Журнал «Если» №07 2010

Слоны бродили по улицам. Носороги набрасывались на машины. Миниатюрный тиранозавр-рекс вломился на соседний двор и сожрал стайку декоративных кур, содержавшихся за живой изгородью. Собаки и кошки всех пород носились по дворам и улицам, словно преследуемые армией разъяренных ненавистников животных.

— Примерно то же самое он проделал с флоппипетом, — объявила Роза. — Только теперь он вытворяет это с настоящими животными. Полиция считает, что паника распространяется посредством передатчиков, прикрепленных к наземным животным. Копы засекли три носителя: передатчики прикреплены к ошейникам и сбруе.

— Итак, мы имеем дело с людьми, которые могут взломать программное обеспечение домашних любимцев…

— Но внешние передатчики показывают, что у них было немного времени на подготовку. Весь переполох распространяется по площади, приблизительно имеющей форму веера.

Роза показала копию карты на своем дисплее. Желтые точки отмечали сообщения об инцидентах, поступающие от полиции и с репортерских камер. Акулы пера, находящиеся в поселке, ухватились за первые инциденты просто потому, что они встраивались в профиль необычных, возможно, достойных новостных каналов событий, профиль, встроенный в их программное обеспечение. Теперь же торговцы новостями, как и полицейские, начали относиться к беспорядкам, как к полномасштабному скандалу. Комментаторы уже успели раскудахтаться. История перекочевала из местных сетей на каналы, предназначенные для более широкой публики.

Карта, выведенная на дисплей Розы, показывала красную линию, отмечавшую границы региона, испещренного желтыми точками. Общая схема, как она и сказала, имела приблизительную форму веера. Основание приходилось на север общины, а именно — на край парка штата. Веер постепенно раскрывался, по мере того как приходили новые сообщения, но основание оставалось на месте.

— Похоже, мы довольно точно можем определить место, где он выпустил животных, — заметил Вэн.

— Судя по тому, что я вижу, кто-то по-прежнему может там оставаться. Я заметила по крайней мере два места, где носители, вероятно, начали маневрировать в этой зоне, вместо того чтобы просто пройти ее насквозь.

— Отсюда до ближайшей дороги две мили пешком. Пакостник все еще может находиться в лесу, даже если выпустил животных и сбежал.

— Я так и сказала полицейским, — согласилась Роза.

— И?

Роза замялась:

— Мы не знаем, сколько людей в этом задействовано, любовь моя. Вполне вероятно, что пункт освобождения животных мог охраняться вооруженной бандой.

— И что на это ответила полиция? — поинтересовался Вэн. — Они как-то используют информацию?

Канал подачи новостей показал Вэну окрестности дома Бада. Кот, размером с немецкую овчарку, вышагивал по переднему газону. Из его пасти свисала большая оранжевая с красным птица с полураспущенными крыльями. Вэн подошел к окну и присмотрелся. Толпы на другой стороне улицы постоянно пополнялись за счет вновь прибывших. Два трехколесных карта остановились перед домом. Их пассажиры тыкали пальцами в кота и обсуждали событие с теми людьми, кто был с ними связан.

Он передал картинку Розе. Никто из присутствующих не казался чересчур агрессивным. Пятеро развязных юнцов устроились во дворе напротив. Хотя они держали велосипеды наготове, со стороны это походило на обычное любопытство.

— Тебе нужно оставаться с Бадом, — решила Роза. — Мы не знаем, когда копы сюда доберутся.

— Копам не до нас. Им бы с животными справиться. Они ничего не будут предпринимать для поиска источника проблемы.

— Ты не можешь оставить Бада одного. Это наша первейшая задача.

— Возьму его с собой. Я припарковал карт позади дома. Придется попортить клумбы, но мы можем выбраться отсюда и пуститься в путь, прежде чем нас засекут на новостных каналах.

Это был пик моей карьеры. Все новостные каналы трубили обо мне. Я смог взломать программное обеспечение у половины животных и даже контролировать тех, с кем мог связаться. Лично я считал, что трюк с котом и птицей был просто гениальным. Никто не смел перейти улицу, пока кот стерег газон. Полагаю, люди стояли на почтительном расстоянии, глядя на дом Бада и постепенно наливаясь гневом.

На клумбе цвели желтые осенние цветы. Вэн проехал прямо по ним, не испытывая особых угрызений совести, и направил переднее колесо на ближайшую дорожку, которая вела в северном направлении.

Атака началась уже в сумерках. Вэн не мог видеть новостных птиц в темноте, но знал, что они где-то здесь. Птицы должны были уловить их присутствие, как только они с Бадом поспешили к карту. Бад был так массивен, что решил сесть сзади — на место, служившее одновременно багажным отделением и третьим сиденьем. На голове по-прежнему были огромные наушники.

— Передаю карту, — сообщила Роза.

Вэн повел карт вокруг очередной клумбы. Карт выкатился на дорожку. Вэн отнял палец от джойстика и позволил карту катиться по маршруту, пока сам он не отрывал взгляда от контрольного экрана. При скорости, с которой они ехали, и условии, что они не попадут в пробку, можно предположить, что на триста ярдов уйдет примерно десять минут. Потом придется снова взяться за управление и пересечь поле для гольфа, занимавшее северный периметр строящегося поселка.

Голос Розы звучал деловито и отчужденно. Она прекратила все споры с мужем, когда тот завел карт, но по-прежнему была убеждена, что он «вляпался в нечто полностью непредсказуемое».

Она перенесла карту на все новостные каналы и сайты в своих списках. Прятавшийся в лесу пакостник, скорее всего, узнает, что его обнаружили, но поймет это, едва новостные каналы покажут, что их карт направляется на север, — а это, возможно, уже случилось. Он появится на камерах новостных птиц раньше, чем Вэн до него доберется, если новостные менеджеры решат направить их в ту же сторону.

Вполне логичное решение. Вэн согласился, как только Роза это предложила. Но знал, что она поступает так не потому, что считает это хорошим тактическим ходом. И предложила в надежде, что они узнают имя пакостника раньше, чем муж войдет с ним в физический контакт.

Я сообразил, что новостные птицы, вероятно, охотятся за мной. Но не представлял, что женщина так быстро меня засечет. Я знал, что может сделать ее муж. Знал, что она определила мое имя. Но так и не понял, насколько она хороша в своем деле.

Я общался с людьми ее возраста. Видел, как девяносто-с-чем-то-летние могут построить двадцатипятилетних, если девяностолетние имели все, что было у двадцатипятилетних плюс шестьдесят лишних лет развития способностей. Но все же недооценил ее.

Но и меня не застали врасплох. Я захватил подходящее для такого случая мешковатое пальто и шляпу с полями, которые могли бы накрыть автомобильную шину. Две различные живые маски. Пусть камеры обнаружат меня, но никто не увидит моего лица.

Я, разумеется, не мог вызвать машину. Но выход был. Дураком меня не назовешь. Пусть я для них мальчишка. Но мальчишка сообразительный.

Вэн увидел свой карт на новостных каналах. Как и ожидалось, он ехал слишком быстро, чтобы птицы сумели его засечь, но кто-то, очевидно, нацелил на них механическую медиасистему.

Другой карт свернул с дороги и занял позицию ярдах в пятидесяти позади их карта. Водитель направил на него камеру, и его дисплей показал новостной канал, предлагавший вид с земли.

Водитель, очевидно, решил проследить за знаменитостью:

— Привет. Это Джастин Деверо. Как видите, я в настоящее время следую за картом, в котором сидят Бад Уэлдон и его неустрашимый страж. Они выскользнули из дома Бада приблизительно пять минут назад, и наш маленький уголок сплетен разразился шумными дебатами, начавшимися через две минуты после того, как мы узнали, что они пустились в путь. Пытаются ли они тайком упрятать Бада в надежное убежище, опасаясь, что все мы обозлимся и взбесимся? Направляются ли в место, определенное на карте женой мистера Леванти, чтобы загнать в угол шутника, подарившего нам незабываемую ночь? Лично я уверен в последнем, учитывая общий образ действий нянечек Бадди. Мое послание Неустрашимому Вэну: я здесь не для того, чтобы обидеть вас. Но не думайте, что можете смыться от меня. Вы привлекли внимание самого Джастина Неумолимого. Куда вы, туда и Джастин.

Второй карт свернул на перекрестке и последовал за первым. Трое пассажиров жизнерадостно махали руками в камеры, словно вели избирательную кампанию для особенно привлекательного политического ведомства.

Вэна Леванти сопровождал настоящий парад. Карты, велосипеды, скутеры, всадники. Конечно, на дороге собралось не больше ста человек. Но процессия на новостных каналах выглядела крайне впечатляющей. Участники не собирались приветствовать меня широкими улыбками, что бы там ни думали о Бадеи великом эксперименте. Мне следовало бы улизнуть, как только я понял, что обнаружен.

Я решил, что смогу продержаться, пока Вэн не доберется до поля для гольфа. Я по-прежнему не появлялся в новостях. Пожалуй, стоит надеть шляпу и первую маску, чтобы быть готовым, когда они меня засекут. Так зачем смываться сейчас, когда веселье в самом разгаре? Можно бы даже решиться на кое-какие маневры, чтобы продлить вечеринку. Я держал одного из носителей в зоне, через которую проезжал Вэн. Заодно с несколькими созданиями, вполне пригодными для игры.

Корова была вполовину меньше типичного немодифицированного представителя этого семейства — животное того рода, которое можно держать в домашних любимцах, если хочешь каждое утро иметь запас свежего молока на всю семью. Она перегораживала середину моста через речку, разделявшую поселок.

Вэн нажал клаксон и замахал руками, но корова, разумеется, не сдвинулась с места. Он подтолкнул ее в бок бампером карта, но животное продолжало безмятежно глазеть в темноту.

Что-то большое пролетело с правой стороны его визуального поля. Карт покачнулся. Птица с криком забила крыльями перед лицом Бада.

Вэн выбросил вперед левую руку. Перья хлестнули его по лицу. Пальцы Вэна сомкнулись на шее птицы. Он был правшой, но очень удачно поймал птицу, и сменить руку пока не представлялось возможным.

Взмахи крыльев становились все медленнее. Птица дергалась и изворачивалась, но Вэн держался, пока она не обмякла.

Он уставился на создание, свисавшее с его руки. Впервые в жизни он кого-то убил. С пяти лет он упражнялся в уничтожении виртуальных врагов, но сейчас на самом деле прекратил существование живого организма размером больше клопа.

Вэн огляделся, гадая, что делать, и наконец швырнул труп птицы в ручей. Все той же левой рукой.

Бад уже скорчился на сиденье и погрузился в сказочный электронный мир. Карт, принадлежавший Джастину Неумолимому, остановился ярдах в двадцати пяти. Процессия последовала его примеру.

Вэн вытянул из прорези рукоять ручного управления. Ширина ручья достигала пятнадцати футов. Берег у моста был крутым, но порос травой, и карт мог скатиться под углом, если бы сманеврировал на несколько ярдов вправо.

Я уже знал, что будет, когда Вэн съедет с моста задним ходом. Я подождал, пока его карт оставит мост позади, тогда я сдвинул корову с моста — как раз на нужное расстояние. Если бы он попытался форсировать ручей вброд, я бы поставил корову на берегу и заблокировал дорогу, когда Вэн попытается выбраться из воды. Я всегда бы смог вернуть корову на мост, откажись он от идеи форсировать ручей. Конечно, рано или поздно он поедет дальше, но я хотя бы позабавлюсь, донимая его.

Вся беда в Джастине, этом борове с камерой. На него я не рассчитывал. Он катился через мост с поднятой рукой, потрясая кулаком в камеру, и остановил карт между мостом и коровой. Вэн повернул назад, к мосту, и я прикинул расстояние, которое ему еще придется проехать. И решил, что настало время начинать процедуру выхода из боя.

Через пять минут после встречи с коровой Вэн свернул с проселочной дороги и покатил по полю для гольфа. Когда он пересек мост, Джастин помахал рукой. Вэн подыграл ему, расплывшись в улыбке, и выставил большие пальцы.

— Они сумели снять противника на камеру, — сообщила Роза. — Вот он.

Вэн открыл дисплей в нижней левой четверти визуального поля. Изображение выглядело так, словно было передано из источника, работавшего ниже уровня деревьев. Он ясно видел фигуру в пальто и шляпе, склонившуюся над грудой электронных компонентов.

— Он оказался почти там, где мы и предполагали, — продолжала Роза. — Почти в ста ярдах к западу от предсказанной нулевой точки.

— Это максимальное увеличение?

— Я прогнала изображение через максимальное увеличение, прежде чем послать тебе. Лучше все равно не будет.

— Знаешь, что это за источник?

— Птица. В этой зоне есть и механический источник, но он слишком велик, чтобы действовать под деревьями.

Вэн сменил место назначения на экране карта. Обвел пальцем маршрут.

— Шесть минут, — сказал он. — Самое большее — десять.

Мои сообщники включили систему саморазрушения в прибор, который дали мне. До чего же противно портить такое снаряжение! Я надеялся, что смогу взять его с собой. Возможно, поэтому и задержался дольше, чем рассчитывал.

Со мной было устройство, отпугивающее парковых птиц. Новостные камеры меня засекли, но я видел, что в парке находится всего одна птица.

Я впервые действовал в зарослях. Нет, я не раз пускался в проделки, в процессе которых приходилось много и долго скитаться, но никогда не делал броска через лес. Однако я знал, что это может произойти, когда составлял планы. Не то чтобы я никогда не видел леса, просто сейчас участок был слишком велик.

— Похоже, он идет не прямо к дороге, — передала Роза.

— И неудивительно. Он слишком умен, чтобы все испортить в последнюю минуту и дать нам рассмотреть номер его машины.

Карт поднялся на холм рядом с концом песчаной ловушки и покатился вниз по длинному скосу, к опушке леса. Свет фар имел малый радиус действия и предназначался только для дорожек. Но Вэн переключился с прямого видения на двухэлементный дисплей. Программа делала более четкой информацию, полученную посредством освещения, и объединяла ее с другой информацией, идущей от карт и визуальных записей, хранившихся в банках данных. Изображение за пределами действия фар было смоделировано, поэтому не следовало принимать его на веру.

— Других камер в зоне по-прежнему нет? — спросил Вэн.

— Я работаю над переходом на аварийный режим. Он, очевидно, использует прибор, не позволяющий парковым птицам его видеть, а значит, в системе наблюдения имеется слабое место или мертвая зона. Это очевидно, поскольку парковая система безопасности содержит ограниченное количество птиц, летающих произвольными маршрутами. Но сейчас я занимаюсь анализом.

Карт скользнул под ветви первого дерева. Он оглянулся и отметил, что ситуация в этом направлении не изменилась. Джастин по-прежнему держался на расстоянии двадцати пяти ярдов. Позади светились фары машин сопровождения.

Я посчитал, что мое положение улучшилось, когда новостные птицы отстали. Немного повилял из стороны в сторону, чтобы сбить преследователей со следа. На всякий случай. И только потом помчался прямо к цели. До меня не дошло, что женщина сможет отыскать брешь в подаче информации от парковой системы наблюдения. Мои покровители дали мне хороший прибор ночного видения, такой классный, что будь все в цвете, я бы подумал, что иду по широкой дороге при свете дня. Я решил проскользнуть в торговый центр на западной опушке парка, где переоденусь и исчезну в толпе. Конечно, они смогут доказать, что я был в торговом центре, если проследят путь взятой напрокат машины, ну и пусть! Доказательств, что все это натворил я, так или иначе, не найдется.

— Почему вы не высадите меня? — спросил Бад. — Я вас задерживаю.

По мнению Вэна, одним из самых больших преимуществ возраста было то обстоятельство, что с годами он становился все более уравновешенным. Роза тоже заметила, что стала куда более сдержанной. Но даже при всех достижениях в эмоциональном взрослении и развитии Вэн едва удержался, чтобы не обернуться, когда голос с заднего сиденья помешал сосредоточиться на убегающей под колеса дорожке.

— Я могу посидеть и под деревом, — предложил Бад. — Зачем вам лишняя тяжесть?

Неужели Бад отмечал каждую мелочь все то время, пока был затерян в электронном мире? Значит, это одна из тех вещей, которым учатся в тюрьме? Погружаться в нечто воображаемое, сон наяву, чтобы легче было переносить заключение, в то время как некая часть сознания мониторит окружающее. С тем, чтобы выжить…

— Дело не в тебе, Бад, а в местности. Я, возможно, передвигался бы с большей скоростью, если бы просто вышел и побежал за ним.

— В таком случае, почему бы тебе не поступить именно так? Пока вы гонитесь за ним, я последую за вами на карте.

Вэн нахмурился. Бад вел себя так инертно и пассивно, что Вэн привык считать его бессловесной глыбой. Чем-то вроде переносимого с места на место груза.

Способен ли Бад выйти из защитной раковины и принять на себя часть ответственности после шестидесяти шести лет, проведенных в среде, где все командуют тобой, а ты сам не властен над своей жизнью? И разве не стоит дать ему шанс?

— А ты справишься с картом? Это совсем не то, что ехать по дорожке. Мы можем увеличить силу света, но карт не дает изображения каждой рытвины и выбоины, не говоря уже о древесных корнях.

— Я могу вести его в нужном направлении.

Вэн включил связь с Розой и представил изменения в плане как готовое решение.

— Если парень, за которым мы гонимся, окажется тем самым, я буду продолжать его преследовать, пока он не упадет или не попытается сбежать.

— Только не выпускай его из вида, — посоветовала Роза. — Постоянно помни об этом: не выпускай его из вида.

С физической точки зрения, особого труда задача не представляла. Придется пробежать пять миль до того места, где стоит торговый центр, но я не спотыкался в темноте. И путешествовал налегке: всего лишь сумка на длинном ремне, где лежали две смены одежды и двенадцатидюймовый арбалет плюс устройство для отпугивания птиц.

Поэтому я считал, что все в шоколаде. И так оно и было бы… если бы женщина не задействовала серые клеточки мозга. Я не знал, что Вэн бежит между деревьями, глядя на дисплей карты с серым овалом. Длина овала была примерно двести ярдов, ширина — вполовину меньше. И где-то в нем находился я.

Я бы не узнал, что Вэн совсем рядом, если бы он не пользовался освещением. Красным, но не очень ярким. И свет двигался вместе с ним. Поэтому я и заметил его, когда оглянулся. Я старался уловить шум мотора, но одновременно проверял, что находится у меня за спиной. Никогда не следует недооценивать детали, если участвуешь в большой игре.

Вэн бежал так легко, что даже не запыхался: следствие многих лет занятий бегом. Он начал после тридцати. Прежде чем понял, что достижения медицины помогут ему прожить столько, сколько понравится болтаться на этом свете. Он снял зажим камеры со свитера и приклеил ее на щеку, под левым глазом, чтобы получить возможность более четкого изображения местности. Конечно, это довольно грубое решение проблемы ночного видения. Но в экстренных случаях все сойдет, особенно если помнить — полученное изображение несколько отличается от того, что ты способен увидеть собственными глазами.