Вервольф. Осколки коричневой империи

Фрайгер Рут

ВЕРВОЛЬФ Осколки коричневой империи

Предисловие

Самое широко распространенное мнение относительно немецких партизан, существующее в зарубежной и отечественной историографии, заключалось в том, что «вервольфы» были мифом, который был порожден министерством Геббельса в последние дни войны. Некоторые историки берут на себя смелость заявлять, что Германия в годы оккупации союзниками[1] не породила ни одного саботажника, а пресловутые «вервольфы» не сделали ни одного выстрела. Многие исследователи, которые занимаются историей нацистского движения и Третьего рейха, вообще не считают нужным упоминать о движении «Вервольф». В итоге появилось ошибочное представление о том, что немцы, оказавшиеся под властью союзнических армий, были послушными и полностью безразличными к нацистской пропаганде. Следуя такой логике, получается, что германское население вообще не оказывало никакого сопротивления, смирившись со своей участью. Отчасти вышеизложенное — правда. Но лишь отчасти.

Крушение Третьего рейха и крах идеологических установок нацизма проходили не столь просто, как это пытаются изобразить иные авторы. В этом отношении иногда возникают сомнения по поводу искренности мемуаров иных современников. («Белые простыни свешивались из окон в занятых нами городах. Комендантским патрулям нечего было делать. Вервольфы? Да они оказались выдумкой доктора Геббельса». Борис Полевой. «В конце концов»). Но если мы обратимся к «истории повседневности», то увидим, что «Вервольф» не был мифом. Это был последний идеологический оплот нацистского режима, который должен был вступить в дело во время «решительной битвы» за Германию. По сути говоря, организация «вервольфов» стала базой для формирования активной нацистской герильи, или, по-иному говоря, движения национал-социалистического сопротивления. «Вервольфы» стали неотъемлемой частью социально-политического пейзажа послевоенной Германии. Они действовали не только на территории Германии, ной на территориях сопредельных стран. Впрочем, деятельность нацистского сопротивления носила во многом спонтанный и спорадический характер. Она была различной по интенсивности. В одних районах она могла внезапно вспыхнуть с огромной силой, а в других — долгое время никак не проявляться. «Вервольфы» пользовались поддержкой различных социальных слоев и возрастных групп. Не стоит забывать, что именно деятельность «вервольфов» во многом предопределила некоторые черты оккупационной политики союзников. Повсеместные неудачи нацистской герильи вовсе не перечеркивают сам факт ее существования. Конечно, «вервольфы» не могли и мечтать о масштабах действий подобно партизанам Советского Союза или Югославии, но все равно их деятельность была во многом подобна антифашистскому Сопротивлению, возникшему в Западной Европе в начале40-х годов. Ни одна из групп Сопротивления и помыслить не могла о крупномасштабных действиях, пока на подходе не оказались Красная Армия или союзнические войска. Надо также отметить, что нацистские партизаны в большинстве своем состояли из авантюристов и неопытной молодежи, которые, оказавшись в сложной ситуации, нередко предпочитали встать на сторону победителей.

Факт остается фактом — «вервольфы» не пользовались широкой поддержкой немцев. Но это вовсе не приуменьшает их роль. Впрочем, подпольщики и партизаны ни в одной стране мира не пользовались тотальной поддержкой мирного населения. Как правило, такие движения расценивались как опасные радикалы, ставившие под угрозу жизнь обыкновенных людей, которые даже не были вовлечены в подпольную деятельность. Приведу один пример: легендарные «вольные стрелки» (франтиреры) 1870 года в действительности были обыкновенными мародерами, охотившимися за продовольствием. Во время Франко-прусской войны немецкая сторона всячески поддерживала самосуды, вершимые французскими крестьянами над «вольными стрелками». Но это вовсе не значило, что среди «стрелков» отсутствовали истинные патриоты и что они не играли в этом движении никакой роли. Это лишь наглядно демонстрирует, что любым партизанским движениям почти всегда приходилось существовать в двойне враждебной среде. Обычно повсеместная поддержка партизан наблюдалась только в том случае, когда партизанские части могли реально захватить власть (Югославия в годы Второй мировой войны) либо регулярные военные части могли в ближайшее время освободить страну от оккупантов (СССР в 1943–1944 годах). В этом отношении романтическое восприятие антифашистского Сопротивления фактически затмило деятельность «вервольфов», которые изображались антифашистской пропагандой как слепые фанатики. Кроме этого, не стоит забывать, что многие Союзники сомневались в искренности намерений немецкого населения. Для них побежденные немцы были притворщиками, которые втайне помогали «вервольфам». Вспоминается одна из пропагандистских статей в американском журнале, выпускаемом для оккупационных войск, где предлагалось воздерживаться от половых связей с немками, так как те намеренно хотели заражать американских солдат сифилисом, тем самым помогая «вервольфам».

Недостаточное внимание к «вервольфам» со стороны историков удивляет хотя бы потому, что Германия имела многовековую историю партизанских войн и боевых действий нерегулярных воинских формирований. Взять хотя бы формирования времен Крестьянской войны или партизанские формирования времен Тридцатилетней войны, в частности легендарное подразделение «Вооруженные волки» (Вервольф[2]), действовавшее в Нижней Саксонии. Эти партизанские традиции были продолжены ландштурмом в 1813 году, когда немецкие добровольцы начали войну против наполеоновской армии, и фрайкорами (добровольческими корпусами) периода Веймарской республики. Концепция нерегулярных воинских формирований была очень популярна в немецком обществе. В 20-х годах некоторые военные стратеги предложили охранять немецкие границы силами нерегулярных «Полевых корпусов смотрителей», которые создавались по образу российских казачьих станиц. Кстати, позже эту идею пытался взять на вооружение рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. В той же Веймарской республике существовала еще одна военизированная организация, которая носила то же название, что и партизанские отряды крестьян, — «Вервольф» («Вооруженные волки»). Созданная одним из «смотрителей», лейтенантом Питером фон Хайдебреком, эта организация со временем превратилась в политизированное формирование, которое намеревалось возродить дух крестьянских партизан XVII века. После поражения Германии в Первой мировой войне в немецком обществе бешеной популярностью пользовалась книга Германа Лонса, посвященная отрядам «вервольфов». Не стоит забывать, что члены фрайкоров и первые нацисты всячески превозносили «тайные трибуналы» — Фемы, появившиеся еще во времена Средневековья. У них было позаимствовано то, что потом регулярно культивировалось в гитлеровской партии: насилие, обрядность, архаичный формализм, восхищение силой. В свое время мне пришлось услышать мысль о том, что «Вервольф» и «суды Фемы» были принципиально несовместимы с немецкими военными традициями, едва ли не граничившими с галантными манерами ведения войны. «Вервольфы» и члены «тайных трибуналов» в данной ситуации приравнивались к террористам. Очень поверхностное утверждение! Что могла значить умозрительная концепция по сравнению с обычаями и традициями, уходившими корнями в глубину веков?

Высказывания о том, что немцы культурно не приспособлены к партизанской войне, базируются на банальных концепциях о «духе Пруссии» и не имеют ничего общего с обстановкой, сложившейся в Германии в 1944–1946 годах. Действительно, прусская автократия в XVII–XVI11 веках негативно относилась к народным порывам и энтузиазму, отдавая предпочтение строгой военной дисциплине. Так же верно и то, что объединение Германии в XIX веке было достигнуто вовсе не благодаря народным восстаниям или партизанской войне. В Новое время Германия не имела столь массовых повстанческих движений, какие можно было наблюдать в странах Средиземноморья. Но, с другой стороны, рост немецкого национализма вынудил реформаторов создавать массовые армии, в которых солдат, прежде всего, должен был быть ярым патриотом своей Родины. Это создало новые концепции ведения боевых действий, которые были просто невозможны в условиях существования рекрутских армий. В итоге, после боевых действий 1860-х— 1871-го годов, Первой мировой войны военные предпочли делать ставку на маневренность, мобильность и личную инициативу, которые должны были стать важнейшими качествами немецкого офицера. В последние годы Первой мировой войны у Германии появились даже свои легендарные личности, которые в нарушение прусской доктрины открыто прибегали к тактике партизанских действий. Таковым стал, например, Пауль фон Леттоф-Форбек, чья кавалерийская часть успешно действовала в Восточной Африке. Но даже здесь партизанские действия расценивались лишь как вспомогательные военные операции.

В свете этого нет ничего удивительного, что в 1944–1946 годах в Германии произошло множество партизанских нападений на части Союзников и тех немцев, которые согласились сотрудничать с оккупационными властями. Число подобных акций достигло своего пика весной 1945 года, когда «вервольфы» взрывали мосты, расправлялись с советскими и союзническими офицерами, расстреливали из засад транспортные колонны, разрушали здания, где располагались новые органы власти. В те дни почти все улицы германских городов были увешаны листовками, которые угрожали «предателям, решившимся сотрудничать с оккупантами». Саботаж продолжился даже после того, как отгремела война и жизнь в Германии вошла в мирное русло. В те дни «вервольфы» обрезали телефонные провода, пытались пускать под откос поезда, при удобном случае не отказываясь от организации засад. Во множестве случаев бомбы взрывались в судах, где проходили процессы «денацификации». Все эти случаи позволяют вывести определенные закономерности, наметить некую тенденцию, которая существовала в послевоенном немецком обществе.

Большинство акций нацистского сопротивления носило спорадический характер. Организовывались они либо мелкими группами, более походившими на банды, либо партизанами-одиночками. В этом отношении нацистский террор послевоенного периода очень походил на события «эпохи борьбы», когда нацисты еще только рвались к власти. В те дни угрозы и расправы носили неорганизованный характер и не были похожи на четко отработанный механизм террора, возникший в годы существования Третьего рейха. В обоих случаях речь шла о действиях активистов, чьи политические убеждения граничили со слепым фанатизмом.

«Вервольфы» оказались в сложной ситуации, историки фактически не уделяли им внимания, в то время как оккупационные власти в свое время бросили на борьбу с этим подпольным движением немалые силы. В итоге все усилия «вервольфов» оказались бессмысленными. Их акции даже не позволили создать легендарный ореол, который, например, возник со временем вокруг создателей ландштурма 1813 года или организаторов саботажа в оккупированном французами Руре в 1923 году. В целом нацисты сами оказали «медвежью услугу» «вервольфам». Сея в Третьем рейхе взаимные подозрения и повсеместное недоверие, они фактически лишили «Вервольф» массовой поддержки. Некоторые исследователи, впрочем, полагают, что бывшие «вервольфы» стали идейными вдохновителями неофашизма. Самое парадоксальное, что иностранцы всегда были склонны романтизировать «вервольфов», в то время как сами немцы в настоящий момент относятся к ним крайне отрицательно. В принципе это очень легко объяснимо: иностранные радикалы (особенно европейские) считали «вервольфов» неким символом борьбы против «неевропейского» влияния, превратив этих партизан едва ли не в первых борцов против всемирного американского засилья.

Подобную точку зрения можно найти в фильме «Европа», снятом в 1991 году известным датским режиссером Ларсом фон Триером. Фон Триер видел в «Вервольфе» зловещую организацию, впрочем, никак не увязывая ее с Германией. Он как бы исподволь ставил знак равенства между американскими оккупантами и немецкими подпольщиками. Главный герой, невольно ставший «вервольфом», изображался фон Триером как смущенный и дезинформированный патриот своей страны. Не обошла тема «вервольфов» и Россию. Достаточно вспомнить фильм «Александр Маленький». Но есть и другие, более зловещие проявления этой «исторической» памяти.[3]

Не менее удивительно, что положительная память о «вервольфах» сохранилась в приграничных с Германией территориях: Южном Тироле, Судетах, Силезии. Там в свое время наблюдалось непропорционально большое количество акций, осуществляемых «вервольфами». В Южном Тироле, где жила крупная немецкая община, в 60-х годах XX века можно было наблюдать очень сильное неофашистское движение. В этих областях «Вервольф» считался защитником этнических немцев.

Итак, что же представляла собой организация «Вервольф»? Накануне своего военного краха умирающий гитлеровский режим попытался целенаправленно подготовить массовое движение сопротивления. Но в итоге подготовка «вервольфов» оказалась раздробленной между различными структурами партии и СС. Основные диверсионные группы «Вервольфа» готовились все-таки в недрах СС. Добровольцев в них вербовали из состава нацистской молодежной организации «гитлерюгенд». Партийные структуры в основном занимались политическими сторонами подготовки «вервольфов». В итоге они как бы стали предтечами немецкого неофашизма и строились на идеях Йозефа Геббельса, активно распространяемых по радио. Но ни одну структуру «вервольфов» идеологически не ориентировали на поражение Германии, хотя многие говорили о «последней решающей битве».

Так или иначе, но формирование отрядов «Вервольфа» стало последней военно-политической инициативой нацистского руководства. В условиях, когда было ясно, что война проиграна, подобные начинания удачно демонстрировали истинную природу гитлеровского режима. «Вервольф», раздробленный между различными военными и политическими структурами, стал одной из самых красочных иллюстраций того, что Третий рейх никогда не был монолитным тоталитарным государством. О гитлеровской Германии было бы правильнее говорить как о феодальном государстве, где царила раздробленность. Многочисленные бюрократические «княжества» вели неустанную войну со своими соседями. Также нельзя не заметить, что нацистский режим никогда не пользовался безоговорочной поддержкой населения, даже в «золотые дни» нацистского движения, пришедшиеся на середину 30-х годов. В 1944 году Гитлера поддерживали только его фанатичные поклонники, в то время как большинство немцев предпочли самоизолироваться, уйти во «внутреннюю оппозицию».

«Вервольф» был составной частью «великого нацистского террора», начатого гитлеровцами в 1944 году. Эти карательные меры во многом походили на якобинский террор 1793–1794 годов или «красный террор» большевиков, пришедшийся на 1918–1920 годы. Когда враг находился у ворот, идеологи режима решили сплотить общество. Для этого надлежало избавиться от «предателей» и устрашить «сомневающихся». В 1945 году, после крушения рейха, «вервольфы» превратились в форменных линчевателей, так как в те дни и речи не могло быть о восстановлении прежнего режима. Их жертвой мог стать фактически любой, кто хотел поспособствовать налаживанию мирной жизни в новых, послевоенных условиях.

Эта работа ставит своей целью не эксгумировать остатки нацистского движения, не вытаскивать на свет малоприятные для немцев факты, а показать, в каких военно-политических условиях складывались новые формы германской государственности (ФРГ и ГДР).

Часть первая

«БЮРО ПРЮЦМАНА»

«Вервольфы» из СС

В 1944 году Третий рейх, терпящий крушение как на Западном, так и на Восточном фронтах, был вынужден прибегнуть к тактике ведения боевых действий, в которых важную роль должны были играть партизанские отряды. Образцом для создания нового типа подразделений должны были послужить исторические образцы периода наполеоновских войн (1807–1813) и первых лет Веймарской республики. Как уже говорилось выше, в предыдущие 140 лет немецкой истории авторитарный стиль прусского правления мало способствовал укреплению традиции партизанского движения. Немецкая военная элита вообще со скепсисом относилась к военной самодеятельности народных масс. Даже немецкие партизаны времен наполеоновских войн были «консервативными» в этом понимании. Их действия были санкционированы прусской правящей элитой. Такую же ситуацию можно было наблюдать в 1918–1923 годах, когда на территории Германии активно действовало несколько десятков «добровольческих корпусов» (фрайкоров). Военная доктрина Германии с подозрением относилась к партизанскому движению. После 1813 года Клаузевиц писал, что партизанские отряды были не только фактором, который мог обеспечить победу в войне, но и обстоятельством, которое могло бы вызвать широкие социальные изменения в обществе. В своих письмах он трактовал партизана лишь как борца, который повышал обороноспособность страны, а вооруженное крестьянство должно было только вести периферийные боевые действия наряду с регулярной армией. Фактически Карл фон Клаузевиц утверждал, что — при отсутствии централизованного военного руководства — партизанские отряды не будут пользоваться необходимой поддержкой со стороны местного населения. Разрабатывая тактику партизанской войны, нацистское руководство словно оказалось между двух огней. С одной стороны, оно вновь взяло на вооружение революционные идеи, присущие в 20-х годах раннему национал-социализму, с другой стороны, оно намеревалось — согласно доктрине Клаузевица — превратить партизан не в широкое народное движение, а в отдельные диверсионные группы.

Первоначальная стратегия партизанской войны состояла в том, чтобы силами партизанских групп замедлить продвижение вражеских войск и тем самым обеспечить благоприятные условия для ведения боевых действий силами крупных формирований вермахта и Ваффен-СС. Не исключалась даже мысль, что врага удастся остановить на подступах к Германии, после чего можно было начать мирные переговоры (тогда они скрывались под фразой «политическое урегулирование, выгодное для Германии»), Видимо, Гитлер и его окружение еще верили в возможность раскола союзнической коалиции. Впрочем, многие военные не верили в подобную фантастику. Из захваченных документов и донесений разведки они знали, что союзнические державы ориентировались на захват всей Германии и искоренение гитлеровского режима. В те дни партизанское движение было для нацистского режима одним пунктиком из постулатов Клаузевица, который в определенной ситуации предлагал изматывать противника, после чего неожиданно предложить заключение мира. В подобной ситуации сложнее было вести речь о безоговорочной капитуляции. Но, видимо, нацистские бонзы забыли уроки Первой мировой войны, когда Германия, не потерявшая ни пяди своей земли, не просто оказалась в числе проигравших, а была скована по рукам и ногам грабительским Версальским мирным договором.

Гитлеровские стратеги не учли также того факта, что нацистский режим дискредитировал себя в глазах всей мировой общественности. И именно повсеместное осуждение стало тем цементом, который заполнил трещины в коалиции Союзников, не давая ей развалиться до окончания Второй мировой войны. В этих условиях Союзников устраивала только безоговорочная капитуляция Германии.

Кроме этого, нацистское руководство не принимало (или не хотело принимать) во внимание многочисленные внутренние проблемы Германии. Самая главная проблема заключалась в том, что «новый порядок», построенный Гитлером, не пользовался популярностью даже там, где национал-социалисты раньше получали массовую поддержку (Восточная Пруссия, Франкония). Вдобавок в сам «гитлеровский миф» давно уже никто не верил, и нацистам все чаще и чаще приходилось укреплять свою диктатуру при помощи террора, а не обещанного национального единения. Большинство обыкновенных немцев не доверяло правящей партии. Но они были слишком физически и психически истощены, чтобы решиться на открытый протест. У таких людей не было ни малейшего желания уничтожать свои дома, сражаться против Союзников и уж тем паче вступать в партизанское движение. Партизанские отряды стихийно не возникали даже на востоке, где обилие лесов, казалось бы, позволяло удачно проводить диверсионные акции. По мере того как приближался крах Третьего рейха, «Вервольф» превращался в орудие мести, которое фанатики обращали как против военного противника, так и против своих соотечественников.

Другой, не менее важной причиной, затруднявшей формирование партизанских отрядов, была дезорганизация, давно уже охватившая всю Германию. Административный хаос, царивший в Третьем рейхе, можно оценивать по-разному. И как непреднамеренный результат специфического стиля правления Гитлера. Или, напротив, как заранее запланированную тактику стравливания различных функционеров, что усиливало власть фюрера, стоявшего над партийными дрязгами (объяснение, которое мне кажется более правдивым). Можно даже создать некую модель этой тоталитарно-анархической ситуации, сложившейся в Германии. Ее фундаментальная причина кроется в том, что Третий рейх возник, опираясь на три столпа: национал-социалистиче-скую партию, вооруженные силы и крупный промышленный капитал. Но со временем на арене появились новые игроки, такие, как «Немецкий трудовой фронт», а самое главное — СС, которые всеми силами пытались урвать свой кусок власти. В итоге административное управление Третьим рейхом больше напоминало войну всех против всех.

Следствием подобного административного беспорядка стало то, что политическая лояльность в Третьем рейхе подменялась личной преданностью, неким подобием средневековой феодальной зависимости. В итоге большинство нацистских бонз думало не о пользе общего дела, а лишь об укреплении собственной власти и могущества, что должно было, естественно, проявляться и в личном обогащении. Поэтому можно с полной смелостью утверждать, что Третий рейх был скорее фракционным, а не монолитным тоталитарным государством. Пресловутое национальное единство существовало только на бумаге и в партийной пропаганде. Вряд ли нацистское «народное сообщество» можно назвать воплощением мечты немецких романтиков. Само по себе «фракционно-феодальное» государство мало способствовало появлению массового партизанского движения. В конце войны «феодальная анархия» была усилена настолько, что многие из бонз, не стесняясь, перекладывали друг на друга ответственность за военные поражения. В итоге подобная атмосфера явственно отпечаталась на программе партизанской борьбы, за которую нацистские бонзы вели последнюю «бюрократическую битву». В одном из отчетов английской разведки говорилось, что внутренний хаос как нельзя лучше характеризовал движение «вервольфов».

Организация «Вервольф»-СС

Дискуссии о необходимости создания национал-социалистической партизанской организации стали вестись среди офицеров немецкой разведки еще в 1943 году. Большинство из участников этих споров указывали на многочисленные примеры из немецкой истории. Весной 1944 года на этот сюжет обратил внимание начальник Главного управления СС обергруппенфюрер Готлиб Бергер, который в начале 20-х годов сам участвовал во множестве диверсионных и партизанских акций. По его приказу в архивах был найден декрет 1813 года, который предписывал создать ландштурм. Кроме этого, по приказу того же Бергера из Потсдамского архива были извлечены на свет документы, которые описывали идею создания «Полевых корпусов смотрителей». Все эти документы, а также соответствующие выдержки из Клаузевица оказались в руках заинтересованных «читателей». Как отмечалось выше, все эти документы должны были проиллюстрировать традиционную прусскую установку, что партизанские формирования должны были действовать совместно с регулярной армией, а их деятельность фактически сводилась к организации диверсий и задержке наступавших частей противника. Впрочем, не все офицеры СС разделяли такую точку зрения. Некоторые из них, «познакомившиеся» с движением Сопротивления, полагали, что партизанская война была ценна и сама по себе. В весенние дни 1944 года была создана сверхсекретная эсэсовская структура, в задачи которой входило изучение тактики партизанских отрядов, сражавшихся против немецких оккупантов. До сих пор неизвестно, знали ли о ее существовании в абвере и гестапо. О деятельности этой «таинственной» структуры известно лишь, что ее сотрудники особое внимание уделяли Польше.

Первая партизанская часть СС, по сути дела, была сформирована в сентябре 1944 года. Непосредственным толчком для ее формирования стала докладная записка, написанная обергруппенфюрером СС Рихардом Хильдебрандтом, проведшим долгое время на Восточном фронте. Этот документ был датирован 19 сентября 1944 года. В нем предлагалось создать эсэсовский партизанский отряд, который бы действовал в тылах наступавшей Красной Армии. (Как ни странно, но несколько позже мы смогли бы увидеть Хильдебрандта в ближайшем окружении министра вооружений Альберта Шпеера, который был ярым противником партизанщины.)

Именно в докладной записке Хильдебрандта впервые для названия партизанской части было употреблено слово «вервольф», которое эсэсовский генерал позаимствовал из романтической саги Германа Лонса. Остановим свой взгляд на этой книге, до сих пор очень популярной в Германии. В ней рассказывалось о «партизанах» XVII века, которые действовали в районе Люнебергской пустоши. Ее первое издание увидело свет в 1910 году. Сам же автор был убит в начале Первой мировой войны во Франции. Имя этого писателя оказалось несправедливо забыто, хотя Лонса можно было бы поставить в один ряд с Р. Киплингом, Д. Лондоном и К. Хамсуном. У всех этих авторов отчетливо прослеживалась тяга к приключениям, перемежеванная с восторженным отношением к природе и акцентированной борьбой за выживание. Роман «Вервольф» не просто повествовал о восставших крестьянах как представителях одного сословия. Он подчеркивал их расовую общность, что было созвучно идеям, витавшим в воздухе в Германии 20-х годов. Роман «Вервольф» был не просто популярен среди немцев, он стал одной из главнейших книг набиравшего силу движения «фелькише». В годы нацистской диктатуры его переиздание по тиражам уступало лишь гитлеровской «Майн кампф» (1939 год — 800 тысяч экземпляров, 1945 год — 800 тысяч экземпляров).

Но если отвлечься от романтической саги Лонса, где повествовалось о «вооруженных волках», то эсэсовское руководство предпочло взять написание, которое значило «оборотень». Этот «вервольф» не был возвышенным воином — это было кровожадное существо, которое при свете дня ничем не отличалось от других людей. Такая интерпретация как нельзя лучше соответствовала готической эстетике СС, а также ассоциацией с волками, любимым символом Гитлера. Не стоило забывать, что в германо-скандинавской мифологии волк Фернир, пожирающий мир, был самым ярким символом конца времен. Не исключено, что нацисты взяли именно такое название, дабы избежать ассоциации сдвижением Питера фон Хайдебрека, игравшим не последнюю роль в Веймарской республике. Союз «Вервольф» с самого момента своего возникновения был конкурентом нацистов, а позже тесно сотрудничал с «революционными национал-социалистами» (Отто Штрассер, Герберт Бланк и т. д.), изгнанными из НСДАП и считавшимися личными врагами Гитлера. В отношении Союза «Вервольф» Гитлер всегда испытывал глубочайшее презрение, так как считал, что там культивируется разбойничий дух, присущий в свое время некоторым фрайкорам. Интересно, что фон Хайдебрек после прихода нацистов к власти оказался в рядах штурмовых отрядов и был убит в июне 1934 года во время «ночи длинных ножей». Если принимать во внимание все эти факты, можно понять, почему эсэсовское руководство не хотело извлекать на свет и поднимать на знамя название «Вервольф — вооруженные волки», даже если так назывался роман Лонса.

В любом случае название «Вервольф — оборотень» стало повсеместно применяться лишь в октябре 1944 года, хотя до сих пор непонятно, кто санкционировал его использование. Отто Скорцени после войны утверждал, что это название было предложено рейхсляйтером Мартином Борманом. Действительно, осенью 1944 года партийная канцелярия массовым тиражом вновь выпустила книгу Лонса. Но тут возникает вопрос: а при чем здесь «вервольф — оборотень», если роман повествовал о «вооруженных волках»? Такой же вопрос возникает, когда звучит версия о том, что название было предложено лично Готлибом Бергером, большим поклонником творчества Лонса. Впрочем, есть и третий вариант. Название было предложено начальником штаба партизанского движения Гансом Прюцманом. В любом случае само слово «вервольф» мало соответствовало военному духу, наводя на мысль о бандах гражданских, которые пытались оказывать некоторое сопротивление.

Одна из самых главных проблем возникновения нацистского партизанского движения состояла в том, что им не занимались военные, которым после покушения на Гитлера и заговора 1944 года не доверяли. Создание отрядов было поручено СС, причем тем управлениям, которые никак не контачили с Ваффен-СС, военным крылом «черного ордена». Более того, «вервольфы» оказались независимыми не только от СД, эсэсовской службы безопасности, но даже и от РСХА (Главного управления имперской безопасности). Подобное положение вещей сразу же стало причиной некой напряженности, которая возникла между нацистскими партизанами и эсэсовскими разведчиками. Неудивительно, что Эрнст Кальтенбруннер и Вальтер Шелленберг сделали все возможное, чтобы нейтрализовать эту затею. Контроль над «Вервольфом» получили эсэсовские структуры, выполнявшие чисто полицейские функции. Тот факт, что Гиммлер начал формировать «Вервольф» в сердце Германии под контролем собственных «полицейских», еще раз указывал на предназначение «вервольфов» как инструмента акций террора и запугивания.

Другой особенностью зарождавшегося партизанского движения являлось то, что согласно меморандуму Хильдебрандта, ему отводились функции простых диверсионных групп, которые должны были действовать в пограничных областях Германии. Любой намек на то, что регулярные воинские части не могли защитить границы рейха, мог быть расценен нацистским руководством как «пораженческие настроения». В итоге сфера деятельности групп «вервольфов» из состава СС ограничивалась некоторыми приграничными территориями, которые могли «случайно» занять вражеские части, имевшие значительный численный перевес. Подобная идеологическая установка не имела ничего общего с реальной картиной боевых действий. В итоге идеология не позволила эсэсовскому руководству подготовиться к 1945 году, когда союзнические войска вступили на территорию Германии.

Задуманные верхушкой СС партизанские части должны были действовать в рамках узких заданий, которые полностью соответствовали концепции Клаузевица, — ведение рельсовой войны, планомерные диверсии, обрыв линий связи. Нацистские лидеры наивно надеялись, что подобные меры позволят задержать наступление Красной Армии и союзнических войск. «Вервольфы» должны были также заниматься политическим и экономическим саботажем, совершать убийства антифашистских активистов, распространять пропагандистские материалы, собирать сведения о передвижении вражеских войск, призывать местное население оказывать пассивное сопротивление оккупантам (хотя в последние дни войны «вервольфы» все меньше и меньше контачили с местными жителями). В одной из статей, опубликованных в официальной газете нацистской партии «Фёлькише беобахтер», действия «вервольфов» сравнивались с «волчьими стаями», группами немецких подводных лодок, которые охотились за конвоями Союзников. Как свидетельствуют трофейные документы, попавшие в руки Красной Армии в конце войны, нацистское руководство несколько пересмотрело свое отношение к партизанскому движению. Теперь «вервольфы» рассматривались как ядро будущего широкого движения сопротивления, в которое должны были вступать не только местные жители, но и военнослужащие из разбитых и окруженных частей вермахта.

Предполагалось, что низовой структурой нацистского сопротивления станут отряды или группы, состоявшие из 4–6 человек. Из нескольких подобных ячеек должен был складываться «сектор» (первоначально называвшийся взводом). Несколько «секторов» составляли «секцию». Члены первичных «ячеек» предполагалось снабдить стрелковым оружием, ручными гранатами, гранатометами и достаточным количеством пластиковой взрывчатки (ниполит и донарит). Мыслилось, что каждый «вервольф» должен был нести на себе от пяти до десяти килограммов взрывчатки. На всякий случай подобные группы могли снабжаться английским и американским стрелковым оружием, что должно было облегчить задачу получения боеприпасов. Это оружие было собрано СС, когда ликвидировалось множество англоамериканских диверсионных групп, забрасываемых на территорию Голландии. Всего же в арсеналах СС на конец 1944 года находилось более 250 тысяч единиц трофейного оружия. Облачение «вервольфов» могло быть разным: и военная форма, и гражданская одежда, — все зависело от ситуации. Здесь руководство СС предоставляло им полную свободу действий.

Для обеспечения деятельности «вервольфов» на территории Германии планировалось создать множество тайников и тайных баз, где находились боеприпасы, еда и одежда. Все они располагались в лесах. Большинство подобныхтайниковтаки не были использованы — после войны их в великом множестве находили на территории как ГДР, так и ФРГ. Не доверяя вермахту в целом формировать партизанские части, отдельных военных все-таки привлекали для инструктажа и обучения «вервольфов». В частности, подобные занятия проводились по технике и тактике использования естественных пещер и карстовых полостей. Группы «вервольфов» должны были оказываться в тылу противника благодаря нехитрой тактике. При наступлении вражеских войск они должны были на время скрыться в секретных бункерах и так называемых «опорных пунктах».

Эти бункеры имели многофункциональное назначение. Это были и командные посты, и склады, и места, где должны были отдыхать партизанские группы. Подобные установки делали группы «вервольфов» малоподвижными. Впрочем, похожей тактики придерживались первые партизанские группы, возникавшие на территории СССР. Но маскировка аналогичных сооружений была возможна лишь там, где имелись плотные леса. В Рейнланде, где таковые фактически отсутствовали, намечалось в качестве опорных пунктов использовать закамуфлированные пещеры, заброшенные шахты и даже бомбоубежища. В Руре было специально выкопано около тридцати подобных шахт. Координацию действий предполагалось вести посредством коротковолновых передатчиков, которыми должна была быть снабжена каждая группа «вервольфов». Существовал даже фантастический план — соединить опорные пункты Рейнланда специальной телефонной линией.

Возникновение «Бюро Прюцмана»

19 сентября 1944 года руководить формированием отрядов «Вервольфа» Гиммлер поручил обергруппенфюреру СС Гансу Прюцману,[4] который был наделен особыми полномочиями. Этот эсэсовский офицер был классическим представителем «новой аристократии». Его отличал острый ум и широкий кругозор. Но эти качества меркли на фоне его непомерного тщеславия и недостаточного внимания к порученным ему делам. На первых стадиях создания партизанского движения он весьма легкомысленно хвастался, что «его организация» кардинально поменяет военное положение Германии. Уже один этот факт говорил о том, что он слабо представлял, с чем ему придется столкнуться.

Ганс Прюцман родился 31 августа 1901 года в Восточной Пруссии. Это был высокий симпатичный человек, которого украшал шрам, полученный им во время юношеской дуэли. В чем-то его биография была типичной для эсэсовцев. Подобно Гиммлеру и Гейдриху, он был слишком молод, чтобы участвовать в боях Первой мировой войны. Но это не помешало ему присоединиться к фрайкорам, где он стал идейным националистом. Прюцман вступил в СС в 1930 году (партийный номер — 142290, номер в СС —3002). В марте 1937-го ему поручили руководство полицейскими частями в Гамбурге, затем он был переведен в Кенигсберг. Именно отсюда в годы Второй мировой войны его направили на Украину. В течение двух с половиной лет он наводил «порядок» на юге СССР. За это время он накопил огромный опыт по борьбе с партизанским движением. Именно он был одним из тех, кто убедил руководство Украинской повстанческой армии (УПА) выступить на стороне нацистов. Именно Прюцман был ответственен за применение тактики «выжженной земли», которая осуществлялась немцами под ударами Красной Армии при оставлении Украины. Он как никто другой хорошо представлял, что партизанская война не может быть скована какими-то формальными установками — это была чрезвычайная мера.

Опыт, накопленный Прюцманом на оккупированной Украине, а также хорошее знание Восточной Пруссии, откуда он был родом, предопределили решение Гиммлера. После того как немцы были изгнаны с территории СССР, а сам Прюцман остался не у дел, рейхсфюрер решил поручить ему создание «Вервольфа». При этом, сохраняя свой полицейский пост в Кенигсберге, он освобождался от каких-либо других поручений и заданий. Строительство партизанского движения из состава СС началось с создания так называемого «Бюро Прюцмана», которое располагалось в предместьях Берлина. Позже оно переехало в Рейнсбург, бывшую резиденцию Фридриха Великого, находившуюся северо-западнее немецкой столицы. Но долго пребывать в этом замке Прюцману было не суждено. Почти сразу же он начал колесить по всей стране, осуществляя инспекторские проверки.

В «Бюро Прюцмана» числился штандартенфюрер СС Карл Чирский, который в свое время отвечал за восточное направление в СД. Он был одним из тех людей, которые разрабатывали операцию «Цепеллин» — неудачную попытку создания повстанческого движения в тылу Красной Армии. Теперь навыки Чирского должны были пригодиться при обучении «вервольфов». Перевод на новую работу был также предопределен тем, что в СД Чирский повздорил с командиром эсэсовского «спецназа» — Отто Скорцени. Это сделало отношения между РСХА и «Вервольфом» еще более натянутыми. Когда конфликт перешел все мыслимые границы, Чирского заменили бригадефюрером СС Вальтером Опландером, который курировал протектораты Моравия и Богемия (Чехословакия).

Главными сотрудниками «Бюро Прюцмана» были: бригадефюрер-СА Зибель, отвечавший за общие вопросы обучения и техническое обеспечение (Инспектор Т); штандартенфюрер СС Гюнтер Д'Альквен, в свое время курировавший в Ваффен-СС вопросы военной пропаганды на Восточном фронте (штандарт «Курт Эггерс»); штандартенфюрер СС Коттхаус, ведавший кадровыми вопросами. Весной 1945 года к ним присоединилась фрау Майш, которой было поручено обработать «женский компонент» «Вервольфа». Приблизительно в то же время в «Бюро Прюцмана» появился генерал-лейтенант Юппе, что ознаменовало начало сотрудничества «вервольфов» с армейскими частями. Взглянув на биографии сотрудников бюро, можно заметить, что большинство из них работало на «восточном направлении», а стало быть, изначально основные действия «вервольфов» должны были быть направлены против Красной Армии.

На местах отряды «вервольфов» организовывались в строгом соответствии с военным делением Германии на военные округа (веркрайзе). Но весь контроль над формируемыми группками партизан находился исключительно у эсэсовско-полицейских чинов. Именно они осуществляли полномочия, отведенные им Гиммлером как шефом немецкой полиции. Каждый из соответствующих эсэсовцев в рамках свого веркрайзе должен был самостоятельно заниматься вербовкой, обучением и внедрением групп нацистских партизан в тыл противника. В рамках сотрудничества с вермахтом Прюцман привлекал некоторых армейских офицеров, которые должны были заняться строительством гражданских структур «Вервольфа», как бы сосредотачивающихся вокруг «военного ядра». Для этого каждая гражданская структура (НСДАП, CA, гитлерюгенд) должна была назначить специальных окружных уполномоченных, которые в тесной связке с эсэсовцами должны были помогать в построении гражданской части «Вервольфа». Учитывая хаос, царивший в Германии в 1945 году, кажется маловероятным, что подобные уполномоченные лица были вообще назначены.

Система разделения «Вервольфа» по военным округам имела свои плюсы и минусы. С одной стороны, очевидным преимуществом являлась тактическая инициатива, которая позволяла импровизировать в соответствии с местными условиями. С этой точки зрения структура «Вервольфа» была начисто лишена стандартных клише, которые в тоталитарной системе были обыденным явлением. В условиях, когда Германия потеряла территориальную целостность, это обстоятельство очень помогло нацистским партизанам. Но, с другой стороны, можно заметить, что «Бюро Прюцмана» было фактически изолировано от принятия решений на местах. Учитывая конфликт на самом верху, где противоборствующими сторонами оказались руководство «вервольфов» и РСХА, деятельность отрядов нацистских партизан изначально была обречена на неорганизованность и хаотичность.

Восточный фронт

Как бы там ни было, но подобная система сначала применялась в приграничных областях, а потом постепенно распространялась внутрь Германии. На Восточном фронте подразделения «Вервольфа» были созданы осенью 1944 года. Вначале они получали инструктаж в родовом имении Прюцмана, находившемся в Восточной Пруссии. Именно в этой немецкой области впервые стали формироваться не только подразделения «Вервольфа», но и отряды народного ополчения — Фольксштурм. В это же время в Восточной Пруссии стали создаваться первые тайники, где находилось оружие, боеприпасы и трехмесячные запасы провианта. Один из первых отрядов «вервольфов», состоящий из девяти человек, возглавил сержант Юксдорф, завербованный из рядов Второй парашютно-моторизованной дивизии «Герман Геринг». Снабженная взрывчаткой, радиопередатчиком и десятью почтовыми голубями (!), эта группа должна была проникнуть на территории, контролируемые Красной Армией, и организовать из остатков немецких частей и гражданских добровольцев полноценный партизанский отряд. Последняя часть задания не увенчалась успехом. Этой диверсионной группе удалось отправить десять разведывательных сообщений и взорвать два моста, после чего они были уничтожены красноармейцами. Прюцман лично контролировал деятельность «вервольфов» в Восточной Пруссии, так как ему до сих пор продолжали подчиняться кенигсбергские эсэсовцы и полицейские. К этому добавлялась личная заинтересованность — как-никак малая родина. Именно здесь в некоторой мере себя оправдала идея Прюцмана относительно базирования «вервольфов» в замаскированных бункерах.

Южнее и западнее Восточной Пруссии отряды «вервольфов» сразу же столкнулись с проблемами. Не стоило забывать, что эти районы не были полностью заселены этническими немцами, что было еще одной существенной проблемой. На территории Польши эсэсовцы просто не успели создать немецкие партизанские группы. Поэтому пришлось довольствоваться услугами нескольких «фольксдойче», а также антисоветски настроенных польских и украинских националистов. Не имея специальной подготовки, эти группы были почти сразу же уничтожены.

Несколько удачнее дела шли в Силезии (военный округ VIII), где немецкий этнический компонент был всегда националистически ориентированным. Именно в этой области «вервольфы» проявили себе наиболее активно.

Один из главных факторов подобной активности заключался в том, что фельдмаршал Фердинанд Шёрнер, командующий армиями группы «Центр», был фанатичным нацистом и всячески помогал эсэсовцам в формировании партизанских отрядов. В январе 1945 года фронтовая разведка выделила подразделение капитана Кирна, который по просьбе Гиммлера вызвался обучить «вервольфов» тактике партизанских действий. Та же фронтовая разведка в изобилии предоставила «вервольфам» оружие, боеприпасы и медикаменты. По оценкам польских историков, только на территории Нижней Силезии действовало множество партизанских групп, которые насчитывали более тысячи «вервольфов».

В целом же на Восточном фронте планомерная подготовка тайников и опорных пунктов началась только в ноябре 1944 года. Сама деятельность групп «вервольфов» на всей протяженности фронта началась только в начале 1945 года. В большинстве своем эти акции были плохо подготовленными и больше напоминали жест отчаяния, нежели часть хорошо спланированной тактики. Действия разрозненных групп вряд ли могли остановить лавину Красной Армии во время зимнего наступления 1945 года. Фанатизм, который проявляли «вервольфы», подавлялся буквально на корню. Обе стороны вели ожесточенную борьбу. Вот несколько примеров. Восточнее местечка Нилькопп спецчасти НКВД блокировали в одной из пещер небольшую группу «вервольфов», которая насчитывала около десяти человек. На предложение сдаться «вервольфы» ответили ожесточенным огнем. После недолгой перестрелки группа была полностью ликвидирована. В Восточной Австрии, близ Буркан-Лайта, немецкие партизаны обстреляли советскую бронетанковую колонну. В ответ был открыт огонь из танковых орудий. Группа «вервольфов» перестала существовать буквально в считаные минуты. Западнее Венского Леса «вервольфы», облаченные в немецкую униформу, напали на роту красноармейцев. Все немцы были уничтожены.

В марте 1945 года нацисты делали все возможное, чтобы замедлить приближение Красной Армии к Берлину. Было принято решение сделать отряды «вервольфов» массовым явлением. И действительно, гитлеровские партизаны буквально наводнили города и перелески. О них в своих мемуарах упомянул маршал Чуйков, который подробно описал тактику «вервольфов». Спрятавшись в руинах зданий, они пропускали колонны советских войск, после чего подбивали передовую и замыкающую машины, начиная планомерно расстреливать растерявшихся солдат, которые были лишены возможности маневра. Подобных примеров можно привести множество. Около Панкова два пьяных «вервольфа» обстреляли советскую комендатуру. В Штегице снайпер-«вервольф» вел прицельный огонь по тыловым частям Красной Армии. Один американский военный корреспондент, рассказывая о событиях 27–28 апреля 1945 года, отмечал, что в советском тылу было неимоверное количество нападений, которые совершались из развалин домов. Гражданское население пребывало в постоянном ужасе, что кого-то из них заподозрят в нападении на красноармейцев. В освобожденном от гитлеровцев районе Берлина Халензее внезапно появилась группа «вервольфов», которая завязала с красноармейцами ожесточенный бой, ведя его до последнего патрона.

Даже после того, как Берлин пал и была подписана безоговорочная капитуляция Германии, «вервольфы» продолжали вести огонь из снайперских винтовок, для чего очень подходили бесчисленные руины и завалы. И это при том условии, что Берлин всегда считался «красным» и никогда не был нацистской цитаделью. Расчет «вервольфов» был прост — провоцируя ответное насилие, они хотели настроить гражданское население против Красной Армии. «Вервольфы» грабили продовольственные магазины, взрывали уцелевшие дома, на которых висели белые флаги. В апреле 1945 года им удалось взорвать советскую автостоянку и типографию, работавшую на нужды Красной Армии. 15 мая 1945 года в районе Ботанического сада «вервольфы» убили троих красноармейцев. 17 мая из руин на Берлинштрассе был застрелен советский офицер. Ночью 22–23 июля нацистские партизаны атаковали железнодорожную охрану около Потсдамского моста. 16 июня «вервольфам» удалось совершить самое громкое нападение. В Шарлоттенбурге ими был убит генерал Берзарин, военный комендант Берлина. Чтобы не поднимать панику среди красноармейцев, было озвучено, что он погиб в автокатастрофе. Не правда ли, картина далека от идиллии, «нарисованной» Борисом Полевым? В советской зоне оккупации «вервольфы» продолжали свои вылазки вплоть до 1946 года. Не стоит преувеличивать их масштабы, но факт остается фактом: «вервольфы» не были мифом, сочиненным Геббельсом.

Действия на Западном фронте

Хотя военные действия на Западном фронте не шли ни в какое сравнение с боями, которые проходили на Восточном фронте, западные области Германии все-таки были включены в сферу деятельности «Вервольфа». В сентябре 1944 года Прюцман и его адъютант совершили поездку по военному округу VI, который включал в себя Вестфалию и северные территории Рейнланда. Здесь они встретились с местным эсэсовским руководством и приказали обергруппенфюреру Карлу Гутенбергеру создать партизанскую организацию. Подобные приказы получили и другие эсэсовские чины, контролировавшие западные области Германии: группенфюрер Юрген Штроп и обергруппенфюрер Отто Хофманн, ведавшие делами соответственно в военном округе XII (Саар, Лотарингия) и военном округе V (Баден, Эльзас, Вюртемберг). Каждый из этих эсэсовских генералов должен был сформировать небольшой штат, который управлял бы новой организацией. В итоге представители этих трех военных округов (штандартенфюрер Эрнст Раддац, гауптштурмфюрер Гюнтер и оберштурмфюрер Мюллер) стали непосредственно отвечать за формирование отрядов «вервольфов» в Западной Германии. Почти сразу же эти три офицера Ваффен-СС стали совершать поездки в поисках добровольцев в так называемый «Западный батальон». Двумя месяцами позже, в ноябре 1944 года, отдельный партизанский отряд «вервольфов» было решено создать в военном округе X, который охватывал северо-запад Германии. В конце 1944 года подготовка к партизанским действиям началась в Эльзасе и Лотарингии. Одной из первых операций, порученных «вервольфам» на Западном фронте, был сбор информации из только что занятого союзными войсками городка Мец. Все четыре члена этой разведывательной группы бесследно исчезли. Вторая партизанская группа была послана в окрестности Вайзебурга, где должна была способствовать возникновению нацистского сопротивления. Один из «вервольфов», входивших в эту команду, смог вернуться обратно через линию фронта и доставить очень ценные разведывательные сведения относительно продвижения Союзников. Впоследствии он был послан в составе еще одной команды, которая должна была проводить диверсионные действия в тылу американской армии, дабы тем самым способствовать немецкому контрнаступлению, более известному под названием операция «Северный ветер».

На этом его следы теряются. Вообще в Эльзасе и Лотарингии эсэсовские чины весьма неохотно создавали вооруженные группы из местных жителей, так как опасались, что они обратят полученное оружие против немцев.

Первые полноценные партизанские отряды «вервольфов», обладавшие собственными подземными укрытиями и складами оружия, появились в конце января — начале февраля 1945 года. Располагались они главным образом в Рейхсвальде, Айфеле, Сааре, Рейнланд-Пфальце и Бадене. «Вервольфы» к подготовленным базам в основном доставлялись по морю, лишь в некоторых случаях забрасывались в тыл Союзниками по воздуху. Большинство этих групп были уничтожены в первые же дни. Ни одна из них не провела более-менее значимых операций. Причина такого провала крылась в особых культурных условиях, которые существовали в Северном Рейнланде и фактически не позволяли создать широкое движение сопротивления. Местное население традиционно испытывало враждебные чувства к Пруссии, по сути выражая космополитические настроения, испытывая презрение к любой форме радикального национализма. В 20—30-х годах нацисты не пользовались здесь особой поддержкой, что было предопределено сильными позициями католической церкви, которая делала все возможное для сохранения конфессионального единства. В итоге на последних демократических выборах, которые состоялись в 1932 году, Католическая партия Центра получила в Рейнланде больше голосов, чем в какой-то другой области Германии. Лишь в Ахене нацисты смогли получить больше 20 % голосов. К этому добавлялись такие факторы, как настроение населения крупных городов (Кельн и т. д.), которое в конце 1944 года окончательно укрепилось в мысли, что оккупация союзных войск положит конец бомбардировкам. Так что в этих районах англо-американские войска едва ли не ожидали с радостью. Впрочем, даже в Рейнланде было несколько нацистских цитаделей типа Кобленца, где планировалось оказать серьезное сопротивление наступающим войскам Союзников. Но население, которое никогда не симпатизировало нацистам, вовсе не горело желанием разворачивать полномасштабную партизанскую войну.

В подобной атмосфере даже нацистские фанатики оказались деморализованными. Когда в убежища «вервольфов» проникали отряды Союзников, немецкие партизаны предпочитали либо отступать, либо сдаваться без боя. Большинство из попавших в плен «вервольфов» предпочитали тут же сдавать своих товарищей американской контрразведке (СИС) и указывали месторасположение складов оружия и укрытий партизанских групп. Некоторые «вервольфы» в этих областях самовольно покидали партизанские отряды и пытались вести мирную жизнь. Только в одном случае во время захвата подземного укрытия «вервольфы» оказали ожесточенное сопротивление. Когда оно было почти захвачено, «вервольфы» предпочли взорвать укрытие, погребя под обломками себя и отряд Союзников. Или другой случай. Группа немецких парашютистов попыталась войти в контакт с местными жителями. Те не только не выдали диверсантов, но и помогли им облачиться в американскую форму, дабы было проще передвигаться по тылам противника. Но в большинстве случаев история знала другие примеры. В Моншау немецких парашютистов гражданское население тут же выдало американским частям. Если и были у «вервольфов» какие-то хоть и небольшие, но успехи, то они были достигнуты в Пфальце и Сааре, единственных западногерманских областях, где нацисты получили поддержку еще до прихода к власти.

В этих областях доля католиков была незначительна. Местная католическая община имела значительные отличия от прочих западных областей. Жители Южного Рейнланда, в большинстве своем являвшиеся крестьянами, имели давние традиции «сельского популизма», который был очень успешно использован гитлеровской партией. Кроме этого, они всерьез опасались французского доминирования. Напомню, что в 1918 году Франция оккупировала Пфальц, а с 1930 года получила контроль над Сааром, который по решению Лиги Наций превратился в экономический протекторат. Таким образом, здесь существовала некая база для создания отрядов «вервольфов». Так что нет ничего удивительного, что в этой области иногда происходили «тревожные» инциденты. В Саарлаутерне казавшиеся безобидными немецкие жители заманили в ловушку и перебили представителей одной американской химической компании. В Нойкрихене 3 апреля 1945 года ранним утром был подорван американский джип, в котором находилось четверо офицеров. В Бад-Кройнахе небольшим группам «вервольфов» все-таки удалось развернуть агитацию среди местного населения. В итоге командованию союзных сил пришлось выделить несколько подразделений, чтобы расправиться с партизанами, периодически нападавшими на военные патрули. В середине апреля 1945 года сеть «вервольфов» была раскрыта — начались повальные аресты. Бад-Кройнах был одним из немногих городов, где «вервольфам» из состава СС удалось добиться некоторого успеха. Они не только проводили диверсии, но и разворачивали агитацию. Их действия носили даже стратегическое значение — Бад-Кройнах был перевалочным пунктом, из которого американцы направляли свою тяжелую технику дальше к Рейну.

Изначально эсэсовские отряды «вервольфов» планировалось создавать только в пограничных областях Германии, ибо Прюцман даже мысли не допускал, что Красная Армия или союзные войска смогут вторгнуться в глубь страны. Это объясняет, почему подразделения «вервольфов», которые должны были действовать внутри страны, создавались в жуткой спешке. Когда в марте 1945 года немецкий диверсант № 1 Отто Скорцени инспектировал в Веймаре отряд «вервольфов», он обнаружил множество недоработок: некоторые из членов отряда оказались недостаточно законспирированными, оружие и боеприпасы не отвечали требованиям партизанской войны, у партизан не было никакой возможности связаться по радио с вышестоящим руководством, «вервольфы» не имели четких указаний относительно своей деятельности. Вдобавок к этому во многих областях партийные функционеры и полицейские чины, которым было поручено создать ядро партизанских отрядов, относились скептически к этой затее. Они не видели в ней смысла. Так, например, в Вене и Аугсбурге гауляйтеры наотрез отказались сотрудничать с «вервольфами». В Пайне крайсляйтер не стал привлекать в отряд «вервольфов» юношей из гитлерюгенда. В Лейпциге глава местной полиции отдал приказ своим подчиненным шпионить за создаваемыми отрядами и подробно докладывать ему о подготовке к партизанской войне. После вступления в Австрию союзная контрразведка пришла к выводу, что в этой стране местные чиновники только создавали видимость подготовки к партизанским действиям, на самом деле не намереваясь выполнять ни один из поступивших свыше приказов.

Но, несмотря на все эти сложности, «Вервольф» имел в Центральной Германии больше шансов на успех, нежели в Рейнланде. Когда союзные войска вступили в Нижнюю Саксонию, Гессен и Вюртемберг, то сразу же ощутили, что местное население было настроено гораздо враждебнее, чем в западных областях Германии.

Действительно, в Руре, где преобладали католики, — рабочие, и без того никогда не поддерживавшие нацистов, не собирались складывать свои головы за гибнущий гитлеровский режим. Но совсем другая ситуация наблюдалась к востоку от Рейна, где господствующие позиции имела Евангелистская церковь. Там и речи не могло быть о католической лояльности. В сердце Германии, простиравшемся от Нижней Саксонии до Шлезвиг-Гольштейна, нацисты и до 1933 года имели значительную поддержку населения. Местные крестьяне традиционно придерживались радикальных воззрений, которые в годы мирового экономического кризиса вылились в форменный террор против представителей Веймарской республики. Сплоченные крестьянские общины никогда не принимали капиталистического уклада жизни, что еще более укрепляло социальную базу национал-социализма. Еще в 1928 году нацисты решили предпринять форменное «нашествие» нате области, где были слабы позиции традиционных националистических партий, провозглашавших консервативные лозунги. Нацизм смог закрепиться и в «новых» прусских землях (то есть присоединенных после 1866 года), и старых «центральных» областях типа Тюрингии, где гитлеровская партия, нападая на консерваторов, смогла успешно разыграть карту антипрусских настроений. Специфическая география бомбежек, осуществляемых Союзниками, во многом ожесточила сопротивление на оккупированных территориях. Села и небольшие городки Центральной Германии хотя и избежали нещадных бомбежек, но это вовсе не сделало их население дружелюбнее по отношению к оккупантам. Напротив, ожесточенные бои и массированные бомбардировки, проводимые на западе Германии, фактически сломали дух местных жителей, которые мечтали только об одном — чтобы наступил мир. В Центральной Германии Союзников ждала другая картина. Как отмечал британский наблюдатель, местные жители встречали их с нескрываемой враждебностью, с которой Союзники еще ни разу не встречались.

Подобные изменения в «климате» сразу же ощутили американцы. Командование Девятой американской армии сообщало, что в Центральной Германии антиамериканские настроения были значительно сильнее, чем в Руре и Рейнланде, а такие области, как Липпе и Шаумбург, можно было считать полностью нацифицированными. В этом сообщении можно было прочитать такие строчки: «Фактически невозможно найти подходящий персонал для выполнения различных правительственных функций, что на уровне города, что на уровне округа, что на уровне провинции». В Хокстере офицеры военной комендатуры сообщали, что «нацизм здесь укоренился гораздо глубже, чем в Рейнланде… Отношения к нам нередко самое враждебное». Один из участников тех боев рассказывал, что с удивлением наблюдал в Ганновере, как география отражалась на настроениях немцев. На западном берегу Рейна повсюду на домах висели белые флаги, а сами немцы не скрывали своих антипатий к нацизму. Но стоило перейти Рейн, как в восточных кварталах города с трудом можно было найти белый флаг. Здесь немцы продолжали поддерживать режим, находившийся на грани краха.

После вступления союзнических войск в Центральную Германию количество «инцидентов» резко возросло. В начале апреля 1945 года в районе городка Хальтерн (Вестфалия) пропал военный хирург, который направился оказывать помощь гражданским лицам, пострадавшим от боев. Американская контрразведка, проводившая расследование этого случая, смогла найти лишь застреленного водителя джипа, на котором ехал хирург. Сам врач и машина буквально растворились без следа. В сельской местности к северу от Магдебурга, связист зенитной батареи и водитель машины, доставлявшей его, были расстреляны из засады из пулемета. На Эльбе рядовой 161-го полевого артиллерийского батальона был захвачен двумя «вервольфами», изображавшими из себя гражданских лиц. После допроса американец был расстрелян в упор. Подобный случай произошел и в Баварии, когда неизвестными лицами был захвачен американский солдат. После пыток (на теле было найдено множество сигаретных ожогов) он был убит.

В Центральной Германии «вервольфы» стали применять более изобретательные способы диверсий и террора. Например, подрыв американских джипов при помощи фугасов, заложенных прд колеса. Кроме этого, обильно практиковались так называемые растяжки, которые приводили в действие взрывные устройства, заложенные в местах предполагаемого передвижения транспорта Союзников. 1 апреля 1945 года на пути из Милена в Беттендорф подорвался американский грузовик, который задел растяжку, установленную на дороге, и привел в действие заряды, заложенные на обочинах. В окрестностях Франкфурта факты минирования мостов, дорог и железнодорожных путей были чуть ли не обыденным явлением. Подобная тактика применялась в Данненберге, одном из нацистских оплотов на берегу Эльбы. Водители транспортных средств Союзников были вынуждены постоянно обозревать дороги, даже те, которые были помечены как разминированные. Один водитель вспоминал: «Я вел мой джип с прицепом, который был нагружен боеприпасами, когда идущая впереди машина подорвалась. Я был достаточно удачлив, когда, следуя потому же району, заметил провод, натянутый поперек дороги. Заряд оказался настолько мощным, что разорвал бы мою машину в клочья. И это был далеко не единичный случай, было множество других. Возвращаясь по дороге, которую мы проезжали несколько часов назад, мы рисковали столкнуться с «неприятностями». Именно в этом районе вскоре было убито и захвачено в плен множество «вервольфов». Например, в западных предместьях Бремена недавно британские войска задержали несколько групп гражданских лиц, которые минировали дороги. Один из «вервольфов» в момент задержания совершил просто самоубийственный поступок — с одним пистолетом бросился в атаку на английский бронетранспортер».

Другой излюбленной тактикой «вервольфов» было уничтожение вражеских средств коммуникации (прежде всего мостов). Силами партизанских групп весной 1945 года было взорвано несколько мостов в Вестфалии. В окрестностях городка Мюнден, лежащем севернее Касселя, было задержано несколько молодых «вервольфов», закладывающих взрывные заряды под опоры моста. В Дюссельдорфе один «вервольф» направил заминированное суденышко на американский понтон, который после взрыва был фактически разрушен до основания.

Региональные особенности

Отдельного упоминания достойны две немецкие области, где Прюцман лично вмешался в дела местной полиции и сам назначил руководящий состав соответствующих групп «вервольфов». В этих областях партизанские группы контролировались доверенными лицами Прюцмана, а не местными полицейскими и эсэсовскими чинами. Одной из таких областей была Франкония (военный округ XIII), которая еще с 20-х годов считалась едва ли не духовным центром национал-социализма, а потому здесь предполагалось оказать Союзникам наиболее ожесточенное сопротивление. Средняя и Верхняя Франкония населялись протестантским большинством, которое и составило раннюю базу для нацистского влияния в данном регионе. Нацисты очень удачно использовали в собственных целях антикатолические настроения. Даже в 1945 году местное население здесь продолжало поддерживать гитлеровский режим. Наиболее сильными такие настроения были в Нюрнберге, где традиционно проводились партийные съезды нацистов. С Нижней Франконией дела обстояли не столь просто. Здесь проживало достаточное количество католиков, которые в свое время активно поддерживали баварский сепаратизм. Однако даже здесь нацисты пользовались значительной поддержкой населения. Ответственным за формирование во Франконии партизанских отрядов в феврале 1945 года был назначен Бенно Мартин, который проявил типичное нацистское легкомыслие, полагая, что войска Союзников никогда не достигнут этой области. Именно по этой причине до апреля 1945 года этот полицейский чин не вел фактически никакой работы по созданию отрядов «вервольфов». Прюцман, прознавший о подобной беспечности, тут же назначил «специальным уполномоченным» Ганса Вайбгена, фанатичного нациста, работавшего в его бюро. Сам Вайбген был уроженцем Франконии. Он тут же развернул бурную деятельность: вызвал нескольких «специалистов» из Берлина и подключил местное гестапо.

Неудивительно, что каждый город во Франконии превращался почти в неприступную цитадель, которую немцы отстаивали с неслыханным фанатизмом. В оборонительных боях принимали участие не только военнослужащие, но и многочисленные гражданские добровольцы. Партийная газета «Фёлькише беобахтер» с восхищением описывала их подвиги, заявляя, что «защитники Франконии были непреклонными и не дрогнули ни на секунду». Например, в городке Ашаффенбург (Нижняя Франкония) местный крайсляйтер НСДАП создал из гражданского населения мощный отряд, который оказал американцам серьезное сопротивление. В боях участвовали даже дети, которые вели огонь из окон домов и закидывали американские части гранатами. Их усилиями американское наступление было остановлено. Чтобы взять город, американцам пришлось вызвать танки, а перед этим подвергнуть его массированным бомбардировкам. Командование Седьмой американской армии поставило горожанам ультиматум, который был отвергнут. Город удалось взять, когда он был превращен в руины, и то только после ожесточенных боев, которые длились на его улицах более недели. Ветераны, прошедшие перед этим Сицилию, Италию и Эльзас, позже вспоминали, что никогда больше не сталкивались с таким фанатичным сопротивлением. Бои в Ашаффенбурге превзошли по своей жестокости любые битвы, в которых до этого приходилось участвовать американцам.

Нечто подобное можно было наблюдать в городке Вюрцбург, который лежал на юго-востоке. Большая часть Вюрцбурга была разрушена еще в 1944 году в результате массированных налетов. Когда американские войска стали подходить к городу, они столкнулись с сопротивлением групп «вервольфов» и Фольксштурма, которые скрывались в подземельях, а затем наносили удар в тыл противника. Сам бой за Вюрцбург шел два дня. После этого остатки подразделений вермахта решили покинуть его. Но бургомистр, потерявший во время сражения сына, и слышать не хотел о сдаче города. Он поднял остатки населения, которое пыталось противостоять американцам. 5 апреля 1945 года американские бомбардировщики сровняли Вюрцбург с землей. Когда Седьмая американская армия вошла на его улицы, то обнаружилось, что почти все его население погибло во время боев и бомбежек. Вюрцбург пал, но так и не капитулировал.

Та же самая ситуация повторилась в Средней Франконии. В Нюрнберге сотрудники местного гестапо были заранее обучены для ведения партизанской войны, хотя, по общему признанию, инструктаж затруднялся постоянными бомбардировками, нехваткой оружия и перебоями в подаче электроэнергии. Командующий местного военного округа Вайсенбергер благоволил «вервольфам» и делал все возможное, чтобы снабдить их необходимым оружием. Гауляйтер Нюрнберга пошел еще дальше. В народное ополчение он приказал призывать женщин. Когда ему заметили, что на всех не хватит стрелкового оружия, он парировал: «Тогда они будут терзать зубами американские глотки». Расчеты партийного руководства оправдались — бои за Нюрнберг были очень ожесточенными. Гражданские сражались наравне с военными. Американцам удалось прорваться к центру города лишь 19 апреля. Там их ждали остатки эсэсовских частей и остатки гражданского населения, не намеренные сдаваться. Мальчишки лет четырнадцати подрывали танки. Неизвестные снайперы открывали огонь в оперативном тылу американских частей, в результате чего все дома приходилось прочесывать вновь и вновь. Но, несмотря на все усилия, после четырехдневного сражения Нюрнберг пал. Словно в насмешку, это произошло 20 апреля — на 56-ю годовщину Адольфа Гитлера. Но, прежде чем сдать город, почти все видные члены партии, оставшиеся в Нюрнберге, покончили особой.

Второй областью, где Прюцман лично назначил ответственного за формирование «Вервольфа», был австрийский Тироль. К марту 1945 года здесь оказалось сосредоточено большое количество эсэсовских частей. Здесь планировалось создать некий централ «Вервольфа», который должен был координировать всю партизанскую войну в Альпах. Эта область входила в состав военного округаXVIII, в котором деятельность «вервольфов» контролировал гауптштурмфюрер СС Майер. Но, несмотря на это, деятельностью «вервольфов» в Тироле независимо от Майера руководил штурмбаннфюрер СС Курре, который, подобно Чирскому, попал в «Вервольф» после провала операции «Цепеллин». Курре одновременно числился и в «Бюро Прюцмана», и в штабе гауляйтераХофера. Причина такого разнобоя, возможно, крылась в том, что в апреле 1945 года Майер заявил Прюцману о бессмысленности проекта с созданием подразделений «Вервольфа».

Хотя Тироль лежал в самом сердце немецких Альп, его соседям (военный округ XVII — Северная Австрия и военный округ VII — Южная Бавария) придавалось гораздо меньшее стратегическое значение. Партизанские приготовления начались здесь лишь в январе 1945 года. Это указывает на то, что немецкое командование явно не ожидало прорыва союзных воск на территорию Центральной Германии. Дело осложнилось, когда Вагнер, назначенный 13 апреля 1945 года командовать отрядами «вервольфов», просто-напросто сбежал в неизвестном направлении. Назначенный на его место глава Мюнхенской полиции фон Эберштейн также не хотел связываться с партизанской войной. Он отказался принимать на себя новые полномочия. В результате Бавария, родина нацизма, была взята союзническими войсками без особого кровопролития. Здесь не было даже намека на то ожесточение, с которым во Франконии сражались ополченцы и партизаны.

Вербовка и обучение

Прежде чем продолжить рассказ о последних днях существования эсэсовских «вервольфов», обратимся к многочисленным проблемам, которые поспособствовали бесславному краху этой организации. Большая часть этих проблем была связана с предельной бюрократизацией деятельности «Вервольфа». В одном из документов вермахта отмечалось, что «вервольфы» не имеют какой-либо четко структурированной организации. Действительно, отряды эсэсовских «вервольфов» были зависимы от самых разнообразных структур: вермахта, Ваффен-СС, саботажных групп РСХА, армейской разведки. Материальным обеспечением «Вервольфа» занимались различные гражданские структуры, прежде всего региональные отделения Национал-социалистического вспомоществования. Транспортом «вервольфов» снабжали полицейское руководство и филиалы Национал-социалистического моторизированного корпуса.

Очевидно, что «вервольфы» оказались заложниками сложной нацистской управленческой системы. По большому счету, их деятельность зависела от желания той или иной структуры сотрудничать с эсэсовскими партизанами. Неудивительно, что такие хитросплетения привели к быстрому крушению. В последние месяцы войны многочисленные воинские подразделения столкнулись с явным недостатком оружия и боеприпасов. В этих условиях они вряд ли горели желанием снабжать еще какую-то непонятную партизанскую организацию. Фронтовые разведчики и диверсанты Отто Скорцени вообще перетягивали одеяло на себя и не намеревались помогать своим конкурентам. Один из офицеров снабжения Скорцени как-то сказал, что «вервольфам» можно было бы передать 10–20 % оружия, находившегося на скпадах СС, но он, Скроцени, даже пальцем не пошевелит ради «вервольфов», если его группа окажется в опасности. Немецкий диверсант № 1 прекрасно знал о потребностях отрядов «вервольфов». Но, с другой стороны, ему почти ежедневно приходилось сталкиваться с жалобами разведчиков на непомерные «аппетиты» «Вервольфа». В итоге Скорцени в категоричной форме отказался предоставлять партизанам какое-либо оборудование или оружие.

Региональные полицейские чиновники постоянно сетовали на слабое снабжение отрядов «вервольфов». Эти жалобы поступали даже из альпийских областей, куда посылалось достаточно оружия и продовольствия. Туда же отсылались сокровища и нацистские архивы, которые прятались в специальных тайниках. Разведка союзных армий отмечала, что отряды «вервольфов» во многих областях оказались «неадекватно вооруженными». Для того чтобы эффективно осуществлять свои акции, «вервольфы» из состава СС были вынуждены обращаться за помощью к вермахту либо и вовсе отбивать оружие у врага. Единственным логичным шагом, который Прюцман совершил по совету Скорцени, было прямое сотрудничество с оружейными заводами. Но подобная практика привела к тому, что отряды «вервольфов» вынуждены были обращаться к руководству местных заводов. В итоге необходимые боеприпасы, которые надо было транспортировать из других районов, так и не поступали на склады «вервольфов». В некоторых случаях Министерство вооружений, возглавляемое Альбертом Шпеером, пыталось воспрепятствовать поставке вооружений и продовольствия. Подобные демарши немало удивляли Союзников после войны. Ведь именно бюрократические проволочки и бессмысленная борьба компетенций мешали эффективной партизанской войне.

Такой же беспорядок царил в системе вербовки и обучения будущих «вервольфов». В идеале она должна была напоминать «снежный ком», который должен был расти, получив некий первоначальный импульс. Но к концу войны стало очевидно, что «вервольфам» никогда не стать массовым движением. Поэтому для набора партизанских отрядов пришлось прибегать к усилиям почти всех нацистских организаций. Только при этом условии можно было хоть как-то справиться с «кадровым дефицитом». В итоге пестрый состав отрядов «вервольфов» пополнялся из пяти основных каналов.

Ваффен-СС. Специальная комиссия, созданная при персональном штабе рейхсфюрера СС, совершала вербовочные поездки, в ходе которых отбирала добровольцев из состава гитлерюгенда, CA и прочих подразделений нацистской партии. После проверки кандидатов в «вервольфы» их направляли в пограничные районы Германии. После того как партийное руководство проверяло добровольцев, будущие «вервольфы» вновь попадали в ведение Ваффен-СС и местной полиции, где проходили инструктаж. В некоторых районах даже создавались специальные «Центры демобилизации», в которых «вервольфов» снабжали поддельными документами, гражданской одеждой, после чего они забрасывались в тыл противника. В апреле 1945 года американцы задерживали их буквально тысячами. Отчасти это происходило потому, что «партизанские» группы сдавали сами же «вервольфы», которые не хотели продолжения войны, а в отряде оказались, дабы побыстрее сдаться в руки противника.

Проблема подобной системы подготовки «вервольфов» заключалась в том, что Ваффен-СС не намеревались передавать в партизанские отряды своих лучших бойцов, предпочитая оставлять их в своем распоряжении. В свою очередь, местное партийное руководство резервировало подходящих новичков для ополчения — Фольксштурма, но отнюдь не для «Вервольфа». Иногда возникали конфликты. Известен случай, произошедший весной 1945-го. Офицеры, проводившие вербовку в состав «Вервольфа» в военном округе XII, смогли убедить в Висбадене местных партийных чиновников, что они обладали «исключительными правами» на юношей из состава гитлерюгенда, которые проходили подготовку в местном лагере имперской трудовой повинности. Традиционно этих юношей тут же направляли в состав частей Ваффен-СС. Но когда до обергруппенфюрера СС Готлиба Бергера, фактического создателя частей Ваффен-СС, дошли слухи, что его части могут лишиться двух тысяч новых бойцов, он категорически потребовал от шефа висбаденской полиции на пушечный выстрел не подпускать к лагерю руководство группы «вервольфов».

Вермахт. Осенью 1944 года множество военнослужащих было направлено для обучения ведению партизанской войны. Наиболее ценными «вервольфами» признавались те, кто имел технические специальности, например радисты. Но большинство служащих, навербованных в «Вервольф» из состава вермахта, были новичками, которые не имели богатого боевого опыта и специальных навыков. По этой причине их обучение было более продолжительным.

РСХА (Главное управление имперской безопасности). Здесь средой вербовки являлись осведомители и сотрудники гестапо, СД, криминальная полиция, — вообще все те, кто зависел от регионального полицейского руководства, а в целом подчинялся Гиммлеру. Первый призыв к этой категории людей произошел в середине сентября 1944 года в Дюссельдорфе. В нем призывали старых членов партии подключиться к подпольной работе, дабы наносить удары в тылу наступающего противника. В отличие от других выше перечисленных каналов вербовки, этот был наиболее успешным. Это объяснялось тем, что работа шла среди служащих СД и гестапо. Эти люди не могли пойти на компромисс, так как прекрасно понимали, что им нельзя сдаваться в плен и оказываться на оккупированной территории в своем прошлом качестве. «Вервольф» стал для них некоего рода альтернативным способом самоубийства. В Восточной Германии бывшие сотрудники СД и гестапо продолжали оказывать сопротивление до последнего. Они осознавали, что им не рассчитывать на милосердие Союзников. Большая часть «вервольфов», завербованных в ведомствах РСХА, проявляли инициативу и пытались создать вокруг себя мобильные партизанские группы.

Беженцы с Востока. Когда с территорий, занятых частями Красной Армии, хлынули потоки беженцев, то сразу же возникла проблема их размещения и материального обеспечения. «Бюро Прюцмана» решило использовать их в качестве добровольцев для осуществления диверсионных действий. До сих пор непонятно, услугами какой структуры воспользовались эсэсовцы для ведения вербовки среди гражданского населения. Имеются сведения, что руководство Национал-социалистического вспомоществования получило приказ вести агитационную работу среди беженцев. Насколько она была успешной — сказать трудно. Но, когда в марте 1945 года представитель «Бюро Прюцмана» посетил протектораты Моравия и Богемия, он остался доволен проделанной работой. Известно также, что в «вервольфах» было множество беженцев из Силезии. Во время битвы за Берлин эсэсовскому руководству даже удалось сформировать из женщин отдельный отряд, который при помощи гранатометов должен был затруднить продвижение частей Красной Армии.

Священники. Нацистское руководство надеялось, что «прелаты» подключатся к борьбе против Советов, исходя из собственного мироощущения, которое не должно было принимать советского атеизма. Эта мысль была подсказана непосредственно Генрихом Гиммлером, который полагал, что в тылу Красной Армии остается много католиков, которых можно было бы использовать в собственных целях. В партийной канцелярии вынашивали мысль о создании новой католической организации, которая бы ставила себе главной целью борьбу с большевизмом. Этот проект чем-то напоминал модернизированный Тевтонский орден. Справедливо полагая, что Ватикан мог и не дать санкцию на подобный шаг, нацисты создавали отдельные небольшие группы католиков, которые могли действовать и без санкции Рима. В свете этого неудивительно, что части Красной Армии, поляков и чехов проводили повальные аресты немецких священников и других религиозных лидеров. Советская сторона опасалась, что они могли быть координаторами групп «вервольфов». Но в большинстве случаев это был просто предлог. Впрочем, можно назвать и несколько ярких примеров, когда католики помогали «вервольфам». Их называли не иначе как «волками в овечьих шкурах». В Богемии новые власти разоблачили монастырскую сеть, где скрывались «вервольфы», а в помещениях монастырей находились тайники с оружием. Сами же монахи были активными участниками антисоветского сопротивления. Нечто подобное наблюдалось в Западной зоне оккупации. Американская контрразведка смогла выйти на след группы «вервольфов», которые прятали оружие, взрывчатку и агитационные материалы в монастыре Мариенбада.

Надо также отметить, что гитлерюгенд представлял как бы отдельное военизированное крыло «Вервольфа», сохраняя фактическую автономность от «Бюро Прюцмана». Здесь практиковались собственные методы вербовки и обучения, о которых мы расскажем в следующей главе.

Подобные методы «рассеянной» вербовки не приносили ожидаемого результата. Количество добровольцев было явно недостаточным. Их численность выросла лишь в последний месяц войны, когда общее количество «вервольфов» достигло где-то 6 тысяч человек. Кроме этого, Прюцман постоянно жаловался на недостаток добровольцев, имевших навыки ведения боевых действий. От вербовщиков из состава СС ему приходилось не раз слышать, что работа в рядах вооруженных сил шла очень туго. По этой причине вербовщики стали все чаще и чаще высказывать мысль о необходимости такой меры, как «воинская повинность», когда взрослые немцы должны были стать рекрутами «Вервольфа». Видя отсутствие необходимого энтузиазма, вербовщики частенько прибегали к форменному обману. Они давали неопределенное или вовсе ложное описание действий, которыми должны были заниматься «вервольфы». Это, естественно, вело к множеству проблем, особенно когда добровольцы узнавали, что им в будущем пришлось бы заниматься совсем не тем, что им обещали. Многие вовсе не предполагали, что им в гражданской одежде надлежало пересекать линию фронта. И уж совсем неприятным сюрпризом для многих оказывалось то, что при угрозе захвата противником они должны были покончить с собой. Многие из «добровольцев» в итоге отказывались проходить обучение и вступать в отряды Вервольфа». Когда о подобных инцидентах узнал Гиммлер, он распорядился без всякого сожаления направлять «дезертиров» в концентрационные лагеря.

Рекруты, желая того или нет, проходили обучение у офицеров вермахта, Ваффен-СС и ветеранов подразделений, которые участвовали в подавлении партизанского движения (преимущественно на территории СССР). Предпринималась даже попытка привлечь к обучению инструкторов из так и не возникшего в межвоенный период «Корпуса полевых смотрителей». Обычно инструктаж проводился прямо в подразделениях гитлерюгенда и Ваффен-СС. Это не устраивало Скорцени, и он проводил обучение в собственных диверсионных лагерях, которые располагались во Фриденхале, Нойштрелице и замке Тифенталь. Программа обучения будущих диверсантов была сформирована штурмбаннфюрером СС Эрхардтом, который в свое время активно участвовал в борьбе с белорусскими партизанами. Именно этот эсэсовский чин осуществлял связь между «Бюро Прюцмана» и Верховным командованием.

В основу учебных курсов для «вервольфов» (как ни парадоксально это прозвучит) был положен перевод советского «Руководства для партизана», написанного в начале войны. В Германии эта книга вышла под названием «Советы «вервольфу». В ходе этого скоротечного инструктажа будущие «вервольфы» изучали методы саботажа, азбуку Морзе, способы беспроволочной передачи информации, технологии убийств. К этим специфическим «дисциплинам» добавлялись усиленные тренировки, повышение выносливости. Женщины, завербованные в «Вервольф», проходили специальное обучение, чтобы действовать в качестве разведчиц. Им рекомендовалось устраиваться в оккупационные органы власти в качестве секретарш или обслуживающего персонала. Каждый будущий «вервольф» лишался всех персональных документов. Его личность фактически стирали. Это должно было помешать их идентификации контрразведке Союзников в случае провала. Этот шаг имел еще и психологическую сторону— человек как бы лишался личности, а став частью тайной организации, он жил только во имя выполнения своей цели. Собственно «вервольфами» рекруты становились после того, как подписывали бумагу, которая больше напоминала клятву. В ней рекрут просил принять его в «Вервольф». Он соглашался с тем, что любые его проступки карались смертью. В качестве таковых могли быть и попытка дезертировать, и сдача в плен противнику и т. д. Интересен тот факт, что второй стороной, подписавшей бумаги, являлся рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. То есть «вервольфы» присягали на верность не Гитлеру, но непосредственно организации, давая «обет» национальному сопротивлению.

Несмотря на тот факт, что обучение было достаточно интенсивным, оно было явно недостаточным, так как продолжалось где-то от пяти дней до пяти недель. Рассмотрение всех обозначенных тем было переполнено сведениями, которые никак не подкреплялись практическими навыками. Контрразведка западных Союзников после первых контактов с «вервольфами» пришла к выводу, что подготовка была поспешной и крайне поверхностной. Впрочем, советская сторона не разделяла подобного убеждения. После того как органами НКВД на территории Украины, Белоруссии и Прибалтики было выявлено множество диверсантов, сложилось мнение, что их подготовкой занимались как минимум на протяжении всего последнего года войны. Сам же Прюцман полагал, что обучение «вервольфов» было явно неполным. По крайней мере, не настолько продуктивным, как оно виделось ему в идеале. Он не раз жаловался Скорцени, что навыки, которые «вервольфы» получали от эсэсовских инструкторов, не были доскональными. В ответ руководитель нацистских коммандос подчеркивал, что, учитывая сжатые сроки и предельную перегруженность инструкторов, было бы очень сложно ожидать другого результата.

В большинстве случаев более-менее профессиональную диверсионную подготовку получали только руководители групп «вервольфов». Нередко в дальнейшем они сами готовили своих подчиненных. Когда в марте 1945 года представители армейской разведки прибыли к лагерь подготовки «вервольфов» близ города Штеттин, то с удивлением отметили, что наблюдался существенный недостаток профессионально обученных инструкторов. В результате к группам «вервольфов» было решено прикомандировать несколько офицеров-разведчиков, которые смогли бы провести партизан в советский тыл. Были и другие случаи, которые подтверждали общую тенденцию. В судетском городке Кааден офицеры артиллерийской батареи только после окончания учебных курсов с изумлением узнали, что готовили отряд «вервольфов», состоящий из девушек.

Все эти бесчисленные трудности при вербовке и подготовке «вервольфов» были вызваны отсутствием у «Вервольфа» устойчивой бюрократической основы. К концу войны стало очевидно, что эта организация не могла эффективно действовать, не имея определенного патронажа какой-либо военной или военизированной организации. Только в этом случае «Вервольф» мог получить необходимые ресурсы, за которые в последние годы войны в Германии шла ожесточенная бюрократическая война. Гиммлер, весьма преуспевший в аппаратных боях, сразу же обратил внимание на это обстоятельство. В ноябре 1944 года рейхсфюрер СС проводил совещание с руководством РСХА, в ходе которого предложил передать «Вервольф» под контроль Скорцени. По мнению Гиммлера, это сохранило бы контроль СС над «вервольфами». Прюцману, присутствовавшему при этом, оставалось только полагаться на судьбу. Скорцени вежливо отклонил предложение своего шефа, сославшись на то, что у него и без того хватало работы. В действительности «диверсант № 1» отказался по причине того, что не считал «Вервольф» эффективным инструментом. Возможно, он полагал, что его собственные диверсанты в критический момент смогут заменить «вервольфов», а потому не собирался тратить время на своих потенциальных конкурентов. Кстати, очевидцы говорили, что в последние месяцы войны Скорцени задумывался над созданием полноценной партизанской армии, которая бы находилась под его командованием.

Поскольку Скорцени отказался взять «Вервольф» под свой контроль, он заключил с Прюцманом ряд соглашений, которые гарантировали участие армейской разведки в подготовке партизанского движения. Именно армейская разведка должна была обеспечить «Вервольф» инструкторами и снабжать необходимым снаряжением и боеприпасами. Но фактически эти соглашения имели силу только в отношении тех групп, которые должны были действовать в советском тылу. Именно в восточных областях Германии руководителям групп «вервольфов» удалось достигнуть соглашения с военным командованием.

В условиях, когда управление «Вервольфом» больше напоминало хаотические метания, Прюцман постепенно стал изучать возможности ведения диверсионных действий при помощи массовых отравлений. Это была новая версия старой военной уловки, когда при отступлении отравлялись колодцы, что было неизменным атрибутом тактики «выжженной земли». РСХА начало разработку специальных ядов, предназначенных для пищи и алкоголя уже в начале 1944 года. В октябре 1944 года была проведена закрытая конференция, которая проходила в стенах так называемого Криминально-технического института (КТИ), базировавшегося в Берлине. Прюцман тут же проявил повышенный интерес к этому вопросу. Сначала его интерес ограничивался производством ампул с ядом, которые должны были принимать «вервольфы» при задержании противником. Вскоре этот проект перешел под контроль «Бюро Прюцмана». В начале 1945 года была проведена серия успешных опытов по отравлению алкоголя метилом. Как было намечено на октябрьской конференции, таким способом планировалось «обработать» огромное количество ликера, который должен был быть оставлен противнику. После этого наступила пора применения более экзотических химикатов.

Знание подобных ядов и умение ими пользоваться входили в обязательный курс обучения будущих нацистских партизан. На Восточный и Западный фронты посылались специальные команды, отравляющие продовольствие, которое могло быть захвачено союзническими и советскими войсками. Пожалуй, это было самой успешной операцией «Вервольфа», если судить по количеству пострадавших. Опасность отравления сохранялась даже после окончания войны. Американское командование сообщало, что с февраля по июль 1945 года от метила, содержащегося в алкоголе, скончалось 188 солдат. Такая же ситуация наблюдалась и в 1946 году. Например, два американских солдата скончались на месте после того, как выпили шнапса, приобретенного в городке Людвигсбург. В определенный момент оккупационные власти стали рассматривать продажу алкоголя как «организованную форму саботажа». В свете этого американское командование издало специальный приказ для частей, вступивших в Южную Германию, ни в коем случае не употреблять местные продукты, даже если полевая кухня не поспевала за передовыми частями. Потери среди солдат Красной Армии были еще больше. Летом 1945 года для советских частей, расположенных в Австрии, было издано специальное распоряжение, в котором говорилось о предельной осторожности при употреблении местного алкоголя, который мог быть отравлен «гитлеровскими мерзавцами»:

В какой-то момент союзническое командование сочло допустимым применять против «вервольфов», уже действовавших в тылу, некоторые отравляющие газы. Это обосновывалось необходимостью сломить «организованное сопротивление нацистов». Естественно, это известие окрылило некоторых нацистских «якобинцев» типа Геббельса, которые только и искали повода, чтобы использовать запасы отравляющих веществ, накопившихся в Германии. В последние месяцы войны под давлением Гиммлера Министерство вооружений согласилось передать эти отравляющие вещества руководству отрядов «Вервольфа». После войны Альберт Шпеер на допросах рассказал британским следователям, что представители «Вервольфа» были направлены им в артиллерийские части вермахта, в ведении которых находились ядовитые газы. Между тем нет никаких документов или свидетельств того, что «вервольфам» удалось организовать газовые атаки, хотя Красная Армия и союзные войска нашли далеко не один тайник с огромным количеством отравляющих веществ. Видимо, химическая война плохо сочеталась с тактикой партизанских действий, даже несмотря на то что в распоряжении «вервольфов» имелись едва ли не мини-заводы по производству ядов. На эти цели в конце войны работал И.Г. Фарбен, который выпускал не только ядовитые газы, но и огнеопасную жидкость (так называемый Н-Штоф), которая при возгорании испускала облако ядовитого пара.

Террор эсэсовских «вервольфов»

«Вервольфы» были активно вовлечены в деятельность по запугиванию населения и убийству политически неугодных деятелей. В октябре 1944 года Гиммлер подписал декрет, в котором любым чиновникам, оказавшимся на оккупированной территории, под страхом смерти запрещалось сотрудничать с противником. Хотя в этом декрете немецким чиновникам предписывалось выполнение своих обязанностей, в частности помощь немецкому населению. Вслед за этим декретом последовал приказ об уничтожении всех предателей, «решившихся на сотрудничество с врагом». Нацистские иерархи даже подготовили список тех, кто подлежал устранению. В основном это были видные деятели, начавшие активное сотрудничество с оккупационными властями. Для их устранения готовились специальные команды, чья деятельность оживляла в памяти немцев печально известные «суды Фемы» — тайные трибуналы, уничтожавшие политических противников. Во многих случаях слухи и бдительность помогли предотвратить эти убийства. Провалилось покушение на бургомистра Рейнланда. Многие из покушений было просто невозможно осуществить силами малоподготовленных «вервольфов». Закончились провалом многочисленные попытки устранения начальника кельнской полиции Карла Винклера, которого нацисты сделали одной из главных целей, так как тот был еврей. Не удалось осуществить покушение и на бургомистра г. Райдт — малой родины Геббельса. В Палатинате группа молодых людей угрожала местному шефу полиции, но они были задержаны французами прежде, чем успели привести в исполнение свой приговор.

Но история знала и другие примеры. Весной 1945 года по Германии прокатилась волна убийств лиц, которые согласились сотрудничать с Красной Армией или Союзниками. «Вервольфы» расправились с главами вестфальских городков Кранкенхаген и Кирхленгер, которые были назначены американскими оккупационными властями. В предместьях Берлина погибло много немцев, согласившихся сотрудничать с Советами. Но самой крупной и значимой вылазкой стала операция «Карнавал», в ходе которой был устранен Франц Оппенхоф, обер-бургомистр Ахена, древней столицы Германии. Расправа над этим человеком была вначале поручена диверсантам Скорцени. Затем эта миссия была возложена на «вервольфов». Скорцени высказал сомнение, что его диверсанты, «работавшие» вне границ Германии, должны заниматься внутренними вопросами рейха. После этого Прюцман издал приказ создать специальное подразделение. В свою очередь, Гутенбергер поручил хорошо обученному штурмфюреру СС Герберту Вензелю создать небольшую автономную карательную команду. Ночью 20 марта 1945 года она была десантирована на территорию Голландии. Несколько дней спустя эсэсовцам удалось проникнуть на территорию Германии. При этом они убили несколько голландских пограничников, которые сотрудничали с Союзниками. За пять дней, с 25 марта 1945 года, замаскированные под беженцев, которые ищут работу, каратели смогли проникнуть в дом Оппенхофа. Обер-бургомистр Ахена получил пулю в лоб. По иронии судьбы, Оппенхоф не раз критиковался союзническими оккупационными властями за то, что пытался обеспечить работой всех желающих немцев, в том числе бывших членов нацистской партии. Лишь только под давлением президента Рузвельта в Ахене была сформирована гражданская администрация, в которой не было ни одного человека, связанного с НСДАП.

Эффект от убийства Оппенхофа был поразительным. В Ахене и без того было трудно найти кандидатов для работы в новой гражданской администрации. После того как произошло убийство, это стало фактически непосильной задачей. Весть об убийстве быстро разнеслась по Западной Германии. Некоторые из тех, кто еще недавно соглашался сотрудничать с оккупационной администрацией, отказывались от этого шага. «Вервольф» превратился в форменный инструмент запугивания. Это отразилось даже на территориях, которые до сих пор контролировались нацистами. Обер-бургомистр Штутгарта Штролин обратился к руководству СС с письмом, в котором выражал озабоченность действиями «вервольфов». В нем он ссылался на декрет Гиммлера, в котором содержались требования сохранения социального благополучия немецкого населения. Шторлин отмечал, что эту задачу фактически невозможно выполнить, отказываясь от сотрудничества с оккупантами. Штролин боялся за свою судьбу даже тогда, когда Союзники не заняли Штутгарт.

Должностные лица подобно Штролину имели все основания для беспокойства. Особенно с тех пор, когда на подконтрольной нацистам территории «вервольфы» стали действовать как ярые поборники тактики «выжженной земли». Прямое и косвенное попустительство гитлеровского режима, который находился на грани краха, превратили «Вервольф» в некое подобие «эскадронов смерти», которые действовали в 60—80-х годах в Латинской Америке. «Вервольфы» были проинструктированы по поводу устранения тех, кто являлся предателем и мешал созданию движения национального сопротивления. В некоторых областях «вервольфы» обладали правом на внесудебную расправу с любым человеком, кто хоть на капельку пытался отклониться от политики партии. Об этом мы более подробно поговорим в четвертой главе.