Книга I. Пробуждение

— Ну кто там еще?

— Ваше сиятельство! — подтянулся граф. — Докладывает Лерт ло'Тарди, агент класса «Б». Произошло чрезвычайное происшествие!

— Где, когда и что? — в голосе Мертвого Герцога слышалось раздражение.

— В процессе слежки за возможным гонцом Дории выяснились неожиданные обстоятельства, — четко сообщил ло'Тарди. — Приданные мне магистры Антрайна, проигнорировав мой приказ, доложили об случившемся своему ректору, после чего он без промедления отправил в мое распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства.

— Даже так?.. — с некоторым удивлением протянул глава второго аррала. — Что ж, это действительно может оказаться важным. Я вас внимательно слушаю.

Облегченно выдохнул, граф начал свой доклад. Он кратко описал случившееся за последнюю декаду, подробно остановившись только на разговоре с магистрами.

— Кенрик Валльхайм, говорите? — переспросил имя ронгедормца Мертвый Герцог. — Мне докладывали об этом молодом человеке и его уходе в лес. Благодарю за решительность, господин ло'Тарди. Теперь слушайте приказ.

— Слушаю, ваше сиятельство!

— Даю вам белый жезл на всю территорию страны. Все до единого подразделения варла обязаны оказывать вам с этого момента любую помощь. О ходе поисков ронгедормца ежедневно докладывать мне лично. Перекройте дороги Игмалиона густой сетью. Учтите, Валльхайм не должен добраться до Дорского полуострова! В случае его обнаружения и невозможности поимки — уничтожить, не считаясь с затратами. Насколько я знаю ректора, своим боевым магам он отдал такой же приказ. Используйте их, но втемную, не доверяйте ни в малейшей степени.

— Будет сделано, ваше сиятельство! — в глазах графа застыло изумление, на такой исход дела он никак не рассчитывал.

— Надеюсь на вас, — тон Мертвого Герцога слегка потеплел. — Да, у вас есть амулет, защищающий от ментального сканирования?

— Нет.

— Я распоряжусь, чтобы срочно доставили. Ни единого разговора с магами без активированного амулета!

— Как прикажете, — невольно поклонился ло'Тарди, хотя главы второго аррала на самом деле рядом не было, он находился в столице и видеть этого поклона не мог.

— Увеличьте число патрулей, полностью перекройте границы Ойнерской пущи, — добавил Мертвый Герцог. — Направляю в ваше распоряжение еще три полка лесных следопытов, они должны справиться. Засим все.

Ло'Верди отключился. А граф еще довольно долго стоял, тупо глядя в одну точку. Он бы никогда не поверил, что возможен столь резкий взлет. Белый жезл на всю территорию страны? Да такого не имел даже Бледный Стен! Но одновременно все это пугало. Завистников появится много, и каждый будет ждать ошибки нового фаворита Мертвого Герцога. Малейшая ошибка будет означать гибель. А значит, на ошибку он права не имеет.

Глава 5

И большая, и малая луны ярко освещали поля и перелески внизу, небо было безоблачным, звезды ярко сияли. Иногда их пересекала некая тень, на которую никто из случившихся по какой-либо надобности на улице людей не обращал внимания. А если кто случайно и обращал, то принимал за хищную птицу — мало ли летает по небу хищных птиц? Игмалионцы и подумать не могли, что над густо населенной местностью может лететь зорхайн. А между тем, это был именно зорхайн.

Странная, как будто скрученная, однако в чем-то пропорциональная тварь едва слышно, хрипло заклекотала. Кожистые крылья легко несли покрытое то ли мягкими перьями, то ли толстой шерстью — с первого взгляда и не разберешь — тело. Голова с несильно выдающейся вперед челюстью то и дело поворачивалась туда-сюда, окидывая окрестности внимательным взглядом желтых глаз — зорхайны прекрасно видели в темноте. Тварь летела совсем невысоко, шагах в тридцати над землей, только над крупными поселениями поднималась выше. Не желала, чтобы началась паника — ей же завтра положат на рабочий стол доклад об этом. И придется делать вид, будто что-то предпринимает. Зорхайн снова заклекотал, в этом клекоте слышался сардонический смех.

Подавляющее число людей считало зорхайнов просто кровожадной нечистью. Неудивительно, ведь после их укуса, определенного рода укуса, любой человек и сам через некоторое время становился зорхайном. После чего вполне мог разорвать в клочья тех, в ком еще вчера души не чаял, даже собственных детей. Сделавшие такое после обретения разума обычно кончали с собой. А многие умирали потому, что не могли принять свою новую сущность — ведь человеческая память и привязанности сохранялись в полном объеме. Однако до обретения разума обычно проходило от пяти до десяти лет и доживал до него один из сотни, если не меньше. К такому исходу приводила безумная кровожадность диких зорхайнов, которые бросались на все живое, из-за чего за ними охотились и люди, и карайны, безжалостно уничтожая любую обнаруженную стаю. В итоге высшими зорхайнами становились очень немногие из инициированных. Большей частью таковые скрывались в недоступных местах — лесах или горах.

Зорхайн торжествующе распахнул пасть, но все же не решился оглашать окрестности торжествующим ревом, осторожность победила. А причина торжествовать у него была: он первым из своего рода решился на небывалое — вернуться к людям. Естественно, в человеческом облике. И мало того, уговорил многих старейших зорхайнов принять свой безумный план. Это было нелегко, но результат того стоил. Уже сейчас его сородичи занимали многие ключевые посты в Игмалионе и негласно управляли страной.

Мало кто подозревал, что высшие зорхайны являлись оборотнями — могли пребывать и в виде человека, и в естественной форме летающей нечисти. Впрочем, а стоило ли называть их нечистью? Он этого не знал, да и не задумывался о таких глупостях, оставив подобные размышления малоразвитым представителям людского рода. Считал, люди и зорхайны — симбионты, тесно связанные между собой и зависящие друг от друга.

«Все приходится делать самому… — мелькнула в сознании недовольная мысль. — Никому нельзя довериться…»

Вот и сегодня пришлось бросать все и лететь в Исандин, чтобы встретиться с доверенными агентами. Хотя на самом деле ему после донесения графа ло'Тарди хотелось каким-то чудом оказаться в Дарлайне или Ойнере, чтобы самому возглавить охоту на пришлого мага, которого этот идиот Хеннор пропустил в Игмалион. Чем смотрели его маги? Как они смотрели? Не может быть, чтобы Валльхайм так хорошо скрывал свою сущность. Халатность, как всегда халатность, обычная для людей. Он предпочел бы работать только с сородичами, те никогда и ничего не забывали, да и халатности допустить физически не могли, от и до выполняя порученное. Но невозможно, слишком мало высших зорхайнов, да и не все из них хотят иметь дело с ушедшим к людям сородичем, считая его предателем. Дураки!

Впереди показались стены столицы. Впрочем, гигантский город давным давно выплеснулся далеко за них, внутри стен жили только хорошо обеспеченные люди, слишком дорого стоила там земля. Однако к столице Фарн не полетел, рано, встреча с ректором Антрайна через два часа после рассвета, а пока можно немного передохнуть. Он свернул к темной громаде замка Смерчей, главной резиденции второго аррала.

Над самой высокой башней замка захлопали крылья, и стоящий там кутающийся в черный плащ человек насторожился:

— Это вы, мой господин? — едва слышно спросил он.

— А кто же еще?.. — раздался в ответ хриплый, нечеловеческий голос.

На камни сразу за парапетом мягко опустился зорхайн. Доверенный слуга давно привык к виду твари и не обратил внимания ни на скалящиеся из пасти острые клыки, ни на когти на руках, ни на кожистые крылья.

Тем временем зорхайн как-то странно изогнулся, яростно зашипел, задергался. Его шкура потекла волнами, крылья встопорщились, втягиваясь в спину, ноги и руки скрутили судороги. Тело твари покрылось туманом, сквозь который ничего не было видно. Слуга невозмутимо взирал на все это. Прошло несколько минут… и из клубка тумана встал обнаженный высокий седой мужчина с рубленым лицом и хищными глазами.

— Мой господин! — слуга с поклоном протянул ему плащ, в который седой и укутался.

В человеческом облике холодный ветер заставлял ежиться, и тот, кого обычно называли Мертвым Герцогом, поспешил спуститься в башню. В крохотной комнатушке под самым верхом башни его ожидала подобающая рангу одежда. Герцог скривился: всей душой ненавидел все эти финтифлюшка, кружева и прочее, однако вынужден был одеваться так, как принято при дворе — этикет есть этикет. Хотя и носил все черное, за что на него многие косились.

Застегнув камзол, Фарн спустился в свой кабинет, не обращая никакого внимания на салютующих начальству стражников, и устало опустился в кресло. Двойное преобразование тела и ночной полет сильно вымотали, а он не так уж и молод — зорхайны, к сожалению, жили ненамного дольше людей, за исключением нескольких долгожителей, включая патриарха, не пожелавшего в свое время общаться с будущим главой второго аррала. Этому патриарху, по слухам, было больше трех тысяч лет, и герцог до сих пор досадовал, что тот остался в стороне — он бы многим мог помочь, да вот не захотел. Что ж, придется обходиться своими силами. Фарн отбросил ненужные мысли, следовало хорошенько подумать о предстоящем разговоре — слишком он важен. С ректором Антрайна шутки плохи, герцог за все годы при дворе так и не сумел понять, чем руководствуется и чего хочет великий маг. Чрезвычайно скользкая личность. Герцог давно подозревал, что за многими непонятными событиями в королевстве стоит именно милорд ло'Пайни.

— Сехлита подай! — каркнул он в сторону незаметно стоящего у двери слуги.

Тот исчез, но вскоре возвратился с большой фарфоровой чашкой с ароматным напитком и поставил ее на стол. Фарн жадно отхлебнул и облегченно выдохнул. Это именно то, чего ему не хватало!

— Жди за дверью, — буркнул герцог, и слуга снова исчез.

Фарн пил глоток за глотком, невидяще глядя в стену. Что-то непонятное происходит в последний год в Игмалионе, что-то такое, на что он никак не рассчитывал, хотя не без оснований полагал себя лучшим интриганом страны. Однако сейчас началось нечто такое, к чему он не был готов. Но что?! Почему все это происходит? Каковы причины?

Раскурив сигару, герцог откинулся на спинку кресла, продолжая сверлить взглядом пространство. Где-то он ошибся, что-то упустил из виду. Выпустил вожжи событий из рук, и они понеслись галопом.

Он с досадой взял со стола какое-то донесение, прочел и в который раз недовольно скривился. Ну вот, снова сообщение о стаях диких зорхайнов, внезапно вырывающихся из лесов и уничтожающих все на своем пути. Откуда они берутся, эти стаи?! Он сам высший зорхайн, знает, что массовых инициаций за последние годы не было! Кто же их инициирует? Неизвестно. Диким, конечно, не укажешь, однако кое-как их все же держали в узде и не допускали бесконтрольного размножения. Да и пропаж большого числа людей давно не случалось. Но тогда каким образом возникли стаи?! Кто и как натравил их на города и поселки Игмалиона?! А в том, что их натравили, Фарн почти не сомневался, хоть и не имел доказательств этого.

Герцогу издавна хотелось разгадать загадку своего народа, но сделать этого никак не получалось. Зорхайны водились в каверне издавна, но их происхождение было покрыто вуалью тайны. До определенного момента они в летописях не упоминались, а затем вдруг возникли. Ни причин этого, ничего иного. Просто вдруг появились некие летающие, кровожадные существа, начавшие с людьми войну не на жизнь, а на смерть.

Вспомнилась собственная судьба, и герцог грустно усмехнулся. Скажи ему в юности, что он станет высшим зорхайном и одновременно всесильным главой второго аррала, ни за что не поверил бы — считал подобное совмещение невозможным. Кем он был тогда? Обычным баронским сыном, младшим, ничего не наследующим. К восемнадцати годам юноше надоело оставаться никем и ничем, и он отправился на поиски своей судьбы, навсегда покинув небольшое баронство на крайнем западе у границы с Дикими Землями.

Фарн недалеко уехал, на следующую же ночь на одинокого путника напали дикие зорхайны. Следующие несколько лет герцог почти не помнил, какая-то кровавая вакханалия, а затем внезапно осознал себя и вспомнил человеческое прошлое, прекрасно в то же время понимая, что человеком больше не является.

Поначалу он пребывал в шоке, ведь считал себя именно человеком, да и отношение к зорхайнам имел соответствующее. Наверное, он бы покончил с собой, если бы случайно не напоролся на старого, мудрого зорхайна, которому было больше восьмидесяти лет. Тот сумел убедить юного сородича жить, сумел заставить принять свою новую сущность и смириться с ней. Старик когда-то был монахом, много читал, поэтому сумел многое и осмыслить. И всему, что знал, научил будущего герцога.

Десять лет жизни в хижине наставника Фарн вспоминал, как самые счастливые годы своей жизни. Он учился владеть новыми возможностями и новым телом, учился свойственной зорхайнам странной магии, учился снова становиться на некоторое время человеком. И научился всему, что было нужно. Именно во время учебы будущему герцогу впервые пришли в голову наметки плана, которому он посвятил жизнь — интеграции высших зорхайнов в человеческое общество. Ведь иначе они были обречены оставаться дикарями, жить в лесу, не иметь доступа к образованию и возможностям визуальной магии. Когда Фарн рассказал о своем замысле учителю, тот на него только руками замахал, крича, что люди сразу же убьют любого появившегося среди них зорхайна. Однако после разъяснения общего замысла задумался. В конце концов старик согласился помочь. В столице, когда он еще был человеком, у него имелись высокопоставленные друзья, которые не знали о гибели крохотного монастыря служителей Хальтери — дикие зорхайны разорвали в клочья всех монахов, кроме настоятеля, который сам стал зорхайном. Этим настоятелем и являлся наставник Фарна. Когда он вновь осознал себя, то продолжил переписываться с бывшими друзьями, хоть человеком больше и не был. Письма отправлял с оказией, подбрасывая в почтовые караваны.

Старик написал и вручил ученику рекомендательные письма, которые позже очень помогли. Но для дороги в столицу нужны были деньги и одежда, поэтому они вдвоем ограбили несколько караванов. Небольших, естественно, чтобы не слишком рисковать.

По прошествии еще трех декад на ближайший тракт вышел высокий худой молодой мужчина в добротной шерстяной одежде. Если бы кто-нибудь заглянул ему в лицо, то испугался бы — абсолютно мертвые, безразличные глаза. Зная об этой своей особенности, Фарн старался ни с кем не встречаться взглядом, чтобы не подумали лишнего. Никто не знал, каких трудов стоило ему постоянно держаться в человеческой теле. Лишь изредка, когда рядом гарантированно никого не было, ночами будущий герцог возвращался в естественную форму и наслаждался полетом. Также ему приходилось маскировать свою ауру под человеческую, иначе первый же встречный маг понял бы: дело нечисто, перед ним кто угодно, но только не человек.

Он со всем справился! Добрался до столицы, нашел друзей старого настоятеля, которые помогли получить место в гвардейском полку. После этого Фарн начал постепенно заводить нужные знакомства. Тридцать лет длилось медленное восхождение к вершинам власти. Герцог достиг того, чего не достигал еще никто — второй аррал, которого до смерти боялись в Игмалионе, был полностью его детищем. Это все дорого стоило, много страшного и жестокого пришлось оставить позади, но цель оправдывала средства. По крайней мере, так считал Фарн ло'Верди, герцог Мирнский, лет десять назад прозванный подчиненными Мертвым Герцогом.

— Ваше сиятельство! — отвлек его от воспоминаний голос слуги. — Карета подана.

— Хорошо, — Фарн встал. — Предупреди эрхи ло'Двари, что сегодня все дела на нем.

— Как прикажете, мой господин.

Накинув на себя плащ, герцог быстрым шагом вышел из кабинета и спустился на первый этаж. У выхода его действительно поджидала неприметная карета, сотни подобных ездили по столице, не привлекая ничьего внимания. Фарн не любил светиться, поэтому в гербовой карете ездил только на официальные приемы во дворце, а такое случалось хорошо если раз в два-три года — и то по личному настоянию короля.

Король… Фарн вздохнул. Вот еще одна проблема. Как надоел этот истеричный дурак, мнящий себя великим интриганом! Хотя, надо признать, на кое-что он все же способен. Сумел ведь создать собственную агентурную сеть в тайне от второго аррала? Сумел. Вот только работают его агенты топорно, быстро стало понятно, кто они и кому служат, теперь приходится их порой тайно прикрывать, не давая понять этого. Хуже другое: король не доверяет ни Фарну, ни ректору, ни кому иному. Да и в приоритетах действий ошибается. И не докажешь ему ничего. Хорошо, хоть он не знает, что глава второго аррала — зорхайн. Или знает? Если знает, его придется убрать, слишком рано высшим зорхайнам выходить из подполья.

Карета катилась по 8-й Радиальной улице столицы. Предстояло пересечь практически весь город — Антрайн находился на 12-й Круговой невдалеке от крепостных стен, занимая несколько кварталов. Кампус был просто огромен, да и неудивительно — одаренных свозили в Игмалион со всей страны. Посланцы Антрайна ездили по городам и деревням, разыскивая тех, в ком была хотя бы слабая искорка дара. Семья такого человека могла забыть о бедности, ее обеспечивали от и до. Это, правда, имело свою цену — выпускник обязан был отслужить как минимум десять лет на государственной службе.

«Эх, люди-люди… — проворчал герцог, глядя на толпы ярко одетых горожан, идущих по тротуарам. — Чего же вам все время нужно? Что вам неймется-то?»

Ведь и в самом деле, что им нужно? Нищеты и нужды в Игмалионе нет, даже самый последний фермер живет относительно богато. Налоги невысокие, возможности повысить свой социальный статус тоже имеются — за особые заслуги порой даже дворянством награждают и земли выделяют. Живи и радуйся. Нет же! Заговор за заговором, то одна, то другая аристократическая клика пытается своего добиться. Власти им хочется! Пусть хоть в одной провинции, но абсолютной.

Герцог сжал зубы. Не выйдет у вас ничего, господа! Пока он жив — не выйдет! Высшим зорхайнам нужна единая, богатая и сильная страна, они не позволят раздергать королевство на мелкие, слабые, ничтожные странишки. И виноваты во всем аристократы — простые люди живут своей жизнью, благодаря короля за то, что тот почти не вмешивается в их жизнь. Уплати десятину налога — и делай, что хочешь, только законов не нарушай. Мало кто решается нарушать их, а с преступниками второй аррал разбирается своими способами.

Вспомнив, что творилось в Игмалионе раньше, Фарн зло оскалился. Существовали гильдии воров, наемных убийц, нищих. Где теперь те гильдии? Нет их. Как и всех в них состоявших. Тихо и жестоко перерезали. Нынче даже воров почти не осталось, у полиции почти нет работы — разве что драчунов разнимать или оградить женщину от насилия со стороны перепившегося мужа. И это — его, Мертвого Герцога, заслуга!

За размышлениями Фарн и не заметил, как карета добралась до Антрайна. Въехав в широко распахнутые ворота, она долго крутилась по узким улочкам кампуса, прежде чем остановиться у дверей резиденции ректора. Выйдя, герцог окинул взглядом высокую башню из того же красного камня, из которого были выстроены все, кроме королевского дворца, здания в городе. Интересно, почему маги так обожают высокие башни? Любой разбогатевший тут же возводит себе вот такое уродство.

— Вас ждут, ваше сиятельство, — с поклоном сообщил дожидающийся у двери молодой маг в черной мантии.

Герцог раздраженно поморщился — он уже не в первый раз бывал здесь, знал, что ректор обычно принимает гостей на самой верхотуре. Значит, придется подниматься на двадцать этажей по узкой спиральной лестнице. Ничего приятного! Однако делать было нечего, и он со вздохом вошел. Подъем отобрал много сил, перед дверью кабинета ректора Фарн ненадолго остановился отдышаться, не желая, чтобы его видели в таком состоянии. Эта сволочь старая, видимо, таким образом издевается над посетителями.

— Добрый день, господин ректор, — сказал герцог, войдя.

Кабинет удивлял своей дикой архитектурой — он имел форму четырехконечной звезды. Стол ректора стоял посредине, а в лучах звезды располагались разные диковинки, от черепа древнего ящера до светящихся в темноте синих кристаллов.

— Рад видеть, ваше сиятельство! — с фальшивой улыбкой встал навстречу гостю Ирет ло'Пайни, уже больше пятидесяти лет возглавляющий Академию Визуальной Магии, в просторечии именуемую Антрайном.

Он казался добрым дедушкой: широкое, постоянно улыбающееся, щекастое и морщинистое круглое лицо, нос картошкой, лучащиеся добродушием и веселой иронией карие глаза, мелкие кудряшки седых волос вокруг лысины, тучная фигура, скрытая складками нелепой мантии. Вот только враги этого «доброго дедушки» долго на белом свете не задерживались — архимаг жалости не ведал. А то и вообще не знал, что это такое и с чем ее едят.

— Я тоже рад вас видеть, — наклонил голову герцог. — Нам есть что обсудить.

— Полностью согласен, — по-змеиному усмехнулся ректор.

— Позволите присесть?

— Конечно!

Ло'Пайни указал на кресло напротив. Герцог с подозрением уставился на него, вспомнив прошлый визит, во время которого это кресло вдруг превратилось в воду. Фарн тогда весь вымок и имел тот еще вид. Ректор долго извинялся, но было видно, что он внутренне смеется.

— Только попрошу без ваших идиотских шуточек! — буркнул герцог, с опаской садясь.

— Как можно! — снова усмехнулся ректор. — Это была случайность!

— Знаю я ваши случайности! — перекосило Фарна, однако он усилием воли взял себя в руки. — Послушайте, нам давно пора поговорить откровенно. В какой-то мере. Насколько я знаю, вы тоже не заинтересованы в распаде королевства.

— Не заинтересован, — подтвердил ло'Пайни. — Но от вашей или моей заинтересованности мало что зависит. Слишком большие силы сдвинулись с места. Не уверен, что мы сумеем их остановить.

— Не скажите, — возразил герцог. — Да и какие силы вы имеете в виду?

— Я поделюсь с вами своими выводами, — резко помрачнел ректор. — Прошу держать их в тайне, этой информацией владею только я и еще двое доверенных людей. Магов, естественно.

— Вот как? — насторожился Фарн. — Говорите. Даю слово, что не использую сказанное против вас. Однако если смогу что-то изменить, то буду обязан это сделать.

— И можете рассчитывать в этом на мою помощь, — кивнул ло'Пайни. — От и до. Но я не уверен, что мы сможем что-либо сделать, хотя все усилия, чтобы предотвратить тот исход, к которому ведут последние события, приложу. И еще одно…

— Что?

— Герцог, я в курсе того, кто вы на самом деле. С самого начала был в курсе, еще с тех пор, когда вы были простым гвардейцем. И очень рад, что высшие зорхайны решили не устраивать войну на уничтожение, а пошли на сотрудничество с людьми. Не нужно пытаться меня устранять, я вам не враг, хотя вы и думаете иначе.

Фарн безмолвно хватал ртом воздух, пытаясь как-то прийти в себя. Вот уж чего он не ждал, так этого признания. Знает! С самого начала знает! Да как же это?! И ничего не предпринял?.. Странно, очень странно. Или… Или он знает о зорхайнах нечто такое, о чем не имеет понятия сам герцог? Вполне возможно.

— Поймите, для меня неважно, что вы зорхайн, — в глазах ректора пряталась усталость. — Для меня важно то, что вы сделали для нашей страны. А сделали вы немало. Только это и имеет значение!

— Хорошо, пусть будет так, — герцог заставил себя несколько успокоиться. — Но попрошу объяснить ваше отношение к зорхайнам. Вы не считаете нас нечистью?

— Ни в коем разе, — отрицательно покачал головой ло'Пайни. — Так считают только малообразованные люди. Вы — иной биологический разумный вид. Да, размножаетесь вы странно с человеческой точки зрения, используя для этого людей. Но души у вас есть, да и память человека, ставшего зорхайном, никуда не девается. Правда, ваш вид паразитический, без людей зорхайны вымрут за одно поколение. Разве не так?

— Так, — вынужден был признать Фарн. — Хотя точно сказать не могу, почему-то ни одна из инициированных женщин так и не дожила до того, чтобы стать высшей. Женские особи более агрессивны в диком состоянии, поэтому чаще гибнут. А вдруг мы способны к размножению?

— Кто же мешал вам провести такой эксперимент? — удивился ректор. — Поместили бы инициированную женщину в изолированное помещение, кормили бы и дожидались, пока она станет высшей. Неужели никому из вас это не приходило в голову?

— Как ни стыдно признавать, не приходило… — опустил голову герцог. — Даже мне не приходило, слишком много было иных забот. Полагал, что дикое состояние — естественно, что без него не обойтись. А ведь обойтись можно, вы полностью правы. Обязательно попытаюсь.

— Боюсь, времени не будет, — скривился ло'Пайни. — Вернусь к началу нашего разговора. Я с почти полной уверенностью могу утверждать, что все проблемы последних лет — это только следствия. А вот причина…

— Какова она? — подался вперед Фарн.

— Чтобы вы смогли понять, я должен для начала объяснить вам многие элементарные вещи, — вздохнул ректор. — Возможно, вам покажется, что я рассказываю общеизвестное, но прошу выслушать, а только потом делать выводы. Возможно, вы не все знаете. Главное — уяснить отличие между разными видами магии. Стихиальной, визуальной и магией зорхайнов. А также той, с которой мы столкнулись несколько дней назад. Так называемой истинной.

— Хорошо, я вас слушаю.

— Итак, магия. Изначально существовала только стихиальная ее разновидность. Точнее, люди имели доступ только к ней. Иначе говоря, это магия четырех стихий — Земли, Воды, Огня и Воздуха. Редко случалось так, чтобы человек имел одновременно дар, например, Огня и Воды или Земли и Воздуха. Обычно что-то одно. Каждая стихия накладывает на адепта свои ограничения. Постепенно магия развивались, создавались различные школы, системы заклинаний, писались книги. Но однажды появились люди со странным даром — они были способны управлять всеми четырьмя стихиями без словесных формул, формируя мысленные плетения в своем воображении, а затем выводя их в реальность. Этот вид магии со временем и назвали визуальной. Позже стало ясно, что есть некая суть магии, ее основа, а все остальные ее виды более или менее отдаленно являются наложениями, надстройками. То есть, визуальная более близка к основе, чем стихиальная, поэтому визуал и способен на большее, чем стихиал. Манипулировать самой основой напрямую, скорее всего, способны только боги. Однако существует то, что я назвал истинной магией. Первичная надстройка на основе. К ней опосредствованно и обращаются визуалы со стихиалами. С разных сторон, так сказать. Но стихиалы работают примерно через шесть надстроек, тогда как визуалы через четыре-пять, не знаю точно. Откуда я знаю о существовании истинной магии? Основатель Антрайна, Берт ло'Арриди, был не визуалом, а истинным магом. Ему, в отличие от нас, вообще не требовались ни словесные, ни мысленные формулы для реализации своих замыслов. Он просто делал, что хотел, представляя желаемое достаточно подробно. Однако имел ограниченный резервуар энергии, то есть, был не очень силен, потому и не мог слишком многого, что, в общем-то, хорошо — неизвестно что натворил бы ло'Арриди, не имей он ограничений. И вот тут…

Ректор нервно поежился и продолжил:

— Вот тут мы упираемся в случившееся недавно. Дело в том, что метка с ронгедормца была снята при помощи истинной магии.

— Ясно… — нахмурился герцог. — И?..

— И снята магом, не имеющим ограничений. Понимаете?..

— Да чего уж не понять-то…

По поводу стихиальной и визуальной магии ректор ничего нового не сообщил, кроме упоминания об истинной. И того, что основатель Антрайна являлся ее адептом. Сокрытие данного факта говорило о многом, но свое поведение в этой связи следовало вначале как следует обдумать. Впрочем, особо дергаться Фарн все равно не сможет, ло'Пайни цепко держит его за горло — достаточно ректору объявить, что глава второго аррала — зорхайн, и все, над чем тот работал в последние тридцать лет, рухнет. И сам, скорее всего, не уцелеет. Впрочем, сейчас не до конфликтов — слишком важно то, что пришелец из соседней каверны оказался истинным магом. Это может повлиять буквально на все. Да что там, это может оказаться началом конца!

— Впервые те силы, о которых я вам сейчас расскажу, явно проявили себя, — в глазах ректора зажегся некий странный огонек. — И это дает нам некий шанс противостоять им.

— Вы второй раз упоминаете о неких силах, но не раскрываете их суть, — заметил герцог.

— Погодите немного, — поднял ладонь ло'Пайни. — Вскоре я все объясню. Возможно, мои выводы покажутся вам чушью — явных подтверждений я не имею, только косвенные. Однако хочу спросить, а вам самому не кажется странным происходящее в последнее время?