет ясно всем молодым и нетерпеливым, что ныне наш совет должен решить одно очень важное дело.

Он тоже встал и медленно пошел вдоль рядов.

— Вы знаете меня — я Раунтур Мудрый. Слушайте же мои нынешние мудрые слова и примите их как непреложную истину. Мы собрались обсудить, как нам взять власть в Долине, но не могли приступить к об суждению, не убедившись, станет ли Гулдарт новой Великой Змеей. Его провал означает, что мы должны найти для этой цели достаточно искусного чародея на стороне. Он станет Великой Змеей, по крайней мере, на то время, которое потребуется для завоевания Аглирты. Каждый из нас — даже пока мы боремся против власти короля-юнца — должен искать подходящего человека, который мог бы стать нашим вождем. Говоря словами Старой Гадюки, нашего с Карантомом учителя, «найдите тирана, коему мы будем повиноваться».

Один из молодых жрецов заерзал, и Карантом мгновенно насторожился.

— Да, Тульдран? Говори!

Молодой жрец вспыхнул и потупился. Оба старших жреца стояли теперь перед ним и жгли его взглядами. Медленно, неохотно подняв взгляд и съежившись, он увидел, что они по-прежнему смотрят на него. Тогда он неохотно выдавил:

— М-мне… это не нравится. Как же мы призовем чужака? А вдруг он предаст нас и будет править вовсе не на пользу нам?

— Хорошо сказано, — заметил Раунтур. — Конечно, никому из нас это не нравится. Никто не хочет чужака в Великие Змеи. Дабы избежать опасности, считают старшие жрецы, мы должны выбрать нужного чужака. Найти его и направить так, как нам надо, — дело долгое и нелегкое.

— А пока, — добавил Карантом, — запомните: мы будем беспощадны, искореняя в рядах братства все честолюбивые замыслы, способные завести нас на ложный путь. Мы, старшие маги, весьма опытны, а иных уже и нет — сгинули. Мы склоняемся перед Траэлем, но пока новая Великая Змея не восстановит его, братством будем управлять мы, и никто иной. Говорите без страха, спорьте — но повинуйтесь нашим приказам, или мы вас уничтожим. В то время, когда у нас нет вождя, предательство и внутренние раздоры — слабость, которой мы не можем себе позволить и не потерпим. Внимайте моим словам — или умрите.

Жрецы на скамьях замерли в ожидании. Воздух звенел от напряжения. Раунтур мягко улыбнулся.

— Я не предлагаю вам сидеть по углам, ожидая явления Великой Змеи. О нет. Вместе, даже всего лишь сидя здесь, мы самая мощная и хитроумная сила Аглирты, и в бездействии мы оставаться не будем. Если эти тупые бароны могут держать власть в Долине, то и мы сможем.

— И потому, — ласково добавил Повелитель Клыков, — нам нужна помощь каждого из вас в низвержении короля-юнца. Некоторые из вас, вне сомнения, уже догадались, в чем состоит наш план. Кое-кто из вас чересчур любопытен, и с этой минуты я за такое буду карать смертью. А чтобы утолить ваше любопытство, скажу вот что: перед тем как покинуть это место, каждый из вас получит заклинание. Потом наши братья дадут вам и другие вместе с четкими указаниями по поводу того, когда их использовать, а когда — нет.

Впервые старый жрец, учитель почти всех присутствующих, позволил себе улыбнуться.

— Первое заклятие превращает напиток в отраву вроде яда очень редкой змеи. Только намного сильнее. Большинство тех, кто его выпьет, впадает в безумие, о котором повествуют нам древние предания. Недуг этот называют Кровавым Мором, жертва его набрасывается на всех окружающих. Когда Мор распространится по Аглирте вместе со слухами о божьей каре за дурное правление — а распространите эти слухи вы, — это ослабит власть острова Плывущей Пены. Когда настанет время, все вы окажетесь в нужных местах по всей Долине и сможете заменить придворных этого сопляка короля.

Снова вступил Раунтур:

— Таков наш план. И прекратите подглядывать и подслушивать. Вы все равно узнаете обо всем по мере осуществления плана. Салаунтус?

Со скамьи поднялся старый жрец с покрытым шрамами лицом, почтительно поклонился Раунтуру и Карантому, прокашлялся и сдержанным тоном сообщил:

— Испытания прошли успешно. Мои новые заклятия могут уничтожать действие этой отравы, многократно и безошибочно. Я… мне больше нечего сказать. — Он снова сел.

Повелитель Клыков кивнул.

— Артрун?

Поднялся жрец с красивым, но злым лицом, холодно улыбнулся и заявил:

— Белгур Артрун из Древопада. Это маленькая деревушка, потому я осмелился применить заклинание только к нескольким винным кувшинам и ведрам с водой. Успех несомненен. Вскоре я доложу о дозах различных видов напитков, необходимых для достижения нужного результата.

Повелитель Клыков кивнул, и Артрун сел.

— Мы надолго оставили без присмотра наши жилища и посты в Долине, — сурово сказал Карантом. — Потому пусть совет неотложно рассмотрит все оставшиеся у вас вопросы и пожелания. Говорите, братья, и затем мы передадим вам свитки с заклятием отравы.

Никто не поднялся, но жрецы на скамьях оживленно зашептались. Многие подались вперед, словно вожделенный свиток нужно было выхватить из воздуха, как ястреб хватает крысу. Карантом окинул их взглядом и снова улыбнулся.

— Что же, закончим совет. Раунтур?

Старший жрец по прозвищу Мудрый подошел к двери, которая на миг озарилась призрачным светом, когда он приложил к ней ладонь, и со скрипом отворилась.

— Свиток, каждому, — коротко бросил он наружу. — Дверь не толкать.

Если бы жрецы осмелились выказать свое любопытство и подсмотреть, они бы увидели, как по темному коридору, которым редко пользовались, быстро идет молодой жрец со свитками. Жрец, наклонившись, вошел в низкую дверь, поднялся вверх и вошел в другую дверь, светящуюся от охранных заклятий, столь же сильных, как и те, которыми Раунтур запечатал свитки. Войдя, молодой жрец вытянул руку, которая оказалась на три фута длиннее его другой руки или вообще человеческой руки, и коснулся камня в кладке стены. Тот повернулся, открывая пустоту внутри, и жрец бросил туда свитки и вдобавок свою одежду.

Как только камень встал на место, нагой жрец повернулся в другую сторону. Его тело и лицо стали меняться. Он снова протянул руку, которая теперь вовсе не была человеческой, и коснулся другого тайного камня. Оттуда появились кафтан, штаны и сапоги. Умелые пальцы проверили охранные заклятия на обеих каменных плитах и с обратной стороны двери, в которую он вошел, и теперь уже сельский работяга сделал какой-то особый жест, в результате чего в воздухе закружилась светящаяся спираль. Он шагнул в нее — и исчез. А потом исчезла и спираль.

Только после этого темное, незримое око, парившее в одном из углов прохода, дважды моргнуло и исчезло.

В комнате неподалеку моргнуло другое око. Там стоял жрец с только что полученным свитком.

— Так-так, — пробормотал он. — Среди нас опасный оборотень. Надо же! С этим надо что-то делать. — Черты его лица расплылись и стали совсем иными. — Схватка может быть очень тяжелой…

— Напомни-ка мне, — прогудел Хоукрил, — на кой нам снова болтаться по Долине, подставляясь под удар в поисках этих Дваеров? Разве ты не можешь с помощью своего камня выследить их на расстоянии?

Эмбра вздохнула.

— Да, могу, но только в том случае, если хозяин Дваера использует его для совершения очень сильной магии, или вызывает его силу, или по глупости носит его открыто, освещая себе путь в темноте. Иначе я его увидеть не смогу. Если я не пользуюсь своим Дваером, то другой человек, который использует свой Камень для поиска, может стоять со мной рядом и ничего не заподозрить. Есть кое-какие приемчики, когда ищешь с помощью двух Камней, но все равно надо находиться очень близко к Дваеру.

Тшамарра кивнула.

— Более того — саму по себе силу Дваера можно обнаружить издалека, но если его владелец пользуется им только для того, чтобы творить собственные заклинания, то никто ничего не увидит.

— А что, если мы посадим тебя в какую-нибудь башню, будем кормить-поить, а ты будешь работать с Дваером? — предложил Краер.

Эмбра улыбнулась.

— Мой Камень все время будет задействован. Кто-то — или что-то — наверняка обнаружит меня и придет забрать Дваер и расправится со мной.

— И попадет прямо к нам в руки, — торжествующе заявил низкорослый квартирмейстер, — так что играть мы будем на своем поле!

Леди Талазорн вздохнула.

— Сомневаюсь, что они возвестят о своем приходе, милорд. Они будут следить и выжидать момент, когда удастся накрыть нас всех сразу. И ты увидишь только вспышку, которая разорвет тебя в клочья.

Краер посмотрел на нее — и внезапно расплылся в улыбке.

— Между прочим, в это время года в Долине так красиво! Что-то захотелось мне проехаться верхом.

Черные Земли промолчал, с трудом скрыв усмешку.

2

ОХОТА ЗА КАМНЯМИ СУЛИТ НЕПРИЯТНОСТИ

КУЗНЕЦ ВСТРЯХНУЛ КЛЕЩИ, проверяя крепость захвата, и сунул остывающий брус железа в чан с маслом. Послышалось шипение, и показался дымок. Кузнец сплюнул туда задумчиво и опустил молот, с кряхтением распрямляясь.

— Готово?

Два человека, закончив возиться с пряжками и путами, удерживавшими огромную тягловую лошадь, глянули на него.

— Да, Ральд. Он в сбруе.

Кузнец кивнул.

— Ну, тогда за дело. Река, как говорится, никого не ждет.

— Да уж, — ответили крестьяне и почти в один голос закончили поговорку: — Даже если Пробужденный король прикажет.

Ральд фыркнул и пошел через полную звона кузню.

— Пробужденный король! Проснулся да ушел, а в результате на троне сидит глупый мальчишка. Если уж им нужен был безродный юнец, выбрали бы лучше из крестьянских детей, они хоть знают, как урожай растить.

— Верно, верно! Лучше какой-нибудь силптарский недотепа, чем этот мальчишка на троне, — закивал Аммерт Бранджак, поглаживая коня по крупу, чтобы успокоить. — Могли бы взять и торгаша с другого края света. И чем только они думали?

— Вот-вот, — добавил его приятель Дрантер, задумчиво сплевывая на груду ржавого железного лома в углу. — Они вообще не думали, эти дурни там, на острове Плывущей Пены. Думали бы — у нас тогда полкоролевства не перемерло бы, каждый третий бандюга не звал бы себя бароном и змеиные прислужники не прятались бы под каждым деревом.

— Ну-ну! — проворчал кузнец. — Может, про их злобу все врут. Змеиные жрецы платят доброй монетой не хуже любого барона, а ни один барон прежде мне и кружки воды не давал задаром!

Он отер лоб загорелой рукой, глянул на гвозди, согнувшиеся в его ладони, и покачал головой.

— Во имя Троих, жарко нынче, — проворчал он. — Непонятно почему… Не должен был я вспотеть так, ведь всего ничего торчу в кузне… — Он хорошенько глотнул воды из кувшина, закрепленного на столбе в двух шагах от наковальни, вздохнул и снова покачал головой.

— Что-то ты бледный нынче, — сочувственно сказал Данхальд Дрантер. — Небось вчера с девчонками перегулял, а?

Он хотел усмехнуться, но быстро убрал улыбку, когда кузнец кинул на него яростный взгляд.

— Хорошо хоть, погода держится, — решил сменить тему Бранджак. — Если так и дальше пойдет, хороший урожай будет.